Измена с ароматом ландышей

— А что я должна была сделать?

— С мужем остаться. И продолжить ваш праздник. Он свой выбор сделал, что тебе ещё нужно? Если бы он эту девушку пригласил войти, а тебя попросил уйти, тогда да — мерзавец. Может, у них ещё ничего и не было, — кажется, мама старается сама себя убедить. — Да и меньше знаешь — лучше спишь.

— Ты не понимаешь, — всхлипываю. — Это была неслучайная встреча. Это я приперлась.

— Анна, выключи истерику. Нашла повод для рыданий. Ты его с бабы сняла?

— Мам, что ты такое говоришь!

— Вот и я о том же. Прямых улик нет, а додумывать не надо, — говорит она таким тоном, будто отчитывает дворовую девку.

— Мам! — начинаю рыдать. — Ты должна быть на моей стороне!

— А я и так на твоей. Кто о тебе, дурёхе, ещё подумает? У вас сегодня праздник, ты об этом помнишь?

Угукаю.

— Вот, слёзы вытри, улыбку нацепи, причёску поправь. И вперёд — создавать правильное настроение и себе, и мужу. Глаза раскрой: он у тебя привлекательный, богатый, умный мужчина. За таким всегда табуны бегают. Что же ты Серёжу из соседнего подъезда не выбрала? Потому что тухляк голимый, он никому не нужен. Не самец. А за своего мужика надо грудью стоять. И не только.

Мама заканчивает озвучивать инструкцию по применению мужика. Прорывается вторая линия.

Лида.

Сбрасываю мамин звонок.

— Ну что, Нюр, стринги с бусами — огонь? — у подруги прекрасное настроение. — Что-то недолго ваш праздник длился. Не думала, что Глебушка такой скорострел.

— Лид, у нас не дошло до постели. Муж мне такой подарок сделал… Девушку в костюме горничной, — сама не верю, что произношу это вслух. — Он собирался подарить ей мои ландыши.

Это что-то настолько личное и болезненное, что не передать словами.

— Ого-го, а Осипов-то шалун. Тройничок без согласования захотел, — Лида начинает весело, но потом меняет тон на сочувственный.

— У него любовница, а я случайно сорвала их свидание. Пришла раньше неё.

— Ох, растудыть-твою-тудыть. И что планируешь делать?

— Не знаю. Мама мне сейчас заявила, что за таким мужиком, как Глеб, всегда очередь. И я должна всех отгонять или из кожи вон лезть, чтобы его интерес не пропал.

— Думаю, она права, — Лидка громко выдыхает. — Не руби сгоряча. Дай себе время всё обдумать.

— Серьёзно? Ты же сама недавно развелась. И ничего, как мама говорит, цветёшь и пахнешь.

— Ань, именно потому, что я недавно развелась, я не могу советовать тебе того же. Я думала: выйду за порог — и тут же набежит толпа претендентов. Приезжай сегодня ко мне, у меня безопасно. Советов раздавать не буду, но выслушаю тебя до последнего словечка.

На второй линии снова Глеб.

Тяжело выдыхаю. Что ему ответить?

6

Глеб

Остаюсь в номере один. «Хорошо» прошло свидание: одна сбежала, вторую сам выгнал.

Ну вот, как могла сломаться моя идеальная схема? Начинаю собираться: нужно ехать домой, успокаивать женушку. Что за человек — обязательно влезет, куда не просят, а потом ещё раздует из этого проблему.

Звоню тёще. Сообщник-помощник всегда должен быть.

— Мам, привет, — захожу сразу с козырей. За всё время нашей с Анькой совместной жизни я ни разу не называл тёщу мамой.

— Глебушка, я так рада тебя слышать. Что-то случилось? — В голосе — материнская забота.

— Тут недоразумение вышло. У нас же с Аней сегодня годовщина. Я всё подготовил: номер в красивом отеле снял. И перепутал — переписок-то в телефоне много, а тебя ещё и на переговорах постоянно отвлекают. Получилось, что приглашение получила и Аня, и ещё одна девушка. Случайно. Вот когда мы с Анютой уже садились за стол, та тоже пришла. Представляете? Я чуть со стыда не сгорел, оплошал по всем фронтам. Аньке сказал, что девушку не знаю. Вы же сами понимаете: она любит из мухи слона сделать.

