
Полная версия:
Во власти Ассасина. Я тебя покорю
Зенубия непроизвольно подошла к Альвиру, все еще стоящему на коленях. Остановилась в полушаге, глядя сверху вниз.
— А если меня захочешь убить ты сам? — тихо спросила она, и в голосе ее прозвучало что-то, похожее на обреченность.
Он встал, не дожидаясь разрешения. Приблизился вплотную — так, что она чувствовала жар его тела, запах крови и железа — и заглянул в ее глаза.
— Тогда никто во всем Леванте не сможет тебя спасти, Зенубия. Даже сам Ассасин, если когда-нибудь решит прийти за тобой. Но проблема в том, что я никогда этого не захочу… Ты…- его голос стал ниже… почти интимным…- одного взгляда хватило, Зенубия… Считай это бредом и рассказами, но… я не верил раньше в любовь с первого взгляда, а когда увидел тебя…
- Никогда не произноси это слово в отношении меня, наемник,- словно бы испугавшись, поспешила она его перебить. Ее лицо горело…
К счастью, сказать что-то в ответ он не успел.
Дверь распахнулась, и в комнату вбежала растрепанная, запыхавшаяся Ирма. Ее глаза были расширены, лицо бледным.
— Он был прав! За волосами этой… этой твари была татуировка, как он описал! Как мы видели на тех убитых! — она кричала, а грудь ее вздымалась от быстрого бега по каменным лестницам. — И на руках — старые следы от укусов, их мазью прижигали, но шрамы остались… Мы нашли под ее матрасом маленький пузырек с ядом… Она не была простой служанкой, королева! Она была убийцей!
Альвир хмыкнул, посмотрев на Зенубию знающим взглядом. С секунду они прожигали друг друга — королева и Наемник, госпожа и спасший ее чужак с неизвестным, покрытым мраком прошлым, — а потом королева произнесла тихим, но твердым голосом, не допускающим возражений.
— Передай всем, Ирма, что Альвир отныне будет везде меня сопровождать… Он станет моим личным телохранителем. Распорядись выдать ему форму из арсенала, оружие — лучшее, какое найдется. И пусть Галиюн переведет его из казарм в комнату для личной стражи, рядом с моими покоями.
— Но, королева… Закий… Совет… — попыталась возразить Ирма.
— А если кому-то это не понравится, пусть продемонстрирует свое недовольство в дуэли с ним, — отрезала Зенубия, а потом перевела на дышащего триумфом победы Наемника глаза. — Если я в покоях, ты стоишь за дверью. Если я на улице, ты следуешь за мной неотрывно по пятам, если я не прикажу другое. Дальнейшие указания, как и нужную одежду, ты получишь от старшего стражи.
Альвир медленно, почти церемонно склонил голову — не раболепский поклон, а жест воина, принимающего пост.
— Слушаюсь, моя королева, — произнес он, и в этом «моя» слышалось гораздо больше, чем просто формальное обращение.
Зенубия отвернулась, скрывая лицо. Но Ирма успела заметить, как дрогнули уголки ее губ — в улыбке ли, в горечи ли, в страхе ли перед тем, что она только что сделала.
ГЛАВА 14
Через пару часов Альвир снова появился перед королевой, и выглядел он теперь совершенно иначе… Военная форма — темный тактический костюм, подогнанный по фигуре, с кобурой и ножнами на поясе — и оружие словно придавали ему возраста и… величия… Почему-то раньше ей казалось, что он был совсем юн, а сейчас… Сейчас ей невольно хотелось стушеваться рядом с ним… Кротко опустить взгляд в пол… Стоп… Что за непозволительные эмоции… Она королева! Она не боится даже великих мужей своего совета, большая часть из которых начинала еще с ее отцом…
Зенубия отвлеклась от писанины — очередных распоряжений по караванам и распределению воды — окинув Альвира оценивающим взглядом, остановилась подольше на настоящем оружии, торчащем в ножнах… Невольно засмотрелась на его мощные руки, заключенные в кожаные браслеты с металлическими вставками, на которых поблескивали заклепки. У него были невозможно красивые руки… Они были созданы сжимать… Крепко, намертво, хищной хваткой… Почему-то ей захотелось представить, как эти руки умеют и ласкать… Самая сладкая ласка — руками, которые знают, как причинять много боли…
Внимание к его рукам не осталось незамеченным Альвиром.
— Все еще не веришь, королева? Боишься, что убью? — скептически хмыкнул он, чуть приподняв бровь.
