Петля: Чужой Обет. Том третий

Ирек Гильмутдинов

Петля: Чужой Обет. Том третий

.

Глава 1

Петля: Чужой обет. Том третий

Глава первая

Территория Человеческой Империи.

Звёздная система Малабай (Пышная, Обильная).

Сорок семь лет назад.

Звёздная система Малабай по праву считалась жемчужиной в короне Империи и одним из богатейших её уголков. Сердцем её процветания были две планеты-курорта, словно сошедшие с рекламных постеров туристических голосетей: с бескрайними пляжами из ослепительно белого песка, лазурными, прозрачными до самого дна морями и фантастическим изобилием флоры и фауны. Океаны буквально кишели деликатесами, а леса ломились под тяжестью невиданных плодов.

По высочайшему императорскому указу одна из планет была отдана под исключительное пользование элите – тем, кто мог позволить себе платить астрономические суммы за глоток воздуха, считавшегося целебным, и блюда из местных диковин. Вторая же стала социальным для многодетных семей, выдающихся деятелей культуры, учёных, достигших высот, и офицеров, завершивших службу с отличием.

Но истинным пульсом системы, её тёмным и шумным сердцем была планета-базар «Перекрёсток». Крупнейшая торговая площадка во всём пространстве Империи. Здешняя поговорка гласила: «Если нет на Перекрёстке – значит, нет нигде». Сюда стекались товары со всех уголков галактики: пиратская добыча, контрабанда с закрытых миров, последние новинки гигантских корпораций, редкие артефакты независимых колоний и диковинки инопланетных рас, состоящих с Империей в шатком торговом союзе. Здесь можно было найти абсолютно всё – и столь же легко бесследно исчезнуть, а после быть проданным на невольничьем рынке.

Однако Дон Карлтон, ведущий инженер-исследователь корпорации «Чистая Линия», не испытывал ни тени беспокойства. Во-первых, его имя имело вес в академических кругах; многие его труды были включены в учебные программы имперских университетов. Во-вторых, его работодатель входил в двадцатку самых могущественных корпоративных игроков. Даже в самом немыслимом случае похищения его сознание было бы мгновенно перенесено на защищённый корпоративный сервер, а тело – воссоздано заново, усовершенствованное и лишённое былых изъянов. Сейчас учёный, утомлённый праздным валянием на пляже, в то время как вся его семья наслаждалась аквапарком, взял билет и полетел на базар, где неспешно бродил по бесконечным рядам в поисках чего-нибудь по-настоящему нового. Шесть часов бесцельного блуждания не принесли ничего, что могло бы по-настоящему зацепить его искушённый взгляд. Раздосадованный, он присел за столик уличного кафе, собираясь заказать кофе, как вдруг напротив него без приглашения опустился на свободный стул молодой человек. Незнакомец был белокурым, а его поразительно яркие, словно отполированные изумруды, глаза смотрели на Дона с безмятежной прямотой.

– Дон Карлтон, добрый день. Это я, Кайл, – произнёс незнакомец, и в уголках его глаз собрались лучики мимических морщинок от лёгкой, открытой улыбки.

– Кайл? – учёный приподнял бровь, делая вид, что перебирает в памяти сотни, если не тысячи, прошедших через его аудиторию лиц. По факту же ему хотелось побыть одному.

– Вы меня не узнали? – парень слегка склонил голову набок, и прядь белокурых волос упала ему на лоб. – Я был вашим студентом. Помните, лет триста назад вы выгнали меня с лекции за то, что я пролил флакон с чернилами, что сделал сам, на ваше любимое кресло? Которое принёс вам показать. Вы тогда даже похвалили стойкость пигмента, прежде чем указать мне на дверь.

– Ах, это ты… – Карлтон сделал широкий жест, будто пелена спала с его глаз, хотя в памяти всплыла лишь смутная тень давно забытого инцидента. – Какими судьбами занесло тебя в эту космическую трущобу?

– Да вот, подался в археологи, – ответил Кайл, пожимая плечами. Он откинулся на спинку стула, и его взгляд на мгновение скользнул по шумной толпе. – Прилетел продать пару находок. Только что с корабля, если честно. Решил подкрепиться, прежде чем нырять в этот рыночный омут. И тут вижу – Вы сидите. Решил подойти поздороваться.