Вру и сам поражаюсь своей сообразительности. А теще уже дважды приходили от меня чужие сообщения: то я орал на секретаршу, что воду в офис не привезли, то кого-то за отчёт расчихвостил. Тогда мир и подсказал мне, как всё можно провернуть.

— Я всё поняла. Хорошо, что позвонил. Мы вдвоём скорее пробьём Анькино упрямство. Не переживай, день-два пообижается — и сама назад попросится.

— Спасибо. Неловко звонить, но кто, кроме вас, меня поддержит?

Отлично, теперь можно немного расслабиться. Сейчас мамо включит режим защиты любимого зятя. Нужно ей цветочки прислать в знак благодарности.

Заканчиваю разговор с тёщей. На дисплее горят два сообщения от Татьяны.

«Глеб Михайлович, простите, не увидела ваше сообщение. Я сильно накосячила?

Готова понести наказание…»

Дальше картинка: женщина в латексе, с кляпом во рту. Ох и затейница.

«Я пока занят. Телефон держи при себе, ты можешь мне ещё понадобиться».

Собираюсь — надо ехать домой. Быстро одеваюсь, выхожу в холл.

— Хорошего вечера, — улыбается «троечка» на ресепшене. Думаю, она была бы не против скоротать со мной время во время пересменки.

Сажусь в машину, еду домой. Блин, как не люблю я эти разборки. Анька сейчас начнёт вопить, что я предатель. Мне надо делать вид, что я не понимаю, о чём она, что какая-то баба ей померещилась и ей нужно больше спать, а не читать по ночам своё фэнтези. А то ещё мало ли что померещится.

«Жди меня дома».

Отправляю сообщение жене. Если она думает, что я сейчас должен упасть в ноги и оправдываться, хотя ни в чём не виноват, то она сильно ошибается.

Во дворе дома её машины нет. Может, ещё не приехала — остановилась на светофоре порыдать.

Захожу в квартиру. В воздухе пахнет духами — видимо, надушилась ещё перед тем, как ко мне поехать. Набираю Анькин номер: если она ещё не приехала, телефон должен лежать где-то здесь.

Занято. Ага, значит, уже слиняла. Захожу в спальню — никаких следов побега. Одежда как висела в шкафу, так и висит. На кухне тоже, на первый взгляд, всё на месте. Деньги и документы не забрала. Это хороший знак: значит, побрыкается немного и вернётся домой.

Дверь в Анькин кабинетик открыта. Вообще, по плану это кладовка, но она отвоевала его себе, когда работала над диссертацией. На полке — «учёная» шапка, в которой она фотографировалась после защиты в магистратуре. Как меня задолбала её учёба! Именно из-за неё в моей жизни появилась Таня. Эти созвоны с руководителем, когда все ложатся спать, а у них из-за разницы во времени начинается учебная деятельность. Потом практика, потом научные конференции. А однажды я вместо дома зашёл в бар и нашёл себе приятное хобби.

Если Анька поехала к тёще, значит, вечер у меня свободен. Пока жена рыдает на широкой груди матери, я могу ещё немного отдохнуть. Она сама сделала выбор, я тут ни при чём. И что теперь, я должен сидеть и скучать, ждать, когда все дурные мысли выйдут из Анькиной головы? У меня на эту жизнь другие планы.

Тем более номер заказан, ужин оплачен. Огромная круглая ванна с какими-то прибамбасами ещё не протестирована. А кровать толком не примята. Нужно всё это исправить.

Набираю сообщение Таньке:

«Наш номер оплачен до утра. Сейчас буду. Твоё предложение о наказании ещё в силе?»

Ответ приходит сразу:

«Вся в ожидании».

7

Таня

— Тань, в таком виде на свидание ехать не очень прилично. Надень платье, а там переоденешься, — Наташка вечно со своей моралью.

— У тебя поэтому и мужика нет. Ты не представляешь, Глеб — он такой, — поднимаю руки, изображая его величину. — Просто мечта, а не мужчина.

