
Полная версия:
последний трюк
Я неторопливо сжал рифленую рукоятку в ладони.
— Не вздумай махать им сейчас, — предупредил мужчина. — Во-первых, у него нет магазина...
Собеседник вытащил из кармана куртки магазин и бросил его небрежно мне на колени.
— Во-вторых, моя коллега разнесет парнишке мозги раньше, чем ты успеешь вздохнуть.
Я скривил губы.
— Я не умею стрелять, — солгал я, чтобы усыпить бдительность собеседника.
— Это не меняет дела. — Он даже бровью не повел. — Теперь тебе придется напрячься, если хочешь видеть сына живым.
— Что именно надо делать? — Я почувствовал, как гнев вновь заволакивает мое сознание.
— Ты убьешь для нас одного человека, — твердо проговорил мужчина.
Да, если день начинается плохо, не жди, что дальше он будет лучше. Но настолько?
Глава 3. часть 1
Глава третья
1. СЕРОВА
Первой моей мыслью было выбросить пистолет и ключи в мусорное ведро, забыть о них, как о каком-то кошмаре, приснившемся под утро. А второй — поехать в эту доверительную службу и заявить, что такие подарки мне совсем не по нутру. И если это их методы постижения смысла жизни, то пусть они забавляются ими с другими дурочками. Типа Томки. Вспомнив про Томку, я подумала: а почему бы к ней не съездить? Ведь это она дала листок Элизабет. А Лизка говорила, что Томка фирмой довольна. Может, она что-то разъяснит?
Последняя мысль понравилась мне больше всего. Я быстро собралась, немножко подкрасилась и, уже выходя в прихожую, вспомнила о посылке «Кронуса». Немного поколебавшись, я сунула завернутый в тряпку пистолет в сумочку, бросила туда же ключи. Пусть все находится со мной. В крайнем случае и Элизабет, и Томке я смогу продемонстрировать, чем занимаются в этой фирме. Тут я вспомнила, что вроде давала расписку о неразглашении их методов, но, подумав, что данные предметы вряд ли назовешь методами, по крайней мере я их так не назову, посчитала, что договор ничем не нарушу и, если не понадобится, постараюсь эти вещи не показывать. Ладно уж.
Я быстро накинула на себя кожаный плащ, натянула сапоги, перебросила сумочку через плечо и двинулась к выходу. Покидая свою квартиру, вновь подумала: как жаль, что рядом нет Эрика. Он наверняка смог бы что-то посоветовать. Правда, если бы Эрик был рядом, я никогда не обратилась бы к этой доверительной службе.
Обычно «мерседес» я ставлю в гараж, но вчера после поездки в «Кронус» отгонять машину поленилась.
«Мерседес» стоял возле подъезда. Никто его не угнал и не позарился на какую-либо деталь. Конечно, в моей машине стоит сигнализация, но кого сейчас ею удивишь!
Сначала я отправилась к Элизабет — Томка сменила мужа и наверняка свой старый адрес. Нового я не знала.
Элизабет еще спала. Мне пришлось долго звонить, прежде чем она отперла дверь и соизволила предстать передо мной в распахнутом халате, открывавшем большие, потерявшие форму груди. Я как-то посоветовала Лизке, чтобы она силикон, что ли, поставила, дабы ее «грушки» не свисали, а возбуждающе торчали. На что Элизабет ответила, что в общем-то хотела так поступить, но ее, видите ли, полулысый муженек имеет некоторую странность: он обожает именно вислые груди. Этих мужиков, конечно, не поймешь.
— Машка? — удивленно выпучила она свои заспанные глаза.
— Угадала. Пустишь?
Она ошалело посмотрела на меня, а затем обиженно отошла в сторону.
— Спрашиваешь. Чё так рано, подружка?
— Хочу кое-что у тебя спросить, — проговорила я, входя в прихожую.
Квартирка у нее на уровне моей, большая, просторная. Конечно, все это благодаря ее муженьку. Лизка здесь наподобие интерьера. Хотя со временем она, без сомнения, станет в ней полновластной хозяйкой. Через десять лет вроде она мечтает?
Помня, как бесцеремонно Элизабет вела себя у меня в квартире, я тоже решила не церемониться.
Я не разделась и прямо в сапогах прошла в гостиную. У Лизки аж глаза чуть не вылезли из орбит. И сонливость вмиг прошла.
— Ты чё, подружка? Разделась бы!