«И, несомненно, сделать это за мой счёт, – пронеслось в голове у Карлтона, пока он оценивающе скользил взглядом по потрёпанному, хоть и чистому, полевому комбинезону молодого человека. – Судя по внешнему виду, дела у тебя идут не то чтобы блестяще».

– И что же тебе удалось откопать на этот раз? – спросил учёный, прихлёбывая остывший кофе. Его тон был нарочито скучающим. – Древний кувшин? Осколки посуды? Ржавые наконечники от копий? Или, быть может, легендарный «видеомагнитофон» с какой-нибудь очередной полноты, что считают нашей прародительницей?

– Нет, профессор, – Кайл внезапно понизил голос до доверительного шёпота и наклонился через стол. Его изумрудные глаза загорелись азартным огоньком. – На этот раз удача была ко мне более чем благосклонна. Я нашёл кое-что… что, без сомнения, принадлежало Предтечам.

– С чего ты взял? – Карлтон не моргнув глазом, хотя его пальцы непроизвольно сжали ручку чашки чуть сильнее.

– Я действовал строго по вашим методикам, – ещё тише прошептал Кайл, оглядываясь по сторонам. – И использовал тот самый мультиспектральный сканер, прототип которого Вы создали для полевого анализа. Он дал однозначное определение. Сто процентов совпадения по всем маркерам. Вот я, не мешкая, собрал вещи и – сюда. Надеюсь выручить достаточно, чтобы наконец-то встать на ноги, а не тянуть из родителей последние кредиты. Им и так нелегко.

– И… покажешь? – спросил Карлтон тем же размеренным, слегка пресыщенным тоном, в то время как внутри у него всё сжалось в тугой, лихорадочный узел. Технологии Предтечей были его навязчивой идеей, белой горячкой учёного. Он был готов отдать за подлинный артефакт целое состояние, но такие вещи редко всплывали на открытом рынке. Их скупали в тишине кабинетов, прятали в частные коллекции за непробиваемым стеклом или запирали в корпоративные сейфы для секретных исследований. Шанс, что этот растяпа держит нечто подобное прямо сейчас, был ничтожно мал, но от мысли об этом у Карлтона перехватило дыхание.

– Конечно, – оживился Кайл, потянувшись к своей потрёпанной полевой сумке. После недолгих поисков он извлёк оттуда предмет и с почтительным трепетом поставил его на столик между ними. Это был металлический цилиндр, на первый взгляд – самый заурядный, без опознавательных знаков или украшений. – Вот оно.

Глаза молодого археолога сияли такой неподдельной гордостью, будто он только что одержал победу в Императорских Гонках – легендарном состязании, куда допускались лишь избранные, и где порой участвовал сам монарх.

– И? – учёный бросил на находку скептический взгляд, ничуть не разделяя восторга собеседника. Ему даже не потребовались приборы, чтобы опознать в предмете стандартный контейнер для криосохранения биоматериалов – ДНК, клеточных культур или целых образцов флоры. Подобными устройствами он пользовался в своей работе ежедневно. Технология была давно освоена и стала обыденной.

– Да Вы присмотритесь внимательнее, – настаивал Кайл, вращая цилиндр в пальцах и наклоняясь ближе. Он указал на небольшой индикатор, почти сливавшийся с матовой поверхностью. – Сюда. Посмотрите на дату герметизации.

Карлтон склонился, и его равнодушие в одно мгновение испарилось, уступив место ледяной колкости в груди. Цифры на дисплее, записанные в архаичной, но всё ещё читаемой системе счисления Предтеч, указывали на возраст: более трёх миллионов стандартных лет. И статус: «Интакт. Не вскрывался».

– Внутри может быть что угодно. ДНК самих Создателей, – прошептал Кайл, его руки дрожали от возбуждения.

– Или геном давно вымершего цветка. Или образец шерсти «необычного лисёнка», как ты выразился, с планеты, куда они лишь однажды заглянули, – парировал Карлтон, стараясь говорить так, чтоб не выдать своей заинтересованности. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. – Без точного знания содержимого его цена колеблется от цены металлолома до… абстрактной бесконечности.

– Согласен, – кивнул Кайл, и его взгляд стал хитрым. – Поэтому я и решил выставить его на аукцион. Пусть покупатели гадают и торгуются, подогретые азартом. А я получу свои честные миллионы, не рискуя разочароваться.