— Конечно, без изъянов…

— А вот тут есть один промах. Жена. Он о ней не говорил, но социальные сети помогают не быть дурочкой.

— Тань, фу, лезть в отношения.

— Ты так говоришь, потому что их вместе не видела. Как говорила моя бабушка: ни кожи ни рожи. Простая какая-то девица, а ему нужна, — веду рукой вдоль себя, — королева.

Натягиваю костюм горничной. Делаю пикантные фото и отправляю их Глебу для затравки.

Ещё на курсах по обольщению мне говорили: нужно сделать так, чтобы мужчина заранее был в предвкушении, давился слюной. Тогда ты для него — самый лакомый кусочек.

Вызываю такси бизнес-класса.

— Какая цаца, на работу? — бросает таксист и цокает языком.

Он что, хочет сказать, что я похожа на девушку по вызову? Вот хамло! Поставлю ему два балла.

Приезжаю в отель, сверяю адрес с сообщением от Глеба — всё правильно.

Выхожу из машины, показываю таксисту средний палец. Дальше иду походкой от бедра. Охранник просто открывает рот, но ничего не спрашивает. На ресепшене какая-то клуша: улыбнулась — и всё. Нужно отключить звук на телефоне. Сообщение от Глеба:

«Свидание пока переносится на попозже. Можешь пойти в соседний корпус. Скоротаешь время за игристым».

Ага, я похожа на дуру? Пойду проверю, что там происходит. В такие гостиницы с деловыми партнёрами не ездят.

Вот она, заветная дверь в моё счастливое будущее.

Прислушиваюсь, будто за дверью что-то происходит. Я думала, в номере только Глеб, но слышу какую-то возню.

Стучу. Возни становится больше. Женский голос — слабенький. Глеб рычит, слов почти не разобрать, но от его интонации по коже бегут мурашки.

Дёргаю за ручку.

— Глеб, я уже тут! — кричу так, что слышно в соседних номерах.

Дверь открывается. На меня смотрит лупоглазая девица — жена Глеба. У меня есть два варианта: сделать вид, что я ошиблась, но тогда мой статус любовницы никогда не изменится, или идти напролом и показать, что рядом со львом может быть только львица.

— Глеб, а ты не говорил, что у нас свидание втроём, — говорю я, но не могу поднять на него глаза. Даже на расстоянии чувствую, как он мной недоволен.

— Девушка ошиблась. Она сейчас уйдёт, — говорит Глеб. — Объяснит жене.

Как же больно от этих слов. Но сейчас его лучше не злить. Разворачиваюсь на каблуках и ухожу. Иду в соседний корпус, ждать дальнейших указаний.

Да, Наташка была права: ходить с голой задницей между корпусами — такая себе идея. Мужики головы сворачивают, но мне нужен только один.

Захожу в номер. В народе такие называют «переночевать и бросить кости». Никакого шарма или лоска. В холодильнике — бутылка игристого. Беру её в руки. Ой, нет, я такое даже в худшие времена не пила. Ни цветов, ни убранства — где флер свидания?

Сижу, вздыхаю. Ну и провальное свидание. Нужно потом напомнить Глебу, чтобы купил мне что-нибудь — браслетик или новую сумочку — в качестве извинения.

Блин, и пожрать ничего нет. На столе лежит талон на шведский стол. Иду на ужин. Винегрет, тушёная капуста, гороховый суп, рис и гречка. Да уж, пансионат для престарелых диабетиков, а не место для свидания.

Приходит сообщение от Глеба: могу вернуться в главный корпус. Бросаю на полпути эти дурацкие салатники.

Девушка на ресепшене снова поворачивает ко мне голову.

— Я к Глебу Осипову. Мне нужна карта от номера, я его гостья. Хочу сделать ему сюрприз, — говорю и протягиваю паспорт.

Девица, видимо, в курсе: делает недовольное лицо, но ключ-карту даёт.

Поднимаюсь в номер. Розы — это мои. Заберу их потом домой. Но прекрасный вид цветов перебивает жуткая вонь от ландышей. Кто их сюда притащил? Хватаю букет — безликий и уродливый, как хозяйка. Одним движением срываю головки цветов и кидаю их в мусорку.

Жена Глеба, с тобой будет то же самое!

