Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм

– Во-о-от! Это старикам хорошо в глуши сидеть да вспоминать былое, семечки лузгать на завалинке. Дурью не майся, поезжай в Туруханск, сдайся социальной службе. Ты сейчас вообще знаешь кто? Нелегал! Таких народ дикими называет. Без гражданства, без регистрации ни в какой стране нельзя. Это закон, пацан, его надо соблюдать. Dura lex, sed lex – «Закон суров, но это закон» – так говорили древние. – Остальные геологи молчали, но, судя по кивкам, были с Михаем согласны.

Эта тема мне совсем перестала нравиться. Я встал и, собрав посуду, отправился к ручью её мыть.

До пункта назначения мы добрались только к десяти вечера, сделав ещё три привала. Солнце уже почти не грело, стремительно закатываясь за макушки сосен. Полная темнота наступит ближе к полуночи, но сумерки приближались быстро. Полноценного места для стоянки найти не удалось – выбрали южное подножие склона сопки. Тут был чистый кедровый бор, расстояние между деревьями позволяло поставить палатки, подстилка из старой пожелтевшей хвои в таких местах была мягкой, как матрас. Я настоял на этом месте ещё по одной причине: рядом озеро, чуть в стороне бил родник. Воды для трёхразового горячего питания на девять человек потребуется много, ёмкости для неё, кроме складного ведра, нет, значит, бегать к источнику придётся очень часто. Первым делом расчистил место для костра, выкопал две ямы на штык лопаты в глубину, соединил их под землёй проходом. В одной будет гореть костёр, а другая послужит для забора воздуха. Дополнительно пришлось окопать место приготовления пищи, создав миниатюрную минерализованную полосу. Хвоя горит как порох, даже одна искра может за считанные минуты уничтожить лагерь, просто от порыва ветра.

Пока я устанавливал чугунную решётку на костровую яму и доставал кухонные принадлежности, геологи занимались установкой двух огромных палаток – спальной на восемь мест и серверной, как они её называли. Конечно, кофры были большими, помещалось туда много всего, но как такие палатки могли уместиться всего в одном кофре, я не понимал. Они действительно были сложными в установке, пришлось использовать насос, телескопические штанги, планки с болтовым креплением… и чёрт знает что ещё.

Моя одноместная палатка сиротливо стояла по другую сторону костра, так было удобнее – я не хотел мешаться людям, занятым настоящей работой. С последними лучами солнца по периметру лагеря были вбиты в землю матово-чёрные колышки охранной системы. Меня предупредили, что эти штуки после отбоя из лагеря выпустят, а вот при попытке попасть обратно сработает светошумовая защита. Мобильный туалет с душевой уже стоял рядом с жилой палаткой, поэтому ходить в кусты ночью необходимости не было. Попив чаю с печеньем, все отправились спать, договорившись: подъём не раньше семи утра – все умаялись. Я вроде тоже устал, но уснуть не мог, ещё помыться не получилось. Ничего, Дед говорит: «Мужчина должен стойко переносить все тяготы и лишения в своей жизни». Вспомнил его – на душе стало легче. Успокоившись, стал погружаться в сон.

Глава 2

Меня разбудил звук открывающегося полога палатки, сонными глазами не сразу удалось разглядеть ехидное лицо Михая.

– Что, не спится? Вставай, повар, жрать охота.

Глянув на часы, охнул: половина девятого!

– Я мигом, сейчас всё будет!

– Ну-ну, мы уже костерок развели, чай согрели, но хочется чего-то более существенного.

Говорящая голова исчезла, пришлось выбираться из тёплого, такого уютного спального мешка – отрабатывать обещанные немалые деньги.

На улице было уже тепло. Неудивительно, светает сейчас ещё до четырёх часов, воздух успел прогреться. Душ оказался неудобным, тесным, при попытке повесить на крючки полотенце или одежду стенки провисали внутрь, однако помыться всё же удалось. Чистый, бодрый, я принялся за дело. У костра никого не было – парни с энтузиазмом занимались установкой какого-то оборудования в палатке. Приготовив кашу, я позвал всех на завтрак. Ели молча, торопливо – было видно, что все погружены в мысли о предстоящей работе. Помыв посуду, ожидал, что мне устроят экскурсию, расскажут, что они делают, для чего, но этого не произошло, дверь застегнули прямо перед моим носом, буркнув что-то невнятное.

