
Полная версия:
последний трюк
— Вы любите детей? — нашла она новую тему.
— Да.
— У вас они есть?
— Нет.
— Если бы вам предложили поменять все, что вы имеете, на любящего мужа и детей, вы согласились бы?
— Да. Только....
— Вас легко вывести из себя?
— И да, и нет.
— Конкретнее.
— Ответ тот же.
— Вы часто ездите за границу?
— Думаю, что да.
— Хотите покинуть эту страну?
— Не знаю.
— Когда возникают трудности, вы их сами преодолеваете или обращаетесь за помощью?
— Теперь сама.
— Что значит — теперь?
— Когда был жив муж — просила его.
— Если бы вы начали жить заново, хотели бы вы что-либо изменить?
— Не знаю.
— Конкретнее.
— Не знаю.
— У вас не возникало желания покончить с собой?
— Я была близка к этому.
— Вы предпочитаете бороться или отойти в сторону?
— Не знаю.
— И все же?
— Не знаю. Послушайте...
— Если вы попадете в переплет, у вас есть к кому обратиться?
— Я уже отвечала. Нет. Только сама.
— У вас сейчас есть что-то или кто-то, ради чего или ради кого вы готовы были бы пожертвовать своей жизнью?
— Нет.
— Но очень дорогое или дорогой?
— Нет.
Мне казалось, что вопросам не будет конца. Девушка начала расспрашивать о том, что я люблю, затем — что ненавижу, а потом интересовалась всякой, как мне казалось, ничего не значащей чушью типа выеду ли я на машине в дождь или пойду ли другим путем, если дорогу мне перейдет черная кошка? Все в таком духе.
Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем девушка вновь улыбнулась мне своей фирменной улыбкой.
— Ну вот и все. Большое спасибо. Можете возвращаться.
— И что дальше? — Я поднялась с кресла и едва не оборвала проводки, совсем забыв о них.
— Ой, извините! — тут же встрепенулась моя собеседница и тоже вскочила с кресла. Она подошла ко мне, отстегнула датчики и вновь вернулась на свое место.
— Так что дальше? — повторила я свой вопрос, массируя кисти рук.
— Вам все скажут, — пообещала она.
Я не стала настаивать и вернулась в комнату, где меня дожидался Рябов. Он поднялся из-за стола и подошел ко мне.
— Надеюсь, мы не слишком вас утомили?
— Как сказать... — Я была выжата как лимон.
— Сейчас мы обработаем полученную информацию и начнем работать.
— Неужели мне надо будет каждый день ездить к вам? — Эта перспектива меня почему-то не радовала.
— Нет. Больше вам сюда не придется приезжать.
— То есть?
— Наши методы не совсем обычны. Наш клиент продолжает жить так, как он жил до этого. Но в отдельные моменты, в самое разное время, мы этот привычный уклад меняем.
— Как? — Я чуть не подскочила на месте.
— О! Об этом мы не говорим. В этом-то и заключается наш метод. Неизвестность. Прекрасное слово, не правда ли? Таинственное. В нем основа.
— И все же?
— Вы все узнаете в свое время. Не нужно забегать вперед. Иначе мы не сможем добиться необходимого результата. У нас с вами целый месяц впереди.
Улыбка на его устах стала какой-то блаженной. Мне даже показалось, что он сейчас растает. Но нет, таять мужчина не собирался. Он моментально встрепенулся и попытался подбодрить меня:
— Ну вот и все. Теперь осталась маленькая формальность. Аванс — триста долларов.
Я открыла сумочку, достала деньги и вручила Рябову. Тот взял их, вытащил из ящика стола книжечку с подшитыми квитанциями, что-то черканул там, оторвал корешок и протянул его мне.
— Держите. Это квитанция об уплате. А теперь, пожалуйста, распишитесь вот здесь.
Я расписалась на оставшейся в книжечке части квитанции.
— Ну, вот и все. До встречи.
Я покинула комнату, в сопровождении блондинки прошла через райские кущи и вышла в фойе, где бабуля продолжала читать помятую газету и, как мне показалось, ту же страницу, что и в тот момент, когда я пришла сюда.
Оказавшись на улице, я глубоко вдохнула свежий воздух и почувствовала усталость, словно простояла целый день у станка.