Зенубия встала. Вплотную подошла к Наемнику — теперь уже телохранителю.
— Что-то во всей этой истории не дает мне покоя… Я и правда не верю тебе… — уверенно проговорила она, глядя снизу вверх в его глаза.
— Тогда зачем доверила мне настоящий клинок?
— Потому что и без клинка ты будешь представлять угрозу, если и правда вознамеришься мне причинить вред… Но… Почему-то мне кажется, что вреда как раз ты мне причинить не хочешь… Ты… Просто я не верю в твою легенду, Альвир… Ты не тот, за кого себя выдаешь… Не знаю, какую цель преследуешь… Что делаешь в наших краях, но… ты… не простой Наемник…
Он улыбнулся, оголив свои идеальные белые зубы — улыбка хищника, сытого и терпеливого.
— И кто же я? — спросил издевательски, скрестив руки на груди,- твой враг? Все же не слишком ли смелый ход- приблизить меня так сильно? Закий в ярости…
- Закий мыслит однобоко… А отец учил меня, что врагов надо держать близко… И не только для того, чтобы понять их логику мыслей… Возможно, со временем именно враг станет самым верным твоим другом…
- Мудрые слова…
Она покачала головой задумчиво, обходя его по кругу, словно изучая.
— Время нам все расскажет… Время — самый верный из наших спутников… Знаю только сейчас, что ты непревзойденный воин…
Отошла к стене и невозмутимо сняла висевшую на ней саблю — старую, но отлично сохранившуюся, с гравировкой на клинке, доставшуюся от деда, — встретив удивленный взгляд Альвира.
— Раз уж ты здесь, то получим с тебя хоть какой-то толк… — тихо проговорила она, умело держа саблю в руке, делая пробный взмах. — Это знаменитая дамасская сталь… После Большой войны технология изготовления такого оружия была утеряна… Эта досталась мне от предков по линии Диб. С этой саблей мой отец пришел в эти земли… Ты не в курсе, Наемник, но я давно и упорно занимаюсь на саблях… Мне нравится это чувство… контроля над своим телом… Понимаю, до твоих навыков мне далеко, но… Давай все-таки проверим, дерусь ли я лучше трактирной шлюхи… — подмигнула ему Зенубия, намекая на сочные эпитеты, коими он обсыпал ее гвардейцев в ходе очередной своей провокации на арене.
— Оружие настоящее, госпожа… Может быть… — начал он несколько сконфуженно, бросив взгляд на остро заточенный клинок. Было понятно, Альвир не хотел бы покалечить королеву.
Она торжествовала. Наконец-то сконфуженность на его лице… Впервые! Хоть что-то заставило его выйти из своей личины самоуверенного нахала…
— Это как раз не проблема. Я буду бить в полную силу… Так что… берегись… Пораню — не пощажу… А вот твоя задача — сделать так, чтобы с меня и волоска не упало от твоих действий… Только тренировка… Только оттачивание навыков… Уяснил?
Он молча кивнул, заняв боевую стойку — расслабленную, но готовую к любой атаке. Королева сделала то же самое и, не ожидая его инициативы, начала резво нападать.
Альвир был порядком удивлен ее напору и ловкости… Для девушки ее хрупкого, но сочного телосложения она дралась изумительно… Вот только ключевое слово тут — для женщины… Он дал ей небольшую фору потешить самолюбие, нанести пару предсказуемых ударов, которые она с трудом, но отбила, а потом, словно за толику секунды, каким-то чудом оказался у нее за спиной, резко прижав к себе и сдавив своим мечом ей под дых, перехватив клинок тупой стороной.
— Урок номер один, королева… Стойка… Твоя стойка слишком женственная… Словно ты красуешься передо мной, а не дерешься… Корпус нужно выгнуть немного вперед, вот так… — Он надавил на ее талию, от чего ее бедра оказались тесно прижаты к его паху… этот слишком близкий контакт дико смущал… и… волновал…
Зенубия резко отстранилась от него, на ходу отражая его несильные удары и отступая назад, что получалось не очень из-за длины платья — плотной, но легкой ткани, расшитой золотыми нитями, в которой она обычно работала в кабинете. Королева все время оборачивалась то на Альвира, то на хвост своего наряда, поправляя его на ходу. Полы платья уже запутались между ее ног, и королева вот-вот бы упала, если бы не… Он подхватил ее под руку и одним движением — к удивлению Зенубии — резким рывком оторвал подол платья, сделав его дико коротким, оголившим ее ноги до середины бедра, в которые Наемник сразу впился, как клещ, своими голодными глазами. От неожиданности девушка вскрикнула, но промолчала, так и не выпуская сабли из рук.