Заскулила. Не понравилось. Сейчас начнет о своих персидских коврах долдонить да о том, что она сама своими белоснежными ручками каждый день их пылесосит.
Но нет. Прикусила язык, увидев, как я ненавязчиво плюхнулась на ее глубокий, обитый велюром диван. Наверное, от такой наглости у нее все слова застряли в глотке.
— Я ненадолго, — объяснила свои действия я. Хотя для Элизабет «ненадолго» не существует. Потому как лично ей нужно выговориться, осмотреть все ее интересующее и хоть немного, ради приличия, выслушать собеседника. А такое быстро, уж как есть, не получается.
— Стряслось что? — наконец выговорила она через силу.
Видимо, все еще не могла прийти в себя после моей выходки. Мне неожиданно пришла в голову мысль, не закурить ли сейчас здесь да пепел по ее коврику персидскому поразбрасывать, но потом я решила, что не стоит, это уж слишком, Элизабет чего доброго лопнет от злости.
— Ты сегодня догадливая не по годам, — съязвила я.
— Да ты чё, подружка, не с той ноги встала, что ли? — возмутилась она. Затем быстро подошла к бару, достала бутылку мартини, — это ее любимый напиток, — два бокала и посмотрела в мою сторону. — Выпьешь?
— Нет, спасибо. С утра не пью, да и за рулем.
— Ну а я выпью, — заявила она и убрала один пустой бокал в бар. — Вчера, когда мой пошел на презентацию, в одном милом кабачке я познакомилась с не менее милым мальчиком. Скажу тебе, подружка, такого я еще не испытывала. Хочешь, тебя с ним познакомлю? Ты будешь в восторге.
— Лучше познакомь его со своим муженьком, — предложила я.
— Ты что, одурела? — Элизабет подпрыгнула, отчего часть жидкости выплеснулась из бокала и попала-таки на ее бесценный ковер. У Элизабет чуть слезы на глазах не показались. — Ну вот, придется теперь пятно выводить.
— От вина с твоим ковром ничего не станет, — обнадежила я.
Она доверительно посмотрела на меня и задумчиво протянула:
— Да-а? Ты уверена?
— Абсолютно, — убежденно отчеканила я.
Она опрокинула содержимое бокала себе в рот и удовлетворенно икнула. После чего сразу повеселела.
— Ну, ладно, — приободрилась она. — Что стряслось-то у тебя, подружка?
Я хмыкнула. Показывать Элизабет игрушки, которые мне прислала доверительная служба, я посчитала ненужным. Еще разрыв сердца получит. Тем более она сама мне говорила, что оно у нее слабоватое. С Лизкой лучше ограничиться словесной дуэлью.
— Вчерашний наш разговор помнишь? — перешла я в атаку.
Лизка вновь икнула, налила еще бокал мартини, залезла в бар, отыскала пачку распечатанного сока и разбавила напиток. Видимо, чистый мартини ей не пошел. Гурманка!
— А чё? — выпучила она от удивления глаза, пригубив слегка свой коктейль. — Поговорили вроде с тобой по душам... Или нет? Тряпки твои посмотрели. Разве не так, подружка?
— А «Кронус»? — не выдержала я.
— Какой «Кронус»? — Она попыталась изобразить идиотскую гримасу на лице, хотя ей и не нужно было напрягаться.
— Твоя доверительная служба, которая якобы должна мне помочь.
— Ах, это!.. — успокоилась Элизабет и опять приложилась к бокалу. — Ну, помню, и что?
— Что ты о ней знаешь?
— Да ничего, — обиделась Элизабет. — Я ж тебе говорила. Томка всучила мне листок, чтобы я собой занялась. А я его передала тебе. И все.
— И Томка тебе ничего об этой службе не рассказывала?
— Да ни черта, — повысила голос Элизабет. — Сказала только, что мне там помогут. И раскрывать секреты фирмы она не имеет права. Больше ничего. А в чем дело, подружка?
Насупившись, я смотрела на Элизабет, пытаясь понять, врет она мне или нет. Но ее лицо было таково, что, кроме отсутствия мозгов в ее голове, ни о чем не говорило.
— Ты чё, была там? — Она загорелась вся от своей догадки.
Надо же, смекнула, небывалый случай.
— Угу, — буркнула я.
— И что? — Элизабет подалась в мою сторону. Любопытство просто разбирало ее.
— Ничего, — отрезвила ее я.
— Чё, совсем ничего? — обиделась она. — Что-то ведь сказали тебе, наверное?
— Ты бы этого не выдержала, — со злостью поведала я.