Забравшись в свой «мерседес», я первым делом отправилась в кафе-бар, где заказала слабенький коктейль. Но посидеть и спокойно потянуть его мне не пришлось. Тут же к моему столику подошел черноусый мужчина и зашептал мне в самое ухо:
— Слушай, дэвушка. Для тэбя: шампанское, икра, цвэты, дэньги. Что желаеш.
— А для тэбя, — передразнила я его, — пошел на... В общем, сам знаешь.
Я поднялась, не допив коктейль, и двинулась к выходу...
— Зачэм так, дэвушка? — донеслось из-за спины.
Но я оставила эту реплику без ответа.
Я больше не стала никуда заезжать, а отправилась прямиком домой, где, завалившись на кровать, тут же заснула. И проспала до самого утра. Спокойным сном. Как будто мне не о чем было подумать и ничего не произошло.
Проснувшись, я несколько минут нежилась в постели. То, что вчера я побывала в некоей службе доверия, воспринималось сейчас как какой-то сон, как нечто нереальное. Я скосила глаза на столик и увидела бумагу. То был экземпляр договора, который оставили мне; рядом лежал корешок квитанции. Нет, все же это был не сон. Но поразмыслить обо всем мне не удалось. В дверь позвонили. Я накинула халат и двинулась в прихожую.
На пороге в форменной одежде почтового служащего стоял среднего возраста мужчина.
— Вам посылка, — мрачно заявил он.
— Мне? — Я ничего не понимала.
— Вам. Распишитесь.
Я расписалась на протянутом мне клочке бумаги и спросила:
— А от кого?
— Там указано, — бросил мрачный мужчина, удаляясь.
Я заперла дверь и прошла в комнату. На крышке картонной коробки стоял мой адрес, и только. Я почувствовала, что мне становится нехорошо. Раньше я бы бросилась к Эрику, и он бы как мужчина разрешил эту ситуацию. Но теперь?
Я пошла на кухню, взяла там топорик и с его помощью сняла крышку с посылки.
Мои дурные предчувствия подтвердились. На дне картонной коробки лежали два ключа на стальном кольце и что-то завернутое в тряпку.
Я достала это нечто, развернула тряпку и чуть не упала — ноги мои подкосились.
В тряпку был завернут пистолет с глушителем. Матовая сталь притягивала к себе и внушала ужас. Я отодвинула оружие подальше от себя и вновь заглянула в чрево коробки. На самом дне лежал квадратный картонный листок. На нем было написано одно-единственное слово: «Кронус».
—--------------------------------------------------------------------------------------------------
Понравилось начало истории? Добавляйте книгу в «Избранное» и ставьте оценку — это очень помогает книге находить новых читателей!
Если не хотите ждать выхода новых глав и любите остросюжетные криминальные триллеры, заглядывайте на мою страницу автора здесь, на Литрес — там вас уже ждет моя законченная трилогия «Виртуоз».
Глава 2
Глава вторая
1. МОСКВА. АЭРОПОРТ «ДОМОДЕДОВО»
В здании аэровокзала, где происходила регистрация пассажиров, где эти же пассажиры проходили таможенный контроль и досмотр, где отлетающий люд перемешивался с прибывающим, царило оживление. С интервалом в двадцать минут совершили посадку два авиалайнера. И три самолета ждали своих пассажиров, продолжавших проходить регистрацию.
На втором этаже здания у поручня стояли два человека и смотрели вниз на суетящуюся толпу людей. Они не оборачивались, из чего можно было сделать вывод, что их нисколько не интересовало то, что делается у них за спиной. Все их внимание было приковано к нижнему этажу.
Мужчина и женщина. Оба неопределенного возраста. Им можно было дать и тридцать, и тридцать пять, и все сорок лет. Лица каменные, словно застывшие маски, правда, у женщины глаза живые и подвижные, у мужчины же — холодные и колючие. Оба одеты во все черное. На женщине — кожаные в обтяжку штаны, куртка с меховым воротником и сапоги с плотно облегающими икры голенищами. Мужчина одет в прекрасно отутюженные брюки, спадающие складками на ботинки с рифленой подошвой; короткая куртка, на голове берет, как у морских пехотинцев. У обоих на руках — кожаные перчатки.
Женщина невысокого роста, широкоплечая, со сбитой фигурой — наверное, она занималась ватерполо или бодибилдингом. Мужчина чуть выше среднего роста, крепкого телосложения, с намечающимся брюшком.
— Тебе не кажется, что мы уж слишком долго тут торчим? — произнесла женщина, даже не взглянув на своего спутника
— Я верю в свой план, — ответил он, не повернув головы в ее сторону.
