Попробуй

Кевин подходит ближе ко мне.

– Какая же я дура! – прячу голову в руках, серьезно, возомнила себя исполнительницей, и даже не удосужилась подумать о главном.

– Эй, хватит, не говори так, – Кевин оказывается рядом со мной, он садится на корточки и касается моих ладоней руками. Прикосновение теплое и на секунду отвлекает меня от самобичевания.

– Ты думала о том, что действительно важно: о песне. Запись – это просто запись.

– Но я правда хотела, чтобы она была готова.

– Она уже готова. Ты только что пела её. Открой свой телефон и посмотри видео, которое ты записала. Это уже твоя песня. Она уже существует. Независимо от того, запишешь ты её в студии или нет.

Его ладони сжимают мои. Немного чересчур, но я поднимаю взгляд на лицо Кевина, встречаясь с ним глазами. То, как он говорит, и то как выглядит – заставляет меня… верить.

Он мог сколько угодно смущать меня, вгонять в краску, и заставлять испытывать смесь неприличных желаний – но когда он говорит со мной вот так, во мне что то шевелится. Что-то, что ищет такого доверия.

– Но все-таки, – выдавливаю из себя я.

– Нет. Забей. Даже не думай об этом. У меня есть идея, как все решить.

– Идея?

– Ага. Так что расслабься, мы запишем твою песню к 25 февраля.

Он снова сжимает мою ладонь.

– Как же? – раздается голос Элис. Я поворачиваюсь к ней, она с легкой улыбкой на лице наблюдает за нами двумя и качает головой.

Кевин поспешно отрывает от меня руки и выпрямляется в полный рост. Он складывает руки на груди и кивает Элис.

– Я разберусь. Предоставьте это мне.

Элис быстро пожимает плечами и переводит взгляд на меня:

– Милая, расслабься. Он прав: ты уже сделала то, что важно. Посмотри, как круто это вышло.

– Но как я могла не подумать о записи, если так хотела успеть вовремя? – развожу руками. Я все еще не могу простить себя за то, что думала попой.

– Аманда, хватит! – резко говорит Кевин, – перестань заниматься самобичеванием.

Черт! Он никогда не говорил со мной так жестко. Это казалось бы грубым, но я ловлю себя на мысли, что мне это нравится. Тем не менее, я пытаюсь оправдаться:

– Я не… – но не успеваю.

– И снова, не люблю это говорить, но он прав, – смеется Элис, – давай, ты должна отвлечься. Я думаю, мы должны отметить то, что мы закончили. Один мой знакомый диджей пригласил меня сегодня на вечеринку в клубе, ты должна пойти со мной, красотка.

– Я?

– Конечно, милая. Вечером. Мы должны как следует оторваться. – Элис встает из-за стула и начинает двигать попой, пародируя танцы.

– Ты уверена?

– Конечно, – она подходит ко мне, берет меня за руки и начинает тоже двигать ими в подобии танцевальных движений. Я начинаю сдавленно, но смеяться.

Затем Элис поворачивается к Кевину:

– Ты тоже можешь пойти, мистер ворчун. К тому же, Тим тоже будет.

– Ты знаешь, я не фанат диджеев.

– Но Аманда идет, так что ты тоже, – хлопает в ладоши Элис.

***

Вечером я, собравшись, накрасившись, и уложив волосы легкими волнами, спускаюсь вниз, когда за мной приезжает такси.

– Ты куда? – спрашивает отец, когда я натягиваю на себя ботинки.

– На вечеринку с друзьями.

– На вечеринки с друзьями одеваются так?

– Как так, папа?

Он окидывает меня изучающим взглядом. Я надела джинсы, а сверху – голубую блузку корсетного типа с рукавами фонариками, мне показалось это уместным для вечеринки в клубе. А ещё я накрасила глаза блестящим голубым глиттером. Мне хотелось быть красивой.

– Так вызывающе красиво, – говорит отец.

– Вызывающе красиво, говоришь? – я кручусь у зеркала. Я понимаю, что папа имел в виду, даже если он и попытался сформулировать все мягко. Но я не собираюсь портить себе настроение этим.

Я действительно собираюсь повеселиться сегодня вечером.