Вскоре в палатке остался только Александр Владимирович. Парни, загружая в рюкзаки разные штуки из кофров, уходили к сопке. Слышны были непривычные слова: «датчик», «калибровщик», «считыватель». Вчера забыл позвонить Деду, наверняка он волнуется, выбрал место поудобнее – чтобы за моей спиной был виден весь лагерь – и нажал на клавишу вызова. Почти сразу увидел лицо Деда на экране.

– Доброе утро. Вчера устал сильно…

– Не оправдывайся. Тебе тоже доброе утро. Вижу на карте, где вы находитесь. Пока ты спал вчера, настроил синхронизацию геолокации наших коммуникаторов, забыл сказать утром.

– Докладываю: с обязанностями справляюсь, все сыты, довольны, гнуса нет, лагерь уже поставили, парни работают аки пчёлы.

– Вижу. Всё у вас на высшем уровне, даже модный санузел. Молодцы. Противопожарные мероприятия проведены, боец?

– А как же. – Я повернул ком, в поле зрения камеры попала моя кухня.

– Сойдёт. У них цепная пила есть с собой?

– Вроде видел, а что?

– Сухостоя кругом навалом, напили кухонную мебель для клиентов.

– Сейчас спрошу. Если дадут пилу – сделаю.

– Ну всё, занимайся, не отвлекаю, – сказал он, и отключился.

Напилить, значит? Это мы умеем, даже любим…

Пилу мне выдали, но попросили пользоваться ею не ближе двух сотен метров от палатки, чтобы не мешать работе оборудования. Как может почти бесшумная аккумуляторная пила мешать? Пришлось идти в другую часть леса, где виднелись сухие макушки елей, возле лагеря были только здоровые, вековые кедры. Сначала планировал напилить досок, а из них сделать стол со скамейками, но передумал: гулять, так гулять! Выпилил девять кресел, напоминающих троны. Вкопал столбики, положил на них доску шириной сантиметров семьдесят пять, поставил вокруг кресла-троны, с трудом подавив желание заняться доработкой – на недельку и так сойдёт. Для кухонных дел напилил десяток разных дощечек – послужат как подставки или разделочные.

Вернув пилу на место, отправился к озеру – надо умыться, почистить одежду от опилок. Забравшись на плоский камень, лёг на живот, в воде отражалась моя физиономия. Дома зеркала не было, не знаю почему, просто забыли, наверное, купить. Причёска как у Деда, неудивительно, мы раз в три недели стригли друг друга машинкой с двумя насадками. Только волосы у меня чёрные, а глаза такие же – карие. Своё лицо я представлял более интеллигентным, но из воды на меня смотрела скуластая морда, похожая на моих дружков из посёлка – такая же загорелая, наглая. Ещё и нос картошкой. Уши мне показались непропорционально большими, мочки отвисали как у старой бабки. Разогнав рукой тину, умылся и, отряхнувшись, пошёл готовить обед.

К вечеру в лагере царило весёлое оживление – меня похвалили за благоустройство, а после ужина, за чаем, воспользовавшись хорошим настроением геологов, я спросил:

– Александр Владимирович, чем эта сопка отличается от других? Тут что, золото есть?

– Золота тут точно нет. Но сопка расположена нетипично, нужно выяснить, когда и благодаря каким процессам она образовалась. Сам знаешь, тут равнина, сопок вообще нет, только скальные выступы встречаются. Здесь же целая гора, как перст торчит.

Я не поверил – слишком фальшиво прозвучало. Днём они с таким интересом и огнём в глазах работали, что-то живо обсуждали, а сейчас я слышу скучную отговорку. Остальные участники экспедиции молчали.

– Это в книжках да в фильмах геологи золотые самородки ищут, а в жизни всё прозаичнее, мы наукой занимаемся, – закончил свою речь геолог, переключив внимание на блинчики со сгущёнкой.

– Понятно, – протянул я, подумав: «Всё равно найду способ узнать правду. У меня ещё шесть дней есть».

Никаких песен под гитару у костра не было – все разбрелись по разным закуткам, что-то листая в коммуникаторах. Мне следовало позвонить Деду, поди волнуется.

– Что лицо такое кислое? – сразу спросил Дед.

– Ничего оно у меня не кислое.

– Я же вижу, что кислое. Сделай глубокий вдох, задержи дыхание, выдох, теперь задержи дыхание на выдохе. Опять глубокий вдох носом, выдох ртом. Хорошо, продолжай. Молодец, всё получается. Теперь слушай, стресс мешает человеку действовать эффективно. Просто осознай, что всё происходящее – это приключение. Обычно понимание этого приходит позже, а тебе надо принять данный факт прямо сейчас. Услышал меня?

