Во власти Ассасина. Я тебя покорю

Перед глазами стояла Она.

Зенубия. Не такая, как он ожидал. Не надменная дива из безопасного бункера, а живая, острая, опасная... В ее взгляде было что-то... древнее. То, что заставляло кровь быстрее бежать по жилам. Взгляд истинной женщины, ради которой… хотелось убивать…

- Эй, новенький! - окликнул его снизу коренастый боец с перебитым носом. - Ты чего сегодня вытворил на арене? Джабаля завалил! Да он же легенда!

- Бывший легенда, - лениво ответил Альвир.

- А чего полез? Из-за воды? Из-за бабок? Или чтобы перед королевой выслужиться? Рассчитываешь залезть ей под юбку, без вариантов!- он злобно усмехнулся. Злобно и пошло…

Альвир усмехнулся в ответ. Боец понял все сам.

- А-а-а, вон оно что... Ну, удачи, парень. Чем иблис не шутит… На нее давно уже местные зуб точат. И Закий этот... и другие. Она неприступная крепость. Холоднее, чем вода из артезианской скважины зимой. Слишком привязана к старым традициями и своему происхождению… И оторвана от реальности…

- Холодная вода иногда самая сладкая, - ответил Альвир и закрыл глаза.

Он не спал. Он слушал.

Казармы гудели разговорами. Говорили о нападениях на караваны, о тенях в пустыне, о новой угрозе с северо-востока. Кто-то шепотом произнес имя - Хасан. Альвир едва заметно напрягся, но не подал виду.

Значит, слухи дошли и сюда. Быстро…

***

Зенубия хотела было направиться в свои покои для долгожданного отдыха, как вдруг услышала шум и возню внизу, переходя по навесной галерее над тренировочной ареной дворца-цитадели, где обычно днем отрабатывали боевые приемы ее личные гвардейцы — и мужчины, и амазонки.

— Что происходит? — посмотрела вниз и обомлела от открывшейся картины.

На утрамбованном песчаном полу, усыпанном резиновой крошкой от старых покрышек, лежали с десяток гвардейцев, держащихся за разные части своего тела, в то время как Альвир дрался со стариком Галиюном, явно запыхавшимся и сдающим позиции. Еще мгновение — и знаменитый его электроплеть оказался в руках у Альвира. Тот было начал устрашающе надвигаться на надзирателя, чтобы нанести ему удар, церемонно и умело скрутив кабель с разряжающими наконечниками, как Зенубия его предостерегающе-повелительно окликнула.

— Наемник! — но тот даже головы не поднял, все так же наступая на поверженного Галиюна, словно и не слышал ее.

Королева окликнула его еще пару раз — безрезультативно. Надзиратель уже успел упереться в стену и обреченно готовился принять удар током.

— Прекрати сейчас же, Альвир! — закричала снова как можно громче, назвав его по имени.

И только тогда мужчина тут же поднял горящий взгляд на нее и отбросил электроплеть в сторону. Тем, что внимание гвардейца, наконец, было отвлечено королевой, воспользовались другие воины и быстро скрутили его, поставив на колени. Зенубия к этому моменту уже успела спуститься вниз, брезгливо ступая по песчаной арене, где еще не выветрился запах пота и дешевого машинного масла, которым смазывали оружие.

— Что за вертеп здесь происходит, Галиюн? — раздраженно обратилась она к вставшему на ноги и хромающему надзирателю.

— Все этот Наемник, госпожа! Это он затеял! Я не усмотрел… Да и как усмотреть… Он ловок и проворен, как сам шайтан!

— Что затеял? — раздраженно выдохнула королева.

— Сказал, что они дерутся, как трактирные шлюхи, и поспорил, что сможет один победить всех твоих гвардейцев…

— И победил, как я вижу, — критически осмотрела хоть и выстроившихся смиренно в шеренгу перед королевой, но все еще стонущих и держащихся за бока горе-воинов, которых она до последнего считала умелыми.

— Почему им так больно? Почему столько травм? Разве на тренировочной арене допустимо держать настоящее оружие?

— Разумеется, нет, госпожа. Он и не бился оружием… Он нанес все эти травмы деревянным муляжом и голыми руками.

Зенубия усмехнулась.

— И чуть не исполосовал тебя твоим же электроплетью…

Повернулась наконец к Наемнику, жадно взирающему на нее с высоты колен.

— И зачем этот театр?

— Соскучился по тебе… Хотел обратить твое внимание. Ты ведь игнорируешь меня… — расплылся в одной из своих порочных улыбок.