Элизабет моментально изменилась. Лицо побелело, бокал в руке задрожал, выплескивая напиток, однако Лизка даже не обратила на это внимания, настолько поразила ее моя последняя фраза.
— Там... там... — Ее голос и рука задрожали. — Я ведь не знала. Поверь, подружка. Ведь это Томка. Ты же ее знаешь! Она вроде не могла плохого посоветовать.
Элизабет перевела дух, поставила бокал на крышку раскрытого бара и, несколько успокоившись, закончила:
— Томка, конечно, стервоза, но чтобы...
— Успокойся, — утешила ее я. — Все нормально. Просто я хотела кое-что уяснить.
— Да?! — Удивление и одновременно облегчение засветились на ее лице. — Ну ты меня и напугала, подружка. Я уж черт знает что подумала... А чем я-то тебе могу помочь? Я ведь ничего не знаю.
— Ну, а Томка-то знает? — уверенно спросила я.
— Томка — конечно, — подтвердила она.
— Вот я и хочу с ней перемолвиться словечком. Ты говорила, она замуж вышла? Адреса у меня ее нового нет.
— Адреса? — переспросила Элизабет и засуетилась. — Подожди-ка.
Она извлекла из бара записную книжку. Наверное, Элизабет все свои нужные вещи кладет в бар, чтобы от выпивки далеко не уходить.
— Сейчас, сейчас, — залепетала она, перелистывая блокнот. — Ага, вот...
Она продиктовала мне адрес и даже номер телефона.
— У меня плохая память, — буркнула я.
Элизабет открыла рот, а затем махнула рукой: дескать, понятно.
Затем вытащила из блокнота шариковую ручку, переписала координаты Томки на чистый листок, вырвала его и протянула мне.
— Вот, — с чувством выполненного долга произнесла она.
Я встала с дивана, подхватила листок, сложила его вдвое и засунула в сумочку. После чего, ни слова не говоря, двинулась к выходу. Элизабет засеменила за мной.
— Уходишь? — по инерции спросила она, хотя явно была рада, что я ее оставляю.
— Да. Пора.
— А то можем еще посидеть, — продолжала она играть роль радушной хозяйки.
Я обернулась к ней.
— Может, я еще попозже зайду, — «обрадовала» ее я.
Но Элизабет неожиданно повеселела, словно я сказала нечто очень смешное.
— А чё, подружка, заходи, — заговорщицки проговорила она. — Через часик ко мне мой голливудский мальчик нагрянет. Вместе расслабимся, а?
Я хмыкнула. Перспектива подобного развлечения мне совсем не нравилась.
— А ты не боишься, что муженек тебя засечет? — поинтересовалась я.
— А чё? Волков бояться — в лес не ходить.
— Молодец, — кивнула я. — Пословицу ты знаешь... Ну, приятных тебе ощущений.
Я махнула Элизабет рукой и вышла из квартиры. Так ничего определенного и не сказав. Пусть думает, что хочет.
Томка жила в двадцати минутах езды от Элизабет. Возле ее дома мне пришлось попотеть, прежде чем я припарковала свой «мерседес». Понатыкали иномарок — не всунуться. А еще говорят, что бедно живем!
В подъезде, где жила Томка, не работал лифт. Пришлось добираться до четвертого этажа по лестнице.
Возле дверей Томкиной квартиры на меня нахлынул страх.
Дверь была чуть приоткрыта. Не вошедший в прорезь и оставшийся снаружи язычок замка указывал на то, что дверь не заперта.
Я почувствовала, как ноги мои стали ватными. Вроде еще ничего не произошло, однако страх охватил меня и не отпускал.
Мне неожиданно захотелось плюнуть на все и убраться отсюда побыстрей. Но затем мелькнула мысль: а может, Томка выносила мусор и забыла закрыть за собой дверь? Что я все так усложняю и раньше времени терзаюсь?
Я пересилила себя и надавила на звонок.
На мой зов никто не откликнулся.
Подумав, что меня могли не услышать, я вновь утопила кнопку звонка. На этот раз я удерживала ее так долго, что длинный переливчатый звонок непременно должны были услышать и подойти к двери.
Но все было безрезультатно.
Потоптавшись некоторое время в нерешительности, терзаемая какими-то странными предчувствиями, которые и сама не могла бы объяснить, я взялась за ручку, открыла дверь и вошла в квартиру. Не знаю, что меня к этому побудило. Во мне боролись два человека, один кричал: дура, разворачивайся и убирайся; другой: что тут такого, всего лишь дверь не заперта...
