Петля: Чужой Обет. Том третий

– Да нам и года не хватит, чтобы всё это вывезти, – размышлял вслух Олег, запрокинув голову и созерцая гигантское полотно, чьи размеры соперничали со стеной бального зала.

– А вот что мне любопытно, – Равиль подошёл ближе и начал медленно водить пальцем по холсту, следуя изгибам тела одной из многочисленных обнажённых нимф, украшавших сюжет. – Как художник умудрился это нарисовать? И где он столько голых девок раздобыл?

– Богат граф, браток, – весело хмыкнул Олег, пожимая плечами. – Что ему женщины? У него их, поди, в кровати сотнями водилось. Согнать целый гарем для позирования – ему плёвое дело.

– Слушай, а давай эту картину не продавать? – неожиданно предложил Равиль, не отрывая взгляда от пышных форм.

– А у тебя что, замок появился? – с преувеличенным изумлением спросил Олег, разводя руками. – Я что-то про такие твои владения не слышал. Может, ты есть граф, решивший поразбойничать для души? Порой такую чушь сморозишь… Куда ты её, дуру такую, повесишь? В обычный дом она не влезет.

Они двинулись дальше, и вдруг Равиль замер, будто вкопанный. Его взгляд приковал другой портрет – графини, изображённой рядом со своим супругом, доблестным графом Норманом Ридиусом. Женщина в синем, усыпанном жемчугом платье была ослепительно красива. И красота эта была не кричащей, а утончённой, аристократичной. Равиль почувствовал, как что-то ёкнуло у него внутри. Он влюбился мгновенно, с первого взгляда на застывшее изображение.

Он постоял, раздумывая, затем с решительным видом вытащил из-за пояса нож. С кривой, почти нежной улыбкой он обратился к изображению графа на полотне:

– Супругу твою я полюбил. Уж не гневайся!

Он уже занёс руку, чтобы вонзить лезвие в холст, как вдруг…

– Кхе-кхе, – раздался за их спинами сдержанный, но отчётливый кашель, явно призванный привлечь внимание.

Оба вора резко обернулись. В проёме раскрытой двери стоял мужчина с тёмной повязкой, скрывавшей нижнюю часть лица. Но даже этого было достаточно, чтобы узнать властные черты и холодный, пронзительный взгляд графа Нормана Ридиуса.

– Какие нежданные гости, и даже без предупреждения? – произнёс он, и его голос, слегка приглушённый тканью, звучал зловеще и глухо. – Хотя погодите… Вы, кажется, и не гости вовсе. Похоже, вы воры! – Он сделал паузу, изучая их бледные лица. – Постойте-постойте… Да не вы ли те двое, что бесчинствовали на моих землях? За кем мои люди гонялись день и ночь, да так и не смогли настичь? О да, это вы. Я вас узнаю. И знаете что?

– Ч-что? – выдохнули в унисон незваные гости, охваченные животным, леденящим ужасом. Их взгляды застыли на кожаном фартуке графа, обильно забрызганном тёмными, запёкшимися пятнами.

– У меня как раз закончился… рабочий материал, – продолжил граф, и в его глазах вспыхнул холодный, методичный интерес. – Да и мародёры в последнее время что-то совсем перевелись.

В этот момент из глубины замка донёсся тяжёлый, скрежещущий звук – лязг цепей, поднимающих подъёмный мост через ров.

Тут до них наконец дошло. Их заманили. Вся эта мёртвая тишина, распахнутые ворота – ловушка. Никто из обитателей замка никуда не делся. Но тогда где все остальные? Или он здесь один? Можно ли попытаться напасть? Стоп, кто же тогда поднимает мост? – Хаотичные мысли пронеслись в их головах, смешивая страх и отчаянную надежду.

– Бежим! – дико крикнул Олег, резко разворачиваясь на каблуках.

– Бегите, бегите, воры, – прозвучал за их спинами спокойный, почти ласковый голос графа. – Так будет даже интереснее.

Их ноги, движимые слепым животным страхом, понесли их в разные стороны. Равиль, захлёбываясь воздухом, ринулся вниз, в поисках любого окна, из которого можно было бы выпрыгнуть в спасительную темноту. Олег же, внезапно вспомнив о стоге сена у подножия восточной стены, решил спастись, спрыгнув с самой стены, и потому, пересилив ужас, помчался наверх по винтовой лестнице.