Он на манер собеседника откинулся назад, с явным удовольствием наблюдая, как наконец-то проступает неподдельный, жадный интерес на лице бывшего наставника.

– Послушай, Кайл, – начал Карлтон, делая паузу и потирая переносицу, будто обдумывая великодушное предложение. – Из уважения к нашей старой связи… Я предлагаю тебе десять тысяч кредитов. Здесь и сейчас.

– Что? Нет, профессор, Вы что! – молодой человек замахал руками, словно отгоняя навязчивую муху. – Это смехотворно мало. Меньше чем за триста тысяч я даже обсуждать не стану.

– Ты понимаешь, что на аукционе такие суммы за «кота в мешке» не светят? А если и сорвёшь куш… – Карлтон понизил голос до угрожающего шёпота, – тебя прирежут в тёмном переулке, не дав потратить и первого кредита. Исчезнешь без следа, как и многие на этом базаре.

– Я всё же попытаюсь, – упрямо поджал губы археолог, но в его глазах мелькнула тень сомнения.

– Ладно. Предлагаю компромисс, – Карлтон сделал вид, что сдаётся, и вздохнул. – Я свяжусь с советом директоров. Если они одобрят, «Чистая Линия» выкупит твой цилиндр за сто тысяч. Без вскрытия. Но ты должен осознавать – мы тоже рискуем, приобретая неизвестность.

Кайл задумался, обхватив подбородок. Он уже открыл рот, чтобы ответить, но слова так и не успели сорваться с его губ.

Тонкий, почти невидимый в сумеречном свете базара луч лазера с шипящим звуком прошил воздух и вошёл в его висок. Исход был мгновенным и бесшумным. Молодой человек беззвучно осел, а затем грузно рухнул со стула на только что вымытый роботом пол кафе, оставив на столе нетронутый цилиндр.

Карлтон застыл, парализованный шоком. Прежде чем он успел сделать движение или издать звук, к его столику уверенной, тяжёлой поступью подошла массивная фигура в полном боевом экзокостюме. Броня была матово-чёрной, без опознавательных знаков, а забрало скрывало лицо владельца, отражая искажённое отражение побледневшего учёного.

– Мои глубочайшие извинения за вторжение, господин, – прозвучал из-под забрала голос, лишённый эмоций, как далёкий гул двигателей. – Но этот человек – разыскиваемый преступник. За его голову назначена награда, и статус «мёртв» в данном случае полностью её удовлетворяет.

Карлтон вмиг всё понял. Перед ним стоял не просто наёмник, а корпоративный охотник за головами. И, судя по дорогой, несерийной броне, работал он на кого-то из серьёзных игроков, вероятно – прямого конкурента «Чистой Линии».

– Ситуацию я уяснил, – скривился учёный, с трудом отводя взгляд от бездыханного тела на полу. – Но Вы могли бы проявить элементарное терпение и дождаться окончания нашей беседы.

– Боюсь, это было невозможно, – ответил охотник, и его шлем слегка повернулся в сторону, будто он оценивал реакцию Карлтона. – Объект отличался изворотливостью и мог ускользнуть в любой момент. Я преследовал его не один стандартный цикл. А сейчас и вовсе наткнулся случайно.

С этими словами наёмник наклонился, с профессиональной лёгкостью взвалил безвольное тело Кайла на плечо и подобрал с пола его потрёпанную сумку. Затем, не меняя положения, он протянул руку в боевой перчатке к столу, чтобы забрать цилиндр.

Его пальцы сомкнулись на пустоте.

Учёный, всё ещё сидевший на своём месте, резким, почти незаметным движением притянул артефакт к себе и прикрыл его ладонью. Его взгляд, только что потрясённый, теперь стал твёрдым и холодным.

– Это моя собственность, – произнёс Карлтон, и в его голосе прозвучала сталь.

– Прошу прощения, мне показалось… – начал охотник, его поза слегка изменилась, выдав мгновенную насторожённость.

– Вам показалось, – отрезал учёный ещё более решительно, поднимаясь со стула. Он держал цилиндр так, будто это была священная реликвия. – На этом наш диалог окончен. Всего вам доброго.