Галиюн только было замахнулся ударить его со всей нереализованной ненавистью, как Зенубия остановила его жестом.

— Очередной глупый и бессмысленный ход, Наемник… — устало протянула она.

— Разве бессмысленный? — он вскинул бровь. — Ты назвала меня по имени… Много кого еще из этих никчемных бойцов ты знаешь по имени?

Зенубия хмыкнула.

— Здесь пыльно, грязно, воняет мужским потом и машинным маслом. Дайте Наемнику искупаться — вода из старых запасов, не питьевой, конечно, но смыть грязь хватит. А потом приведите его в малый тронный зал.

Повернулась на каблуках и направилась быстрым шагом прочь с тренировочной площадки.

Не прошло и получаса, как Наемник стоял перед госпожой с влажными после купания волосами и в чистой льняной рубашке — единственной приличной одежде, нашедшейся в подсобке.

— Оставьте нас, — повелительно сказала она двоим стражникам.

Как только они остались наедине, Альвир снова заговорил.

— Не боишься меня? Один на один… — сколько огня было в его взгляде, сколько дерзкого вызова в хриплом, соблазнительном голосе.

Королева невольно поймала себя на мысли, что эта его дерзость ей нравится, хоть она и пыталась убедить себя в обратном. Хоть что-то новое среди этой вереницы клишированных действий — заискиваний, преклонения, слепого обожания, лютой ненависти или плохо скрываемого вожделения.

— Судя по твоим умениям, если бы ты хотел меня убить, то два моих бесполезных охранника все равно бы тебе не помешали.

Он улыбнулся.

— Это правда… Но с чего ты взяла, что я хотел бы убить тебя… Мне хотелось бы сделать кое-что другое, королева…

— Тссс… — она стремительно оказалась совсем рядом, обдав его ароматом умасленных благовониями волос, и приложила свой палец к его губам, заставив тем самым замолчать. — Сними рубашку, Наемник.

Его кадык дернулся. В глазах зажегся огонь такой силы, что буквально обжег Зенубию, когда их взгляды пересеклись. Она даже не дышала. Ее палец все еще горел, словно на нем только что побывало не его дыхание, а она окунула его в огненную лаву.

Одним движением стянул с себя материю и бросил к ногам. Его идеальная мускулистая грудь вздымалась в такт рваному дыханию, шрамы на ребрах и плечах поблескивали в свете керосиновых ламп. Королева невольно закусила губу, разглядывая идеальный, словно выточенный из камня торс, обожженный пустынным солнцем.

Зенубия медленно обошла его, встала со спины и коснулась едва заметно рукой все еще вздыбленных, воспаленных рубцов от электроплети. Нежно, почти не притрагиваясь, пробежалась пальцами выше, по мускулистой руке и плечу, где горело свежее клеймо — орел Салладина. Переместила руку к шее, попросила немного склониться, чтобы рассмотреть метку. Тут же отошла обратно.

— Хотела проверить, не нагноились ли твои увечья… — ее голос дрожал, хотя всем видом она пыталась показать, что спокойна и держит себя в руках. — Говорят, человек часто совершает глупые поступки при лихорадке… Думала, может, гной спровоцировал жар, а он — твою выходку на арене… Можешь одеваться. Прикажу одной из своих служанок сегодня смазать твои раны специальной мазью — из целебных трав, что растут у древних источников.

Альвир разочарованно выдохнул, снова натянув на себя льняную рубашку. А потом бесцеремонно опустил руку себе между ног, накрыв торчащее мужское достоинство под тонкой тканью, и показательно поправил его.

— Перестань, — скользнула она взглядом по его промежности, смущенно отвернувшись — непроизвольно, инстинктивно. Ожидай она от него очередной такой дерзости, точно бы проконтролировала свою реакцию и не стала бы отворачиваться, как юная неопытная дева. Но произошло то, что произошло, и этот момент не ушел от его пытливого взгляда.

— Я не могу противостоять своему естеству, королева… Ты прикоснулась ко мне, Зенубия, и по телу пошла волна желания… — снова накрыл себя рукой, нетерпеливо потер. — Эта агония продолжается с тех пор, как увидел тебя на трибуне во время боя… Спать больше не могу, есть не могу, драться не могу… Все мысли только о тебе.

— Не смей называть меня так! Просто по имени! — она придвинулась к нему совсем близко, почти вплотную. От нее буквально исходила ярость. — Я твоя королева! Не забывайся и не неси этого бреда! Ты не оригинален, простолюдин!

