
Полная версия:
Во власти Ассасина. Я тебя покорю
— Зачем это все, Альвир? Объясни хотя бы… Что ты задумал?
— Мы не проживем и ночи вдали от человеческих поселений, королева… У нас нет даже огня, чтобы создать препятствие для диких обитателей пустыни подойти к нам. Хочешь стать их кормом? Мы на коне. При всей выносливости лошадей пустынников нам не приходится рассчитывать вернуться в Пальмиру до наступления ночи… Я буду наемником, который пытается найти дорогу в Пальмиру, а ты будешь моей девочкой…
— Что значит девочкой? — сиплым голосом произнесла Зенубия. Весь его план казался каким-то сюрреалистичным. С другой стороны, разве все происходящее сейчас не было сюрреалистичным?
— Потаскухой, которую я тащу с собой ради развлечения или за деньги… — спокойно ответил он, даже бровью не поведя и при этом пристально смотря в ее глаза.
Зенубия покраснела, отвела взгляд и промолчала, при этом со всей мочи от злости резко стягивая с себя штаны.
— Голой прикажешь идти? — зло выплюнула, кинув в него снятые шаровары.
— Хотел бы, но, боюсь, твоя кожа сгорит раньше, чем мы пройдем и сто метров… Держи, — он протянул ровный кусок черной ткани, оставшийся после разрыва своего плаща. — Завязывай на бедрах. Не обижайся за свои штаны… Женщины неблагородных кровей не имеют права носить одежду по типу мужской, ты ведь знаешь… Верх сойдет. Оставшийся отрез ткани используй, чтобы закрыть лицо подобно тому, как это сделал я. Натяни ткань посильнее на лоб, старайся не смотреть на людей, преимущественно в пол…
- Почему?
Он хмыкнул.
- Взгляд для женины слишком дерзкий…
Шипя от злости, Зенубия сделала все, что он говорил.
— Даже если твой обман и пройдет, откуда ты знаешь, куда нам идти?
Мужчина уже не слушал ее, а, намочив слюной большой палец, поднял его над головой… Снова странное ощущение… Королева привыкла, что каждое ее слово ловят, как ценный камень, брошенный в толпу бедняков… А сейчас… Сейчас она снова почувствовала себя крохотной девочкой, которой нужно самой с открытым ртом хватать каждое слово своего спасителя и поводыря…
— Пустыня, Зенубия, это то же море, только песчаное… И нам нужно понять, куда по нему плыть… Кочевники строят свои поселения, учитывая ветряные потоки, иначе бы безжалостный песок давно поглотил их… Нам туда, — показал налево от себя. — Попытаемся вернуться обратно в город, только через более обитаемый маршрут. Лошади не хватит сил вынести нас из пустыни без остановки, подкрепления и передышки…
Он стащил с лошади привязанный к седлу бурдюк с водой и отпил из нее.
- Вода нормальная. Не отравленная… Сделай глоток. Не больше.
Воду экономь, нам должно хватить до заката…
— На закате мы доберемся до поселения? — с надеждой проговорила Зенубия.
— Понятия не имею, — повел плечами Альвир.
— А почему тогда «до заката»?
— Потому что если мы не набредем на человеческое пристанище до заката, нам конец… Пустыня убьет нас за ночь… Если не ее обитатели, так холод… — совершенно спокойно проговорил он, вскакивая на коня и протягивая руку королеве.
На секунду Зенубия замерла, залюбовавшись его красотой. Идеальное тело, блестящее от пота под ярким солнцем, выразительные глаза, красоту и остроту которых так выгодно подчеркивал обернутый вокруг лица платок…
Еще секунда — и она уже сидела в седле, крепко прижимаемая им к своему торсу. Поерзала, попытавшись отстраниться.
— Аккуратнее, королева, меньше движений, если не хочешь слишком реально вжиться в роль моей девочки…
Раздраженно хмыкнула в ответ, пытаясь отстраниться от него как можно дальше, сильнее вцепляясь в гриву лошади.
— Ты очень бесцеремонен, Альвир…
Он резко развернулся, посмотрел ей в глаза и так же стремительно прижал к себе, запечатав губы горячим поцелуем, но тут же отстранился.
— Не оборачивайся, или в следующий раз я не прервусь…
ГЛАВА 18
Она потеряла счет времени. Солнце палило без пощады, многочасовое сидение в седле в столь неудобной позе — места для двоих наездников катастрофически не хватало — натерли кожу, штанов, которые бы от этого спасали, уже на ней не было.