— Эй! — позвала я, решив все же не проявлять излишнюю самостоятельность. — Есть кто?!
С тем же успехом я могла бы кричать в пустыне.
Поколебавшись немного, я прошла в прихожую, зашла в гостиную и остановилась. Шикарно обставленная комната, забитая германской мебелью и хрусталем.
Гостиная соединялась с другой комнатой, дверь в которую была плотно закрыта.
— Эй! — вновь позвала я, на этот раз потише.
И вновь ответом мне было молчание. Странно. Ведь должен же быть кто-то в квартире, раз входная дверь не заперта.
Я подошла к двери смежной комнаты и легонько постучала в нее. Мне почему-то показалось, что хозяева находятся именно там. Может быть, потому, что дверь была плотно закрыта, словно за нею уединились люди.
Но мой стук остался без ответа, как и прежде.
Решив, что теперь уже все равно, семь бед — один ответ, я взялась за ручку двери. Но дверь в эту комнату, в отличие от входной двери квартиры, была заперта на замок. Я не знала, что делать, и хотела было повернуть назад, как неожиданно мой взгляд остановился на замках двери. Их было два. Один вверху, врезной, второй возле ручки.
Меня прямо в сердце кольнуло от невероятной мысли, которая неожиданно втемяшилась в мою голову. Я попыталась ее отогнать, убеждая себя, что нелепее и придумать ничего нельзя, однако червячок в мозгу не собирался ретироваться и продолжал меня тихонечко подтачивать, заставляя оставаться на месте.
Наконец я решилась. Открыв сумочку, я достала связку ключей, которую мне выслала эта, так сказать, «доверительная» служба «Кронус». И засомневалась: ну с чего бы эти ключи должны подходить к этой двери? Только из-за того, что замков два, как и ключей на связке?
Я тряхнула головой, отгоняя назойливые мысли. И решительно сунула ключ в верхний замок. В конце концов, узнать, так ли я глупа, не составляло труда.
Ключ не подошел. Я уже с облегчением вздохнула, подумав, что мои тревожные мысли не имеют под собой никакой основы, но, вспомнив, что ключа два, как и замков, взялась за второй ключ.
Он легко вошел в прорезь, но, в отличие от первого, еще и провернулся. Я услышала характерные щелчки, открывающие замок. Все внутри у меня похолодело. Руки задрожали, и я ощутила, как в горле у меня запершило.
Не в силах унять дрожь в руках, я всунула второй ключ в нижний замок и, зажмурив глаза, повернула его. Щелчок — и дверь отперта.
Я взялась за ручку и, чувствуя, как сердце едва не выпрыгивает из груди, толкнула дверь.
В комнате было невероятно душно — такое ощущение, что ее не проветривали вот уже несколько дней.
Я сглотнула и едва не лишилась чувств. В глазах моих помутилось, к горлу стала подступать тошнота.
Посреди комнаты лежала Томка. Я ее мало знала, так, мельком встречались, перекидывались ничего не значащими репликами. Но теперь все это уже позади. Томка ничего уже не могла мне сказать.
Она была симпатичной смуглой женщиной среднего роста, склонной к полноте. И очень живой. А теперь оказалась мертвой.
Возле тела Томки образовалась темная лужица, в уголке губ застыла запекшаяся кровь.
Говорят, когда впервые видишь убитого человека, тебя начинает тошнить с непривычки. Потом можно и привыкнуть. Я этому не верила. Но теперь поняла, что это так. Какая-то неведомая сила прямо согнула меня пополам и вывернула, кажется, все кишки наружу. Меня вырвало, и запах того, что я выплюнула, стал заполнять и без того спертый воздух комнаты.
Я поняла, что еще немного и просто-напросто лишусь сознания. На мертвую Томку не было сил смотреть.
Вот так, согнувшись, я и выскочила из проклятой комнаты. Не останавливаясь, прошмыгнула через гостиную, прихожую, выбежала из квартиры и только на лестничной площадке остановилась.
Дыхание по-прежнему было тяжелым, однако тошнота отступила. Я двинулась к лифту. Но тут вспомнила, что он не работает, и чуть не застонала. Перепрыгивая через ступеньки, я стала спускаться вниз. И лишь оказавшись на улице, вдохнув свежего воздуха, наконец пришла в себя.
