Роман-трилогия «Миры ушедших богов». Книга первая: Шалаграм

Пройдя цех насквозь, мы оказались в переходе в соседнее здание, тут было тише. Дальше – цех по приготовлению и розливу ягодных джемов. Степень автоматизации была не меньшей, а запахи приятнее. Одни работники занимались подготовкой сырья к загрузке в огромные баки из нержавеющей стали, напоминающие гигантские скороварки, другие следили за самим процессом варки. Остальные складывали банки с готовой продукцией в ячеистые картонные коробки, грузили на тележки и куда-то увозили.

Выйдя на улицу, я надеялся, что пришло время ехать в студенческий городок, но ошибся. К Кузнецову подошёл мужчина в белом комбинезоне и каске и, поздоровавшись с ним за руку, повёл нас к небольшому кирпичному сооружению, напоминающему уличный туалет. Открыв обычным ключом навесной замок, он распахнул решётчатую дверь, приглашая внутрь. Это оказался вход в подземное овощехранилище. Тут было холодно, тускло горели немногочисленные лампочки, непрерывно гудели вентиляторы. Пахло как в деревенском погребе – сыростью, землёй и овощами. Хранилище размером с футбольное поле впечатляло. Овощи насыпались в деревянные отсеки, примерно три на три метра, между ними были двухметровые бетонные дорожки со следами шин погрузчиков.

– К середине лета хранилище опустеет, всё будет продано, – сказал провожатый.

– А семена? Или вы их покупаете? – поинтересовался я.

– Семенной фонд хранится в отдельном хранилище, там условия ещё лучше. Есть третье хранилище – для собственных нужд. Всё в разных местах, подстраховываемся на случай подтопления или болезней.

Довольный произведённым впечатлением, он вывел нас на поверхность.

– Пойдём, долго без тёплой одежды тут лучше не оставаться.

От осмотра остальных цехов я отказался – принципы работы и размах были понятны. Пока я не видел себе места, не представлял, кем мог бы работать. Стоять целый день у ленты конвейера, отбраковывая овощи, совсем не хотелось. Может быть, я просто лентяй? С этими грустными мыслями в голове я оказался на парковке учебного кластера. Кругом стояли электросамокаты – похоже, основной вид транспорта учащихся.

– А это сердце или, если будет угодно, душа Ясной поляны!

Кузнецов показал карту на коммуникаторе:

– Мы вот тут, это «восточная парковка». Всего их четыре, так как, помимо школы, у нас есть частный педагогический институт.

– Зачем четыре парковки? – спросил я.

– Обучение мальчиков и девочек раздельное – получается четыре отдельных кампуса. Они ориентированы по сторонам света, в середине здание офиса департамента образования. Кампус «Север» – учатся мальчики-студенты, кампус «Юг» – студентки, кампус «Восток» – для школьников мужского пола, кампус «Запад» принадлежит девочкам-школьницам. Преподаватели также подбираются по гендерному принципу. Нам с экскурсией лучше посетить «Север», чтобы никого не беспокоить. Пойдём с этой парковки, так тебе будет понятнее устройство территории.

Мы пошли по тротуару, вымощенному серым кирпичом, к видневшемуся неподалёку трёхэтажному зданию в форме буквы «П». Замысел создателя этого кластера был понятен сразу: защитить каждый кампус от соседей высокими вечнозелёными деревьями и живыми изгородями, внутри же сделать максимально открытое пространство с газонами, клумбами, скамейками, качелями и скульптурами. Во дворе здания стояла статуя Льва Толстого. Он смотрел на небольшой фонтан, пространство вокруг которого было замощено такими же серыми кирпичиками, как дорожка, что привела нас сюда.

– Это школа. Сюда мы заходить не будем, пошли дальше.

Через десять минут ходьбы по парку мы оказались возле узкого, всего в метр шириной, прохода в живой изгороди. Справа стояла информационная стойка с надписью: «Частное образовательное учреждение “Гуманитарный педагогический институт им. Л.Н. Толстогоˮ, корпус СЕВЕР». Терминал показывал карту кампуса, информацию о преподавателях, и позволял вызвать студента или поговорить с дежурным по кампусу. Запрета на проход не было, но очевидно, что устройство связи здесь не просто так.

– Дальше проход запрещён? – поинтересовался я.

– Не совсем, но служба безопасности встретит любого постороннего, если ИИ не распознал его как имеющего допуск на территорию. Поинтересуются целью визита, предложат помощь. Периметр, включая воздушное пространство, под круглосуточным наблюдением. Давай покажу, как это работает.

Выбрав в меню «вызов дежурного по кампусу» и нажав кнопку, Кузнецов стал ждать. Через десять секунд появился кудрявый молодой человек в очках, который растерянно спросил:

– Вы чего, Юрий Михайлович?

– Для начала здравствуй, Володя!

– Извините, доброе утро, я первый раз этой штукой пользуюсь.

– Я нашему гостю экскурсию провожу. Сообщи охране, что под мою ответственность проведу на территорию. Подскажи, где сейчас находится профессор Подопригора?