— Альвир, я умираю… — жалобно стонала она, откидывая голову на мужчину сзади. — Пить хочу…
— Нет, — жестко осекал он ее, слегка встряхивая. — Воды больше нельзя. Ты и так выпила достаточно. От жажды и обезвоживания не умрешь. Только хуже сделаешь. Это капризная, изнеженная натура в тебе сейчас говорит…
— Легко тебе говорить. Ты Наемник! А я королева! Я не привыкла часами слоняться по пустыне в поисках пристанища! — выпалила она в сердцах.
— И поэтому сейчас валялась бы в песках с перерезанной глоткой или наслаждалась издевательствами песчаных мертвецов, если бы не я! — ответил он невозмутимо. — Пора опуститься на землю, королева! Править страной — это не только участвовать в праздниках и смотреть на бои на арене! Это еще и знать свой народ!
— Много ты понимаешь, неотесанный вояка! — закричала в сердцах, замахиваясь, чтобы ударить его наотмашь, но он резко перехватил ее руку, больно сжав.
— Ты забываешься, Зенубия! Мы не в твоей цитадели, чтобы ты так нагло вела себя со мной, здесь ты всего лишь женщина!
— Это мои земли, Наемник! Здесь я тоже королева! Пусти, мне больно! Ай!
— Твои земли? — усмехнулся он. — Едва ли… Признавали бы кочевники твою власть, не устроили бы сегодня засаду…
Зенубия наконец замолчала, не стала больше сопротивляться, глубоко погрузившись в мрачные мысли. В одном Наемник был прав — она не понимала, что здесь происходило. Не понимала, кто и почему на них напал…
— Все думали, песчаные мертвецы — это ушедшая в прошлое легенда… Более полувека кочевники не осмеливались нападать на приходящих из большого города путников, неважно, будь то вельможи, старатели, купцы или простые подданные… Что-то произошло, Альвир… Я ежегодно совершаю этот переход со свитой для благословения воды. И только в этот раз произошло такое… Что-то происходит у меня под носом, а я действительно не понимаю…И дело не в Ассасине… Дело в моих людях. В моих подданных… — она была искренна, нашептывая ему свои страхи и опасения тихим, сдавленным голосом… Отчаяние уже подступило к самому горлу, грозясь утопить ее в своем болоте…
— Я уже говорил тебе, королева, в твоем окружении много мерзавцев, кто выдает себя не за тех, кто есть на самом деле… — ответил он ей, не особо размягчаясь от ее признания. Его тон все еще был приказным, металлическим. Альвир не относился к тем мужчинам, которых можно было разжалобить слезами, это было очевидно…
— А ты? Ты выдаешь себя за того, кто ты есть на самом деле? — снова обернулась на него, заглянув в глаза. Каждый раз, когда их взгляды пересекались, происходило нечто странное… То маленький взрыв, подобно искрам, летящим от кремня при соприкосновении, то сладкая тягучая нега, прельщающая своей сладостью…
Он голодно впивался в ее глаза, на лице играли желваки, адамово яблоко дернулось. Резко протянул руку к лицу королевы, приспустил накидку, закрывающую нос и губы, и без промедления снова накрыл ее рот своими губами. Целовал медленно, глубоко. А она на этот раз не отворачивалась. Впервые не сопротивлялась, просто обмякла в его руках, просто давала возможность ему исследовать ее своим языком, хотя сама не отвечала… Прислушивалась к ощущениям… Еще несколько дней назад она не знала, что это такое — ощущать мужские губы на своих губах… Чувствовать порывистое, хриплое дыхание… Ощущать эту нежность и одновременно с этим сдерживаемую ярость… Этот поцелуй длился долго… Возможно, несколько минут. Когда она поняла, что дыхание мужчины стало слишком тяжелым и возбужденным, а в бедро ей снова стала упираться характерная твердая выпуклость, попыталась отстраниться.
— Прекрати, хватит… — выдохнула ему в рот, невольно прикусывая солоноватую мягкость его губ.
— Я предупреждал, обернешься на меня еще раз — не оторвусь… — ответил не сразу, прервал мучительно-сладкий поцелуй только спустя какое-то время, все так же хрипло дыша.