Не дожидаясь ответа, Карлтон развернулся и зашагал прочь от столика, оставляя за собой пятно крови на полу и безмолвную угрозу в матово-чёрной броне. Первые несколько шагов он делал размеренно, демонстрируя полное самообладание. Но с каждым следующим его походка становилась всё быстрее, а к середине базарной площади он уже почти бежал, инстинктивно лавируя в толпе, сжимая драгоценный цилиндр так, что суставы пальцев побелели. Его единственной мыслью было добраться до космопорта «Гагарин» – самой оживлённой и, следовательно, самой безопасной точки на планете. Кем был этот самый Гагарин, учёный не имел ни малейшего понятия, да это сейчас и не имело ни малейшего значения. Весь его мир сузился до холодного металла в его руке.

По дороге, не сбавляя темпа, он на ходу отправил жене и детям короткое голо-сообщение, стараясь, чтобы в тоне звучала лишь лёгкая деловая озабоченность: мол, возникли непредвиденные обстоятельства на работе, срочный вызов, отдыхайте без меня. Пальцы его дрожали, когда он завершал запись.

Самое важное теперь было не в семье и не в курорте. Оно было у него в руке, и нужно было как можно скорее доставить эту находку в надёжные руки. Или, что казалось всё более вероятным, в свои собственные.

Прибыв в свою личную, строго засекреченную лабораторию на орбитальной станции «Чистой Линии», Дон Карлтон немедленно приступил к анализу. Он работал с лихорадочной одержимостью, забывая о сне и еде, пока приборы гудели, сканируя таинственное содержимое. И каково же было его потрясение, когда данные подтвердили самое смелое предположение: внутри хранились генетические последовательности, неопровержимо принадлежавшие Предтечам.

Однако доступ к полному архиву данных, скрытому за дополнительным уровнем защиты, потребовал титанических усилий. Почти шесть стандартных лет ушло на его взлом, и это – при задействовании всех вычислительных мощностей, к которым учёный имел тайный доступ. Работа велась в глубочайшей тени, без ведома корпоративного совета. Если он прав, то перед ним открывается путь не просто к богатству, а к величайшей славе, которая затмит всех живых и мёртвых учёных Империи. Ведь до сих пор никому не удавалось заполучить нечто столь бесценное.

Червь сомнения, конечно, грыз его изнутри, но когда последний виртуальный барьер рухнул и архивы распахнулись, счастье захлестнуло учёного с такой силой, что у него перехватило дыхание. Внутри содержалось не единичное ДНК, а целых шесть уникальных геномов. Словно кто-то заботливо собрал и сохранил генетическое ядро целой семьи. Такое практиковали многие, особенно те, кто не доверял сторонним банкам данных, предпочитая хранить своё бесценное наследие в личных, надёжно спрятанных сейфах.

– Господин Карлтон, – раздался у входа мягкий, почтительный голос. В дверях стояла его помощница Лиле, с планшетом в тонких, изящных пальцах. – Поступил новый запрос на синтез «зерна».

– Что случилось с предыдущей партией? – отозвался Дон, не отрывая взгляда от сияющих голограмм генетических спиралей.

– Не прижились. Объект 11569 скончался от врождённого иммунодефицита, не дожив до первого года. Объекту 11574… отрубили голову. У него проявились спонтанные воспоминания, и местное население на примитивной планете приняло его за демона.

– Понятно, – пробормотал Карлтон, потирая подбородок. В его глазах вспыхнула искра азартной идеи. – Что ж, дай мне минуту. У меня созрел… дерзкий план. Возможно, на этот раз мы не просто выполним квоту, а сорвём джекпот.

– Как скажете, господин Карлтон. Я буду ждать ваших указаний, – кивнула Лиле и бесшумно удалилась, скользя по отполированному полу.

Едва дверь закрылась, Дон с решительным видом активировал биопринтер. Его пальцы летали по интерфейсу, загружая в аппарат один из расшифрованных образцов – самый стабильный и полный. Агрегат загудел, и внутри его камер начал формироваться новый организм. Процесс занял несколько часов. Когда аппарат наконец издал мелодичный сигнал готовности, учёный почти побежал к нему, сердце бешено колотилось в груди, намереваясь выпрыгнуть.

Он замер перед открывшейся камерой, и его охватило смятение. На стерильном лотке лежало тело. Взрослое, полностью сформированное. И до боли знакомое.

Это был Кайл. Тот самый нерадивый археолог, чью жизнь оборвал луч наёмника.

