Украина. Небо

— Потому что твой мозг пока не тренирован. И должен научиться управлять большой массой, не думая о каждом элементе. Представь, что ты двигаешь не сорок точек, а единое большое облако. Как будто двигаешь не пальцем, а целой рукой. Растопыренной рукой, с пальцами, выдвинутыми вперёд. Точнее — с сорока пальцами.

Анна закрыла глаза. Она представила изумрудное облако. Сорок шестилучевых «снежинок», слившихся в единое целое. Мысленно «толкнула» его вперёд.

График вздрогнул. Пик был мощным, раскатистым, как удар большого барабана.

— Есть! — голос Алексея звучал удовлетворённо. — «Одуван-вперёд» записано. Синхронизирую.

Анна открыла глаза, снова сосредоточилась. Сорок изумрудных символов послушно двинулись, но уже в других направлениях.

— Назад. Влево. Вправо. Вверх. Вниз. По спирали.

Каждая команда давалась тяжелее. Сорок точек требовали больше концентрации, больше нейронных усилий. Анна чувствовала, как устаёт мозг, как пики на графике становятся менее чёткими. Но они повторяли каждое движение по три-четыре раза, закрепляя паттерны, синхронизируя их с виртуальной моделью.

— Отдохни, — сказал Алексей, заметив, что она замедлилась. — Следующие проще. Их меньше.

Он выделил ещё группу. Восемь точек. Зелёно-песочные. Символ — перевернутая буква «Т». Летящая ножкой вперёд.

— «Васильки». Разминирование. Восемь штук. Высота — до пятисот метров. Скорость — четыреста-пятьсот. Кассеты, восемьдесят-сто сапёрных суббоеприпасов. Прочёсывают коридор, снимают всё, что взрывается. Их немного, и они почти не участвуют в основном ударе. Но без них вперёд — не пройти.

— Сапёры, суббоеприпасы, летят медленно, летят низко. В атаке не участвуют, но расчищают путь, — без сопротивления повторила Анна.

Они отработали команды для «Васильков». Восемь точек слушались легко — после сорока «Маков» это казалось почти отдыхом.

— Дальше. «Ландыши», — сказал Алексей.

Тридцать точек. Равносторонние треугольники. Тёмно-зелёные, почти хаки.

— Средне-тяжёлые ударники. Тридцать штук. Скорость — восемьсот-девятьсот. Высота — практически любая в горизонте до нижней границы стратосферы, то есть до двадцати тысяч метров. Суббоеприпасов всего четыре, но каждый очень мощный — не менее семидесяти пяти килограммов. Бьют по укреплениям, по броне. Один такой юнит — может накрыть бункер, опорный пункт, большой склад, многоэтажное здание. Задача — добить то, что осталось после «Маков» и «Астр». Или же вскрыть не доступные прочим зелёным юнитам укреплённые или слишком крупные цели.

— Тёмно-зелёные. Треугольники. Вскрытие или добивание укреплённых целей. — Повторила Анна. — Я поняла.

Они отработали команды для «Ландышей». Анна чувствовала, как её мозг учится переключаться между группами.

— И последние, — голос Алексея стал почти торжественным, мрачным. — «Лилии». Самые крупные цветы. Довод королей.

Четыре точки. Стальные, синевато-серые, с символами в виде ромбов.

— Сверхтяжёлые. Баллистические и квазибаллистические. Четыре штуки. Скорость — две тысячи шестьсот километров в час, или же семь и восемь десятых Маха. Дальность — пятьсот километров. Боевая часть — триста килограммов, проникающая или объёмно-детонирующая. Пробивают четыре метра укреплённого железо-бетона. Их мало, но они уничтожат всё, что не достали предыдущие юниты. Действительно — довод королей. Ну, или в данном случае, Королевы.

Анна не отрываясь смотрела на графику перед собой, но услышала скрип. Вероятно, это Алексей откинулся на спинку своего стула.