– Понял, – тихо ответил я. Мне действительно стало легче, до этого я даже не замечал, насколько напрягся от того, что всё шло не так, как я себе представлял.

– Уже поздно, прими душ да спать ложись, утро вечера мудренее. Спокойной ночи, Дим!

Мыться не хотелось, но если Дед сказал – значит, так надо. Взяв полотенце, потопал в душевую.

Весь следующий день я просто выполнял свои обязанности, не забывая наблюдать за работой геологов. После завтрака, получив задание на коммуникаторы, все уходили к сопке с тяжёлыми рюкзаками за плечами. У каждого был свой сектор. Возвращались они только пообедать, отдыхали пару часов, потом снова уходили – уже до позднего вечера. В лагере – точнее сказать, в палатке с оборудованием – оставался только их руководитель. Причём надолго он из палатки не уходил, со мной практически не общался, в туалете подолгу не засиживался.

Когда все ложились спать, интересующую меня палатку закрывали на биометрический замок. Удалось рассмотреть маркировку на её боку, там было написано: «ICON 7/7/3-М1-058». Несложно было понять, что первые цифры обозначали, что она семь метров в ширину, семь в длину, три в высоту, имеет один модуль, последние цифры – номер модели. По запросу в сети я получил исчерпывающую информацию об этой палатке. Только несколько пунктов оказались ценными: там есть пол (что исключало подкоп), охранные датчики включались автоматически при закрытии двери на биометрический замок. Материал стен был водонепроницаемым, не горючим, износостойким, но защиты от порезов не было. Выходит, основное препятствие – это три датчика: движения, объёма и температуры. На утро четвёртого дня мой мозг выдал долгожданный план действий по получению необходимой мне информации.

За столом у каждого было своё место. Я сварил овсянку на сухом молоке без сахара, щедро сдобрив её порезанными сухофруктами, сливочным маслом, потом отложил одну тарелку для Александра Владимировича, а остальную кашу посыпал сахаром. Шефу геологов в тарелку с кашей вместо сахара добавил сорбит – обычный подсластитель. Он обладает лёгким слабительным эффектом. К нему надо привыкать, после нескольких дней его употребления организм адаптируется, а вот первый раз он гарантированно вызовет позывы в туалет – не сразу, а примерно через час. После этого расставил тарелки в нужном порядке.

Позвав всех к столу, я присоединился к завтраку. Через сорок минут лагерь был пуст – только глава экспедиции закрылся в палатке с оборудованием. Я ждал, стоя за широким кедром, в пяти метрах от этой злополучной хорошо защищённой палатки. Примерно через полчаса шеф, распахнув дверь, рванул в сторону туалета. Как только главный геолог закрылся в туалете, я вошёл внутрь палатки. Тут царил бардак: распахнутые кофры, стопки непонятных коробок, валяющиеся повсюду рваные упаковки. Посреди этого хаоса стояли раскладное кресло и пластиковый стол, над которым замерло голографическое изображение. Оказывается, он тут целыми днями смотрел детективный сериал! Под столом валялись пивные банки, упаковки от чипсов вперемешку с конфетными фантиками. Я что, плохо их кормлю?!

Сняв с руки ком, я перевёл его в режим автономного видеонаблюдения, привязав леску, замаскировал мусором у самой стены. Ножом сделал в стенке небольшой разрез, сквозь который протянул леску наружу. Готово. Можно уходить.

Когда я всё это планировал, идея мне казалась гениальной, но теперь, одиноко сидя за обеденным столом, я понял, что, скорее всего, я лишь узнаю, кто убийца в сериале.

От нетерпения я стал прохаживаться поблизости, прислушиваясь к происходящему внутри. Сериал он смотрел в наушниках, слышно было только поскрипывание кресла да шуршание упаковок от чего-то съестного.

Приготовление обеда немного отвлекло от удручающих мыслей – что будет, если найдут мой ком. Когда все собрались за столом, Александр Владимирович поинтересовался, как самочувствие у остальных геологов, не крутит ли у кого живот. Все дружно заверили, что поносом не страдают, чувствуют себя отлично, питаясь свежей, горячей и, главное, здоровой пищей. В голосах мелькнули нотки ехидства – похоже, все знали страсть шефа к пиву с чипсами. Тот успокоился – видимо, тоже списал расстройство кишечника на злоупотребление вредными закусками.

