Попробуй

– Это сложно.

– Я знаю. Я знаю. И я чувствую себя ужасно. Потому что у них умерла дочь. Я не могу их винить. Но черт. Я тоже их дочь. А я не могу даже рассказать им, что записываю песню. Потому что их не интересует ничего. Они лишь делают вид, что интересуются моей жизнью.

Я резко замолкаю.

Молодец, Аманда, 10 из 10! Ты как всегда вывалила все, что думаешь.

Почему ты не научишься держать рот закрытым? Это было бы и то разнообразнее.

– Ты не должна чувствовать себя виноватой. Они все еще твои родители. И ты тоже потеряла близкого человека, поддержка нужна и тебе.

Я сглатываю. Поднимаю взгляд, чтобы посмотреть на Кевина. Его лицо спокойно, расслабленно и там столько мягкости, которой я не ожидала там увидеть.

И неожиданно я думаю о том, что он прав. Что несмотря на всю эту внутреннюю жизнерадостность и желание получать удовольствие от жизни вопреки всему, – я все еще хочу иметь маму и папу, для которых я их маленькая девочка. А не наоборот.

– Прости, что вывалила это на тебя.

– Не извиняйся. Я сам спросил. И я рад, что ты поделилась.

Он протягивает свою ладонь к моей ноге, видимо, в дружеском поддерживающем жесте. Но когда его пальцы обхватывают мое колено, а тепло от прикосновения просачивается даже через плотную ткань джинс, у меня замедляется сердцебиение. Это… ?

Как в подернутной дымкой картинке я наблюдаю, как его большой палец делает крошечное, едва заметное движение, слегка поглаживая мою ногу.

Туда-сюда.

И мне определенно становится нечем дышать, когда я думаю, что это слишком интимный жест. Слишком.

Тепло растекается по ноге, бедрам. Кожа вдруг становится слишком чувствительной.

Я плавлюсь.

Мне нужен воздух.

Аманда, соберись. Это прикосновение ничего не значит. Люди касаются друг друга постоянно. Или не собирайся. Если это так приятно. Черт.

Резкий оглушительный звук открывающейся двери за мной разбивает момент на осколки.

– Ну что, вы меня еще не потеряли? – голос Элис звенит в ушах.

– Мы как раз думали о том, что тебя по дороге похитили инопланетяне, и как нам придется сообщить эту прискорбную новость твоему мужу, – отвечает Кевин как ни в чем не бывало, резко отрывая от меня руку.

– Главное, чтобы он тоже воспринял ее как прискорбную, а то слишком уж он ворчливый последнее время.

Разморозившись, я поднимаюсь с кресла, чтобы поприветствовать Элис, подхожу к ней и обнимаю.

– Привет.

– Привет, – тянет она мне в ухо, и отстранившись добавляет, – с тобой все впорядке? Выглядишь немного…

– Какой? – мой голос звучит слишком сипло, слишком предыхательно.

– Не такой как обычно.

Я прокашливаюсь:

– Нет, все впорядке.

Да?

Я разворачиваюсь посмотреть на Кевина, чтобы удостовериться, что все это было лишь наваждением моего разума испорченного вчерашними разговорами с Рокс и Рией, но взгляд которым он окидывает меня приводит еще более серьезное замешательство.

Телефон в кармане джинс вибрирует. И я чуть ли не судорожно пытаюсь достать его оттуда, понимая, что в моем состоянии излишнее физическое воздействие, будет подобно катастрофе.

Новое сообщение.

Вчера он так и не ответил на мой ночной агрессивный флирт.

Итан: рад, что мы наконец перешли к неприличным вещам.

Супер. Это именно то, что мне нужно. Сосредоточиться на неприличных вещах с тем, с кем я возможно смогу это сделать, а не с тем, с кем у меня нет никаких шансов. Вот так, Аманда, сосредоточься на этом.

Я невольно закусываю губу, чтобы придумать какой-нибудь приличный игривый ответ, как слышу.

– Ну что, начнем? – Кевин стоит у микшерного пульта и странно… требовательно смотрит на меня.