Олег бежал, не смея оглянуться, но его слух, обострённый паникой, улавливал каждую деталь. Позади, в каменной трубе коридора, раздавалось размеренное, неспешное поскрипывание сапог и… тихое насвистывание. Граф не бежал – он шёл, преследуя его с невозмутимой уверенностью хищника, знающего, что добыча уже в ловушке. Акустика в каменных стенах была превосходной, и Олегу казалось, будто холодное дыхание Нормана касается его затылка на каждом повороте.

Выскочив, наконец, на открытую галерею крепостной стены, он на миг почувствовал прилив дикой надежды: «Всё, спасён!». В тот самый миг, когда он занёс ногу, чтобы перемахнуть через парапет, с тёмного зубца рядом со свистом рассекая воздух, метнулась петля аркана. Она ловко накинулась на его торс, и прежде чем он успел вскрикнуть, тугая верёвка резко дёрнулась, сбивая его с ног. Он грузно рухнул на спину, и мир взорвался ослепительной болью в затылке, поглотив сознание в чёрную, беззвучную пустоту. Кто его скрутил, он так и не увидел.

***

Равиль тем временем метался по нижним коридорам. Каждое окно, мимо которого он пролетал, было наглухо перечёркнуто новыми, крепкими коваными решётками. Эта деталь не укладывалась в голове. Зачем графу решётки внутри собственного замка? Какое безумие! Если враг прорвётся внутрь, эти прутья его не остановят. Он отметил про себя, что все они были свежей ковки, установлены явно недавно. Выломать их плечом не удавалось – они держались намертво. Задыхаясь, он рванул дальше, взбежал по лестнице на второй этаж, но и там из каждой арки смотрели те же железные клетки.

Единственное, на что хватило его перепуганного ума, – шмыгнуть в первую попавшуюся спальню и забиться под огромную кровать с красным покрывалом, прижавшись к холодному полу. Может, прочешут, не найдут, а ночью, когда всё утихнет, он выберется и сбежит.

Время тянулось мучительно медленно. Прошёл час, затем второй, третий. Его не нашли. В комнату дважды заходили стражники, слышался лязг их доспехов, тяжёлое дыхание. Они даже приподнимали покрывало, но заглянуть под кровать – в такое очевидное, детское укрытие – им в голову не пришло. Видимо, не верили, что взрослый мужчина способен на такую глупость. Равиль, затаив дыхание, мысленно ликовал.

Ближе к вечеру сквозь толщу камней донёсся крик – протяжный, раздирающий, полный нечеловеческой боли. Звук был знаком до мурашек, с самого детства. Кричал Олег. Значит, его всё-таки взяли. И теперь… Крики, однако, продлились недолго, оборвавшись внезапно и жутко. «Неужели прикончили? И так быстро?» – пронеслось в голове у Равиля. Его всего била мелкая дрожь, холодный пот заливал спину. От перенапряжения и страха сознание начало плыть, и в какой-то момент он сам не заметил, как провалился в тяжёлый, кошмарный сон.

Очнулся он от резкой, огненной боли в лодыжке – кто-то с силой дёрнул его за ногу и выволок из-под кровати. Над ним раздался дикий, торжествующий смех, затем этот некто произнёс слова, от которых кровь стыла в жилах.

– Ага, полагал, от меня укрыться? Нет уж, дорогой гость, в моих владениях я знаю каждый закоулок! Тут никому от меня не скрыться, – вновь раздался смех.

Норман с грубой силой дёрнул за ногу, вытаскивая вора из-под кровати. Равиль отчаянно брыкался, цеплялся ногами за резные ножки ложа, но граф оказался невероятно силён. Когда его наконец выволокли на свет, Равиль увидел, что Норман не один – за его спиной, заполняя дверной проём, стояли трое стражников в потёртых кольчугах, их лица были угрюмы и бесстрастны.

– Думал, мы не ведали, где ты прячешься? – один из них усмехнулся, обнажив кривые зубы. – Мы просто заглядывали, проверяли, как ты там устроился.

– Тащите его в подвал, к его рдугу, – скомандовал Ридиус коротким, отрывистым жестом. Затем, потирая руки с видом человека, ожидающего интересного зрелища, он с холодной ухмылкой вышел из комнаты.

От нахлынувшей волны беспросветного ужаса пойманный вор снова потерял сознание. Когда к нему вернулось восприятие, картина, открывшаяся глазам, была настолько чудовищна, что он едва не погрузился в забытьё снова. Но ему не дали – на лицо и грудь хлынул ледяной поток воды из ушата, заставивший захлебнуться и забиться в кашле.