После обеда, когда геологи ушли на сопку, я вернулся к палатке, пытаясь понять, что там происходит. Меня не оставляла надежда, что он решит хоть немного поработать. Тогда на запись попадёт полезная информация, раскрывающая цели этих людей.

Чуть было не уснув, сидя за кедром, услышал типичный звук вызова по видеосвязи. Геолог ответил на звонок и стал общаться по громкой связи. Отлично, теперь надо вытащить ком, чтобы посмотреть запись разговора.

Через полчаса скучного дежурства у палатки я услышал, как открывают банку с пивом и упаковку чипсов, значит, он опять в наушниках смотрит сериал, удачнее момента уже не будет. Подкравшись к палатке, нашёл разрез, схватив леску, потянул её на себя. Сначала леска поддалась, но потом остановилась и больше не двигалась. Ком застрял внутри. Меня бросило в холодный пот от волнения. Хлопнула дверь – снова раздались торопливые шаги. Ещё один хлопок – на этот раз двери туалета. Подскочив, забежал в палатку, времени было в обрез. Внутри всё было без изменений. Направляясь к стенке, где застрял мой ком, споткнулся, растянувшись на полу и кресло, о ножку которого я зацепился, с шумом упало. В этот момент дверь распахнулась.

Я сел на пятую точку и… Это был порыв ветра. Сунул ком в карман штанов, поставив кресло на место, рванул к выходу. Уже скрывшись за деревьями, услышал, как гулко хлопнула пластиковая входная дверь, закрывшись за хозяином. Секунды, считанные секунды отделяли меня от провала. Захотелось спрятаться, закрыться в каком-нибудь защищённом месте. Единственным пространством, где я мог уединиться, была крохотная одноместная палатка.

Закрывшись в ней, заблокировал замок скрепкой. Надев наушники, начал просматривать видео на экране коммуникатора. Ожидаемо, сначала мне предстояло насладиться сериалом под звуки чавканья геолога, проматываю – вот и интересующий меня звонок. Экран тёмный, слышен голос второго собеседника:

– Есть результаты? – Голос грубый, очень властный.

– Сегодня завершаем обследование, данные почти все обработаны.

– Вход нашли?

– Даже два, верхний однозначно заблокирован многометровыми наносами, нижний – пока не ясно, нужно время.

– Покажи!

Голограмма дёрнулась, появился интерфейс с логотипом ГЕОСКАН-ICON. Геолог ткнул в неё пальцем, открылась картинка с изображением четырёхгранной ступенчатой пирамиды. Изображение было окружено различными значками, цифрами, символами.

– Где входы?

На изображении загорелись две красные точки: одна почти у самой макушки, вторая – у основания.

– Удалось отсканировать внутренние помещения?

– Да, но не совсем качественно получилось, скажем так: карту комнат с проходами мы составить не сможем, но полости видим.

– Покажи.

– Вот эти серые заштрихованные зоны на голограмме.

Внутри пирамиды появились кубики, треугольники, трубки в сером цвете. Изображение начало вращаться вокруг своей вертикальной оси, внизу появилась синяя клякса.

– Вот тут, у подножия, есть искусственное гидротехническое сооружение, в него ведёт достаточно большой для человека слив. Я хотел бы узнать, если, конечно, уже можно, какое именно помещение нам нужно, как выглядит искомый предмет.

– Небольшая кубическая камера. Она находится в самом центре, размер три на три метра. Ищите камень. Какого он размера, не знаю, скорее всего, небольшой, но это не точно, возможно, гладкий, полностью чёрный.

– Взаимодействие с объектом требует дополнительных мер безопасности?

– Нет, для вас он безопасен. Абсолютно.

– Хорошо, завтра отсмотрим…

– Сегодня.

– Это невозможно, люди…

– Немедленно приступайте к изъятию артефакта.

– Об изъятии пока даже речи не идёт, нужно сканировать проход, проанализировать состав воздуха, потом послать туда дрон. Мы будем пробовать…

Голограмма пошла рябью, и на ней появилось лицо собеседника Александра Владимировича, хотя скорее морда – серая зубастая морда ящерицы, просто огромной, размером с человека. Её глаза с вертикальными зрачками вперились в нашего геолога. Тот, онемев, замер.