— Альвир… — тихо прошептала она, желая воззвать к его разуму, а вместо этого пробудила в горле мужчины гортанный рык. Это ее «Альвир» прозвучало так умоляюще, так чувственно… Она сама испугалась своего голоса… Сама испугалась себя…
Вдруг мужчина дернулся, посмотрев вдаль. Еще мгновение, и он резко развернул женщину от себя, на ходу поднимая повязку на ее лице почти до самых глаз, а еще быстро схватил обе ее руки и обернул вокруг них веревку, крепко связав.
— Это что еще такое, Альвир? — возмутилась она новому притеснению.
— Нам навстречу скачет всадник. Чтобы ни звука. И запомни — здесь и сейчас ты моя собственность. Не отвечай ни на какие вопросы без моего позволения, поняла?
— Да… — тихо ответила она, в очередной раз ужасаясь положению, в котором оказалась…
Через пару минут силуэт всадника на горизонте стал более четким. Зенубия его не видела — Альвир снова придавил ее тело к крупу лошади, тем самым показывая, что она его невольница. К сожалению, после Большой войны такой статус женщин без опоры и поддержки не был чем-то уникальным и редким… Еще мгновение, и черты приближающегося мужчины на большом вороном коне можно было разглядеть. Это был кочевник из местных. И судя по тому, что его рука лежала на рукояти меча, готовился он не к мирному разговору.
— Доброго времени, путник! Ассаламу- алейкум! — проговорил он глубоким баритоном. — Кто ты такой и куда держишь путь, пересекая наши земли?
— И тебе не хворать, храбрый всадник пустыни! Ва алейкум ас-салам! Я наемник. Исполнил свой долг в Ираке и теперь держу путь в Пальмиру — попытать судьбу там. Говорят, Пальмира щедра на возможности для отчаянных!
Лицо путника вмиг исказилось гримасой отвращения.
— Пальмира!- презрительно плюнул он в сторону,- В городе ты сможешь встретить только заплывших жиром богатеев и испорченных шлюх… Они годами высасывают нашу воду, наполняя свои карманы. Забери это у них — не останется ничего, кроме смрада, похоти и пустоты…
— И все же, боюсь, строгие и молчаливые пески пустыни могут предложить мне меньше денег, чем бои на потеху богатых господ, да и доступных женских тел там будет побольше, — возразил Альвир, слегка подернув губы усмешкой.
Всадник хмыкнул в ответ.
— Разве ты испытываешь нужду в последнем? Кто это там с тобой? — попытался разглядеть женщину, прижатую Альвиром к лошади.
— Выкупил ее на невольничьем рынке. Молодая, выносливая рабыня. Как раз то, что нужно бывшему наемнику в пути, — похотливо усмехнулся и сильно шлепнул Зенубию по заду, от чего та закусила губу почти до крови, но промолчала.
Лицо всадника тоже тронула похотливая улыбка. Он скользнул по телу девушки заинтересованным взглядом, но тут же наткнулся на предостерегающий взгляд Альвира. Тот без слов ему показывал, что не отдаст свою добычу без боя, какими бы ни были мысли встречного. И тем не менее, кочевник рискнул.
— Покажи мне свою девку. Понравится мне — могу дать за нее несколько золотых монет. Этого хватит на неделю жизни в большом городе.
— Я не делюсь, — снова отрезал Альвир, и Зенубия почувствовала, как звякнул его нож, выскользнув из-за пояса.
С пару секунд мужчины молчали, прожигая друг друга глазами.
— До города вам не добраться до заката, путник, — начал вдруг гораздо более спокойным тоном кочевник. — Зато до нашего поселения рукой подать. Предлагаю тебе разделить со мной кров и хлеб, — предложил он, снова бросив на тело девушки заинтересованный взгляд.
— Я с удовольствием бы принял твое предложение, храбрый всадник, но боюсь, мне нечего предложить тебе взамен. Вижу твой заинтересованный взгляд на бедра моей рабыни, но ее я не отдам. Она досталась мне непорченой. Я только успел попробовать ее и пока не хочу делить с другими мужчинами, пойми меня правильно, — тяжело в наше время найти свежее нетронутое мясо, особенно такому сброду, как мне… — он говорил крайне правдоподобно, а еще так уверенно, словно у него был выбор, словно ему было куда примкнуть, словно отказ от предложения пустынника не означал для них верную смерть несколькими часами позже, когда на эти безжалостные земли опустится еще более безжалостная ночь…
Тот в ответ лишь усмехнулся.