Волна панического ужаса накатила на учёного. Его обманули? Весь этот титанический труд, годы ожидания – всего лишь грандиозный фарс? Но нет… анализаторы не лгут. Данные были подлинными. Мысли путались, попытки понять эту генетическую загадку вызвали в его мозгу спазм. Вдобавок его собственное тело, долгие годы работавшее на износ без должного лечения, дрогнуло и дало фатальный сбой. Острая боль пронзила грудь, мир поплыл перед глазами, звуки стали глухими…

Сердце остановилось.

Но смерть в эту эпоху была понятием условным. Сознание Дона Карлтона, как и было запрограммировано, рвануло по защищённым каналам связи к удалённому корпоративному серверу-хранилищу. Скоро, очень скоро он вновь материализуется в этом мире – в новом, молодом, идеально откалиброванном теле, без намёка на болезни и усталость.

Но на это потребуется время. А пока его лаборатория, тихий биопринтер и безжизненная копия тела Кайла остались в полной, звенящей тишине.

***

Тем временем в лабораторию, где царила гнетущая тишина, нарушенная только тихим гулом оборудования, вернулась Лиле. Первое, что она увидела, – мёртвое тело начальника на полу. Нажав на экране планшета, вызвала робота для утилизации. А она ему давно говорила, чтоб тот прошёл процедуру обновления.

Затем её взор упал на безжизненное, но полностью сформировавшееся взрослое тело на столе биопринтера, она на мгновение застыла, а её тонкие брови удивлённо приподнялись. В голове мелькнула мимолётная, чисто эстетическая мысль: «Какой… симпатичный мужчина». Но профессиональная выучка взяла верх. Её губы сжались в тонкую линию неодобрения. Начальник, должно быть, совсем заигрался с этими тайными проектами, раз нарушил базовый протокол.

Согласно строжайшему Имперскому указу, на миссии по внедрению их в империю, разрешалось отправлять исключительно младенцев – tabula rasa[1], чистые листы, лишённые памяти и привязанностей, готовые впитать культуру нового мира. Взрослая личность была непредсказуема и потенциально опасна. А также мог проявиться синдром «попаданца».

Не раздумывая долго, Лиле нажала на панели управления кнопку с пиктограммой утилизации. Аппарат мягко забрал тело в свои недра для переработки. Затем, вздохнув, она запустила процесс заново, на этот раз скрупулёзно выставив все параметры в соответствии с регламентом. Через несколько часов на дисплее вспыхнула надпись: «Объект 11782. Статус: готов».

Лиле дождалась завершения синтеза, после чего подключила к нейронным портам младенца стандартный имплант с «базовым сознанием» – универсальным, лишённым индивидуальности пакетом инстинктов, знаний языка и социальных норм, поставляемым Имперским министерством колонизации. Правда, на панели выскочили ошибки, но она в этот момент отвлекалась на сообщения на планшете.

Аккуратно взяв на руки безмятежно спящего трёхмесячного младенца, она отнесла его в отдел логистики для последующей отправки на указанную в запросе планету.

***

Когда сознание Дона Карлтона наконец стабилизировалось в новом, идеальном теле на удалённой станции реинтеграции, к нему в один миг вернулось всё – и память, и осознание чудовищной ошибки. Холодный ужас сковал его, более острый, чем любая физическая боль. Он понял масштаб катастрофы. Планета, выбранная для «посева», имела особый, ограниченный статус – туда дозволялось отправлять только одно «зерно» за раз. Он же, по неведению, а точнее, в погоне за славой, не проверил данные, создав взрослого дубля, тем самым нарушил это правило. Как он теперь думал, Лиле могла не уничтожить тело и посчитать это решением корпорации, а значит, отправить как есть. Мысль о том, что из-за его оплошности на «священную» для корпорации планету мог попасть полноценный взрослый клон, вызывала у него приступ тошноты.

Несмотря на все его прошлые заслуги, корпорация вряд ли ограничится выговором. Речь шла о грубейшем нарушении имперского законодательства, чреватом колоссальными штрафами и потерей лицензий.