— Ладно, «королева», — сказал он, — базовые паттерны на управление юнитами записаны и синхронизированы. Теперь система ИИ будет отслеживать их сама. Если твой мозг начнёт генерировать команды с небольшими отклонениями, алгоритмы подстроятся в реальном времени. Тебе не нужно будет заново калиброваться каждый раз.

— То есть я могу просто думать — и они будут двигаться?

— Именно. Но не просто думать. Ты должна быть уверена в команде. Паттерн должен быть чётким. Если ты будешь сомневаться, колебаться, ИИ может не понять, что именно ты хочешь... А теперь самое интересное. Давай посмотрим, как ты будешь ими управлять в игре.

— А разве не так же? — удивилась Анна. — Не мысленно?

— Мысленно. Но не только группами, которые я тебе выделил. В бою у тебя будет полная свобода. Ты сможешь выделять любые юниты, любые группы, в любом порядке и последовательности. Смотри!

Алексей снова отстучал на планшете, и перед Анной, в пустоте, появилась новая россыпь зелёных точек. Сто сорок восемь штук, все типы, все группы. Они висели в воздухе, каждая со своим значком, каждая со своим оттенком зелёного.

— Сейчас все юниты соединены с твоим имплантом, — пояснил он. — Каждый юнит, который появляется в твоём поле зрения и подключён к общей системе, — автоматически выделяется зелёным. Ты видишь его. А если ты его видишь и он зелёный, значит, — ты можешь им управлять. Как собственными протезами. Как руками и ногами. Просто посмотри на точку. Сосредоточься на ней. Представь, что она — продолжение твоего тела, твоего разума. Сосредоточься — и дай команду.

Анна выбрала одну из «Роз». Салатовый кружок, пустая точка. Она посмотрела на неё, представила, что символ — её указательный палец. И мысленно «пошевелила».

Точка дёрнулась, сместилась вправо-влево и обратно.

— Есть! — выдохнула Анна.

— Теперь выдели несколько, — приказал Алексей.

Анна окинула взглядом россыпь зелёных знаков. Выбрала три «Розы» — те, что были рядом. Посмотрела на них, как смотрят на группу предметов, которые нужно взять одной рукой. И мысленно «толкнула» вперёд.

Три точки послушно двинулись.

— А теперь выдели всех, — голос Алексея звучал спокойно, но Анна почувствовала в нём невероятный, скрытый азарт.

Она посмотрела на все сто сорок восемь точек. Салатовые, травянистые, изумрудные, песочно-зеленоватые, тёмные. Разные значки, разные оттенки, но все — зелёные. Все — её.

Она представила, что это не точки, а продолжение её тела. Как будто у неё выросло сто пятьдесят девять протезов. Рук. Как будто она стала больше. Гораздо больше. Будто многорукая Кали из индуистских легенд.

«Вперёд!»

Сто сорок восемь зелёных огней одновременно двинулись. Плавно, послушно, единым целым.

— Остановись, — приказал Алексей.

Она замерла. Точки тоже.

— Голова не болит?

— Немного, — призналась Анна.

— Это допустимо. Твой мозг учится управлять новой массой. Как мышцы после первой тренировки. Со временем привыкнешь.

Он помолчал, давая ей отдышаться.

— Теперь важное. В бою у тебя не будет времени выделять каждую точку взглядом. Поэтому у нас есть предустановленные группы. Те самые, которые мы настраивали: «Розы», «Ромашки», «Одуваны», «Ландыши», «Лилии», «Васильки». Ты можешь управлять ими как единым целым, как мы только что делали. Это быстро и эффективно, но...

— Но?

— Но иногда понадобится что-то особенное. Например, ты захочешь отправить не все «Астры», а только два из шести. Или выделить конкретную цель среди сотни. Для этого и нужно умение управлять взглядом.

— Как в игре? — спросила Анна. — Выделил мышкой — отдал команду?