— В следующий раз выбирай для тренировок одежду поудобнее… А то эта… для борьбы иного рода… В горизонтальной плоскости, — произнес с улыбкой на устах, облизнув пересохшие губы,- твои бесстыжие наряды бесполезны для иного…
И почему его наглые слова снова пустили по телу волну стеснения и возбуждения…
- Почему это бесстыжие?! Это закрытое платье, Альвир! В Пальмире нет строгого правила покрываться!
Он плотоядно усмехнулся.
- Я знаю логику мужчин, королева… Они все вожделеют тебя. А ты даешь им пищу для фантазий… Была бы ты моей женщиной, я бы прятал тебя от любых глаз…
- Ты никогда не будешь моим мужчиной, дурак!- засмеялась она, чувствуя, как ярость начинает ее опоясывать кольцами.
Резко перешла в наступление, не жалея ни себя, ни его… Альвир технично отбивал удары с равнодушно-спокойным выражением лица, чем еще больше ее раздражал… Ее яростные взмахи саблей забавляли своей безнадежностью. Когда эти попытки надоели, словно назойливый писк комара в жаркую пустынную ночь, Альвир решил вопрос одним движением.
Схватил ее саблю прямо рукой — голой ладонью за лезвие — резко откинув свой клинок в сторону, воспользовался ее смятением, тут же притянув к себе, а потом опрокинул на пол, нависнув сверху над ней острым наконечником ее же оружия, приставленным к горлу.
Она лежала не шевелясь и не произнося ни слова… Только ее грудь яростно вздымалась при каждом вдохе, а еще ритмично подрагивала ямка на шее, там, где билась перепуганная кровь. Впервые она была у ног мужчины — поверженная, беспомощная, распластанная на холодном каменном полу цитадели. Альвир одержимо смотрел на нее и невольно облизывался, как зверь, дорвавшийся до добычи. Оскалился…
Резко опустил клинок к коже, вызвав опасливо-болезненный спазм в ее горле — еще чуть-чуть, и лезвие разрежет… А потом острый наконечник резко распорол ткань платья от груди до талии, оголив ее грудь, которая высоко и часто вздымалась от учащенного дыхания.
Мужчина нагло откинул лоскуты в сторону все тем же кончиком сабли и с вождением впился глазами в ее грудь — высокую, белую, с торчащими от холода и волнения сосками.
— Ровно такая, какой я ее себе представлял, — прошептал он, отбрасывая оружие в сторону и наклоняясь к ней. Девушка вдруг вышла из сковавшего ее оцепенения и начала судорожно искать пути отступления, отчаянно извиваясь под ним.
Но он был уже сверху, нагло, по-хозяйски прошелся ладонями по ее холмикам, сжал соски, заставив ее выгнуться и закусить губу, чтобы не застонать. Наклонил к ним свои губы, обдав горячим дыханием.
— Сейчас же перестань, — яростно прошептала она, вцепившись ногтями в его плечи,- я убью тебя, ничтожество!
Он лишь поцокал языком, усмехнувшись прямо в ее кожу.
— Брось, королева Зенубия, от моих прикосновений ты не потеряешь свою невинность, и наследник у тебя тоже не родится… А этот наряд создан для того, чтобы вызывать именно те эмоции, которые ты вызываешь сейчас у меня, — прошептал, проводя языком по ее ключице и резко толкаясь твердостью своих бедер между ее ног, — Ты хотела знать, кто я? Я тот, кем ты сама захочешь меня видеть… Ответ только на твоих губах, Зенубия… — нежно прошептал ей у самых губ. — Хочешь - буду Наемником, хочешь…
— Потрясающая картина! Поверженная королева! Просто шедевр! — они оба резко обернулись, услышав женский голос со стороны входа в тренировочный зал. — Неужели в мое отсутствие произошло так много всего?! А я даже и не в курсе! Ты теперь подпускаешь к себе мужчин?!
Перед ними стояла высокая рыжеволосая женщина, одетая в дорожный костюм из плотной ткани, защищающей от песка и ветра — длинное, свободное пальто поверх тактической экипировки. На ногах — высокие ботинки, на поясе — кобура. В руках ее был тонкий хлыст — больше для управления лошадью, чем для боя, но выглядело внушительно. Судя по всему, гостья только что прибыла из долгого путешествия.