– Момент, гляну. Так, занятий нет в расписании, ИИ подсказывает, что он в столовой.

– Ну кто бы сомневался! Всё, отбой.

Парк кампуса Север не сильно отличался от ранее увиденного, только не было качелей, добавилось озерцо, вокруг которого отсыпали дорожки для бега. Здесь тоже был памятник Толстому, но другой – он писал за рабочим столом.

– Гляди, мы перед главным входом. Центральная часть здания оборудована гардеробом, столовой, преподавательской комнатой, актовым и спортивным залами. Тут же располагаются серверная комната, кабинет охраны и прочие вспомогательные помещения. Левое крыло – учебные аудитории, правое – общежитие студентов и преподавателей. Не удивляйся: не все могут сразу позволить себе дом, кто-то живёт тут. Преподаватели занимают первый этаж, у каждого отдельная комната, студенты живут по два человека в комнате. Ну а теперь заглянем в столовую.

– Ба, какие люди! Член Совета, господин Кузнецов, собственной персоной посетил нас! – забасил голубоглазый бородатый мужик, вставая из-за столика у окна. Он был не очень высок, но могуч, как викинг, длинные рыжие волосы собраны в пучок, а не менее рыжая борода аккуратно острижена в форме штыковой лопаты.

Два товарища обнялись, похлопывая друг друга по спине.

– Кого ты к нам привёл?

– Знакомьтесь, тёзки: Дмитрий Соколов, а это Дмитрий Подопригора – наш заслуженный профессор, лучший специалист по культуре Индии.

– Лучший, потому что единственный. Садитесь за стол, не стойте почём зря, так и устать недолго.

– Мы на экскурсии. Костя познакомился с Димой в Сочи и пообещал устроить встречу с тобой, так как молодой человек спрашивал о… – Тут Кузнецов старший запнулся, посмотрев на меня, спросил: – Чем ты интересовался?

– Шалаграмами, – выпалил я.

– Что конкретно вас, молодой человек, заинтересовало? – пророкотал бородач.

– Дело в том, что современные учёные называют эти камни аммонитами, а в Индии им поклонялись как священным, называя живыми, вот я и хотел узнать, почему они живые? Что в них такого особенного, что им покланялись?

– Какой искренний интерес к теме! Ваш пытливый ум мне чертовски нравится!

– Вы поможете мне узнать больше?

– Узнать больше! Ты слышал, Юра?! Он говорит как настоящий исследователь. Конечно, мой юный друг. Вы, наверное, ожидаете, что профессор поделится тем, что ему известно?

– Конечно, за этим и пришёл…

– Так вот, этого не будет, – понизив голос до шёпота, сказал он.

– Кто такой профессор Подопригора? Обычный человек с довольно ограниченным мышлением, стереотипами, страхами, подсознательными желаниями. Иными словами, не совершенный проводник знаний. Обещайте запомнить то, что я сейчас скажу.

– Обещаю.

– Проклятье, он определённо мне нравится! Но вернёмся к теме. Первоисточники – всегда ищи их. Люди всё переиначивают, подстраивают под свою картину мира, собирают доказательства своей правоты, а всё, что не вписывается, они отметают, выкидывают или трактуют ложно.

– А где мне взять первоисточники про шалаграмы? В сети ничего нет.

– Скажи, парень, а чем ты занимаешься?

– Ищу работу на Поляне.

– А с образованием как дела обстоят?

– Девять классов с отличием, должен был пойти в десятый, но дедушка умер и… В общем, ничего не получилось, остался один.

– Что делать умеешь? Чем любишь заниматься?

– Могу дома, бани из дерева строить, умею мази и бальзамы изготавливать, говорят, готовлю хорошо, в геологической экспедиции поваром работал, нравится мне поварить.

– Машка! – взревел профессор. – Беги сюда!

Со стороны раздачи появилась низкорослая, но очень полная женщина. Она подбежала к нашему столику, заискивающе глядя на позвавшего её Подопригору. Лицо поварихи раскраснелось от забега:

– Звали, Дмитрий Станиславович?

– Ты мне жаловалась, что поваров не хватает?

– Их всегда не хватает: работа тяжёлая, ответственная, специалистов нет, не хотят на кухню идти, – затараторила запыхавшаяся повариха.

– Руководство института услышало твои просьбы и пошло тебе навстречу, найдя работника. Дмитрий Соколов. – Он показал на меня и спросил у замершей от непонимания, шутка это или всерьёз, женщины: – Берёшь?

– Как скажете, профессор. Если будет справляться, возьмём, посмотреть надо на человека в работе.

– Кстати, тут весьма хорош винегрет, будете? Маша, ещё две порции, – сказал профессор, не дожидаясь нашего ответа.

Повариха унеслась на кухню со скоростью, не свойственной её телосложению. Кузнецов сидел с отстранённым лицом, будто происходящее его не касалось.

– Теперь с учёбой. Топайте в учебную часть, пусть сдаёт экстерном экзамены за десятый класс, потом сюда ко мне, зачислим на первый курс по результатам тех же экзаменов. Первое полугодие в рассрочку оформим, место в общежитии найду. Ты чего завис, Юра? Я это тебе говорю.