Сев в свой «мерседес», я не сразу попала ключом в замок зажигания. Пальцы мелко подрагивали, и я никак не могла унять этот озноб. А когда все же завела машину, то не поехала, а, откинувшись на спинку сиденья, стала думать, как мне поступить дальше. Перед глазами на миг мелькнуло тело Томки в луже крови, и я опять едва не скорчилась в три погибели. Отдышавшись, я стала приводить свои мысли в порядок. Хоть я и недолго смотрела на Томку, но не заметила ни ножа, ни ран на ее теле. Скорее всего Томку пристрелили. Пристрелили... У меня потемнело в глазах. В моей сумочке лежал пистолет. И если подошла связка ключей к комнате Томки, то...
Меня прямо затрясло. Что делать? Что делать? Я вдруг почувствовала себя зверем, загнанным в клетку. Я не знала, как поступить, как вырваться из западни. Чувствовала, как от ощущения загнанности едва не схожу с ума. Может, в милицию? Этот вопрос как пришел, так и быстренько улетучился. Я не верила милиции и не имела желания появляться там. Но куда? К кому обратиться? Кто поможет мне разобраться в том, что со мной приключилось всего за несколько часов? Кто? Кто... Элизабет. Ведь можно сказать — все с нее началось. Она спец болтать, может, что и натараторит.
Я резко вывела машину на проезжую часть и поехала в обратном направлении, к дому Лизки.
Хорошо, что у нее в подъезде работал лифт, а то пришлось бы с высунутым языком бежать на шестой этаж. А это несколько выше, чем четвертый.
Выйдя из лифта, я направилась к двери Элизабет и, не доходя нескольких метров до нее, остановилась как вкопанная.
У двери квартиры стоял высокий парень и закрывал дверь на ключ.
Он оглянулся. Как-то резко — видимо, услышал за спиной шаги. И широко улыбнулся.
— Вы к Элизабет? — на секунду замешкавшись, спросил он.
Надо же, знает Лизку. И тут я вспомнила, как Элизабет говорила, что к ней должен прийти голливудский мальчик. Этот вполне подходил на данную роль. Под метр девяносто — Элизабет любила высоких, считая, что раз рост такой, то и все остальное того же размера, и при этом прихихикивала, дуреха безмозглая, — хорошо сложен, лицо красивое, больше двадцати пяти — двадцати семи не дашь. Сопляк, в общем, но что Лизке еще надо?
Я молча кивнула.
— Она минут пять как умчалась. Срочно позвонил муж. Ну и... — Парень развел руки в стороны, как бы говоря: что тут поделаешь, и добавил: — Пришлось.
Смотри-ка, все знает. И о муже. Элизабет даже ключи ему оставила от квартиры. Совсем уж баба рехнулась от мужиков!
— А вы, наверное, Машка, — неожиданно выпалил он, проницательно глядя на меня.
Вот паразитка. И обо мне ему успела наболтать.
— Мария, — с некоторой жесткостью поправила его я.
— Виноват, — усмехнулся он. — А меня зовут Колян.
Плевать мне, как тебя зовут. Мне Лизка нужна, а не ее любовничек.
— А Элизабет была права, — продолжил он, отходя от двери и кладя ключи в карман брюк.
Надо же, как у себя дома.
Он достал из кармана утепленной куртки пачку сигарет и сунул одну себе в рот. Наверное, считал, что так он выглядит более мужественно и привлекательно.
— И в чем она была права? — выдохнула я.
— В том, что ты красива.
Уже и на панибратской ноте со мной начал говорить!
— Когда она вернется? — Я решила отвязаться от него.
— Думаю, не скоро. Она сказала, что как минимум до обеда придется проторчать у лысого муженька.
— Полулысого.
— Не понял? — Сигарета едва не вывалилась у него изо рта.
— Муженек у нее полулысый.
— А-а!.. — протянул он и презрительно хмыкнул: — Какая разница!
— В самом деле.
Больше говорить с ним мне было не о чем. Когда-нибудь Элизабет все же влипнет в историю со своими романами.
Я уже развернулась, чтобы отправиться назад, как Колян быстро произнес:
— Может, в кафешке посидим?
— А дальше что? — Я оглянулась на него и уничтожающе просверлила взглядом.
— Понял, — как-то сразу согласился он. — Кафешка отменяется. Может, тогда подвезешь меня до центра?
— А у тебя своей машины нет? — не поверила я.
— Сломалась. Сегодня. Не везет.
— Да. Невезучий сегодня день.