— Оставь свою рабыню для своих утех, наемник. И не оскорбляй меня более своими грязными мыслями. Прибереги их для большого города, где царит порок, бесчестие и жажда наживы. В землях кочевников ты встретишь только достоинство и уважение к старинным традициям и обычаям, а эти традиции говорят мне, что я должен протянуть руку путнику, оказавшемуся на моих землях, не оставить его в беде. Мне не нужно от тебя ничего. Разделишь со мной ужин и отправишься развлекаться со своей молодой рабыней до утра.
Альвиру оставалось лишь склонить голову в благородном жесте и поскакать вслед за всадником. Раскаленный шар солнца уже окрасился в красные тона и потихоньку закатывался за линию горизонта.
Зенубия немного приподнялась и посмотрела на закат… И хотя ее поза была крайне неудобной и унизительной, бедра все еще горели от сильного шлепка Альвира и впереди была явно не самая спокойная и комфортная ночь в ее жизни, сейчас она облегченно выдохнула.
- Какого иблиса ты назвал меня рабыней?- прошипела она ему тихо,- почему хотя бы не жена?
- На нас нет обручальных колец. Он бы не повеприл. К тому же если бы я назвал тебя женой, я бы был уже мертв, а он бы трахал тебя перед тем, как тоже перерезать глотку… Этот урод хочет тебя и думает о твоей невинности, Зенубия. Он пока боится вступать со мной в бой, видя, что я сильный воин. Все еще надеется договориться. Возможно, предложит мне кого-то как альтернативу…
- Зачем тогда мы едем за ним, если он- опасность?!
- У нас нет другого выхода. Пустыня все равно нас убьет с наступлением ночи.
Перед лицом мучительной смерти от неприветливого гостеприимства пустыни все прочие страхи и неудобства почтенно отступали…
Она доверяла своему спасителю…
Здесь и сейчас, перед лицом настоящей угрозы, вне сводов замка, доверяла…
ГЛАВА 19
Поселение оказалось немаленьким, но чрезвычайно аскетичным. Впрочем, Зенубия никогда ранее не бывала в пристанищах кочевников. Очевидно, их тяжелый образ жизни и неприветливые условия окружающего мира оставляли мало места для утонченных удовольствий и комфорта.
Всадников встретила орава детей, ставшая с шумным гомоном кружиться вокруг их лошадей, с интересом взирая на чужака и его спутницу. Где-то на заднем плане показались из шатров, подобно темным теням, облаченные с ног до головы в темные покрывала женщины… Зенубия знала, если и были во всем Леванте более ущемленные существа, чем рабыни, это были женщины кочевников… Бесправные, полностью полагающиеся на волю мужчин, лишенные права на удовольствие… Кочевники верили, что у женщин нет души… Что они, как сосуд — если не заполнить его до краев раскаленным маслом тяжкого быта и труда, в пустоте поселится злой дух… С содроганием женского естества она вспомнила одну из жутких, варварских традиций этих земель — калечить женские половые органы при рождении… Даже ей, не знавшей истинной ласки мужчины, это казалось жутким и кощунственным… Когда отчаяние одиночества заполняло королеву до краев, она часто трогала себя там, расслабляясь… Эти женщины были лишены даже этого права… Женское обрезание, созданное, чтобы лишать женщину последнего пристанища своих грез, было создано для тотального контроля не только за их телами, но и мыслями…
Горестно сглотнула… И ведь они тоже были ее подданными… Только разве способна она была пробраться через эти безжалостные пески, чтобы освободить несчастных… Да и нужна ли им была дарованная ею свобода…
Когда наконец королева оказалась на земле на своих двоих, немного покачнулась. Многочасовая тряска в седле полностью выбила ее из сил. Она чувствовала прожигающий взгляд кочевника и боялась лишний раз пошевелить даже головой. Ее глаза были прикованы к земле, но даже в таком положении она ощутила, как пустынник подошел к ним с Альвиром достаточно близко. Сердце ее непроизвольно забилось… А вдруг он поймет…
Хозяин лишь усмехнулся.
— Хорошая рабыня, послушная… — он изучал ее, опять рассматривал, опять проявлял интерес. — Другая бы нет-нет да попыталась оглядеться по сторонам, просто из любопытства… Они все любопытные, особенно молодые, а ты, смотрю, вымуштрованная, да, девочка? — почувствовала руку на своей голове, дернулась.