— Так кто этот нереальный красавец, нависающий над твоей голой грудью? Хочу его, немедленно! — воскликнула женщина, весело хохотнув и бросив хлыст на ближайший сундук.
— Ты неисправима, Самира, — закатила глаза королева, получив, наконец, долгожданную свободу от Альвира — он мгновенно отпрянул, вскочил на ноги и отошел к стене, приняв невозмутимый вид, — и запахивая полы своего разорванного платья, пытаясь хоть как-то прикрыть грудь от посторонних глаз. — Но я рада тебя видеть… Очень рада. В этот раз вы задержались на границах…
Самира рассмеялась, подошла к подруге и поцеловала в обе щеки, совершенно не смущаясь ситуации.
— Рассказывай, что здесь происходит, пока меня не было эти несколько днец. И кто этот мужчина, который только что чуть не съел мою лучшую подругу прямо на полу тренировочного зала. Тот самый наемник- наглец, о котором говорят все?!
ГЛАВА 15
— Ну, что, прекрасная королева, рассказывай, что нового в наших скучных и богатых краях, — бодро произнесла высокаяамазонка, совершенно невозмутимо подойдя к Альвиру и положив руки на его плечи. Мужчина несколько удивился таким действиям, даже опешил, но вида постарался не подавать. Остался стоять, как стоял — каменным изваянием, только желваки заходили на скулах.
— Слышала про змею в твоих покоях… Невиданная дерзость! Это прислуга, да? Ее уже поймали
— Ты, как всегда, прекрасно информирована. Добавить более нечего. Разве что служанка мертва, и правды относительно ее мотивов мы никогда не узнаем…
— Нет, ну каков красавец, — уже не особо слушая ответ, воскликнула Самира, буквально впиваясь глазами в мужчину. Теперь она обходила его по кругу и рассматривала, как породистого жеребца на базаре в Дамаске, — совершенный… Зенубия, подари мне своего Наемника… Я хочу… сразиться с ним… Мальчик, ты знаешь, что я тоже умею драться?
Альвир хмыкнул.
Зенубия тоже.
— Исключено, — ответила она, отмахнувшись рукой, — это и есть мой спаситель от змеи. Я хотела подарить ему свободу, а он… Предпочел служить мне… Желание мужчины — закон, — последние слова она произнесла со смешком… Очевидно, использовать их в отношении воли Наемника в их ситуации было наигранным и даже издевательским, но как бы королева того ни желала, собственнически-ревнивые нотки нет-нет да проскочили в ее голосе, что заметили и Самира, и Альвир, который перевел теперь свой потемневший взгляд на королеву.
— Как мой похотливый кузен Закий? — отошла наконец от Наемника женщина и положила свои руки на каменные перила террасы, рассматривая раскинувшуюся у подножия цитадели Пальмиру — золотистые купола, узкие улочки, дымки от костров на утренней кухне, — снова забавляется со своими юными прислужницами? И все так же докучает тебе?
Альвир снова поднял на женщину глаза. Только сейчас ее очевидное сходство с главным советником бросилось ему в глаза. Оба высокие, статные и худые. Эта Самира была сестрой Закия, теперь сомнений не было…
— Сама знаешь ответ, подруга, — расслабленно-отстраненно ответила королева, отправляя в рот вяленый финик со стола с яствами, стоящего у ее ложа, — у нас все по-старому во всех смыслах. Расскажи лучше о своем путешествии… Как поживают жители Нубии?
Собеседница улыбнулась.
— Утопают в красоте, удовольствии и пороке, конечно же… Честное слово, не хотелось уезжать… Как всегда… Но… Долг зовет, ваше высочество! — с деланным пиететом воскликнула красотка. — Я привезла немало занимательных экземпляров с собой, королева… У тебя еще будет возможность полюбоваться их красотой во время сегодняшнего обряда… Жаль, что только красотой, а не умениями… Хотя… Возле тебя теперь столько настоящей мужской красоты, что любые дары Нубии померкнут, — снова перевела свой сладострастный взгляд на Альвира и облизнулась.
Нубия представляла собой государство на севере Африки, жизнь которого была подчинена одному-единственному делу — взращиванию идеальных наемников для утех… На все масти, на любой вкус, согласно любым предпочтениям… Сладострастные умения нубийцев были наследием, которыми они исстари промышляли. Еще в Средние века именно нубийские мастерицы обучали женщин в гаремах Ближнего Востока искусству удовлетворять господина… А их мужчины были настолько совершенны физически и одарены размерами, что ни одна свободная богатая дама не могла отказать себе в удовольствии близости с ними… После Большой войны только торговлей этим ценным товаром они и жили, скрытый в глубине Сахары за непроходимыми барханами. Раз в год, в знак признательности и почтения перед другими великими государствами Нубия безвозмездно дарила лучших своих воспитанников правителям этих самых городов… Это не было рабство. Это был разумный и хорошо оплачиваемый сговор. Такие вот специалисты получали большое вознаграждение.