8

Аня

Долго я буду сидеть на этой лавке? Что я высиживаю? Аня, хватит раскисать, включай мозги. Умение собраться в разных ситуациях — одно из моих качеств. Долгая учёба, работа с подростками, участие в конференциях, где все готовы доказывать, что твоя работа псевдонаучна, — отличный житейский опыт. Я так думала, а сейчас в голове только одна фраза: «Она знала его имя».

— Аня, — перезванивает Лида. — Ты сейчас где? Я что-то за тебя волнуюсь. За руль не садись. Когда я узнала, что мой осёл изменяет, чуть в аварию не попала: из-за слёз не увидела машину. Давай не будем тобой рисковать.

— Спасибо. Я сижу в соседнем дворе. Глеб приехал домой. Лид, так больно.

— Посиди ещё десять минут. Целую, милая.

Надо было забрать ландыши, теперь их выбросят в мусорное ведро. Горничная… Я с таким букетом даже замуж выходила, думала — навсегда. А тут…

Подхожу поближе к нашему дому. На кухне горит свет. На душе не кошки скребут, а огромный экскаватор ковшом ворочает.

На телефоне светится «Любимый». Нужно переименовать его во что-нибудь неприятное.

Беру трубку и молчу, даже дышать боюсь. На глазах слёзы.

— Ань, ты где? С тобой всё в порядке? — спокойно спрашивает он, как будто ничего не произошло.

— Не знаю, можно ли после всего сказать, что всё в порядке.

— Все могут ошибиться. Главное — постараться всё исправить. Вот и девушка: шла в другой номер, а попала к нам.

— Поняла, — решаю не переливать из пустого в порожнее. Глеб всё равно не сознается.

— Ты когда придёшь?

— Не сегодня, — шаркаю по обочине, поднимая пыль.

— Мне кажется, ты просто устала. Учёба, работа, открытие языкового центра — тут и мужик такой нагрузки не выдержит. Может, тебя с мамой отправить в отпуск? В санаторий или куда-нибудь на побережье?

— Я подумаю.

— Мне важно знать, что ты в безопасности, что с тобой всё хорошо.

Одними губами произношу: «Я люблю тебя», но вслух не издаю ни звука. Прижимаю телефон к груди.

Молчу. В голове водоворот. Может, он прав и от усталости я стала слишком тревожной? И мама права: Глеб — видный мужчина. Но готова ли я за него бороться? Не готова. Выбор всё равно за ним.

— А вот и я! — Лида появляется с двумя высокими стаканами какао и безе с заварным кремом. — Помнишь, как в каком-то фильме было: подними руку высоко, потом резко опусти и скажи: «Ну и хрен с ним»?

Глаза сильнее наполняются слезами.

— Ешь и рассказывай. Или поедем ко мне? Или в клуб?

— Тут посидим. Может, после разговора мне станет легче, и я пойду домой.

Сажусь на лавку. Машина Глеба как на ладони.

Лида гладит меня по спине.

— Рассказывай. Убирай эмоции, только факты. Будем играть в детективов.

Пересказываю всё, стараюсь вспомнить важные мелочи: мои любимые ландыши и клубнику, которая однажды чуть меня не убила. Мы были у бабушки Глеба, и она настояла, чтобы я съела ягод прямо с грядки. Клялась, что от домашних ягод аллергии не будет, ведь их ничем не обрабатывают. Чтобы её не обидеть, я съела горсточку. Аллергия, отёк, скорая помощь.

— Слушай, ну, зная, что у тебя такая реакция, даже если Глеб съест ягодку, а потом поцелует тебя, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Да, но ландыши… Кому они ещё, кроме меня, нужны?

— Парадокс. Может, он вас по очереди планировал? — Лида громко втягивает через трубочку пенку со дна стакана.

— Что?

— Ну, одна ушла, другая пришла. Если бы горничная должна была съесть клубнику, ты бы о ней и не узнала. Но как же тогда быть с цветами?

— С цветами, — вспоминаю про розы.

— Знаешь, я хорошо отношусь к Глебу. Видела, как вы общаетесь и как он к тебе относится. Но, блин, после развала моего идеального брака я теперь готова и на айсберг дуть.