— С твоим планом мы можем стоять здесь до второго пришествия.
— Все будет хорошо, — убежденно произнес он и окинул взглядом толпу на первом этаже. Что-то привлекло его внимание. — Посмотри-ка на эту парочку.
— Мужик и мальчик? — на всякий случай уточнила женщина, отыскав глазами заинтересовавшую спутника парочку. — Ты их имеешь в виду?
— Точно.
Те, о ком говорили эти двое, только что вошли в зал с той стороны, откуда обычно движутся прибывшие пассажиры.
Мужчина был высокий, под метр восемьдесят, в распахнутом белом плаще и сером костюме. На вид ему было лет тридцать пять, лицо уверенного в себе человека, походка широкая, твердая. В руке у него была спортивная сумка, за ручки которой держался мальчик десяти — двенадцати лет. Паренек не успевал за взрослым человеком и поэтому иногда переходил на бег.
— Что ж, вполне с тобой согласна, — произнесла женщина.
— Я же говорил: терпение.
Он обернулся к спутнице. Та к нему. Их взгляды встретились, и оба поняли, что наступил решающий момент. Теперь все зависело только от них. И от удачи.
2. МЕРКУЛОВ
Сегодня мне пришлось срочно бросить все дела и лететь в Питер за сыном. Жена позвонила прямо среди ночи и протараторила, что ей срочно нужно отправляться в экспедицию, что она забегалась и только сейчас освободилась, чтобы позвонить мне. Она сообщила, что я должен забрать нашего сына к себе. Я попытался напомнить ей, что на часах начало третьего и что следовало бы заранее оповестить меня о ее планах. Но в ответ услышал, что это не мое дело, что она когда хочет, тогда и оповещает, и у меня, высокомерного петуха, спрашивать разрешения ни на что не будет. А уж если я против, то она отдаст сына своей матери. Ну уж это было слишком. Я никогда не позволю, чтобы мой парень находился с ее старой, ненавидящей меня каргой. Я так и сказал. В ответ, конечно, получил очередной поток оскорблений. Дескать, смотри на себя и на свою мамашу, уж какая она у меня сплетница, так таких свет не видывал. И благодаря ей у нас ничего не получилось. Ну, конечно, можно валить на кого угодно, но только не на себя. Честно говоря, лучше бы я ничего не говорил. Мою жену понесло — не остановить. Она вспомнила все: и наши ссоры, и мои похотливые взгляды, и то, что я, когда напьюсь, готов перетрахать целый полк проституток. В конце концов я просто отнял трубку от уха и уставился в потолок, переводя дыхание. Вообще-то женой я ее называю по инерции. Но по-другому почему-то не могу. Год назад мы развелись. Страшно подумать, что через двенадцать лет совместной супружеской жизни и она, и я вдруг поняли, какие мы разные люди. Поток ругательств прекратился, и я прижал трубку к уху. Она злобно спрашивала, куда я подевался. Я ответил, что никуда, и вновь — идиот — не удержался, напомнил, что разошлись мы только из-за нее. Ведь это я застал ее в постели с «археологическим руководителем», как она потом его представила. Жена, ни чуточки не смутившись, парировала: «Ну и что? Подумаешь, разок переспала с другим мужиком. Что за трагедия! А ты-то разве мне не изменял?». Я честно признался, что нет, и услышал зловещее хихиканье, затем саркастическое: не смеши. Спорить я не стал. Себе дороже. Она, наверное, и сейчас с кем-нибудь трахалась до потери сознания и вспомнила о сыне только в последнюю секунду. Но об этом я не стал ей говорить... В конце концов, она, по-видимому, устала со мной беседовать и настойчиво осведомилась, заберу я все-таки сына или нет. Я сказал, что да, она может не сомневаться, и предупредил, что когда-нибудь не позволю ему с ней встречаться. На что услышал: она мать и будет видеть сына, когда захочет, что бы я там себе ни возомнил. Теперь я нашел в себе силы не перечить. Просто понял, что в словесной перебранке мне не выиграть ни раунда у моей бывшей женушки. Она тоже прекратила спорить, заявила, что утром есть самолет и что она с сыном будет ждать меня прямо в аэропорту. И предупредила, чтобы я не вздумал опоздать. Я заверил, что она может не беспокоиться на этот счет. Она бросила трубку, не прощаясь. Я произнес лишь одно слово: сука. Правда, абонент на другом конце провода этого не услышал.