– Да, именно так ходят на вечеринки, – легко говорю я, – я иду в ночной клуб с Элис, Тимом и Кевином. Буду скорее всего поздно. Если вдруг вам захочется что-то узнать у меня, мой телефон всегда в доступе.

Я накидываю пальто, кричу папе «пока-пока» и выскакиваю на улицу.

Такси уже ждёт меня.

Пока я еду мне приходит сообщение.

Итан: слушай, понимаю, что это слишком внезапно, но вдруг ты хочешь сегодня встретиться и сходить куда-нибудь, у меня выдался свободный вечер

Черт. Я хотела встретиться с Итаном, чтобы понять, возможно ли между нами что-нибудь. Но так же я нахожу приятным быть той девушкой, которая откажет парню, потому то что у нее уже есть планы. Ага, вот так, логика потерялась где-то по дороге, но я не говорила, что собираюсь быть последовательной.

Аманда: прости, в другой раз. Мы закончили мою песню, и собираемся это отметить.

Итан: ух Ты, и как оно? В смысле песня.

Аманда: у меня есть кустарное видео на мобильнике

Итан: ты обещала, что я буду твоим первым слушателем

Хм, ладно…

У меня немного колотится сердце, когда я отправляю ему видео-файл с песней. Ну как «немного»… вполне так, будто у меня тахикардия.

И если бы эта дорога была дольше, я бы успела разнервничаться в хлам, но спустя минуту таксист высаживает меня на парковке перед клубом.

Я не была здесь раньше, но наслышана о том, что это одно из самых шумных и зажигательных мест Шеффилда.

Мы с ребятами договорились встретиться внутри, но на площадке у входа я замечаю Кевина.

– Привет, – подходя ближе, тяну я.

Он сразу оборачивается на мой голос, и его взгляд мягко и быстро проскальзывает по мне.

– Элис с Тимом ещё не пришли?

– Зашли пару минут назад, – кивает он за дверь.

– А ты чего тут тогда?

Он пожимает плечами, будто сам не знает ответа.

– Не знаю, решил подышать свежим воздухом.

Я бросаю короткий взгляд на компанию молодых людей, которые стоят и курят, задымив все пространство вокруг.

– О, ну да, воздух действительно свежий. Пойдем?

Мы проходим к двери, я иду впереди, Кевин за мной, но как только я вытягиваю руку, чтобы толкнуть входную дверь, он вылетает вперед меня, чтобы самому её открыть.

– Спасибо конечно, но думаю, я бы справилась с этой непосильной задачей.

– Не сомневаюсь. Но дай мне хоть немного побыть полезным. Это то, как поступают друзья.

– По моему, ты слишком обесцениваешь свою полезность, – говорю я со смешком, когда мы подходим к гардеробу, – например, ты можешь ещё помочь мне снять пальто.

Я поворачиваюсь к нему спиной и слегка скидываю пальто с плеч, ожидая, что он поможет мне.

О, черт, я флиртую с ним?

Зачем я это делаю?

Но это кажется таким естественным.

Через секунду руки Кевина ложатся мне на плечи, стягивая тяжелую ткань с рук. В зеркале я наблюдаю, как его взгляд падает вниз и скользит по моей шее. Через три секунды, Кевин спокойно отдает наши вещи гардеробщице.

Ещё через минуту мы проходим в зал, и здесь действительно шумно.

Играет танцевальная музыка, на танцполе ещё не слишком много людей, но по полу струится дым, а освещение прорезают неоновый диско-свет.

Я замечаю Элис, которая машет нам с одного из столиков. Мы продвигаемся туда.

– Ура! Вы пришли!

Кевин жмет руку Тиму, а Элис накидывается на меня с объятиями. Мы падаем за столик. Я хочу сказать, что сама рада выбраться, но тут действительно шумно. Приходится слишком наклоняться к друг другу, чтобы сказать что-то:

– Тут так громко, как же мы будем разговаривать? – жалуюсь я Элис, наклонившись к ней поближе.

– О, милая, мы пришли сюда веселиться, так что забей. Мы пойдем танцевать, – она кивает головой в сторону диджея, – это Грег, мой знакомый. Он учился вместе со мной и раньше был пианистом, а теперь психанул и решил удариться в диджеинг. Согласись, он хорош.