– Какой же ты неженка, – проговорил кто-то и после дал несколько оплеух, а затем кулак явно в перчатках с металлическими набойками врезался в грудь.

Оклемавшись, он поднял взор.

Перед ним, залитый трепещущим светом факелов, стоял высокий мужчина в одеянии из чёрного, поглощающего свет бархата. Нижнюю часть его лица скрывала повязка, но в глазах, холодных и оценивающих, читалось то самое непомерное любопытство, о котором шептались в городе. Маг смерти. Сама мысль снова отключиться была тут же пресечена – едва веки пленника начали смыкаться, по его щеке резко прошлось лезвие, оставив жгучую, тонкую полоску.

– Останься-ка с нами! – произнёс маг, убирая окровавленный нож. – А то ты и вправду чересчур чувствителен.

Он пододвинул к себе небольшой столик на колёсиках. Равиль, застыв в леденящем ужасе, уставился на разложенные на нём инструменты: крючья, щипцы, пилы разных размеров, ножи с изогнутыми лезвиями и множество других приспособлений, назначения которых он не знал. Все они были покрыты липкой, тёмной, ещё свежей кровью.

Только теперь он осмелился оглядеться. Он находился в просторном, сыром подвале. Вдоль стен стояли в человечий рост железные клетки. В некоторых из них неподвижно лежали тела… существ. Они напоминали ледяные скульптуры – их плоть была прозрачной и переливалась, как мыльный пузырь, отражая и преломляя пламя факелов. Среди двух таких тел, лишь по обрывкам знакомой одежды, он с ужасом узнал Олега.

– Что… что с ним произошло? – выдавил он из себя хриплый шёпот.

– Он заразился кристаллической чумой, – охотно, почти научным тоном ответил маг смерти, представившийся как Итан. В этот момент в подвал, тяжёлой, мерной поступью, спустился граф Норман.

– Итак, Итан, – проговорил Ридиус, его взгляд скользнул по дрожащему пленнику. – С чего начнём на сей раз?

– Полагаю, господин, на этот раз стоит начать с пальцев на ногах, – спокойно предложил маг. Едва он произнёс это, как стражник, до этого стоявший у стены недвижимо, как изваяние, резко шагнул вперёд и грубо стащил сапоги с Равиля.

– Я бы предложил сделать надрез на пальце, – продолжил Итан, ловко вращая в длинных пальцах тонкий хирургический нож. – Наш предыдущий… пациент продержался почти час до начала кристаллизации. Значит, в этот раз конечность нужно будет отделить раньше, скажем, через полчаса. Необходимо установить, есть ли в этом метод спасения.

– Хорошо, – кивнул граф, и в его глазах вспыхнул тот самый леденящий, методичный интерес. – Начинай.

Как ни кричал вор, как ни молил о пощаде – его вопли разбивались о каменные стены и бесстрастные лица присутствующих. Вскоре ему и вовсе заткнули рот тугим кожаным кляпом, заглушив последние просьбы. Затем маг Итан, неспешно подобрав инструмент, поднёс к его босой ступне странный предмет – обломок, переливавшийся всеми цветами радуги, словно пойманный в стекло осколок северного сияния. Несмотря на боль и страх, Равиль с ужасом узнал в нём… деформированный, скрюченный человеческий палец.

Сделав «им» на пальце быстрый, точный надрез, маг отступил. Граф Ридиус в это время с торжественным жестом перевернул на стене песочные часы. Когда последняя песчинка упала, отсчитав полчаса, Итан, взяв острые хирургические ножницы, одним уверенным движением отсек мизинец на ноге пленника. После этого оба, не удостоив его больше взглядом, покинули подвал, оставив на дежурстве одного из стражников.

Для подопытного время потеряло смысл. Прошло, казалось, полдня, но с ним ничего не происходило. Зато с отрезанным пальцем на столике изменения были налицо: плоть постепенно утратила свой цвет и текстуру, превратившись в идеальный, прозрачный, мерцающий изнутри слабым светом кристалл. От этого зрелища вор завизжал с новой силой, когда в подвал вернулись граф и маг.

– Смотри-ка, живой, – флегматично констатировал Итан. – Тогда продолжим. Предлагаю перейти к руке.

– Не торопись, – остановил его Норман, поглаживая подбородок. – Из-за нашей активности уже недели три никто из этого сброда в гости не заглядывает. Источник свежего материала иссякает.