Несколько минут я лежал как побитый, затем вскочил с кровати, принял холодный душ, чтобы прогнать остатки сна, позвонил своим ребятам с работы, разбудив их, и поведал о том, что до обеда меня не будет. После чего оделся, вызвал такси и поехал в аэропорт.
В самолете я немного поспал, но все равно чувствовал себя разбитым.
Жена ждала меня, как и обещала, в аэропорту.
При виде меня она презрительно фыркнула и демонстративно отвернулась в сторону. А Пашка, мой сын, сразу бросился ко мне.
Мы обнялись, а затем ударили друг друга по ладоням — это у нас ритуал такой. Пашке двенадцать, он у меня молодец, смышленый и крепкий.
— Это вся его одежда, — напыщенно заявила моя жена, швырнув мне под ноги спортивную сумку. — Ну, я там кое-что еще ему купила.
— Могла бы не тревожиться. У Пашки есть все, что необходимо ребенку.
— У тебя не спросила, петух заносчивый, — съязвила она и наклонилась к Пашке. — Ну, милый, маме пора. Я приеду из экспедиции через месяц. Мы встретимся, и я подарю тебе старую-престарую штучку, которую там найду. Договорились?
— Договорились. — Пашка обнял мать и крепко поцеловал ее в щеку. Я тяжело вздохнул. Как ни крути, а ребенку, конечно, мать нужна. Жаль, что моей жене это не втолкуешь. Для нее экспедиции — выше всего.
— И не вздумай настраивать сына против меня.
Это она уже бросила в мою сторону. Затем помахала Пашке рукой и направилась к выходу. Она даже не стала ждать, когда мы сядем в самолет и улетим из Питера. Зачем? Сына она сдала и теперь свободна как пташка.
Обратного рейса на Москву мы ждали больше трех часов.
— Па, а мама говорит, что ты бессовестный бабник. Бабник — это когда у тебя очень много женщин, да?
Пашка смотрел на меня своими широко открытыми глазенками, по которым можно было прочесть все, что творилось в его детской душе.
— Разве у меня много женщин?
— Нет. Я вообще их не знаю.
— Ну вот видишь. — Я потрепал Пашку по волосам.
— А почему тогда мама так говорит? — не сдавался сынишка.
— Потому что она никогда не думает, что говорит. А я тебя как учил?
Я дернул Пашку за нос.
— Быть сильным, никому не доверять и не принимать ничьих слов на веру, самому судить о сказанном, думать, а уж потом говорить.
— Молоток, — похвалил я, довольный тем, что мои тезисы сынишка знает назубок. Мы вновь ударили друг друга по рукам.
В самолете я и Пашка дремали в унисон. Ему тоже пришлось сегодня ни свет ни заря подниматься с постели.
В «Домодедово» было довольно многолюдно. Оказавшись в здании аэропорта, я быстро стал продвигаться к выходу сквозь толчею. Пашка не успевал за мной, ему приходилось догонять меня.
Наверное, сегодня был несчастливый для меня день. Впрочем, так ведь и говорят: как начнется, так и...
Мы почти подошли к выходу, когда на моем пути возник небритый мужик. От него воняло не то навозом, не то каким-то иным специфическим удобрением. Плащевая куртка была разодрана в нескольких местах, а жеваная меховая шапка сползала на самый лоб. Позади него стоял еще один увалень — точная копия приятеля.
— Слышь, брат, пару рубликов не одолжишь? Понимаешь, не хватает.
Говоривший обнажил свои гнилые клыки — вроде улыбнулся. И еще больше при этом развонялся.
Я не успел ничего сказать. Влез сынишка:
— Па, это шваль подзаборная, да?
Вот черт! Наверняка это он от своей матери набрался. А мне расхлебывай.
— Гы, — зловеще гыкнул «сдобренный» мужик. — Конкретный у тебя малый.
Второй наркот придвинулся к первому. И откуда они взялись в этом здании, которое кишит людьми? И почему прицепились именно ко мне? Обнаглели, твари, дальше некуда.
Вообще-то я не люблю никуда встревать. Но тут делать было нечего. Потому как смердящий мужик совсем обнаглел. Неожиданно резко дернулся и положил свою замызганную ручонку мне на плечо. Скотина немытая. Я с презрением дернул плечом, сбрасывая руку, и посмотрел демонстративно на то место, на котором только что покоилась грязная ладонь.
Вроде чисто.