— Примерно. Только мышка — твои глаза. А команда — мысль. Посмотрела на юнит, сосредоточилась — и он твой. Можешь двигать его, как собственный палец. Можешь сгруппировать с иными группами. Можешь отправить на цель в одиночку.

— А всеми вообще, только по одному и одновременно я могу управлять? — спросила она.

— Я же уже сказал тебе — каналов хватает, их достаточно, чтобы управлять миллионом или даже несколькими миллионами юнитов. Однако, возможно, будет некоторое замедление. Поэтому старайся группами. Одиночное управление тебе доступно и доступно легко. Но повторю: старайся управлять группами. Как дирижёр управляет оркестром: не каждой нотой, а партиями. Кроме того, не забывай — все они «подруливаются» ИИ, самим имплантом. Грубо говоря, серверами в твоих руках и ногах.

— А что, если противник сорвёт связь с каким-то юнитом? Или уничтожит? Просто собьёт?

— Тогда он либо исчезнет из твоего поля зрения, либо станет белым. Не «зелёный» — значит управление потеряно.

Анна молчала, переваривая информацию.

— Любопытно… — произнесла она наконец. — Я смотрю на что-то — и оно двигается. Я много читала про «Нейролинк» Илона Маска, но, честно, никогда не верила что это правда. Думала, дешёвый пиар, поддержка имиджа его «гениальности» в медийке. А вот поди ж ты... Честно, пахнет какой-то убогой божественностью. Из забавного японского киберпанка для дрочеров-инфантилов.

— Нет, — усмехнулся Алексей. — Не пахнет. Во всяком случае я понятия не имею как пахнет «японский киберпанк». А двигать ты можешь только тем, что подключено к твоему импланту. А точнее — к процессорам, к которым подключён твой имплант, считывающий паттерны мозга. И да — ты можешь двигать юнитами словно собственными протезами. Но только подключёнными юнитами, выделенными в поле твоего зрения соответствующей цветовой маркировкой. Так что никакой божественности тут нет. Ты не господь, а грёбаный оператор с проводками в башке. Кстати, без рук и ног. И без глаз. Да ещё. Разница между тобой, Илоном Маском и Богом — в том, что у последнего всё получается с первого раза. А вам, двум долбоёбам, по этому пути ещё бежать и бежать. Примерно как Маску — пешком до Марса. Но главное — Бога нельзя убить. А тебя, моя дорогая, — ушатает любой красный юнит, если прорвётся через твоих, зелёных. Поняла?

— Лёша, ты слишком много с Верещагиным общаешься, какой-то грубый. А я, типа, девушка.

— Ты, типа, ампутант. Не забывай об этом.

— Да с вами забудешь, блин.

— Вот и хорошо. Просто… не стоит сильно радоваться успехам. Мы слишком долго к этому шли. Слишком много ошибок совершили. И ты не представляешь, сколько ещё совершим. Вместе с тобой. Получится — и слава Господу. В эйфорию впадать не стоит.

— Понятно. Сколько времени это займёт?

— Что именно?

— Ты сказал, что по этому пути ещё бежать и бежать. Сколько предполагает программа тренировок, чтобы считаться готовой всем этим управлять?

— По-разному. Кто-то учится за неделю, кто-то за месяц. У тебя преимущество — нет настоящих рук и ног, только протезы. Нет шума. Твой мозг может управлять только внешними юнитами. Протезами рук. Протезами ног. Протезом кресла-каталки. Протезами Роз, Лилий, Ландышей.

— Вот уж не знала что отсутствие конечностей это преимущество.

— Есть многое не свете, друг Горацио. И большая часть из этого многого — весьма неприглядно.

Он выделил на карте группу «Ромашек» — сорок изумрудных значков.