Киваю. Лида права.

Поднимаю глаза на кухонное окно — свет выключен. Наверное, Глеб пошёл за компьютер.

«Пик-пик». Машина Глеба мигает фарами. Заводится мотор. А вечер перестаёт быть томным.

— Глеб куда-то собрался…

— Когда я говорила, что мы будем детективами, я не это имела в виду, — Лида обнимает меня за плечи. — Но мы должны узнать, куда собрался этот засранец.

9

Аня

Садимся в машину Лидки. Кажется, моё сердце стучит громче, чем ревёт мотор.

— Анюш, — так Лида называет меня, когда в моей жизни подкрадывается пипец. — Хорошо всё обдумай: нужна ли тебе вся правда?

Подруга смотрит только на дорогу. Зато я пялюсь на неё, пытаясь расшифровать послание.

— Что ты имеешь в виду?

— Я только о своём опыте говорю. Иногда, особенно по вечерам, думаю: нафиг я вообще включила режим мисс Марпл? Жили бы себе и жили, я бы через пару лет родила. Колька косячил не то чтобы сильно. Если бы не это фоновое жужжание, что за всем что-то кроется, я бы и не поняла. В наших отношениях за последние годы ничего не изменилось. Ну, накопала я его бабу, узнала, что мои постоянные проблемы по-женски — оттого, что муж кобель. Со здоровьем стало легче: пролечилась — и всё, никто чужую микрофлору не таскает. А в остальном…

— Лид, всё так плохо?

Да уж, хреновая я подруга. Мне казалось, что после развода Лида, наоборот, стала счастливее. Оказалось, я многого не замечаю. Слежу за машиной Глеба: она от нас через три машины. Успеваю высматривать её только на светофорах и перекрёстках.

— Я же думала, что он за мной на пузе будет ползать, умолять простить его, ребёнка попросит. Много всякого было у меня в голове. А Коля вещи сгреб и ушёл. Он с той, должно быть, счастлив, а я до сих пор не пойму, нужна ли мне была эта правда.

По спине пробегает холодок. Решение непростое, страшное. Но жить во лжи…

— Ты готова уйти?

— Сейчас не готова. Такие мысли нужно подольше переваривать, жевать и пережёвывать, чтобы понять, чего хочется. Но если Глеб любит другую, я смогу выжечь в себе все чувства и отпустить его.

В машине снова тихо. Каждая из нас гоняет по кругу свои вопросы.

— Анюш, ну значит, купим мы с тобой дом в деревне, заведём коз, будем сыр варить. Ты будешь учить бабок и дедов английскому. Или выйдем на французский гастрономический рынок. Не пропадём, — Лида гогочет. — Это у меня минутка депрессивного скетча была. Нафиг мне этот Колька с его бабой не нужен. Она думает, что бриллиант отхватила. Ага.

— Ну и отлично.

Мы снова стоим на светофоре. Машина Глеба уехала вперёд. Но на этом перекрёстке я сегодня уже была и знаю, куда ведёт дорога.

— Он едет в гостиницу, где мы сегодня были.

— Может, что-то забыл? — Лида пытается выглядеть оптимисткой.

— Да. Свою совесть и последние капли моего доверия, — голос дрожит, на глазах снова слёзы.

Стена за моей спиной рушится. Глеб выбивает кирпичик за кирпичиком. Помню, как подружки завидовали мне, когда мы только начали встречаться. Мне было чуть больше восемнадцати, а Глеб по нашим меркам был очень взрослым. У него уже был свой бизнес, машина. Он дарил цветы, помогал оплачивать курсы и важные семинары. Мы даже ездили на каникулы в Англию и Францию. Глеб смеялся: как можно учить людей языку, если никогда не слышала речь в оригинале? Он поддерживал меня во всём. Что могло пойти не так? Что я сделала не так, что он нашёл другую женщину? Ну, может, не сидела дома, не надела бы такой костюм горничной… Муж часто говорил, что самые сексуальные женщины для него — умные и начитанные. А потом появилась эта девушка. Хотя, может, у неё тоже за плечами аспирантура.

— Ань, я Глеба из виду потеряла, — Лида растерянно смотрит на меня.