— Мужик, ты это... — обиделся собеседник.
— Пошел вон.
Если бы не сын, я бы, пожалуй, нашел словечки повесомей, но сейчас приходилось выбирать выражения.
— Чё? — У мужика округлились глаза. — Ты еврей, что ли?
— Угадал, — не стал перечить ему я.
Он уже вновь открыл рот, испуская очередной поток зловония и намереваясь что-то произнести, но я не стал дожидаться. Свободной от сумки рукой я въехал ему в челюсть и почувствовал, как после этого отлегло на душе.
Ноги увальня оторвались от пола, тело отлетело прямо к урне. Там ему самое место.
Второй детинушка сделал шаг назад и замахал в мою сторону руками.
— Ну ты и борзый... Ну, борзый...
На этом его словарный запас иссяк. Он подскочил к своему дружку и помог тому подняться. Первый зажал ладонью разбитую губу и уставился на меня. Неожиданно его взгляд затравленно метнулся в сторону, и он, схватив напарника за рукав, потянул того к выходу.
— Менты... — шикнул он сквозь ладонь.
Я оглянулся и в стороне, в людской массе, увидел двух людей в милицейской форме. Почему-то когда нужно, их никогда рядом нет. Наверное, интуитивно чувствуют, когда следует быть подальше от горячего места.
Толпа вокруг меня поредела, несколько человек, стоя поодаль, испуганно глазели в мою сторону.
Я посмотрел на Пашку.
— Клево, па! — восторженно произнес сын.
Я тяжело вздохнул. Такова уж страна, где Пашка живет. Хотя, может, что-то изменится? Лично я на это надеюсь.
Я подтолкнул парнишку вперед, оставив его реплику без ответа. Торчать в зале не хотелось. А инцидент я считал полностью исчерпанным.
У самых входных дверей я услышал за спиной настойчивый окрик:
— Минуточку!
Я притормозил. Хотя это могло относиться к кому-то другому, я каким-то шестым чувством понял, что обращаются именно ко мне.
Так и есть. Оглянувшись, я увидел двоих людей. Мужчину и женщину, одетых во все черное.
Их лица были непроницаемы, глядели они на меня не мигая. Мне даже стало не по себе.
— Федеральная служба безопасности, — произнес мужчина, выудив из внутреннего кармана куртки бордовую книжечку, которую тут же раскрыл передо мной.
Вот уж не подумал бы, что дракой могут заинтересоваться такие ведомства.
— У нас все в порядке, — тут же попытался я разъяснить ситуацию.
Но, по-видимому, у этих людей было другое мнение.
— Тем не менее мы бы хотели, чтобы вы ответили на пару наших вопросов.
— У меня нет ни к кому никаких претензий. — Я хотел побыстрее отделаться от этих людей и убраться из этого проклятого аэропорта.
— У нас к вам тоже нет. Чистая формальность. Мы вас долго не задержим. — На лице моего собеседника не отразилось никаких эмоций. — Возле входа стоит наш джип. Это займет несколько минут.
Женщина подошла к Пашке и погладила его по голове. Ее движения были чисто механическими, словно это был не живой человек, а машина.
— Прошу.
Мужчина двинулся к выходу, всем своим видом давая понять, что отнекиваться не имеет смысла. Женщина по-прежнему стояла возле моего сына и гладила его по голове. Это мне не понравилось. Я перекинул сумку в другую руку, а Пашкину ладонь взял в свою, свободную от поклажи.
На улице было прохладно. И я невольно поежился. За Пашку я не боялся, он был одет довольно тепло, его мать тут не подкачала.
Джип «Гранд-Чероки» одиноко стоял в стороне. Затемненные стекла не позволяли рассмотреть, что творилось внутри салона.
Мужчина раскрыл передние и задние дверцы.
— Садитесь вперед, — произнес он мне, оглянувшись. — А ваш парень сядет с моей коллегой сзади.
Мне не хотелось отпускать от себя сына. Я почувствовал некую тревогу, хотя и понимал, что сидеть впереди вдвоем на одном сиденье на самом деле неудобно.
Мужчина обошел джип со стороны водителя, забрался в машину и распахнул дверцу, приглашая меня в салон.
Женщина и мой сын стояли позади меня, ожидая, когда я займу предложенное место.
— Ладно, — решился я и посмотрел на Пашку. — Забирайся.
Пашка так и сделал. Следом за ним внутрь салона юркнула женщина. Я уселся на переднее сиденье.