— Давай попробуем ещё раз. Только теперь не просто двигать их, а сделать манёвр. Представь, что они должны обойти вот это препятствие, — он указал на геометрический холм в центре карты-сетки. — Раздели юниты на две группы. Одна идёт слева, другая — справа. И сходятся за препятствием.

— Зачем?

— Чтобы окружить и нанести удар с разных сторон, разумеется. Такова тактика успешного поражения цели. Сначала ты учишься двигать, потом — мыслить. Потом — и то, и другое одновременно.

Анна сосредоточилась. Она посмотрела на сорок изумрудных знаков. Разделила взглядом на две половины. Левая — двадцать. Правая — двадцать. Мысленно отдала команду.

Точки двинулись. Не сразу, не идеально — левая группа чуть замешкалась, правая ушла слишком далеко в сторону. Но через несколько секунд они выровнялись и сошлись ровно в той точке, которую Анна задала.

— Неплохо, — оценил Алексей. — Для первого раза — даже очень неплохо. Ещё раз.

Они повторяли манёвр снова и снова. Анна училась делить группы, объединять, разворачивать. Потом перешли к «Лилия» — тяжёлым, медленным, мощным. Потом к «Ромашкам» — быстрым, требующим мгновенной реакции.

Через час Анна чувствовала, что мозг плавится.

— Хватит, — сказал Алексей, заметив, как смазались её крайние команды. — Теперь - точно перерыв. Завтра продолжим на полигоне с рельефом и противником. Сегодня ты научилась управлять. Завтра начнёшь воевать.

— Нет, — упрямо сказала Анна. — Ещё раз. Я хочу попробовать одновременно всеми.

— Всеми ста сорока?

— Ста сорока восемью. Да.

Алексей помолчал.

— Ладно. Попробуй. Но если голова заболеет — сразу стоп.

Анна выдохнула, расслабила плечи. Она посмотрела на россыпь зелёных точек. Представила их своим телом. Длинные, почти бесконечные руки. Единое целое. Один организм. Почти сто пятьдесят протезов.

«Вперёд!»

Сто пятьдесят протезов двинулись, разом, словно живые. Точно, чётко, разнообразно. Каждая — в свой квадрат.

— Остановиться.

Точки замерли.

— Поворот налево.

Точки развернулись.

— Круг.

Точки описали дугу.

— Стоп.

Анна открыла слепые глаза. В висках стучало, ладони вспотели, но внутри было странное, льстящее, пьяное чувство силы.

— Это просто невероятно, — голос Алексея прозвучал ниоткуда, из-за пределов виртуальной карты. — Обычно на калибровку паттернов уходит несколько суток, а у тебя... Ладно, это была разминка. На ровном поле, как на ровном столе. Теперь перейдём к более сложному рельефу.

Анна услышала шорох — Алексей возился с чем-то за её спиной. Потом шаги — он вышел из-за кресла и встал перед ней. Переключилась с карты на камеру. В пиксельном мире зелёный силуэт Алексея показался более расплывчатым, чем обычно.

— Сейчас, — сказал он. — Я тоже буду видеть то же самое, что и ты. Чтобы показывать, а не только объяснять.

Он надел на лицо очки. Либо те самые, что приносил Верещагин, либо очень похожие.

Массивные, стильные, дужки утолщались у висков, переходя в широкие пластины, закрывающие глазам вид сбоку. С внутренней стороны Анна разглядела тусклое мерцание микроэкранов. Алексей надел их, аккуратно поправил на переносице, и зелёный силуэт его лица стал ещё более схематичным.

— Это, — он неожиданно поднял руки, — для обратной связи.

На его пальцах оказались перчатки — плотно облегающие, чёрные в чёрном поле, но оплетённые серебристыми нитями. На тыльной стороне каждой перчатки Анна заметила крошечные пульсирующие точки — датчики или излучатели. Алексей пошевелил пальцами, и в ответ в её пиксельном мире что-то едва заметно дрогнуло — словно сама пустота отозвалась на его движение.