Глава 20: Кевин

Мэтту снова пришлось изголяться, чтобы найти время в звукозаписывающей студии для нас. Вроде Шеффилд нормальный город, но почему здесь все так. Честно, я не парился насчет этого раньше, потому что мы больше времени проводили в Лондоне – там с этим все было намного проще. Но, у меня есть подозрения, что теперь оба моих друга совсем не захотят снова переезжать в Лондон насовсем.

Мы пишем виолончель Итана. Оуэн – звукорежиссер, который следит за всем показывает тому большой палец. Мы наблюдаем за всем из-за стекла.

– Где вы его откопали, ребят? – спрашивает Оуэн насчет Итана, – он действительно хорош.

– Кевин буквально подобрал его на улице, – смеется Тэд, запихивая в себя какой-то сэндвич.

– Ты все время жрешь?

– А что? Отвали. Я голодный.

– Ну он реально интересный парень. Он играет где-то еще?

У Оуэна талант замечать талантливых людей.

– У него есть какая-то группа, я знаю только что там солирует девушка.

– Что они играют?

Я пожимаю плечами.

– Вы не могли бы заткнуться? Я пытаюсь слушать. – ворчит Мэтт и потом продолжает, – мне кажется, или он лажанул в яме?

– Нет, – мотаю головой я.

Я тоже слушал. Я слишком внимательно следил за Итаном. Мой мозг цеплялся за то, чтобы найти в нем изъяны. Даже такие тупые, как взмах смычком не по той струне. Но их не было.

Он был хорош. Он был хорош как музыкант. Он был хорош как человек.

Мы слушаем еще какое-то время, через пару минут, Оуэн кричит “Готово”, и Итан выходит из студийной комнаты.

Осталось записать вокал.

Мэтт заходит в комнату, настраивает микрофоны, и Оуэн включает ему черновую запись.

В этот момент я отвлекаюсь на Итана. Потому что он берет свой телефон и падает на диван. Кажется, он пишет сообщение. В моей голове возникает образ той, кому он пишет. Мне нужно было найти причину, по которой стоило сказать Аманде, что он плохой вариант. Но ее не было. Это раздражало.

Бесило, как сильно я понимал, что они действительно подходят друг другу. Она ищет новых эмоций и впечатлений. Он – вполне адекватный порядочный парень, который может ей их дать.

Все логично. Все правильно. Но меня подрывало изнутри.

Идиотская херня заключалась в том, что она мне нравилась.

Но это не отменяло того факта, что между нами ничего быть не могло. Мы хотим разного.

Но как же черт возьми, правильно и приятно ощущалось касаться ее. Даже в таком идиотском невинном прикосновении, что у нас было.

И все же – ей нужно все это не со мной. С Итаном – вполне.

– А я говорю, что ты лажанул, – Тэд пихает меня локтем в бок, вырывая из размышлений, – Кев, скажи, что он лажанул в финале. Лучше переписать.

Мэтт качает головой.

– Не правда.

– Кевин? – резко спрашивает меня Тэд, будто ждет, что я подтвержу его слова. А я что? Я даже не слушал.

– Не знаю, я отвлекся.

Оуэн включает воспроизведение вокальной партии.

– Нет-нет, промотай в конец, – машет рукой Тэд, – вот тут, – он указывает на фрагмент аудио-дорожки, Оуэн переключает, и мы все переслушиваем его.

– Я ж говорю, лажанул, – победно вскрикивает Тэд, тыча пальцем в Мэтта, – переписывай.

– А надо? – пожимает плечами Мэтт, – не так уж убого это звучит.

– Ты что совсем обленился?

– А что? Нормально там все. Во многих крутых песнях есть небольшие погрешности. Это добавляет живости.

– Уверен? – переспрашивает Оуэн. Он включает дорожку еще раз.

Мы внимательно слушаем, особенно тот, кусок, где Мэтт якобы лажанул.

– Да, нормально все.

– Ну отлично, – хлопает в ладоши Оуэн.

Мы начинаем собираться. Итан тащится за своей виолончелью. Я перекручиваю свои хай-хэды и ставлю назад студийные. Оуэн заходит вместе с нами, наводя порядок в студии.

Когда он расставляет микрофоны по местам, то обращает внимание на Итана.

– Мне понравилось, ты классно играешь.

– Спасибо, – немного мнется тот.

– Ребята сказали, у тебя есть своя группа.

– Ну так… немного играем.