Я пожимаю плечами.

– Музыка вроде веселая, и людям нравится.

К нам подходит официант, и я решив, что сегодня я хочу достаточно расслабиться заказываю вместо обычной Пина Колады, яблочный мартини. Кевин просит джин с тоником, и я не совсем понимаю, почему я вычленяю его голос из общего гула. Потому что когда ко мне с противоположного угла столика обращается Тим, я ничего не слышу.

– Что? – кричу я.

Элист наклоняется ближе:

– Тим спросил: как тебе твоя песня? Мы же собрались здесь, чтобы отметить завершение работы.

– Она вышла замечательной, – пытаюсь орать я, – я и не думала что получится так классно.

Я не уверена, что муж Элис расслышал меня. Но это не так важно, потому что в этот момент нам с Кевином приносят напитки, и Элис орет:

– Ну что! За Аманду и её песню! И за то, как офигенно мы над ней поработали!

Мы чокаемся, я подношу широкий треугольный бокал к губам и делаю сразу несколько глотков. Напиток приятной свежестью ложится на язык, и тут же проливается и разогревает меня изнутри.

Музыка будто грохочет у меня в теле, и я начинаю отбивать биты ботинком.

Мы ещё какое-то время болтаем за столом, пытаясь докричаться друг до друга. Кажется, что это не совсем комфортный формат общения, но на самом деле мне вполне нормально.

А потом Элис утягивает меня на танцпол.

Мы танцуем, дурачимся, и это черт возьми, так прикольно, что я не понимаю, почему я не делала этого раньше. Я пью еще несколько коктейлей. Музыка и атмосфера захватывают меня целиком в свою эйфорию. Мне комфортно с этими людьми. Мне комфортно с Элис и ее мужем. Мне комфортно с Кевином. Мне черт возьми хочется любить весь мир, и сейчас уже проблема с записью не кажется такой проблемой.

Я чувствую себя живой. Свободной. Настоящей.

И когда спустя несколько часов, вдруг начинает играть медленная музыка, и Элис убегает танцевать со своим мужем, я не нахожу ничего лучше, чем подойти к Кевину.

– Ты мог бы побыть полезным ещё разок.

Он поднимает на меня взгляд. Я стою рядом с ним, пока он сидит за столом, и я впервые возвышаюсь над ним, уперев руки в бока.

– А?

– Потанцуй со мной, – я, видимо, достаточно пьяна, чтобы просить его о таком.

– Ты уверена?

– Конечно.

Кевин встает с диванчика, я тут же теряю все свое преимущество, но, когда он берет меня за руку, моему слегка пьяному мозгу это нравится.

Он ведет меня к танцполу, где вокруг медленно топчутся парочки, и разворачивает к себе лицом. Его руки ложатся мне талию.

Тепло.

Я отвлекаюсь. И хоть песня кажется не такой громкой как раньше, я все равно не слышу, что он мне говорит, потому что только замечаю, что его губы шевелятся.

– Что? - переспрашиваю я.

– Говорю, если решила танцевать, то делай это правильно, – звучит у меня над ухом.

Я снова плохо соображаю.

– Как это?

Мы до сих пор не танцуем, только стоим близко к друг к другу, и это уже кажется довольно интимным занятием.

– Например, подойди ближе к своему партнеру.

Оу.

Кевин руками чуть притягивает меня за талию, я делаю маленький шаг вперед. Маленький, потому что кажется, что если я шагну сильнее, то прильну к нему всем телом, а это – не то, чего бы мы оба хотели.

Хотя, черт, это именно то чего бы хотело мое тело прямо сейчас.

Мое придурошное перевозбужденное тело.

Кевин качает головой, будто я не справилась с задачей.

– Аманда, ближе.

Он ещё резче притягивает меня к себе, и тогда я действительно впечатываюсь в его торс своей грудью.

Теплота его тела опаляет меня.

Но он остается невозмутим.

– А теперь положи свои руки мне на плечи, – говорит он.

Я сглатываю.

– Давай, Аманда, покажи мне, как ты можешь справляться с инструкциями, – легкий смешок трогает его губы.

Снова глубокий вдох. Мне нужно расслабиться. Это всего лишь Кевин.