— С очками я могу видеть твою картинку, — заявил он. — А с перчатками — показывать тебе на определённые точки виртуальной карты. Ты же меня не видишь по-настоящему, только силуэт. А так система переведёт мои движения в подсветку на твоей карте. Где я указываю — там загорится метка. Удобнее, чем объяснять словами «левее, правее». Поехали.

Он щёлкнул пальцами — Анна услышала сухой щелчок, и пиксельный мир перед ней моргнул, перестраиваясь.

Безликая пустота исчезла. Вместо неё вновь расстелилась чёрная, абсолютно чёрная плоскость, вновь расчерченная бледной белёсой сеткой. Квадраты сетки уходили вдаль, к горизонту, где сетка сжималась в тонкую линию. Уже почти привычно линии изгибались, взбирались на холмы, спускались в низины, обходили овраги. Перед ней разворачивался настоящий трёхмерный рельеф, переданный только координатной сеткой, надписями и символами.

— Новый полигон, — сказал. — Десять на десять километров. Всё, что ты видишь, — сетка координат, высоты отмечены тултипами цифр по балтийской системе высот. Пока на карте ничего нет, только рельеф. Со спутника и географической базы данных.

— А что должно быть? — спросила Анна, разглядывая пустые квадраты.

— То, что ты отыщешь. В «тумане войны». Ну или то, что тебе подсветит общевойсковая разведка. Однако лучше — ни на кого не надейся. Запускай своих разведчиков и опирайся на данные, которые получишь от них!

— Разведчиков?

— Не тупи. Помнишь «Розы? Твои виртуальные разведчики. Внизу поля зрения — панель БК, то есть боевого комплекта. Там размещены все юниты, которые тебе доступны до Сводного Залпа. То есть до запуска симуляции. Вспомнила? Три салатовых кружочка, в рядок. Просто подними их в воздух — это и будет «пуск».

Анна сосредоточилась. Внизу поля зрения, действительно, ровными рядами выстроились все доступные ей юниты. В том числе три знакомых значка — салатовые кружки. Она мысленно «коснулась» их и подняла вверх.

«Пуск».

Три точки сорвались с места и ушли в чёрное пустое пространство. Анна проследила за ними взглядом — в контрастном пиксельном мире это было легко.

— Они… они не подчиняются мне… — удивилась она. — Я пытаюсь управлять ими, но они летят сами по себе.

— Естественно. После пуска они некоторое время идут на маршевом двигателе. Набирают высоту, набирают скорость. Оператору они не подчиняются, пока не отстрелят рабочее тело. Несколько секунд — и они твои. Как оператор ты можешь управлять не стартовыми, а только маневровыми двигателями. Понимаешь?

— Так это… ракеты? — Анна почувствовала, как где-то в груди шевельнулось холодное.

— А ты до сих пор не поняла? — голос Алексея показался буднично спокойным.

— Да вроде и да, и нет… Какие-то они медленные для ракет.

— Для баллистических ракет, которые летят за сотни километров, скорость в полкилометра в секунду — норма. А то, что ты сейчас видишь, — разгонный участок. Дальше они выйдут на крейсерскую. И тогда управление полностью перейдёт к тебе. Смотри.

Анна вгляделась в три салатовых символа. Они уже набрали высоту, выровнялись и… замерли. Нет, не замерли — зависли, переходя в горизонтальный полёт. И в тот же миг она почувствовала их — не как три отдельные точки, а как продолжение себя, как собственные руки или даже пальцы.

— Есть контакт, — тихо сказала она.

— Теперь они твои. Веди их над рельефом. Над сеткой, медленно. Пусть сканируют. Я покажу, куда смотреть.

Она мысленно повела «Розы» вперёд. И в тот же момент на карте, перед самым носом её невидимого «лица», вспыхнула золотистая метка — там, куда указывал Алексей через свои перчатки. Метка двигалась, очерчивая зону поиска.