– Записываете свой материал? – я наблюдаю за их разговором.

– Нет пока. Не было возможности. К вам же не попадешь.

– Понимаю, – Оуэн пожимает плечами. – У нас тут реально бардак. Вот видишь на какие ухищрения приходится идти для этих ребят, – он кивает на часы. Да, Мэтт договорился, чтобы нас пустили сюда вне рабочего времени. – Я хотел открыть еще одну студию, но сейчас пока нет на это ресурсов.

Хмм, мой мозг почему-то переключается на один насущный вопрос. А как, к чертовой матери, мы запишем песню Аманды?

– Оуэн… – зову я.

– А?

– А есть вариант еще раз провернуть такое открытие в ночи?

– Мэтт говорил, что у вас только одна песня пока.

– Да, это не нам.

Тот недоуменно хмурится.

– Я помогаю одной девушке с песней.

– Аманда, да, она записывает песню. Она говорила, что хочет закончить ее в ближайший месяц, – встревает Итан.

Они уже обсуждали это? Она поделилась с ним, почему это для нее важно?

Эта мысль неприятной вязкостью оседает в моем мозгу.

– Да, – киваю я, – получится?

– Прости, друг, – тянет Оэун, – вряд ли выйдет. Ночью в ближайшее время тут пишутся подкастеры. Сегодня у них был выходной. Просто повезло.

Черт.

А вот это уже проблема.

***

После записи мы, взяв с собой Итана, отправляемся в бар.

Там нас встречают Рия и Рокс, теперь уже как вечные спутники этой компании. Когда Мэтт знакомит их с Итаном, те заговорщически улыбаются и начинают закидывать парня странными вопросами.

Где родился? Где учился? Кем работает? Чего хочет от жизни?

Мне слегка смешно. Потому что он не понимает в чем дело. А я то знаю, что это допрос. Очевидно, Аманда поделилась с ними тем, что они общаются. От этого мне становится снова не по себе.

Итан недоуменно взирается на них, но отвечает. Пока Рокс не ошарашивает его, новым совершенно бестактным вопросом:

– Чтобы ты делал, если бы узнал, что девушка не кончила в постели с тобой?

Итан замирает с бокалом пива на полпути ко рту.

– Прости, что?

Тэд смеется и притягивает Рокс ближе к себе.

– О, это моя девочка! – его рука ложится ей на плечо и проскальзывает под ткань кофты, затем Тэд поворачивается к Итану, – а ты что думал, здесь тебе детская вечеринка? Она сейчас из тебя все грехи вытащит.

– И я все еще не понимаю, к чему весь этот допрос.

Я прокашливаюсь:

– Ты общаешься с Амандой. Они подруги.

– Так это проверка? – сложив руки на груди, спрашивает Итан.

Рия и Рокс почти одновременно кивают. Мэтт закатывает глаза.

– Ага. И ты не ответил на вопрос, – продолжает Рокс.

– Да. Но теперь я знаю, для чего это и могу придумать приличный ответ. Разве не так?

– Не знаю, ты его еще не дал, – остро говорит она, а Рия кладет ладонь ей на локоть, будто пытается притормозить.

Итан тянется за пивом и медленно пьет его. За столом падает тишина. Рокс буравит Итана взглядом. Серьезно, мне его даже жаль. Немного.

Потом Тэд не выдерживает этого напряжения и смеется:

– Да ладно тебе, детка, не мучай парня.

– А что, вам бы всем не помешало ответить на такой вопрос. Вот ты бы что делал?

– Что тут отвечать. Не было такого, – смеется он.

Рокс сщуривается, глядя на него.

Рия и Мэтт наблюдают за этой картиной с любопытством, Итан – с явным облегчением, что от него отстали. Я с легким раздражением.

Мы все ждем.

– Ладно, не было такого! – расслабляется Рокс и улыбается Тэду. Тот качает головой и снова притягивает ее к себе, проговаривая что-то на ухо. Та ухмыляется, и я уже могу предположить, что они уже мысленно явно в другой обстановке и позиции.

– И все-таки… как ты оцениваешь свои постельные навыки? – снова наседает Рокс на Итана.

Тот смеется, явно не понимая, что происходит.

– Прости, – мягко говорит Рия, – тебе не обязательно отвечать. Рокс бывает весьма… прямолинейна.