Я не успеваю поднять руки, как он отрывает одну руку от моей талии, берет мою ладонь и укладывает её себе на плечо, потом так же медленно проделывает этот фокус со второй моей рукой. Методично. Размеременно.

Мне казалось, что я слишком пьяна, чтобы думать сейчас, но я концентрируюсь на каждом движении.

Затем он возвращает свои ладони на мою талию и немного качает меня из стороны в сторону. Сначала мне кажется это настолько обескураживающим, но постепенно я расслабляюсь. Музыка грохочет в голове, отзываясь в каждой клеточке моего тела. Соприкосновение наших тел кажется настолько волнительным и одновременно расслабляющим.

– Для человека, который так сильно хотел танцевать, ты не очень в этом сильна, – протягивает Кевин мне на ухо.

– Ну, у меня не то чтобы много опыта в этом.

– В смысле?

– Ну, Сэм, мой бывший… он отказывался танцевать со мной.

Глава 22: Кевин

– Ну, Сэм, мой бывший… он отказывался танцевать со мной.

Я держу Аманду за талию, покачивая в медленном танце под этот странный ремикс Adele, когда она выдает это.

Идиот. Что еще он отказывался с ней делать?

– Ну, он говорил, что танцы это не мужское занятие.

Что ещё он находил не мужским делом?

– Честно говоря, он слишком много вещей находил не мужским делом, – тянет она, будто прочитав мои мысли.

О, нет, спасибо, это был риторический вопрос.

– Например, думать о том, кончила ли я – явно было не мужское дело, по его мнению.

Что, простите?

Я даже спотыкаюсь на мгновение, а она просто пьяно хихикает.

– Да, представляешь какой абсурд. Он хотел, чтобы я выглядела красиво, чтобы я ублажала его, а сам выключал свет и справлялся за пять минут.

Святое гребанное дерьмо.

Это именно тот разговор, которого мне не хватало, когда она прижимается ко мне всем телом, и выглядит такой раскрасневшейся.

Вся моя кровь резко вскипает от негодования… и от ненужного совершенно неуместного возбуждения. Я перевожу взгляд на колонну за собой, стараясь не смотреть на Аманду, но она наклоняет голову, открывая вид на ее ключицы, которые и так целый вечер магнитят мой взгляд.

Смотри на колонну, идиот. Не думай о ней.

Аманда хмурится, как будто вспоминая, кому именно она сейчас все это говорит, и собираясь смутится, но делает только ещё хуже:

– Нет, сначала все было неплохо. Но потом… он решил, что оральный секс – это абсолютно односторонний процесс. И все состоит из двух-трех стандартных поз.

Твою мать.

Колонна. Красивая колонна. Думай о ней. Лепнина у потолка. Странное дизайнерское решение, ну да ладно. И эта песня бесконечная, зачем этот отвратительный диджей закольцевал припев. В оригинале песни такого не было.

Аманда снова хихикает.

И даже этот пьяный смех звучит возбуждающе. Черт.

Я стараюсь чуть чуть отодвинуться от нее, чтобы не провоцировать реакцию организма. Как можно вести такие разговоры и сохранять хладнокровие.

Хотя ладно, я не знаю, что бесит меня больше: злость на ее придурка-бывшего или свои собственные желания – показать ей все, что она пропустила.

– И до недавнего времени он был единственным, что я знала, – фыркает она и закусывает губу.

Колонна, мать твою! Почему ты до сих пор смотришь на нее?

Я сглатываю, прогоняя из головы все мысли о ее губах и прочих штуках, которые она пропустила.

– Ой, Кевин, прости, я снова много болтаю. Наверно я тебя смущаю.

Она тычет мне в грудь пальцем, а дальше ее рука поднимается выше и ее горячие пальцы встречаются с кожей на моей шее. Я тут же хватаю ее руку своей.

– Ты видимо, думаешь, что я пьяна в хлам, раз говорю тебе такое.

– Или тебе просто нравится меня мучить, – вырывается из меня, и я опускаю ее руку ниже и возвращаю свою ей на талию.

Ощущать ее мягкие изгибы охренительно приятно. И сейчас мне крайне сложно находить дальнейшие причины игнорировать это.