Инстинкт самосохранения сработал молниеносно. Пока шёл процесс акклиматизации нового тела, его цифровой аватар лихорадочно трудился. Он принял роковое решение: уничтожить все следы главного открытия, оставив лишь алиби. Ссылаться он будет на профессиональное выгорание и сбой в системе – дескать, переутомление, галлюцинации, сам не понял, что натворил. Авось, пронесёт и наказание будет лишь за формальное нарушение протокола. Дрожащими от виртуального адреналина пальцами он начал стирать самые глубокие следы работы с образцами из цилиндра на локальных серверах лаборатории, а затем, стиснув зубы, отдал команду на физическое уничтожение самих драгоценных ДНК-матриц. Лучше уж навсегда потерять ключ к славе, чем получить пожизненную ссылку на рудники. Он почти убедил себя, что поступает правильно.

Именно в этот момент, когда команда на окончательное уничтожение уже ушла в систему и не могла быть отозвана, а он в ужасе метался по каюте, к его двери бесшумно подошли несколько фигур в чёрных, лишённых всяких опознавательных знаков костюмах. Дон Карлтон всё понял без слов. Они нашли его. И пришли слишком быстро. Значит, его алиби не сработало, или Лиле всё доложила. Игра, в которую он вступил, была окончательно и бесповоротно проиграна. Не дожидаясь стука, он активировал заранее подготовленный протокол экстренного побега, отрёкшись от нового, безупречного тела, которое даже не успел обжить.

Учёному, чьи грёзы когда-то парили к вершинам вечной славы, не оставалось иного выбора. В панике он отрёкся от всего: от счетов, от титулов, даже от собственного имени. Он растворился в тёмных, бурлящих потоках нелегальных данных, а затем, под вымышленным именем, пробрался на борт старого грузового транспорта с поддельными кодами, в первом попавшемся, невзрачном и неудобном теле. Корабль, отрёкшийся от любой родины, стал его последним пристанищем. Так Дон Карлтон навсегда исчез с радаров Империи, а его величайшее открытие, вместо ключа к триумфу, обернулось проклятием, билетом в пустоту небытия.

Он так и не узнал жуткой иронии ситуации. Если бы в тот роковой миг он не отдал последней команды и открыл дверь, то увидел бы не карающий отряд, а делегацию высшего руководства. Они прибыли не для расправы, а с официальным предложением о беспрецедентном повышении и публичной благодарностью. Анализ данных, которые он только что уничтожил, но чьи следы ещё читались в резервных архивах, подтвердил гениальность находки. Корпорация уже предвкушала баснословные прибыли от монополии на технологии Предтеч. Но когда в панике Карлтон совершил необратимое и бежал, в глазах совета директоров это выглядело не как ошибка, а как акт промышленного саботажа или даже сделка с конкурентами. Ужас от потери величайшего актива мгновенно сменился холодной яростью. Именно тогда и был отдан приказ – уже не на награждение, а на полное и безоговорочное устранение несостоявшегося гения. Его страх, его поспешность и его попытка скрыть одну ошибку другой, вырыли для него могилу, в которую так и не опустили тело, а лишь стёрли саму память о его существовании.

[1] Tabula rasa (с лат. – «чистая доска») – латинское крылатое выражение, которое имеет разные значения в зависимости от контекста. Простыми словами, tabula rasa означает «чистый лист», «изначальное, чистое состояние сознания человека, которое ещё не заполнено информацией».

Глава 2

Глава вторая.

Дом зовёт.

– Твои сородичи теперь прекратят свои нападения? – решил я нарушить тягостную тишину, царившую в безлюдном коридоре.

– Да. Мы возвращаемся к базовому протоколу, – ответил Флинт, его механический голос, доносившийся прямо в сознание, звучал невозмутимо. – Также сосредоточимся на консервации ресурсов. Поскольку большая часть энергозапасов выработана, поддерживать прежнюю численность популяции нецелесообразно.

Мой новый спутник, этот парадоксальный союзник из плоти кристалла и логики, казалось, воспринимал всё как само собой разумеющееся.

– Как быстро, по твоим расчётам, она сможет добраться до хранилища? – спросил я, стараясь идти в ногу с его быстрым, почти бесшумным шагом.

– Слишком много переменных. Однако маловероятно, что раньше, чем через полгода стандартного времени. Ей предстоит проделать путь пешком.

– Разве это настолько огромное расстояние? – удивился я.

– И, да и нет. Однако на её пути будут стоять герметичные шлюзы. Ей потребуется сон, приём пищи. Всё это отнимает время.