Рокс пожимает плечами.

– Ну а что, Аманда достойна лучшего… Мой долг как подруги выяснить, во что она пытается вляпаться.

Итан прокашливается.

– Слушай, вам не кажется, что рано говорить об этом? Мы пока просто переписываемся. И даже не виделись ни разу наедине.

О, а это кажется весьма приятной новостью для моего внутреннего спокойствия. Ничего серьезного у них пока нет.

– Да, но всем понятно, что подразумевается под общением между одиноким парнем и девушкой, и в какие позы должны в конце концов прийти такие переписки как у вас.

Какие именно?

Уф, Кевин, остынь.

– А мы можем обсудить что-нибудь кроме секса? – резко вставляю я, мысли о гипотетическом сексе Аманды не дают мне нормально думать, – Есть другие темы?

– Конечно, – серьезно отвечает Мэтт, замолкает. Смотрит на Тэда.

– Можем обсудить отсутствие его у тебя, – говорит тот.

Они с Мэттом начинают ржать.

Я закатываю глаза.

– Они идиоты. Итан, не обращай внимание.

Рия улыбается:

– И правда. Забей. Это все шутки. И Рокс всегда так себя ведет с парнями, которые приближаются к ее подругам. Это ее форма заботы.

Они продолжают ржать на все те же темы, только Итан уже не выглядит таким напряженным, и Рокс вроде перестала его донимать, но меня все еще раздражает вся эта ситуация. Зачем я их свел? Поэтому, чтобы немного отвлечься я отхожу к барной стойке, чтобы обновить напиток.

В баре немного шумно, но весь шум как будто исходит от нашего столика. Я устало вздыхаю. И снова наблюдаю за Итаном. Он даже достойно выдержал подколы Рокс. Возможно, у них с Амандой реально что-нибудь получится. Я должен испытывать удовлетворение. Должен.

Но я испытываю что-то совершенно не то.

– Эй, Дэвид… – раздается тягучий голос рядом.

Рокс стоит у стойки и облокачивается не нее грудью, обращаясь к бармену. Тот тут же оборачивается на нее. Конечно. Она как кость брошенная голодной собаке. На нее всегда смотрят все парни в округе. И она этим активно пользуется.

– Ты не мог бы мне сделать еще одну Маргариту? – тянет она, склонив голову на бок и взмахивая ресницами.

Интересно, для чего она это делает? В Лампочке нет проблем с обслуживанием, которого надо добиваться вот таким вот способом. К тому же, Мэтт не любит когда персонал заигрывает с посетителями. Особенно из нашей компании.

– Конечно, – отвечает Дэвид.

– Не торопись, – она снова растягивает слова, играет с волосами. Я перевожу взгляд за столик, где остался Тэд. Он даже не смотрит в эту сторону. Не видит, что именно она делает. Или ему нет до этого дела.

Интересно, матери было так же похрен, когда она узнала, что отец ей изменяет?

Через пару минут, Рокс захватив с собой коктейль возвращается к столику и снова садится рядом с Тэдом. Его рука падает на ее бедро, она отклоняет голову и что-то говорит ему на ухо.

– Горячая девица, – произносит бармен Дэвид где-то рядом с моим ухом.

Я пожимаю плечами.

– И она занята… – тяну я. Хоть кто-то должен встать на защиту этой парочки. Пусть это буду я.

– Кевин, ты чего тут такой мрачный стоишь? – мягкий голос Рии резко отвлекает меня.

– Я не мрачный, – поворачиваюсь к ней.

Рия – сама мягкость и добросердечность. Я мало встречал настолько добрых девушек.

Она одаривает меня долгим взглядом, в котором я улавливаю некоторые знакомые ощущения. Таким молчаливым взглядом часто награждает Мэтт, когда хочет сказать “кого ты пытаешься развести”. Это забавно, я слышал, что парочки состоящие в долгих отношениях – частенько перенимают что-то друг от друга. Но я еще не наблюдал такого у своих друзей.

– Попробуй еще раз, – улыбается она.

– Я не мрачный, Рия.

С нашего столика доносится звонкий смех Рокс. Рия поворачивается туда, и на ее губах начинает играть улыбка. Я, честно, не совсем понимаю, как они оказались подругами. Но поэтому спрашиваю.