– А что, господин, если сложить на мосту груду золотых монет? – предложил стражник, и на его лице под повязкой дрогнули мышцы, изображая подобие улыбки. – Воры и прочая голытьба мигом найдутся.

– Весьма здравая мысль, – согласился граф, и все трое обменялись понимающими ухмылками.

Взяв кристаллизовавшийся палец рукой в толстой перчатке, Норман провёл им по ладони Равиля, оставляя тонкую, кровоточащую царапину. Часы были перевёрнуты вновь, на этот раз с отметкой в сорок пять минут. Однако, когда они вернулись, подопытный по-прежнему не проявлял признаков заражения. Они выждали ещё час, затем два – вор оставался жив, и, что поразительнее, в его состоянии не было никаких изменений. Он даже перестал кричать, погрузившись в состояние отрешённого, безнадёжного оцепенения.

– Это… крайне интересно, – произнёс Итан, делая новый, более глубокий надрез и наблюдая, как капли крови не впитываются в кристаллическую пыль, а остаются на коже. – Обычно инфекция действует мгновенно.

– Хорошо, – кивнул граф, и в его глазах вспыхнул азарт первооткрывателя. – Последняя проверка. Посади его в одну клетку с живым кристаллитом. Если выживет – значит, он и вправду тот самый.

– Исполню, господин.

– А я, пожалуй, подготовлю ту золотую горку, – с усмешкой граф покинул подвал.

Граф удалился, а Равиля, дрожащего и обессиленного, отвязали от стола и повели в соседнее помещение. Там, в аналогичной железной клетке, металась странная тварь – существо, будто целиком выточенное из живого, двигающегося стекла. Увидев её, вор пришёл в неистовство: забился, завопил сквозь кляп, но его никто не слушал. Два дюжих стражника швырнули его в смежную клетку, а затем опустили решётку-перегородку между отсеками.

Едва барьер исчез, кристаллит молниеносно набросился на пленника. В считанные секунды его тело было исполосовано десятками глубоких, стеклянно-острых порезов. Затем тварь оттащили, перегородку подняли. Прошёл час, другой, наступила и миновала ночь…, но Равиль оставался жив. Да, изрезанный, истекающий кровью, в шоке – но живой.

– Господин, – обратился Итан к вошедшему графу, на чьём лице играла торжествующа улыбка, – похоже, мы нашли его. Пора приступать к следующему этапу экспериментов.

– Отлично, – губы Нормана расплылись в довольной улыбке. Затем он повернулся к окровавленному, но живому пленнику. – Удача, выходит, на твоей стороне, вор. Ты ещё поживёшь. И, кто знает, может, даже заслужишь награду… в виде свободы. Но это, – он сделал многозначительную паузу, – не точно.

Его громкий, оглушительный смех, полный холодного торжества и безумия, раскатился по сырому, залитому кровью подвалу, смешиваясь с тихими переливами кристаллов и прерывистым дыханием их нового, бесценного образца.

Глава 6

Глава шестая

Тотализатор, меч и жадный Атос.

– Ты это видел? – взволнованная Булочка (Екатерина) резко сняла с головы прозрачный визор, по которому только что шла трансляция с летающего дрона, запечатлевшего погоню и развязку.

– Видел, – с необычной для него задумчивостью ответил Кирилл, откидываясь на спинку походной койки. Они заранее удалились в снятую комнату, чтобы сторонние взгляды не засекли инопланетные технологии. Здесь, конечно, у многих хватало «артефактов» местного или корпоративного производства, но использование гаджетов явно внеземного происхождения было верным способом привлечь внимание имперских спутников-шпионов. У Империи были свои, весьма безжалостные, методы выявления и «зачистки» нарушителей технологического развития планет, не вышедших в космос.

– И какие твои мысли? – спросила Екатерина, подходя к краю кровати и садясь рядом. Её пальцы непроизвольно теребили край визора.

– Боюсь, у нас с ним шансов маловато, – Кирилл провёл ладонью по лицу, и в его глазах отразилась редкая неуверенность. – Даже не представляю, как его можно ликвидировать. Он словно… чувствует саму смерть. Создаётся впечатление, что она от него отнекивается, не желая принимать. Ты только вспомни, милая, запись с того момента их боя. Как тот наёмник отрубил ему голову? А потом – помехи, и наш мальчик снова на ногах. И не просто на ногах – он в полном порядке. Это не регенерация. Это похоже на… мгновенный откат. Телепортацию в собственную прошлую точку.