— Убери руку, мы это уже обсуждали, — послышался предупреждающий металлический голос Альвира. Снова звякнуло оружие… Зенубия зажмурилась… Неужели все сейчас закончится дракой? Страшно было так, что сердце колотилось о ребра…
— Все-все, извини… Я не вкладывал в этот жест ничего такого, путник… Расслабься… Просто… поражен тем, как она покладиста, если по твоим словам, она только-только попала к тебе и была невинна… Обычно такой покорности добиваются годами…
— Хорошая порка за малейшее ослушание и мужской кол поглубже в глотку в случае, если попытается возразить — вот тебе наилучший рецепт покладистости, кочевник, тебе ли не знать, — оба похотливо засмеялись.
— Прошу к столу, дорогой гость. Ты, верно, устал с дороги и проголодался. За рабыню не волнуйся. Понимаю, ей тоже надо восстановить силы. Она может сесть в углу комнаты. Ей принесут похлебку…
Через мгновение Альвир с кочевником расположились по-господски в центре шатра перед накрытой скатертью, расстеленной прямо на утрамбованном песке, согласно местной традиции. Баранина и рис аппетитно пахли, сводя с ума. Забившаяся в угол Зенубия чувствовала ароматы, заставлявшие внутренности болезненно сжиматься, но страх быть разоблаченной все так же лишал ее желания лишний раз даже пошевелиться. Ее напрягало нахождение в одних покоях с мужчинами, и в то же время она облегченно выдохнула, поняв, что с женщинами этого неприятного, пугающего мужчины сталкиваться ей не придется… Наверное, он посчитал рабыню-шлюху для утех наемника недостойной их компании… А ей только лучше… Лишние разговоры, лишние взгляды…
Ноги и спина затекли, тело требовало расслабления и долгожданного отдыха, а в животе болезненно урчало от голода. Но никто приносить ей еды раньше мужчин не спешил… Она терпеливо ждала, считая мгновения до того, как они смогут наконец отдохнуть хотя бы в какой-то иллюзии уединенности, вдали от испытующих взглядов пустынника… И даже перспектива остаться с Альвиром в одной палатке наедине была сейчас не такой пугающей…
В шатер впорхнули несколько женщин, с ног до головы покрытых синими покрывалами. Они расставили еще какие-то блюда перед кочевником и Альвиром и поднесли пиалу Зенубии, небрежно, почти расплескав содержимое, поставив, можно сказать, кинув перед ней. Так же ей была брошена и суховатая лепешка хлеба.
Девушка жадно припала губами к содержимому и, к своему разочарованию, поняла, что похлебка перед ней — всего лишь бульон из кореньев и зерен. Скудное, небогатое питание для невольников в этих суровых краях… На мясе экономили. Не для дешевой рабочей силы… Зато такая пища позволяла худо-бедно поддерживать жизненную энергию, но не приносила ни удовольствия, ни истинного насыщения… Бросила быстрый взгляд на стол мужчин — там, к ее зависти, аппетитно дымилась баранина… Господам доставалось лучшее…
— Так почему Пальмира? — спросил хозяин, вальяжно развалившись на подушках.
— Ты сам ответил на вопрос — золото… Хочу много денег…
— Хорошо умеешь драться? Думаешь, попытать судьбу?
— Как видишь, если я еще жив, дерусь неплохо… — усмехнулся Альвир.
— Откуда ты родом?
— Я пришлый из Латакии. Ты вряд ли знаешь мои земли. Маленькое поселение на побережье.
— Интересно… — задумчиво выдал кочевник. — И как же там, за пустыней, у моря?
— Все так же… Жажда денег, продажные шлюхи, желание выжить… Неважно, с какой стороны песков ты находишься, неважно, печаное у тебя море перед глазами или соленая вода, нутро твое везде одинаково… Впрочем, я давно не был на родине… За долги я попал к одному купцу, много с ним путешествовал как его охранник при переходе карванов. Повидал мир, попал в эту часть пустыни… А потом смог получить свободу на арене… Правда, весь выигрыш сразу потратил… — усмехнулся. — В первый же вечер… А на оставшееся купил себе девочку… Вот, еду пополнить карманы… Говорят, в ваших краях рог изобилия…
— Наши земли и город не имеют ничего общего! — резко осек его кочевник. — Они наивно полагают, что мы будем и дальше позволять себя грабить, но… пришел час указать им на их место… Эти земли наши! Вода, запрятанная в них, которой они торгуют, тоже наша! Все наше! Эта шлюха-королева наивно полагает, что ей будет позволено все то, что было позволено ее отцу, но нет! Она всего лишь женщина, без души, без сердца! Ни одна женщина не будет управлять нами! Потому что в ее нутре давно живут злые духи! Она — зло! — Он говорил агрессивно, с ненавистью, выплевывая слова, а у Зенубии захолодели конечности от ужаса…
— Почему шлюха? Говорят, она невинна… — возразил Альвир, спокойно прожевывая очередной кусок мяса. В его голосе очевидно читалась ирония. Он откровенно потешался над этим разговором… И его потеха была направлена не на кочевника, а на Зенубию, прекрасно слышавшую их диалог… Он специально выводил кочевника на откровения.