— Представляешь, Аламут отвергл дар Нубии… Как поговаривают, Ассасин, услышав о том, что ему лично хотят подарить с десяток юных воспитанниц, расхохотался и сказал в ответ, что десяток для него — слишком маленькое количество и что за свою жадность жителям Нубии придется лишиться и крова, и воды, и всех своих воспитанников и воспитанниц… Все ожидают, что его следующей целью станут они… И я не удивлюсь, если это и будет так… Он уже формирует флот, чтобы пойти на Африку…
— Зачем ему жалкие наемники для утех? Не верю… Со стратегической точки зрения Нубия на отшибе, крайне бедна на запасы воды и продовольствия… Так зачем? — задумалась королева, нахмурив брови.
Самира хмыкнула.
— Освобождение Наемников? — предположила она. — Ведь поговаривают, его армия состоит из бывших невольников, которые идут за него в огонь и воду… Может быть, дело в том, что далеко не все в Нубии хотят заниматься тем, чем занимаются сейчас…
Зенубия раздраженно закатила глаза.
— Его армия состоит из мерзавцев и фанатиков… Он не щадит никого на своем пути, Самира… Это не добрый освободитель от оков, он просто завоевывает города всеми доступными способами — где не может силой, идет на уловки, бьет изнутри, играя на пороках и жадности его же жителей… Когда он обещает свободу Наемникам — имеет в виду не истинную свободу, а лишь замануху для того, чтобы те нанесли удар в спину своим владельцам и сделали грязную работу за него…
— И тем не менее, весь Левант трепещет от одного только упоминания об Ассасине в черном плаще… теперь вот и Африка начнет. Хотела бы я оказаться в постели с этим чудовищем… — мечтательно облизнулась Самира. — Столько мужской силы, столько мощи и страсти… Едва ли еще в наших краях можно встретить такого жеребца… Ярость, кровь, мощь… Словно сам шайтан спустился на землю, чтобы…
— Самира, иногда твоя испорченность пугает меня… — устало пробубнила Зенубия. — И ненасытность…
— Тебе не понять, прекрасная праведная королева… И как только ты так живешь… — искренне протянула она. — Впрочем, каждому свое… Мне пора… Нужно готовиться к торжеству… Для этого я в сущности и вернулась в Пальмиру, ты ведь понимаешь… Иначе бы еще понаслаждалась… гостеприимством жителей Нубии, — снова усмехнулась. — Дождалась бы там Ассасина…
— Готовишься оторваться по полной? — усмехнулась Зенубия.
— Еще бы! Что еще делать в твоем скучном царстве! Неужели ты думала, что я соскучилась по вашим унылым физиономиям и важным государственным делам… Скажи-ка мне лучше, королева, а твой прекрасный Наемник примет участие в празднестве? Он имеет на это право… Ты спрашивала его?
Зенубия нахмурилась. Произошедшие накануне события полностью выбили ее из колеи…
— Нет, не спрашивала, но у тебя будет возможность сделать это сейчас…
Девушки перевели взгляд на мужчину, стоящего у дверей подобно каменному истукану. Самира снова продефилировала в его сторону, покачивая бедрами.
— Так что, прекрасный Альвир, готов вкусить сладость даров прекрасных амазонок?
- Не совсем понимаю, о чем речь…
Альвир перевел на королеву вопросительный взгляд.
— Наемник чужестранец, Самира… Возможно, он не знаком с нашими традициями так хорошо…
Она теперь тоже встала.
Самира усмехнулась.
— Раз в год в наших краях отмечают праздник Астарты, богини любви и плодородия. Ее культ почитался в изначальной Пальмире. Еще до того, как сюда пришли другие религии, включая ислам. Это очень символичный праздник… Изначально в этот день снимались все ограничения между членами общества. Наемник может стать господином, а господин — Наемником, если ты понимаешь, о чем я… А еще в этот день у амазонок было право выбрать себе достойнейшего, чтобы зачать ребенка… Сейчас вся эта история имеет скорее символичный смысл и среди широких масс мы отмечаем ее только красивыми церемониями, но внутри двора…- оно многозначительно подмигнула,- знаешь о таком понятии, как временный брак, чужеземец?! Джаваз мутаа… Это право заключить законный союз для половой связи даже на час… Так вот… для избранных в этот день дозволено все…
- Прикрытие блуда?- усмехнулся он жестко.