– Или активацию гаджета времени на доли секунды до события. Что, в сущности, одно и то же, – кивнула Екатерина, её губы сжались в тонкую линию.

– Именно. От этого пахнет технологиями Предтечей. Они, согласно легендам, умели играть со временем, как дети с кубиками.

– Не только они, – возразила жена, припоминая. – Помнишь те старые байки о «Вечном Судье» – убийце, который всегда знал, как на него готовится покушение? Говорили, он тоже чувствовал угрозы заранее. Ни снайперский выстрел, ни бомба под транспортом – ничто не срабатывало.

– Помню. Чтобы с ним разобраться, пришлось стереть с орбиты целую планету-крепость. И даже тогда нет уверенности, что он погиб. Ведь никто не знал предела его способности «отматывать» время назад.

– Хорошо, – Екатерина поднялась и начала расхаживать по комнате. – Допустим, наша цель нашла артефакт Предтечей. Как нам известно, такие работают на жизненной энергии. Тогда пользоваться им решат единицы – слишком дорогая цена. И «фокус» с откатом можно провернуть два, от силы три раза. После чего нужно будет очень долго восстанавливаться. Но наш парень выглядит прекрасно, без признаков истощения.

– Это при условии, что он не использует ганий в качестве топлива, – парировал Кирилл.

– Откуда у него обработанный ганий? – удивлённо подняла бровь Екатерина. – Для устройств Предтечей нужен минерал, прошедший их нанофабрики. Такого в Империи не найти, а те, что есть, все у императора в сокровищнице. А здесь, на этой планете, у них даже электричества нет, о каком обработанном гании может идти речь?

Кирилл медленно сел на кровати, и в его глазах вспыхнула та самая холодная, аналитическая искра, которую Екатерина знала так хорошо и которая её так в нём сильно возбуждала.

– Оттуда же, милая, откуда у него лазерный пистолет расы Ламикрикс, – произнёс он тихо и многозначительно. – Но ты смотришь не туда. Подумай не о топливе, а о самом артефакте. Что, если он не просто нашёл устройство? Что, если он… сам и есть это наследие?

– Ты о чём это? – Екатерина на мгновение замерла, её палец застыл в воздухе, не дотронувшись до сенсорной панели визора.

– Он бегает быстрее скаковой лошади, взбегает по вертикальным стенам, словно паук, способен замедлять движение объектов, а возможно, как мы уже можем догадаться, и само время… – Кирилл медленно выдохнул, и его взгляд стал отстранённым, будто он проигрывал кадры в голове. – Нет, тут что-то не сходится. Не верю я, что какой-то учёный из «Чистой Линии», даже гений, мог натворить такое без ведома и контроля сверху. От этой всей истории слишком сильно несёт подставой.

– К чему ты клонишь? – спросила Екатерина, скрестив руки на груди. В её позе читалась насторожённость.

– К тому, что нас, судя по всему, держат за идиотов. Нам что-то серьёзно недоговаривают. Похоже, нас решили… списать. Отправить на миссию, из которой, по замыслу нанимателя, нет возврата.

– Ты бредишь, – фыркнула Екатерина, но в её голосе уже не было прежней уверенности. – С какой стати? Мы никогда не подводили «Чистую Линию», не нарушали контракты.

– Не знаю мотивов, – Кирилл поднялся с койки, и его тень, удлинённая тусклым светом масленой лампы, легла на стену. – Но я намерен это выяснить.

– Каким образом? – её брови поползли вверх.

– Полагаю, стоит откровенно поговорить с тем самым имперским инспектором. В частном порядке. Он точно что-то да знает.

– Ты же понимаешь, что после такого разговора его придётся устранить, – тихо, но чётко произнесла Екатерина. – Имперская служба найдёт убийц своих в любой точке галактики. Нам нигде не скрыться, если они узнают, что это мы сделали.

– Понимаю. Но я терпеть не могу, когда мной пытаются манипулировать, ведя вслепую.

– Тогда, может, стоит просто отказаться от миссии? – предложила она, делая шаг к нему. – Скинем им запись. Пусть сами разбираются со своим суперсолдатом.

– Эта мысль уже приходила мне в голову. Я даже вышел на связь с оперативным центром час назад, – Кирилл горько усмехнулся. – Мне вежливо напомнили о пункте контракта, исключающем односторонний отказ. Мы в ловушке обязательств.