— Твоя рабыня и то более невинна, чем эти потаскухи из дворца, путник! Эти ее шлюхи-амазонки, попирающие честь оружия! Эти их воздаяния богам былых времен! Оргии во дворце! Молва ходит о том, как развращены вельможи ее двора! Но ничего, вот-вот наступит день, когда справедливость будет восстановлена.
Альвир оторвал от бараньей туши очередной кусок и небрежно кинул его в сторону Зенубии.
— Поешь.
— Не жалеешь баранины на рабыню? — удивленно спросил кочевник, внимательно наблюдая за мужчиной.
— Малышке сегодня ночью еще пригодятся силы. Она так отчаянно жалась ко мне во время перехода и ерзала своим круглым задом, что, боюсь, теперь придется постонать для меня.
По шатру прокатился очередной раскат тошнотворного, похотливого смеха. Снова ощущение тяжелых, сальных взглядов на себе. Никогда еще Зенубия не чувствовала себя более униженной… Знала бы она, что это только начало…
— Береги ее пока, будете скакать по пустыне, путник… — указал на девушку в углу, аккуратно клюющую кусок мяса, приподнимая каждый раз импровизированный никаб с лица. — Наши женщины, согласно традиции, не имеют права наслаждаться близостью с мужчиной, их лишают этого права от рождения путем обрезания плоти… Это правильно, женщина должна лишь безропотно выполнять команды и рожать потомство… Но… мысль об извивающемся от ответного желания женском теле будоражит наших мужчин до безумия… Запретный плод сладок, тебе ли не знать… Каждый бы в этих краях многое отдал просто за то, чтобы посмотреть на то, как такая умеет… желать…
В шатре воцарилось молчание. Зенубия не дышала. Она лишь слышала учащенное дыхание возбужденного пустынника. И продолжала чувствовать его темный взгляд на себе… Тело покрывал холодный липкий пот… В голове до сих пор стояли его слова о том, что скоро «справедливость восторжествует»… Что он имел в виду… Это были просто слепые угрозы или что-то конкретное, зловещее зрело в этих неприветливых краях…
— Это, думаю, можно устроить… — проговорил Альвир, вмиг послав по телу женщины волну ужаса.
О чем он?!
— Подойди! — властно приказал он, и она чуть не захлебнулась от страха и возмущения… Что он творил? Зачем сознательно делал это? Мстил ей? Желал воспользоваться ее плачевным положением по полной? Она медлила, собираясь с силами, отчаянно щипая себя в надежде, что его слова — блеф, шутка или игра ее воображения…
— Ты оглохла или желаешь вкусить плети? — угрожающе снова прозвучала команда.
Женщина не чувствовала себя… Она встала и на деревянных ногах подошла к мужчинам, так и не отрывая глаз от пола.
— Повернись ко мне спиной и садись на мои колени, — снова последовала команда. Альвир похлопал себя по ногам, немного расставив их.
Она повиновалась, не веря, что делает то, что ей приказывают… Приказывают! Сейчас, впервые в жизни, ей приказывали!
Почувствовала, как Альвир развязал повязку на ее лице и тут же обернул ткань вокруг ее глаз, полностью лишив возможности видеть… Зачем?
Бедра Зенубии соприкоснулись с телом Альвира, и она только в этот момент поняла, что все происходящее — реальность… Страшная, унизительная реальность… Еще и опасная… Смертельно опасная…
— Разведи ноги, — очередная команда возбужденным голосом.
Повиновалась, ощущая, как его рука скользит от коленки по бедру. Расслабиться не получалось. Напряжение достигло апогея…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