Она, снова наклоняет голову, и слегка покачиваясь в моих объятиях, тянет, проигнорировав мои последние слова:

– Да, возможно, я пьяная, и возможно мне надо выговориться. Ну а возможно, я тебе доверяю.

Ты не доверяла бы, если бы видела все картинки с тобой в моей голове.

– Если тебе нужно поговорить, ни в чем себе не отказывай. Я – могила.

Господи, этот рот вообще связан с мозгом? Как вообще вернуть управление?

Или мозг тоже в отключке? С тех пор как вся кровь от него отлила куда-то…

– В общем, понимаешь, я просто хочу узнать как все бывает… по-другому. Не с ним. Узнать, какие еще бывают отношения. Какой еще бывает секс.

Ох, милая…

Черт, неужели я тоже настолько пьян, что не могу контролировать свои мысли?

Я стараюсь еще немного отлепить от себя Аманду, и вознося молитвы в честь этого чертового диджея – потому что продолжать прижимать ее к себе и вести о разговоры о сексе – гребанная пытка.

– Серьезно, мне крайне обидно, что я потратила столько времени на человека, который не хотел со мной танцевать, и даже не думал о том, чтобы заставить меня чувствовать себя желанной.

– Придурок, – цежу я сквозь зубы, – нет ничего особенного в том, чтобы танцевать такие танцы, он мог и потерпеть, если тебе хотелось.

– Да? – обескураживающе улыбается она.

– Да, видишь, ничего сложного, – я ещё немного кручу ее.

Музыка меняется. Зал снова прорезают громкие басы быстрой музыки и я, отпустив Аманду, облегченно выдыхаю. Господь всё-таки смилостивился надо мной.

Но тут Аманда впивается двумя руками в моё предплечье и воодушевленно говорит:

– Не против поболтать ещё?

О, нет, господь так и остался жесток.

– Ни в чем себе не отказывай, – тяну я, и иду за ней, когда она тащит меня назад к столику.

Мы возвращаемся, она садится на диванчик и не отпускает моей руки, пока я не сажусь рядом с ней. Тогда она придвигается ближе, упирается в мое плечо своим, тянется к моему уху ртом. Здесь все еще шумно, так что это обусловлено тем, что она просто хочет, чтобы я ее услышал, а явно не желанием быть ближе. Но черт возьми.

Ее волосы падают на мой локоть, меня еще больше обдает запахом ее сладкого парфюма. Хотя куда уже больше? Мне кажется, я уже пропитался этой девушкой. Пропитался мыслями о ней.

Но она собирается встречаться с другим, а ты для нее просто способ выговориться. Интересно, она вообще понимает, что делает со мной? Или ее святая простота даже не думает об это?

– Знаешь, что самое абсурдное? – спрашивает она, хлопая своими длинными ресницами. Она накрасила глаза какими-то синими блестяшками, в тон воздушной блузки, и я бы подумал что это выглядит инфантильно, но правда была в том, что даже это странное косметическое решение казалось мне соблазнительным.

– Что же?

Она тянется к остаткам своего коктейля и подносит бокал ко рту. Я наблюдаю, как она притягивает стекло к губам и задумывается на секунду, прежде чем сделать глоток. В этот момент выражение ее лица становится озабоченным и немного…уязвимым. Будто она наконец не смеётся.

– Мы с ним расстались через год, после того, как умерла Дафни, – говорит она, голос звучит глуше, будто она читает колонку новостей, – расстались потому что он… внимание… решил, что не может мириться с отсутствием нормальной сексуальной жизни.

Что блин?

Она снова притягивает бокал и делает несколько больших глотков мартини, не знаю стоит ли ей пить ещё, но не останавливаю ее.

– Мне было слегка не до того, чтобы думать о его удовлетворении знаешь. А он сказал, что я стала… – ещё глоток, – холодной. Не вовлеченной. Черт… он ни разу не пытался меня вовлечь. Все было… одинаково.

Я сжимаю кулаки, сдавливаю зубы, стараясь не психануть. Это больше не возбуждающий разговор. Теперь я черт возьми хочу найти этого гения и рассказать ему, как не стоит обращаться с девушками. Подумать только, у нее умер близкий человек, а он бросил ее из-за проблем со своим дружком. Идиот.