— Так понятнее?

— Понятнее, — Анна направила разведчиков по указанному маршруту. — Только… почему ты раньше не надевал эти штуки? В первый раз, когда мы работали на ровном полигоне?

— Потому что там не нужно было показывать рельеф и цели. А здесь понадобится. И ещё потому, — он помолчал, — что теперь я не просто инструктор. Я твой второй оператор. Буду отслеживать то, что ты можешь пропустить. И, если что, подстраховывать.

— Подстраховывать? — Анна не отрывала взгляда от медленно плывущих над сеткой «Роз». — А разве я могу ошибиться?

— Можешь. И обязательно ошибёшься. Рано или поздно. — В его голосе не было упрёка, только констатация факта. — Но чем меньше ошибок, тем лучше. Поэтому теперь я вижу то же, что и ты. И могу вовремя подсказать, на что обратить внимание.

Золотистая метка снова вспыхнула, указывая на ложбину между холмами, где сетка рельефа сгущалась в тёмное пятно.

— Видишь?

— Вижу. Там что-то есть?

— Пока нет. Но если появится — ты заметишь первой. Веди нижнего разведчика ближе к рельефу. Пятьсот метров. Теперь четыреста метров. Пусть пройдёт над этой низиной.

Анна мысленно «прижала» одну из «Роз» к земле. Точка послушно снизилась, скользнула над тёмным провалом. Сетка под ней на мгновение засветилась голубым — сработали сенсоры.

— Пусто, — сказала Анна. — Ничего.

— И это тоже результат. Значит, здесь можно работать спокойно. Продолжай.

Она повела разведчиков дальше, чувствуя, как вместе с ними летит над чужим рельефом, как сетка под ними пульсирует голубым, выхватывая из темноты каждую складку земли. А рядом, за её плечом, невидимый, но ощутимый, Алексей в своих очках и перчатках следил за тем же полем, готовый в любой момент указать, подсказать, остановить.

— Видишь скорость? — Алексей ткнул пальцем в едва заметный тултип над ракетой.

— Пятьсот километров в час?

— Да. Для нижнего разведчика — нормально. Он не торопится, ему нужно всё рассмотреть. Обрати внимание, что происходит с сеткой.

Анна присмотрелась. Там, где пролетали «Розы», белые линии географической сетки начинали подсвечиваться голубым. Сначала слабо, потом ярче. След от разведчика оставался на несколько секунд, подсвечивая рельеф, выхватывая из темноты каждую складку местности.

— Это их сенсоры, — пояснил Алексей. — Всё, что они видят, отправляется на карту. Чем больше пролётов — тем подробнее картинка. Но сейчас…

Он не договорил. На голубом следе, оставленном «Розой» на пятистах метрах, появилась точка. Красная. Маленькая, едва заметная, пульсирующая тусклым, алым светом. Над ней всплыл тултип:

«Блоха. Разведчик».

— А это что? — насторожилась Анна.

— Мы называем их «Блохи». Вражеская разведка. Но если называть всё реальными именами — «ANAFI-4». Разработка французской компании «PARROT DRONE SAS», один из лучших тактических БПЛА-разведчиков в мире. В смысле, малых квадракоптеров — малошумных и не слишком дорогих «глаз» поля боя. Во всяком случае по дальности. — Голос Алексея оставался совершенно ровным. — Масса, как и у классического «Мавика» — около полутора килограммов. Но при этом дальность — до сорока километров. Против «мавиковских» пятнадцати. Обычно, таких разведчиков очень много. И обычно они — везде. «Анафи», «Мавик», или их аналоги: турецкий TOGAN, израильский Magni-X, американский Теледайн, ну и, разумеется, украинский «Сокил». Самым массовым является «Мавик», присутствующий на фронте почти в полудюжине вариантов. Одна только Украина закупает «Мавики» сотнями тысяч в год. Соответственно, в каждый конкретный миг войны — ВСУ обладает десятками тысяч «Мавиков» на линии соприкосновения, а в небе могут работать как минимум — тысячи «Мавиков» одновременно. Главное достоинство «Мавика» — доступность, цена и возможность покупать их в больших количествах — иные БПЛА в таких количествах просто не производят, так что их нельзя купить массово вне зависимости от наличия денег. Впрочем, сейчас мы их игнорируем.