– Не позднее завтрашнего утра вы пойдёте туда и сделаете то, что я сказал. – Ящер говорил резко, глухо, с нескрываемой угрозой.

– Да, слушаюсь.

Экран потух. Геолог выбежал из палатки, потом на видео появился я, концовку с моим позорным падением сразу обрезал.

Дышать. Вдох носом, выдох ртом, задержка. Всего две минуты волшебного дыхания, но этого хватило, чтобы сознание сумело вырваться из липких лап ужаса. Сразу созрел план дальнейших действий – если этот артефакт такой важный, он не должен достаться подозрительной человекоподобной ящерице.

– Ого! Беляши?!

– Да, с мясом, ещё есть кисель клюквенный, а в казане плов горячий.

– Мужики! Тут просто царский пир. Где вы там?! – начал звать коллег

Михай.

Все были в хорошем настроении, кроме руководителя экспедиции. Мне в этот раз были известны причины его мрачного уныния.

Уговаривать никого не пришлось – после дня на воздухе все набросились на еду. Беляши исчезали с тарелок просто на глазах.

– Не отличить от настоящего мяса. Это точно твой белковый текстурат?

– Точно. Киселя кому подлить? Есть добавка плова!

– Как на убой прям кормишь.

– Так медиана сегодня – ровно половина похода, через четыре дня прощаться будем на пристани.

– А ведь точно! Сечёшь, парень, молодец, – одобрил повод геолог.

– Сам чего не ешь?

– Пока готовил, надегустировался, – соврал я, попивая кисель.

Жирная, жареная, мучная пища в сочетании с холодными напитками собьёт с ног любого, обеспечив крепкий сон. Так и получилось: через час у всех слипались глаза, непрерывно слышались зевки. Громко пожелав всем спокойной ночи, я залез в палатку, где дождался наступления полной тишины в лагере. Медленно, чтобы никто не услышал, расстегнул проход, потом так же закрыл. Оказавшись снаружи, в присядку, незаметно выбрался из лагеря, направившись к озеру, которое почему-то назвали «искусственным гидротехническим сооружением».

Было ещё достаточно светло. Раздевшись до трусов, я зашёл в воду, перед этим спрятав одежду под лист лопуха. Дорогу мне освещал слабый свет фонарика коммуникатора. Берег резко обрывался. Набрав в лёгкие побольше воздуха, нырнул в тёмную воду. Побарахтавшись несколько минут, я всплыл – нырнуть без груза не получилось. Выбравшись на берег, стал искать подходящий. Пришлось побродить вдоль берега, пока не нашёл большой покатый камень. Вторая попытка оказалась более удачной. Я стремительно ушёл вниз, и тут фонарик оказался как нельзя кстати. На какой глубине – не знаю, но показался тёмный зев прохода. Внезапно стало страшно, захотелось бросить камень, чтобы всплыть, подышать. Поборов это желание, начал усерднее работать ногами, направляя тело к проходу, потом, бросив камень, заплыл внутрь.

Я попал в квадратную каменную трубу, примерно полтора на полтора метра. Её стенки были покрыты чем-то зелёным и склизким. Проплыв метров десять, увидел над собой блеск воды. Всплыв на поверхность, шумно втянул воздух ртом. Высунув руку с фонарём из воды, огляделся. Я находился в бассейне с водой, размер которого был непонятен – фонарь светил всего метра на три-четыре. Этого хватило, чтобы сообразить, где можно ухватиться за каменный край. Повезло, край бассейна был сухим, шершавым. Пальцы нащупали бортик, уцепившись за который я сумел, подтянув тело, вылезти. Каменный пол не был холодным, так же тут не было грязи, даже пыли не заметил. Пришлось лечь на пол, вытянув ноги, чтобы расслабить мышцы – всё тело трясло от напряжения. Когда дрожь прошла, включил голопроектор коммуникатора. Запустив видео из палатки, промотал до появления на экране карты пирамиды, нажав на паузу, увеличил и пошёл искать комнату с артефактом, не выключая изображения.