– Он столько времени игнорировал мои желания, а потом не вытерпел, того что я мало внимания уделяла его, – она смеётся. Почему она вообще смеётся?

– Но главное, я все это время думала что наши отношения не сложились из-за меня, с не потому что мой бывший…

– Эгоистичный ублюдок?

– Хм. Это грубо. Я хотела сказать нарцисс и манипулятор.

– А это слишком мягко, Аманда.

– Ну я же мягкая, добрая. Я привыкла всех оправдывать.

– Не стоит.

– Что?

– Не стоит оправдывать того, кто этого не стоит. Твой бывший явно из таких.

Она улыбается.

– Это забавно. Что ты злишься на него больше меня.

– Я не злюсь, – сразу же отвечаю я.

Хотя нет, я злюсь. Я, черт возьми, крайне злюсь на то, что ей пришлось пройти через такого придурка.

И какого черта, спрашивается, я злюсь? Из-за девушки, которая якобы мне просто друг.

Или я обманываю сам себя?

– Нет, серьезно, Аманда, ты можешь злиться. Ты можешь обижаться на своего гребаного бывшего. Если он не внушил тебе, что ты потрясающая, что ты достойна, чтобы о тебе заботились и пеклись о твоем удовольствии. И если блин ты соберешься встречаться с кем-то, и не будешь чувствовать всего этого, то бросай его сразу к чертовой матери.

Я сразу думаю о том, что она собралась встречаться с Итаном и новая волна глупой ревности накрывает меня.

Аманда снова наклоняет голову и долго изучающе смотрит на меня. Ее губы снова расплываются в довольной улыбке, и мне хочется наклониться и поцеловать ее. И показать, как именно к ней стоит относиться в постели.

Черт.

Я отвожу от нее взгляд, и тянусь за своим стаканом, чтобы отвлечься. Она кладет руку мне на предплечье и сжимает его.

– Что ж, видимо, я буду обращаться к тебе за советом, Кевин.

Ага. Отлично. Советы по отношениям. Это именно то, что нам нужно. Чтобы я окончательно сбрендил.

Не успеваю ничего ответить, потому что рядом со столиком наконец возникают Элис и Тим. Они оба слегка запыхавшиеся, друг выглядит так, будто пробежал марафон.

– Ох, черт, она меня затанцевала, – кивает он в сторону своей жены.

Я отвлекаюсь на них.

– О, кажется кто-то запустил себя, – шучу я, – смотри, 10 минут танцев, и у тебя уже отдышка.

– Ой, иди к черту. Сам-то давно был в спорт-зале?

– Вчера, – пожимаю плечами я.

– У тебя просто слишком много свободного времени, – жалуется Тим.

– Ну, зато это имеет свои плюсы, да? Посмотрите на его руки, – раздается нервное хихиканье Аманды, и я разворачиваю голову к ней.

Она сидит, прикусив нижнюю губу и смеется.

– Правда, Кевин, чтобы стучать палочками нужны такие сильные руки? Или для чего ты это делаешь? Чтобы смущать людей?

Я медленно моргаю. Потому что, серьезно? Это заинтересованный взгляд?

– О, смотри, кажется, она и вправду пьяная, – смеется Элис, – иначе с чего бы ей отвешивать тебе комплименты?

– Оххх, правда, я немного перепила, – снова хихикает Аманда, и я не могу понять, она притворяется или? Только что наш разговор казался весьма осмысленным? А теперь она отвешивает пьяные комплименты моей физической форме?

Я определенно в растерянности.

– Черт… – тянет она, и снова хватает меня за предплечье.

– Что такое? – резко спрашиваю я.

– Родители. Дома снова будет “скандал”, – устало тянет она, показывая кавычки пальцами, – они не любят, когда я возвращаюсь ночью и выпившая.

Молчи. Захлопни рот.

– Ты можешь остаться у меня.

Надо мной раздается резкое покашливание Элис, но я не обращаю внимание. Смотрю только на Аманду. Ее брови в удивлении летят вверх.

– Если ты придешь утром, скандала не будет?

– Не-а, – качает она головой, – но, наверное, это неуместно.