– Рокс всегда такая?

– Какая?

– До нелепости откровенная.

– Ага, – кивает Рия, – в прошлом году она была немного не в себе, пока встречалась с бывшим. Но теперь она снова похожа на себя. Тэд хорошо на нее влияет.

Я поднимаю брови.

– То есть флиртовать со всеми подряд для нее в порядке вещей? – чуть тише спрашиваю я, чтобы не впутывать Дэвида в этот разговор.

Рия смеется и машет рукой:

– Конечно. Рокс будет флиртовать даже с кофейной машиной.

Я фыркаю и кидаю хмурый взгляд на Тэда. Мне было бы неприятно, если бы девушка в отношениях со мной вела себя так. Но он либо не замечает, либо настолько уверен в себя, что ему похрен.

– Это не значит, что она несерьезно относится к Тэду, если ты переживаешь об этом, – Рия внимательно смотрит на меня. Неужели все стали такими проницательными? Или у меня на лице бегущая строка из мыслей? – Ей не совсем привычно. Потому что она никогда не была в кого-то влюблена. Но, кажется, им хорошо вместе.

Хорошо ли?

– Ага. Наверно, – бурчу я, не совсем веря в это. Хотя, Тэд действительно выглядит слишком довольным жизнью, с тех пор как они снова сошлись.

– Ладно, не суть, – машет рукой Рия, – что ты думаешь об Итане?

– Что?

– Итан. Мы с Рокс видим его в первый раз. А вы знакомы чуть дольше. Мэтт вообще сказал, что именно ты его где-то нашел.

– Ага, – я обмачиваю губы в стакане, уже предполагая куда ведет этот разговор.

– Ну, в общем, Рокс налетела на него слишком рьяно. Но смысл все тот же. Как думаешь, он хороший парень? Ему можно доверить Аманду?

Я прокашливаюсь.

Я бы не хотел доверять ему Аманду.

Я бы вообще не хотел никому ее доверять.

Я бы хотел быть эгоистичным мудаком и забрать ее себе.

Снова прокашливаюсь, чтобы прогнать эти шальные мысли. Кажется, это последний стакан алкоголя на сегодня. Меня слишком несет.

– Он вроде хороший парень, – пожимаю плечами я, – я не знаю его слишком хорошо. Мы в основном общались только на репетициях.

– Но никаких тревожных звоночков ты не заметил?

Я поворачиваю голову к Итану. Искушение соврать и выставить его нехорошим парнем, чтобы девочки сделали всю работу и отвадили его от Аманды, вдруг затапливает меня как волна.

Черт, я веду себя как идиот.

– Нет, не заметил, – говорю я. Голос конечно же звучит мрачно. Если Рия и замечает это, то деликатно молчит.

Спустя пол часа или час, я падаю за стол, где остались только Рокс и Тэд. Мэтт, Рия и Итан болтают о чем-то у барной стойки. Я же выходил на улицу подышать, и вот теперь вернулся к столику, где я кажусь совсем лишним.

– И все же, тебе не помешает перевезти свои вещички ко мне, малыш, – слышу я от Тэда, – мне надоело, что ты спишь не со мной.

– Ты знаешь, что я не могу, – говорит она.

Я утыкаюсь в телефон, надеясь что сейчас вернутся остальные, и мне не придется быть единственным свидетелем этого разговора.

– Не можешь? – он играет пальцами с ее плечом.

– Ага. Не могу.

– Почему это?

Рокс поворачивается к нему лицом.

– Потому что. У тебя очень милая квартирка. Но там совершенно нет для меня места.

Брови Тэда поднимаются. Рокс разводит руками.

– У тебя хоть и большая, но студия, Тэд. Если мы начнем жить вместе без всякого личного пространства – мы начнём бесить друг друга через неделю.

Тэд хмурится. Мне, наверное, стоило бы свалить отсюда и не сидеть и слушать все это, но они не говорят тише или не стараются замять разговор.

– Предполагается, что нам будет не до того, чтобы бесить друг друга, – он тянется к её щеке с поцелуем. Но она уворачивается.

– Тэд!

И все таки, сложно верить Рие и думать, что Рокс воспринимает эти отношения всерьез.