На лице его жены появилось выражение, знакомое Кириллу как предвестник бури – холодный, хищный оскал, в котором не было ничего от игривой «Булочки».

– Мой милый пряничек, – прошептала она бархатным, опасным голоском. – А не пора ли нам сменить вектор? Напомнить «Чистой Линии», кто мы такие на самом деле и почему с нами не стоит играть в такие игры?

– Ах, моя дорогая булочка, – лицо Кирилла озарила ответная, безудержная улыбка. – Как же я тебя обожаю, когда ты такая.

Екатерина в ответ поманила его пальцем с таким томным видом, от которого у него перехватило дыхание. Она плавно изогнулась, как пантера перед прыжком, и издала тихое, мурлыкающее звук, прекрасно зная, какой эффект это производит на мужа. Её спортивное, безупречное тело, недавно обновлённое в корпоративных биолабораториях, в этот миг стало для него единственной реальностью. Все мысли о заговорах, контрактах и инспекторах испарились. С тихим, срывающимся рычанием он набросился на неё, а она встретила его, смеясь низким, победным смешком, растворяя тревоги в давно отточенном, стремительном танце взаимного забытья.

***

Слава всем богам, даже если они не существуют, меня, кажется, никто не разыскивал. Проблемой оказалась лишь та самая лошадь, которая ни за что не хотела подпускать меня близко. К счастью, в кармане нашёлся припасённый кусочек сахара, который и спас положение.

Вернувшись в город через дальние ворота, я сразу направился на постоялый двор. Первым делом принял долгожданную горячую ванну, а всю пропахшую пылью и потом одежду отдал в стирку.

Атос, к сожалению, испытание не прошёл. Судьи были непреклонны. Возможно, в другой день ему и дали бы шанс, но на сей раз их вердикты звучали как отточенные, категоричные удары. Впрочем, судя по выражению его лица – скорее озадаченному, чем расстроенному – он не воспринял это как трагедию. Марк же прошёл легко, что, в общем-то, неудивительно. Он умён, хладнокровен в нужный момент, виртуозно владеет оружием, а его магические способности и вовсе впечатляют.

Вечером, как обычно, мы ужинали в нашей компании. Обсуждали загадки, которые нам подкидывали в шатрах, и даже пытались воссоздать некоторые – например, ту самую с палочками. Оказалось, наши верные спутники вовсе не лишены сообразительности. Тот же Молчун щёлкал задачки, которые мы ему подкидывали, как орехи. Будь он магом, я бы, не раздумывая, отправил его вместо себя. Если бы, конечно, не знал истинных ставок этой игры.

Беда только в том, что любой заурядный маг, вроде того же Атоса, мог бы в два счёта справиться с любым из моих ребят. Пара метких импульсов воздуха в грудь или в голову – и всё, конец.

Любители «сладкого» также присутствовали в зале. Их стол, как и прежде, был завален десертами, но на сей раз другими – будто они задались целью перепробовать всё меню кондитера. Однако их лица, обычно безмятежные, были теперь омрачены. Они то и дело украдкой бросали взгляды на мужчину, сидевшего у окна и неторопливо, с видимым наслаждением расправлявшегося с огромной ногой барана, запечённой в яблоках с картофелем. Он ел так аппетитно, что я не удержался и заказал себе то же самое. Хотя Дмитрий и предупредил, что все «резервы полны», а «жизненная сила» – я, кстати, так и не понял до конца, что он под этим подразумевает – бьёт ключом, и столько пищи мне пока не требуется. Но ничего. Поем для себя.

К слову. Мне кажется, он всё-таки что-то скрывает. Как только разговор заходит о жизненной силе, что тратится на использование «Петли», он начинает сыпать такими заумными терминами, что я тут же теряю нить. А потом, мол, я ещё и тупой – он, конечно, так прямо не говорит, но смысл сводится именно к этому – и прекращает объяснять. Что ж, чёрт с ним. Главное, что система работает. А у меня и без его таинственности забот выше головы.

Перед тем как улечься, я решил удовлетворить разгоравшееся любопытство. Мысль об этом не давала покоя весь вечер. Достал из пространственного браслета тот самый меч и под чутким руководством Дмитрия, который, как выяснилось, горел интересом не меньше моего, принялся за работу. В гарде обнаружился скрытый отсек. Конструкция не была рассчитана на «стандартные» картриджи, так что пришлось действовать с ювелирной точностью, чтобы не растерять ни крупицы драгоценного порошка. Я засыпал примерно десятую часть одного картриджа.