Он даже не думал смущаться или отводить взгляда. Смотрел прямо и дерзко…

— Когда ты касаешься меня, ты становишься просто женщиной, а я мужчиной, который хочет шептать твое имя в экстазе, Зенубия… — намеренно повторил ее имя во второй раз, совершив резкий выпад и схватив ее за талию, обдав лицо жаром своего дыхания. — От природы не уйти, королева. Можешь приказать хоть кожу с меня содрать — все равно ты перед глазами. И отнюдь не как невинная дева…

Зенубия резко ударила его по лицу и быстро ретировалась как можно на более дальнее, безопасное расстояние.

— У тебя просто давно не было женщины, Наемник. Веди себя покорно, не бедокурь больше, и ты получишь женское тело из обслуги или из тех пленниц, что привозят караваны… Строптивцы же не получают ничего, кроме боли, запомни.

— Я хочу только одно женское тело… — он снова подошел непозволительно близко, заглянул в ее глаза с вызовом.

Зенубия выставила руку вперед, упершись в его мощную грудь.

— Никогда. Не. Смей. Подходить ко мне. И тем более прикасаться, — прошипела она, как змея. — Еще одна такая выходка — и ты будешь в клетке с дикими псами, которых мы натравили на тех беженцев, что пытались прорваться к цистернам ночью.

Отвернулась, чтобы выйти, но он окликнул ее.

— И псов я тоже убью… Я убью всех, королева, кто помешает мне быть подле тебя и служить тебе… В этих землях нет мне равных по навыкам и сноровке, хоть боевые машины выстави против меня. Ты окружена изнеженными, не познавшими большой войны идиотами, которые никогда не смогут защитить тебя от настоящей опасности, если она нависнет.

Зенубия остановилась, прислушиваясь к его словам, но так и не обернулась на него.

— Возьми меня в личные телохранители.

— Наемник не может охранять королеву.

— Возьми меня в личные телохранители, Зенубия… - повторил он, словно бы не слыша ее,- Ты не понимаешь, как рискуешь. Вы, наивные богачи из оазисов, совсем расслабились, думаете, неуязвимы за минными полями и радиоактивными перевалами, но это не так. Пустыня кишит шпионами Ассасина и других сил. Они есть и среди твоего окружения.

— А как мне знать, что ты не шпион? Что ты не хочешь причинить мне зло?

В очередной раз за вечер он был непозволительно близко. Его дыхание у нее на затылке. Ей бы все-таки приказать его выпороть за дерзость, но вместо этого очередные слова возмущения замирают в районе горла. Дыхание замирает. Она резко разворачивается к нему и упирается прямо в торс. Он выше головы на полторы. Подавляет ее, хоть и Наемник. И это посылает по ее телу какую-то незнакомую, приятную робость и дрожь. Зенубия никогда такого не чувствовала.

— Потому что иначе бы я давно это уже сделал… Ты доступна, как на ладони, королева. Зайди и бери.

Последние слова прозвучали крайне двусмысленно.

— Очередной бред, — скептически усмехнулась в ответ, хоть голос и задрожал предательски.

— Даю тебе слово. С этого дня ты каждое утро будешь просыпаться с новым цветком на подушке — тем, что растет только в древних оранжереях под руинами. Догадайся, кто тебе его будет приносить, уходя от твоей хваленой охраны.

Зенубия смотрела на него еще с минуту. Ее губы дрогнули было, чтобы что-то возразить, но, так ничего и не ответив, она вышла из зала, оставив после себя только шлейф духов и тяжелое, рваное дыхание Наемника, который смотрел ей вслед, сжимая кулаки с такой силой, что костяшки побелели.

А через мгновение Альвир позволил себе едва заметную, почти звериную улыбку человека, который только что сделал следующий шаг в партии, правила которой пока знал только он один.