– Что? Хочешь, мы найдём другую квартиру, где будет место для нас обоих?

– Нет! – Рокс тыкает пальцем Тэду в плечо, – мне твоя квартира очень нравится. Я не хочу, чтобы ты её менял.

– Но переезжать ко мне ты не хочешь?

Я всё-таки поднимаю взгляд, чтобы оценить их обоих. Рокс сжимает плечи. Вся её поза закрытая.

– Я не готова, – говорит она тихо.

У меня в памяти возникает картина, как она открыто улыбалась и играла всем телом, когда флиртовала с барменом за чертову Маргариту.

Мне становится не по себе. Я вижу, насколько Тэд влюблен в нее. Но мне не хочется для него повторения истории, как с его бывшей. Поэтому я все ещё с опаской поглядываю на Рокс.

Тэд же, как будто, его ее отказ ни разу не задел, просто поправляет прядь ее волос и говорит:

– Ладно, малыш, но сегодня ты все равно ночуешь у меня. Пусть и без твоих вещичек.

– Ага. И я уверена, – она делает голос тише и явно добавляет в него больше сексуальной хрипотцы, – я могу предложить тебе что-то поинтереснее, чем мои шмотки по всем углам.

Глава 21: Аманда

– Мне нравится! – почти вскрикиваю я, когда Элис заканчивает последнюю ноту. Мы провели еще несколько дней в репетициях и довели песню до ума. Кевин не перегружал ее барабанами, оставив легкую перкуссию, а мелодия играла за счет вокала и партии клавиш. Мне действительно нравилось. Я испытывала невероятный подъем.

Я подхожу к телефону, который поставила на штатив, чтобы записать эту версию хотя бы просто себе на память и нажимаю кнопку “стоп”.

– Это действительно круто. Думаю, из тебя получится хороший автор песен, Аманда. Ты уже думала, что будешь делать дальше? Ты хочешь написать еще что-то? – спрашивает Элис, поглаживая синтезатор. Надо говорить, что у нее с ним особенная любовь?

– Нет. Я не думала об этом. Я просто хотела закончить именно эту песню.

Хотя, признаюсь, что-то заманчивое было в этой мысли? Стать автором песен? Исполнительницей? Черт, это как-то слишком масштабно. Не стоит и думать об этом.

– Ну, после того, как запишешь эту, – снова начинает Элис.

Кевин прокашливается и обращает на себя наше внимание:

– Подожди, а ты вообще как планировала записывать песню?

– В смысле? – спрашиваю я.

– Ну… где? Когда? Ты думала об этом? – с какой-то странной разочарованностью тянет он.

– Что? Нет, конечно. Я думала о том, как бы сделать ее. А что с записью песен есть какая-та проблема? Есть же студии. – развожу руками я. И перевожу взгляд с Элис на Кевина, – так?

– Есть, – говорит он мрачно.

Стоп. Почему он говорит так мрачно?

Он смотрит на Элис.

– Ты не говорила ей, что у нас в городе довольно проблематично записаться?

Элис качает головой.

– Я вообще не в курсе.

О чем они вообще?

Кевин поворачивается ко мне:

– У нас есть студии. Но чтобы туда пробиться, нужно заранее забронировать время.

– Насколько заранее?

– Сильно заранее, – еще мрачнее говорит Кевин.

Все во мне опадает. Настроение, которое было в стратосфере, резко пробивает дно.

– Ну ты же никуда не спешишь. Мы просто забронируем у них ближайшее свободное время, и все? – спокойно предлагает Элис.

Кевин качает головой. Я сказала ему. Он знает, почему для меня было важно записать эту песню вовремя.

– Аманда хотела записать ее… к концу февраля? Правильно?

– К 25 февраля, – на автомате говорю я, оседая на ближайший стул.

25 февраля. 5 лет назад. Моя жизнь изменилась, когда самый близкий человек, умер на в больничной палате родильного отделения.

Я никогда не забуду ее. Но я хотела поставить точку в своем периоде «депрессия из-за смерти сестры».

Я больше не хотела тащить с собой этот груз дальше.

Песня казалась мне условным закрытием гештальта.

Черт.

– Я совсем не думала об этом. Совсем нет никаких вариантов? – спрашиваю я, переводя взгляд между Элис и Кевином.