- Самира перегибает…- поспешила вмешаться Зенубия. Амазонка на это лишь хмыкнула…
- Кто мы такие, чтобы ставить под сомнения традиции, которые существовали в этих землях со времен сотворения мира… Наша цивилизация- это лишь миг между великим прошлым и великим будущем… И глупец тот, кто самонадеянно считает себя выше этого закона… Люди хрупки. Они из плоти и крови… Тебе ли не знать? Что же имеет силу? Только любовь…
- Похоть…- опять поправил он ее…
- Знаешь эту тонкую грань, опытный чужеземец?- подошла к Альвиру Самира вплотную,- я чувствую твой опыт… Мне бы хотелось, чтобы ты принял участие в торжестве…
Зенубия остро чувствовала интерес искушенной амазонки к сильному самцу… И ее это неимоверно раздражало. Но она старалась держать эмоции в себе. Изо всех сил старалась…
Самира провела рукой по его груди и остановилась в районе пупка.
- Вино из забродивших фиников, инстинкты, снятие всех запретов… Присоединяйся к нам, прекрасный Альвир… Почувствуй себя господином хотя бы на один вечер…
Он слушал соблазнительный голос Самиры с нескрываемым интересом. Потом медленно перевел взгляд на королеву, как оказалось, тоже на него смотревшей все это время.
— Мое место подле королевы. Я здесь, чтобы ее охранять.
Самира звонко засмеялась.
— Нет нужды идти на жертвы, дорогой Альвир, — она специально произносила его имя нараспев, словно пробуя его на вкус. Искушенная девица прекрасно знала, как собственное имя в устах женщины может будоражить мужчину, — королева обязана присутствовать на торжестве…
Она наклонилась к нему совсем близко. Так, что ее губы почти касались его мочки. Положила руку на его мощное, мускулистое плечо.
— Я вижу огонь в твоих глазах в сторону королевы… Этот запрет, дорогой Альвир, ты снять не сможешь, но… она сможет смотреть… И ты… тоже сможешь… — проворковала еле слышно и тут же скрылась за дверьми.
Альвир перевел взгляд на королеву… Внешне она была совершенно спокойна, но ему показалось, что там, в душе, в ней бушует огонь похлеще того, что горит в печах, перерабатывающих мусор в топливо для генераторов.
— Если ты не захочешь… — начал он хрипло.
— Все нормально, — осекла его сразу Зенубия, отведя свой взгляд. — Это твое право, она права… И… Мне все равно.
Он выдохнул — тяжело, с хрипотцой.
— Ты и правда заслужил эту привилегию на празднество. Пиршества стартуют через два часа. У тебя будет время переодеться и помыться… А моей охраной займется главный стражник со своими бойцами…
Он поджал челюсть и отрицательно покачал головой.
— Я не оставлю тебя.
Королева улыбнулась — устало, почти обреченно.
— Альвир, если мою жизнь нельзя и на час доверить самым опытным воинам Пальмиры, то ситуация моя отчаянная…
Он ничего не сказал в ответ, лишь снова полоснул ее одним из тех своих непонятных, задумчивых взглядов, от которого у нее внутри все переворачивалось — и встал на пост у двери, готовый ждать столько, сколько потребуется.
ГЛАВА 16
Пленительная мелодия, тихая, томительная, но при этом страстная и чувственная, наполняла освещенный десятками масляных светильников и керосиновых ламп зал особым волшебством. Кружащиеся в прозрачных нарядах юные прелестницы, ломящиеся от изобилия яств столы, реки вина и царящая атмосфера счастья и вседозволенности создавали ощущение, что ты попал на пиршество к древним богам, чьи статуи когда-то стояли в этих руинах… Таковой и была задумка праздника Астарты — всеобщее счастье, эйфория, единение… Зал потихоньку заполнялся почтенными господами и самыми красивыми из наемников, на проходящий во дворце пир допускались избранные из избранных, остальные развлекались на площадях по всему городу. Кто-то, из числа почтенного возраста матрон и патронов, просто устраивали веселые семейные застолья… Но здесь… За высокими стенами пытались возродить духи давно ушедших предков… Хорошо это было или плохо? Можно ли было считать это распущенностью и пороком?