ГЛАВА 10

Небо над Пальмирой уже давно потемнело, рассыпав по своему подолу яркие желтые звезды, которые сквозь вечно пыльную атмосферу казались мутными, но всё равно готовыми посоревноваться с золотом дворцовых украшений в красоте своего сияния. А сон к Альвиру так и не шел… С недавних пор он вообще потерял сон… Стоило закрыть глаза — и он видел Ее… Только Ее… Во всем ее величии, во всей красоте и неприступности. Вспомнил ее высокую грудь, обтянутую черным шелком абайи, расшитым золотыми нитями. Она была прикрыта тканью сообразно традиции, но он все равно видел, как ее груди аппетитно и податливо вздымалась в такт каждому вдоху… Она стояла напротив солнца и тонкий шелк просвечивал, показывая стройные длинные ноги… Ноги, которые созданы, чтобы послушно обвивать тело мужчины… Стоило только снова представить это зрелище, его мужское достоинство окаменело, налившись свинцовой тяжестью… Боль неутихающего возбуждения уже начинала раздражать… Наверное, больше, чем что-либо еще в этом новом и таком непривычном для него статусе Наемника, пусть и привилегированного.

Дверь его кельи — тесной каморки в казармах личной гвардии, переделанной из древнего складского помещения, — неприятно скрипнула с протяжным визгом ржавых петель, и внутрь нырнула хрупкого вида невысокая темноволосая девушка в простой льняной тунике, подпоясанной веревкой.

Альвир молча проследил за ее действиями, а когда их взгляды пересеклись, вопросительно приподнял бровь.

— Добрый вечер, — неловко кашлянула она, прочистив свой нежный голосок, — королева прислала меня обработать Ваши раны… Галиюн сказал, мазь из целебных трав, с древних источников.

Красивая… Не то чтобы очень, но юная и гибкая… Судя по робкому поведению, явно неопытная. Или притворяется. Невольно плотоядно улыбнулся. Молча стянул с себя рубашку. Сел на край койки — железной, с тонким матрасом, набитым сухой травой, — и повернулся спиной к девушке, предоставив ей поле для маневра. Всего через пару мгновений почувствовал на своей спине порхание ее тонких пальчиков, нанесших на кожу что-то холодное и успокаивающее с резким травяным запахом. Она прикоснулась к нему и шумно выдохнула. Как предсказуемо, как мило…

Обволакивающая прохлада мази прошлась по полосам от электроплети, которые еще не до конца зажили, а потом он ощутил нежные прикосновения к месту клейма на плече — там, где горел орел Салладина.

— Не могли бы Вы повернуться? — еле слышно спросила она. — Спереди мне будет легче дотянуться до Вашей… шеи… Там тоже следы от ударов.

Он охотно выполнил ее просьбу, снова ощутив ее касания к воспаленной коже. Ему в сущности было плевать на это воспаление, на эту боль. Просто приятно было ощущать запах юного женского тела рядом, смешанный с дешевым оливковым мылом, которым в Пальмире мыли служанок. Приятно было думать, что Зенубия решила все же позаботиться о нем… Это так… По-женски…

Прикрыл глаза… Всего несколько часов назад это Ее руки вот так же едва уловимо порхали по его коже, пока она проверяла клеймо… Его адамово яблоко резко дернулось от сладких и таких пока еще невинных воспоминаний. Член снова болезненно запульсировал под грубой тканью штанов. Тут же услышал учащенное дыхание девицы у своего уха. Открыл глаза, чтобы упереться в ее маленькие, но аппетитные грудки с острыми сосками, просвечивающими через тонкую материю туники — ночи в пустыне холодные, а одежда у прислужниц тонкая…

Через секунду она уже лежала под ним на жестком матрасе, а его рука по-хозяйски гладила ее ровную ножку, задирая полы одеяния все выше, к бедру.

— Нет, прошу… — взмолилась она, и в то же время сладострастно и нетерпеливо сжала бедра, прикусив губу.

Альвир плотоядно усмехнулся. Быстро высвободил свое мужское орудие из штанов и одним движением вошел в нее, прикрыв ей рот ладонью, чтобы не шумела — казармы есть казармы, стены тонкие. Красотка предсказуемо оказалась уже испробованной мужчиной, не девочка, хоть и юна. Еще бы… Даже сумасшедший не отправил бы невинную прислужницу в казарму к бойцам, которых набирают с арены.

Уже через четверть часа служанка, которую, как оказалось, звали Фиола, стеснительно поправляла свою тунику, вытирая с бедер следы его экстаза подвернувшейся тряпкой, а Альвир наконец облегченно выдохнул… Правда, стоило ему только поднять глаза на огромные арочные окна, венчающие верхний ярус цитадели — те самые, за которыми находились покои королевы, — тело снова болезненно заныло… Ему не утолить жажду по королеве неопытной прислугой. Даже самой старательной.

— Ночи в пустыне ветреные и холодные, генераторы гудят до рассвета, а окна покоев вашей королевы такие большие, без ставен… Кто греет ее постель? — спросил он, вроде бы невзначай, откинувшись на подушку и глядя в потрескавшийся потолок.