– Ну, во-первых, надо поинтересоваться мнением Дмитрия.

– Я согласен! – выпалил я, боясь упустить маячившее передо мной счастье.

– Во-вторых, студенты занимаются уже как два месяца…

– Делай документы, Юра. Это у тебя лучше всего получается. А как обучать студентов – моё дело. Эти два месяца мы с ним наверстаем, я лично займусь.

Повариха поставила на стол две порции винегрета. Кузнецов встал.

– Пойдём, Дима, нам в учебную часть надо.

– Что, винегрет унести? – спросила по-прежнему стоящая здесь повариха.

– Оставь, Маша. Знатный винегрет, чего его таскать туда-сюда.

До корпуса департамента образования мы шли молча, Кузнецов был явно не доволен ситуацией.

– Может, мне не стоило соглашаться? – спросил я, чувствуя неловкость от того, что из-за меня у Кузнецова прибавилось проблем.

– Это наше с ним, ты тут ни при чём. Вечно прёт напролом, без оглядки. Разве так можно? Не шутки ведь, серьёзные решения требуют взвешенного подхода, коллегиального обсуждения. Ладно, в этой ситуации он, допустим, прав, но сам подход возмутителен, и он так себя ведёт всегда!

Я промолчал. Что тут можно сказать? За несколько минут этот человек избавил меня от всех сомнений, мучений, проблем и буквально подарил билет в новую жизнь.

Глава 7

– Так, студент, вот тебе задание. Видишь жаровню электрическую? Бери скребок, губку, её надо очистить, занимайся.

Моя смена заканчивалась через пятнадцать минут. Весь день я чистил картошку, хотя на кухне была специальная машина для этого. Когда я напомнил об этом, Мария Викторовна с визгом в голосе принялась меня отчитывать:

– Ты имеешь представление, сколько полезного продукта уходит в очистки при машинной обработке картофеля? Зарплату платят тебе, а не машине, – подытожила начальница.

Жаровня была метр в глубину, полтора в ширину и пятнадцать сантиметров в высоту. Налёт жира образовался по всей поверхности толщиной в полсантиметра, не меньше. Кухня опустела, все повара разошлись по домам. Мне ещё реферат писать. Нагнать два месяца обучения оказалось не так просто, нагрузка – и без того немалая – увеличивалась в два раза. Если не почистить жаровню, Маша напишет докладную на меня. Конечно, от одной докладной ничего не изменится, но если это будет продолжаться, рано или поздно это всем надоест, и тогда угадайте, кого уволят? Шеф-повара или пацана-помощника? Выход один: терпеть. Делать, что говорят, и улыбаться. Нужен звонок другу. Меня поселили в одну комнату с четверокурсником, это было против правил, но других вариантов не было. Сосед оказался человеком дружелюбным, а главное – опытным, его советы не раз спасали меня от позора.

– Артём, привет! Нужен совет. Как быстро очистить от жирного нагара посудину размером с диван? Ладно, жду.

Через двадцать минут на кухне появился мой сосед с литровой пластиковой бутылкой в руках.

– Держи, это гидроксид натрия. Насыпь стакан гранул в эту хреновину, залей кипятком, включи вытяжку – дышать его парами нельзя, прикасаться нельзя, пить нельзя. Работать в перчатках, понял?

– Ты где это взял?

– У сантехников. Сказал, слив в душе забился – сосед-первокурсник волосы отрастил, как девка. Всё, успехов, у меня тренировка начинается.

Включив вытяжку, я решил сначала провести локальные испытания чудо-средства. Взяв небольшую, но знатно загаженную сковородку, насыпал в неё одну ложку белых гранул из бутылки и влил стакан кипятка. Вода забурлила, затем, потемнев, успокоилась. Слив её в канализацию, я обнаружил чистую сковороду. Отмерив стакан гранул, высыпал в жаровню и влил туда ведро крутого кипятка. Что тут началось! Вода будто взбесилась, превратившись в грязевой гейзер. Из электросковороды пошла нестерпимая вонь, разъедающая лёгкие. Пришлось открыть окно и высунуть туда голову. Продышавшись, обнаружил, что гейзер стих. Со зловонием вентиляция начала справляться, но вот грязная жидкость расплескалась на пол. Отыскав в коморке ведро, тряпку и перчатки, взялся за уборку кухни. Оказывается, кафель на полу был не коричневого, а нежно-голубого цвета. Жаровня выглядела как новая. Всё, теперь можно заняться рефератом.

Придя на следующий день на кухню во вторую смену, был встречен злым шипением Маши:

– Ты чего натворил?! Я тебя спрашиваю!

– Где?! Да о чём речь?

– Ты жаровню испортил, теперь к ней всё липнет! Девочки всю смену мучаются у плиты с маленькими сковородками.

Девочками она называла дам лет за пятьдесят с фигурами борцов сумо. Однако остальные поварихи, в отличие от Маши, были спокойными, беззлобными тётушками, которые вполне довольствовались ежедневно выносимыми с работы в сумках продуктами. Для достижения счастья им не требовалось издеваться над студентом.