— Почему?

— Во-первых, потому что для нашего игрового противника в данной виртуальной симуляции, конкретно «Мавик» не подходит из-за ограничений по дальности работы. Ближайший его годный аналог — именно французский «Анафи-Паррот». А во-вторых, потому что дроны подобного типа не способны видеть некоторые твои юниты в принципе. В частности твои «Розы» на пяти и на двадцати тысячах километров — для них абсолютно недосягаемы. А та, что на тысяче метров, — слишком быстрая, чтобы «Блоха» — то есть «Мавик», «Сокил» или «Анафи-Пэррот» — успели на неё среагировать. Да и тоже — достаточно высоко. Так что просто фиксируем их присутствие на виртуальной карте и летим дальше.

Анна кивнула, вглядываясь в карту. Красные точки появлялись там и тут — одиночные, парами, иногда цепочками. Но все они оставались низко, у самой земли, и ни одна не поднималась выше двухсот метров.

«Розы» тем временем прошли почти половину полигона. Голубая подсветка на сетке становилась всё ярче, проступали детали: извилистые линии окопов, прямоугольные пятна, круглые воронки.

— Смотри внимательно, — голос Алексея стал жёстче. — Сейчас начнётся самое интересное.

Первый значок появился на участке, где «Роза» на двух тысячах пролетала над низиной. Красная точка, но не такая, как «Блохи». Крупнее. Ярче. И вокруг неё — ореол, пульсирующий багровым. Тултип: «Скорпион». Высота поражения — до 15 км. Максимальная скорость цели - 4000/25000км/ч. Опасность для «Роз» — высокая».

— «Скорпион», — прочитала Анна. — Что это?

— Условное название в нашей симуляции для тяжёлого охотника, — пояснил Алексей. — «С-400», «С-500», «Patriot», »SAMP/T», ну и далее по списку. Может достать до нижних уровней до стратосферы, то есть до 20-25 километров от поверхности Земли. В зону его поражения входят все три твои «Розы». И скорости наших «Роз» таким тяжёлым охотникам — более чем доступны. Однако «Розы» не атакуют цели, а задача столь серьёзных ПВО всё же защита каких-то конкретных объектов или направлений. Так что просто отмечаем, пролетаем мимо.

— А если он нас заметит?

— Заметит обязательно. Но сбивать вряд ли будет. Повторюсь — мы не атакуем. А его задача — обеспечение безопасности. Так что «Розы» для него — мишень, на которую не стоит тратить жала.

Следующая цель появилась через минуту. Точка поменьше, ореол поуже. Тултип: «Паук». Высота поражения — 15 км. Максимальная скорость цели - 1000м/1700м/3000м. Опасность для «Роз» — средняя».

— Это «Паук», — пояснил Алексей. — Так же, условное игровое название. Реально — речь идёт про «С-300», «Бук», «IRIS-T», «NASAMS» и снова — далее по списку. Менее крутые чем «Скорпионы», но тоже — серьёзные машинки. Могут работать по нашим юнитам на средних высотах. Их обычный потолок — пять, десять, пятнадцать, иногда двадцать километров. Наши «Розы» в этот потолок в целом входят — как минимум две нижние. Однако, в отличие от тяжёлых ПВО — скорость «Роз» для большинства из таких машин запредельная, или почти на переделе. Высота — также, почти предел. И опять же — мы не атакуем, опасности не представляем. Сбить в теории может. Но вероятность — достаточно не велика.