Фиола бросила на него острый, обиженный взгляд… Уязвлена, глупышка… Еще бы… Всего пять минут назад он был в ней, а теперь смотрит наверх, в сторону королевского крыла… С таким взглядом вожделенным, что внутри все переворачивается…

— О чем ты думаешь, Наемник? Твоего ли это ума дело? — самонадеянно вскинула носик, решив с чего-то, что может разговаривать с ним на равных теперь, после того, что между ними было.

Альвир усмехнулся. Ему потребовалась вся его выдержка, чтобы не поставить прислужницу на ее место прямо сейчас— одного удара хватило бы, чтобы та забыла, кто она, но он решил сдержаться. Что возьмешь с недалекой уязвленной женщины, которая предсказуемо решила, что может для него что-то значить… Подошел к ней вплотную. Резко прижал к шершавой каменной стене и умело сдавил рукой промежность сквозь тонкую ткань. Девушка невольно охнула и вцепилась ему в плечи.

— Фиола, да? Так тебя зовут? — прошептал, касаясь языком уголка ее губ, отчего та вся задрожала. — Будь хорошей девочкой, Фиола… Скажи мне, сколько стражей блюдет сон королевы? И есть ли у них огнестрелы или только холодное оружие?

— Зачем это Вам? — захныкала прислуга, инстинктивно подаваясь бедрами навстречу искусным рукам Альвира. С ее губ сорвался сдавленный стон. — Как хорошо…

Он облизал мочку ее уха, чувствуя, как сильно бьется ее пульс.

— Будет еще лучше, как только ты начнешь отвечать на мои вопросы, не задавая собственных.

— Ох… — выгнулась девушка, сгорая от агонии его активных действий. — Как обычно… С ней два охранника из личной гвардии. Они и стоят снаружи покоев всю ночь. С автоматами, с ночными прицелами. Больше и не нужно… Дворец неприступен… Оооо… — буквально пропела она протяжно, когда его пальцы сжались сильнее.

— Молодец, Фиола… Хорошая девочка, — нагнулся к шее, прикусил светлую кожу, оставляя след. — А теперь вернемся к самому началу… Кто фаворит королевы? С кем она делит ложе? Есть ли у нее любовник из вельмож? Или, может, кто из военачальников? Закий?

Прислужница с силой сжала плечи Альвира, содрогаясь… Неимоверная волна удовольствия, которую она, похоже, ранее не испытывала, хоть и возлежала с мужчиной не раз, прокатилась по всему ее телу. Она закусила губу до крови.

— Вы не Наемник, Вы сам иблис… — прошептала она, закатив глаза и облизывая пересохшие губы. — Настоящий демон пустыни…

— Знала бы ты, наивная… — усмехнулся Альвир про себя, а сам нетерпеливо встряхнул девицу, заставляя вернуться на землю. Мужчина уже порядком подустал от ее присутствия. Все, что хотел, он от нее уже получил… За исключением одного.

— Ответ, Фиола, — жестко приказал он, впиваясь пальцами в ее бедро. — Быстрее. Я не люблю ждать.

Девушка открыла глаза, встряхнула головой, как казалось, немного придя в себя после полученного удовольствия, а потом с удивлением посмотрела на Альвира.

— Сразу видно, Вы не из наших мест… У королевы нет и не может быть фаворита, неужели Вы этого не слышали? Все это знают… Она невинна… Ее тело еще не познало мужчины… Ее первым и единственным может стать только ее муж… Равный ей по крови. Достойный ее. Только в их союзе сможет родиться наделенный правом на трон наследник… Это закон династии Аль-Асвада, еще со времен великого отца королевы. Так он планировал сохранить силу и харизму своих потомков. До тех пор, пока королева Зенубия не встретит дарованного ей судьбой избранника, ее плоть останется нетронутой. Так говорят старейшины, так записано в хрониках…

Альвир невольно сжал прислужницу за талию так, что она всхлипнула, приняв его порыв за очередной приступ похоти. Опять учащенно задышала, приоткрыв губы. Увидел это изменение и резко отпрянул, отступив на шаг.

— Тебе пора, Фиола. Ты молодец… — похлопал снисходительно по щеке и отвернулся к стене.