— Это точно, — вздохнул он, опять едва не выронив сигарету изо рта. — И Элизабет ушла. И вот встретил красивую, можно сказать, женщину и тут же получил от ворот поворот.
— Не привык получать? — Я тоже не стала с ним деликатничать.
— Скажем так: не люблю.
— Начинай привыкать.
— Лады. Так ты подвезешь меня до центра?
Я поморщилась. Попутчиков мне только не хватало!
— Мне некогда. — Это уж точно, хотя я и не знала, куда мне спешить.
Дойдя до лифта, я вновь обернулась. Колян стоял возле лестничного пролета и смотрел на меня. Так смотрят, когда прощаются.
На душе у меня при этом стало как-то тоскливо. Я махнула рукой и произнесла:
— Только до центра.
Он приободрился, лучезарно улыбнулся мне — воистину голливудский мальчик — и довольно проговорил:
— Лады. Только до центра.
Я подождала, когда он подойдет ко мне, и мы вместе спустились на лифте вниз. Колян ничего не говорил, лишь искоса поглядывал на меня да жевал свою незажженную сигарету.
На улице первым делом он прикурил, а затем произнес:
— Дерьмовая погодка.
— Угу, — подтвердила я. Было промозгло, дымчатые облака не пропускали солнечных лучей, и мрачная погода вполне соответствовала состоянию души.
Я забралась в машину, открыла дверь Коляну и после этого сунула ключ в замок зажигания.
Колян с шумом плюхнулся рядом со мной и так же шумно закрыл за собой дверцу.
Выводя машину на проезжую часть, в зеркальце заднего обзора я заметила, как почти от того места, где стоял мой «мерседес», отьехал «фольксваген» и направился следом за нами. Вначале я подумала, что это совпадение. Ну, выехала машина в то же время, что и моя, что с того? Или я уже стала жутко подозрительной?
Но когда после нескольких поворотов я увидела, что «фольксваген» никуда не исчез и по-прежнему отражается в зеркальце заднего обзора, мне стало не по себе.
— Что-то стряслось? — поинтересовался Колян, наверняка заметив мою растерянность.
— Ничего, — отрезала я. — Где тебя высадить?
— Я скажу, — небрежно бросил он, дымя своей сигаретой.
Ответ пассажира мне не понравился. Абсолютно. И я невольно упрекнула себя за то, что взяла этого человека с собой.
Еще этот проклятый «фольксваген». Он продолжал движение в том же направлении, что и моя машина.
Мне стало неуютно. Я вновь почувствовала страх, как перед незапертой дверью Томки. Какого черта я влипла в эту историю? Неожиданно захотелось немедленно завернуть к своему дому, собрать по-быстрому свои вещички и уехать из этой страны. В свой маленький домик в Швейцарии. Пусть в этой России все огнем горит!
И зачем я послушалась Элизабет? Зачем потянулась в эту «доверительную» службу? Жила бы себе как жила... Все из-за этой тараторки. Ну и стервоза, как любит выражаться сама Элизабет.
— Сверни-ка сюда, — услышала я голос своего пассажира.
Я свернула в указанном направлении. Улица была с односторонним движением и очень узкой. И на ней не было никакого движения. Мне это пришлось не по душе. Я скосила глаза в боковое зеркальце. «Фольксваген» свернул следом. Теперь уже не было никаких сомнений: эта машина следила за мной.
— Останови у этого дома, — попросил Колян.
Я прижалась к обочине и затормозила.
Колян обернулся ко мне и улыбнулся по-голливудски. Сигареты у него во рту уже не было.
— Не хочешь вместе прогуляться? — с усмешкой спросил он.
— Выходи, — резко произнесла я и глянула в зеркальце заднего обзора. «Фольксваген» затормозил в двадцати метрах от моей машины. Я почувствовала, как внутри у меня все оборвалось.
Не успела я ничего сообразить, как Колян, словно пантера, бросился на меня, подмял под себя и впился своими губами в мои. Я не могла продохнуть, тщетно пыталась бить его по спине — для такой массы это была просто щекотка. Я почувствовала, как его рука скользнула мне под платье, а сильное мужское колено просунулось между моих ног, раздвигая их.
Мне стало противно, больно, мое тело выгнулось, но тут же обмякло, придавленное сверху Коляном.
Я ощутила, как падаю в некую бездонную черную пропасть, из которой мне не выбраться никогда.
Но я ошиблась.
Вы ознакомились с фрагментом книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста.
Приобретайте полный текст книги у нашего партнера:
Полная версия книги
Всего 10 форматов