Заблудиться шансов не было – тут был один-единственный ход под углом в сорок пять градусов, который вёл наверх. Он был копией того, что привёл меня из озера в бассейн. Приходилось пригибаться. Воздух в пирамиде был неприятным, затхлым настолько, что во рту появился привкус плесени. Пришлось остановиться для отдыха – накатила усталость, пока сидел – осмотрелся. Пирамида была сложена из блоков разного размера, плотно подогнанных друг к другу. Стыки были видны, но зазоров не было, как и следов кладочного раствора. Тёмно-серые безликие блоки, никаких надписей, рисунков, орнаментов или следов копоти. Всё, пора идти дальше, чем быстрее я найду артефакт, тем скорее уберусь отсюда. А вернуться на поверхность ох как хотелось! Перед глазами всплыла картина вечернего леса, гладь озера, покачивание камыша. Там было безопасно, спокойно, а тут – с каждой минутой нарастало чувство тревоги.

Всё, подъём закончился, далее коридор горизонтально расходился наподобие веера в четыре ответвления. Куда мне? Судя по карте, комната находилась на этом уровне – одно ответвление вело туда. Проверять начал по порядку, слева направо. Первый коридор метров через тридцать снова уходил вверх, пришлось вернуться. Второй закончился тупиком уже через десять метров, третий привёл к спуску вниз. Вернувшись к развилке, я стоял, не решаясь войти в последний коридор. Хотелось помолиться или прочитать какой-нибудь заговор на удачу, но я их не знал. Ладно, чего зря стоять? Двинулся в последний, четвёртый, коридор. Он оказался самым длинным, имел два изгиба и закончился подобием комнаты, которая соответствовала услышанному ранее описанию. Ровно посередине было углубление, в котором лежал чёрный камень. В голову пришёл образ: как обмылок в мыльнице. Встав на колени, приблизил фонарь, чтобы получше рассмотреть артефакт. Он напоминал речную гальку, размером с коробок спичек. Во всех приключенческих фильмах, что я видел, когда алчный герой хватал желанный артефакт, пирамида начинала разрушаться… Не хотелось такого развития событий, но ящер говорил, что угрозы нет. Стоит ли верить незнакомым ящерицам? Страшно, чёрт. Ткнул пальцем в камень, ничего необычного. Взяв в руку, покрутил между пальцами, почувствовал, как зазвенело в ушах, подкатила тошнота, начала кружиться голова. Последнее, что я помнил, – медленно уменьшающийся прямоугольник света перед глазами, будто выключили старинный телевизор.

Вместе с вернувшимся сознанием в нос ударило резким неприятным запахом затхлости. В горле стояла тошнота, руки с ногами были ледяными, а в ушах громко шипело. Камень лежал рядом. Чем бы его взять, чтобы не коснуться снова? Поблизости ничего подходящего не нашлось – странно, но в этой пирамиде не было даже куска ткани или пергамента, совсем ничего, лишь пустые комнаты да странные наклонные коридоры без указателей. Пришлось артефакт снова взять в руку. В этот раз ничего не произошло. Посмотрев на циферблат кома, чуть опять не выронил камень: было три часа сорок пять минут! Выходит, я тут валялся почти шесть часов.

На негнущихся ногах побрёл к спуску вниз. Вот тот же бассейн с тёмной водой, спускаю ноги, ныряю в трубу. Когда дорога знакомая – легче. Свет вверху указал близость поверхности, и вот вода с силой вытолкнула меня на гладь озера. По позвоночнику побежали мурашки от радости. Первые лучи восходящего солнца освещали макушки деревьев, птицы пели, словно слаженный хор, воздух был напитан запахами трав, хвои, сырой земли. Никогда в жизни я ещё не радовался таким простым вещам… На берегу, сняв трусы, отжал их, что было сил отряхнул и не стал надевать снова. С ними намокнут штаны, если кто увидит, могут догадаться, где я провёл ночь.

К лагерю я подкрался тихо, стараясь не задевать ветки. Устроился в тени и затаился в ожидании подходящего момента. Ждать пришлось долго. Только в двадцать минут седьмого один из геологов вышел из палатки, справил нужду в туалете и отключил охранную систему. Пока он мылся, я уже пробрался к себе в палатку.

На завтраке я ничем не выделялся: все были с опухшими, помятыми и не выспавшимися лицами – есть на ночь вредно. Однако свежезаваренный чай с горячей кашей оказали позитивное влияние на самочувствие геологов. На совещание, запланированное в восемь утра, они пошли бодро. Мне же следовало решить важный вопрос: где спрятать артефакт? Если подозрения падут на меня, то сначала обыщут одежду, потом осмотрят палатку. В лесу, как ни старайся, всегда остаются следы. Подходил ручей. Камень на дне смотрелся бы вполне естественно, а учитывая, что за водой я ходил по десять раз за день, он будет под присмотром.