Он не слышал, как она, прижав руку к груди, шептала, что ей никогда не было так хорошо с мужчиной, не слышал, как сказала, что попробует еще прийти к нему, как только королева снова отпустит ее в казармы… Не слышал, как она, наконец, ушла. Не слышал, как снова за ней неприятно скрипнула дверь, а потом загремел засов снаружи — Галиюн запирал своих псов на ночь.

В его ушах звенели только одни слова…

«Она невинна… Она все еще невинна… Ее тело не познало мужчины. Ждет равного… Достойного…»

Снова посмотрел на окна, ведущие в покои королевы, запрокинув голову. Сквозь мутное стекло едва мерцал свет керосиновой лампы — Зенубия еще не спала. Опустил руку к паху и с силой сжал свое вздыбленное достоинство, до боли, до хруста в суставах.

— Малышка Зенубия… Как же тебе не повезло, что я пришел в твой город… — прошептал хрипло и разразился лающим хохотом — тихим, почти беззвучным, чтобы не привлекать стражу, — Его движения были резкими и почти болезненными. Но только такая жестокость могла утолить агонию плоти… Снаружи свирепствовал хабуб, заметая песок в казармы даже сквозь закрытые ставни…

А наверху, в королевских покоях, на холодной соседней подушке подле Зенубии, когда она проснулась на следующее утро непривычно рано — стоило только серой дымке на горизонте начинать окрашиваться в голубые тона сквозь вечно пыльную атмосферу, — лежал маленький цветок жасмина, единственный из тех, что росли в древних оранжереях под руинами. Сухой, хрупкий, но все еще хранящий слабый, едва уловимый аромат жизни посреди смерти.

ГЛАВА 11

Прошло больше недели с тех пор, как Зенубия в последний раз видела самонадеянного Наемника, а его присутствие все равно незримо все время ею ощущалось… И дело было не только в том, что она неизменно каждое утро находила на своей постели белый цветок из древних оранжерей под руинами… Его взгляд, его тело, ощущения на краешках ее пальцев, когда она касалась его кожи, не покидали ее…

Сознательно сделала все, чтобы избегать их встреч… даже случайных… Почти не покидала своих покоев и рабочего зала, углубившись в государственные дела… Слишком странно он на нее действовал, слишком неправильно, непривычно… Зенубии всегда казалось, что она мудра, рассудительна и холодна от природы… Что нет в ней безумных женских эмоций, которые заставляли кровь в венах кипеть, а голову и вовсе отключали… Наверное, именно поэтому до последнего мысль о том, что время идет, а мужчины рядом нет, нисколько не расстраивала… Ее амбиции, ее упоение властью, ощущение гордости за своих предков и за себя, азарт умелого государственного стратега вызывали гораздо более яркие эмоции, чем какие-то там низменные женские инстинкты… Именно поэтому все эти нелепые в ее понимании ухаживания, вожделенные взгляды, горячие слова, будь то от Закия или от других наивных глупцов, вознадеявшихся, что смогут от нее что-то получить, вызывали только снисходительную улыбку… А Он… Простой Наемник, недалекий мужлан с арматурой наперевес, одним своим вздохом будил то, что, казалось, навсегда уже умерло… Вернее, даже и не рождалось, навсегда осталось там, с той милой девочкой Зенубией, которой уже столько лет не было…

Зенубия вновь почувствовала себя юной… Наивной… такой, какой была, когда отец ее был еще жив… Мир тогда играл другими красками… Тогда она еще верила, что у нее будет красивая женская судьба — придет ее избранник, они полюбят друг друга сразу и поженятся… Все, как в тех прекрасных добрых сказаниях, которые читала ей няня, заменившая слишком рано ушедшую к предкам мать, горячо любившую своего мужа. А потом наступил тот страшный день, когда Пальмира окрасилась пеплом траура…

Она помнила все, как вчера… Отцу несколько дней не здоровилось… Грешили на новые консервы, привезенные купцами из Дамаска. Великий Аль-Асвад имел сильный ум, но слабое здоровье после долгого перехода через радиоактивные пустоши… Зенубия сразу занервничала, стоило правителю поднести первый кусок непривычной тушенки ко рту… А потом началась лихорадка… Три дня мучился правитель от неизвестного всем врачевателям их края недуга, а потом… «Потом» она помнила, словно все это происходило минуту назад… Ее быстрые, отдающие глухим эхом, шаги по каменному полу цитадели в направлении покоев отца. Опущенные головы стражников. И потухший взгляд Закия, который вышел из королевских покоев, чтобы встретить Зенубию и сообщить страшную весть — отца больше нет и теперь она королева…