Женщина закрыла за собой дверцу, я сделал то же самое. Бросив сумку себе под ноги, я повернулся к водителю и едва не поперхнулся.
Мужчина вытащил из-за пояса пистолет и навел его на меня. Я скосил глаза в сторону сына. И почувствовал, как холодок прошелся по позвоночнику. Женщина проделала те же манипуляции, что и ее напарник. Приставив оружие к виску Пашки, она смотрела не на мальчика, а на меня. У Пашки лицо побелело, а глаза испуганно вращались, взывая о помощи.
— Что это значит? — Во мне вскипела злоба. За сына я готов был перегрызть глотку любому.
— Не дергайся, — предупредил человек из ФСБ. Хотя в его причастности к этой организации я уже засомневался. — У моей коллеги прекрасная реакция. Не успеешь ты моргнуть необдуманно, как она вышибет мозги твоему парню.
— Оставьте моего сына в покое! — рыкнул я, сжимая кулаки.
— Ничего плохого с ним не случится.
— Послушайте, не я затеял эту драку...
— Драку? — Он перебил меня, махнув пистолетом. — Нас нисколько не интересует драка.
— А что же? — удивился я.
— Ты.
Глаза собеседника засветились сатанинским огнем, словно это был сам дьявол, жаждущий заполучить новую душу.
— Это шутка? — Я попытался улыбнуться.
Но собеседник даже бровью не повел.
— Никаких шуток.
— В таком случае в чем я виноват?
— Ни в чем. Просто нам нужен ты. Вот и все.
Последние слова мужчина произнес с ощутимой убедительностью, сверля меня взглядом.
— Мне кажется, здесь какая-то ошибка, — попытался я урезонить этих чертовых людей. И посмотрел на Пашку. Тот оставался белым как мел.
— Документы, — потребовал собеседник.
— Послушайте, — проговорил я, доставая из внутреннего кармана плаща свой паспорт. — Может, ваша коллега все же уберет оружие от лица мальчика? Ребенок-то при чем?
— Боюсь, это невозможно. — Он подхватил протянутый мною паспорт и стал неторопливо его изучать.
— Ну что? — не выдержал я. — Убедились? Я вас совсем не знаю. И вы меня тоже.
— Это уже не имеет значения, — ровно проговорил мужчина, отправляя мой документ в карман своей куртки.
— По-моему, у вас обоих поехала крыша, — решил я перейти на жесткий разговор.
— Ты знаешь, что такое цейтнот? — осведомился сидящий рядом человек, пропустив мое высказывание мимо ушей.
— Времени нет, а ответный ход нужно проводить.
— В точку, — подтвердил мужчина. — Вот мы сейчас находимся в таком цейтноте.
— А я-то тут при чем?
— Ты нам поможешь.
Несколько секунд мы смотрели друг на друга, не отводя взгляда. Первым не выдержал я:
— Ты спятил? С чего это вдруг я тебе должен помогать?
— С того, — как ни в чем не бывало ответил собеседник. — В противном случае мы пристрелим твоего парнишку. Ты ведь дорожишь своим сыном?
— Ты не жилец, — процедил я сквозь зубы. Я готов был разорвать этого ублюдка на части.
— Спорный вопрос. Но ответ твой мне нравится. Именно такой человек нам нужен.
Я не успел ничего ответить сволочному мужику, как сзади раздался испуганный голос Пашки:
— Па...
Я резко обернулся к сыну.
— Не бойся, Пашка, — попробовал я поддержать его. Что еще можно было сделать в этой ситуации? — Помнишь, чему я тебя учил?
Я подмигнул сыну. Но Пашка от этого радостнее не стал.
— Да, Паша, — тут же подтвердил мой собеседник. — Тебе не стоит волноваться. Плохого мы тебе не хотим. Если, конечно, твой папочка не станет вести себя неосмотрительно.
— Отпустите ребенка, — едва не прорычал я.
— Твой сын останется с моей коллегой, — жестко одернул мужчина. — До той поры, пока ты не выполнишь то, что мы тебе скажем.
Я не успел даже вздохнуть, как мужчина, сидящий рядом, неожиданно бросил мне на колени пистолет, который до этого держал в своей руке.
Я несколько опешил.
— Возьми оружие, — приказал мужчина. — Теперь оно будет с тобой.
Кое-что об оружии я знаю. У меня на коленях лежал специальный самозарядный бесшумный пистолет «ПСС».