Ищу в навигаторе отель «Лотос», включаю голосовое сопровождение.

— Уже и так понятно, куда он едет. Уборку делать. Напарница, наверное, уже заждалась.

— Ань, назад дороги нет, ты помнишь? Ты решила, что будешь делать с этой правдой? Может, не пойдёшь в номер? Подождём их на парковке, хорошо?

— Нет, ты Глеба плохо знаешь. Даже если мы загонем его в угол вместе с этой девицей, это ещё не значит, что он во всём сознается. Ты моего свёкра не видела. Мама говорит, его и в ступе не поймаешь. Врёт и глазом не моргнёт — кажется, и сам верит в то, что говорит.

— Ань, может, ну его нафиг? Поедем в клуб, в караоке поорём, суши поедим. А? Ты же уже знаешь все ответы.

Сворачиваем к отелю. На парковке — знакомая машина. Гасим фары, чтобы не было видно номеров. Лидка паркуется подальше от Глеба.

Выхожу из машины. Ноги трясутся, руки не слушаются. Я иду своими руками доламывать семейную жизнь.

— Ещё есть время остановиться.

Выдыхаю и ускоряю шаг.

10

Аня

— Ещё раз здравствуйте, — девушка на ресепшене ухмыляется. Мне кажется, она смотрит на меня и видит мои рога.

— Я в номер к Осипову, — рычу на бегу. Не хочу терять ни секунды.

— Мы… Мы в номер к Глебу Осипову, — Лида стоит рядом и поддерживает меня под локоть.

— Посещение разрешено до двадцати трёх ноль-ноль. Если решите остаться дольше, нужно будет оплатить ночёвку.

— Думаю, мы за десять минут справимся, — бросаю я, уже подбегая к лифту.

Смотрю на себя в зеркало лифта: лицо красное, уши красные — синьор Помидор, не иначе.

Подхожу к номеру. Кажется, у меня сейчас будет сердечный приступ.

Стучать или вломиться и застать всех врасплох?

Аккуратно нажимаю на дверную ручку и толкаю. Заперто. Аня, хватит тянуть кота за хвост. Стучу и отхожу от двери так, чтобы меня не было видно в глазок.

— Ты уже вернулся? Запудрил мозги своей клуше? — Дверь открывается. На пороге «горничная», правда, уже в халате.

— Очень недобрый вечер, — говорю я, отталкиваю её и врываюсь в номер.

На кровати никого, в номере пусто. Может, Глеб успел спрятаться в душе или в шкафу? Опускаю глаза: в мусорном ведре лежат мои ландыши.

— Где Глеб? Я знаю, что он здесь, — шиплю. Не могу орать или устраивать концерт. Как же всё это мерзко. Если устрою скандал, завтра в утренней прессе появятся заголовки: «Две девицы не поделили одного мужика» или «Горничная и училка Глеба Осипова».

— Да, присаживайся. И подружку зови. Собирались мне космы повыдирать? Так я ни при чём. Просто провожу вечер, как умею. Одна, — выделяет она последнее слово.

Лидка подходит к двери ванной.

— Глеб, если ты там, советую чем-нибудь прикрыться.

Она дёргает за ручку. Дверь легко открывается — внутри никого.

— Трудно найти чёрную кошку в тёмной комнате, особенно если её там нет, — говорит девица и моргает своими коровьими глазами.

Что? Какой смысл в этой фразе?

— Где мой муж?

— Понятия не имею. Ещё раз повторяю: я здесь одна и планировала быть одна. Никакого чужого мужа здесь никогда не было.

В кармане звонит телефон. Глеб лёгок на помине.

— Аня, что ты делаешь в отеле? — Голос спокойный, с лёгким металлическим оттенком.

— Глеб, сукин ты сын, выходи! Где ты спрятался?

— И в мыслях не было. Я сижу в машине и жду, когда охрана вас с Лидкой повяжет за вторжение в чужой номер. Стойте на месте, я сейчас приду.

К горлу подкатывает тошнота. Я понимаю, что Глеб меня одурачил. Всем нутром чувствую, что он врёт, но даже себе не могу доказать это и предъявить улики.

— Аня, что это за выходка? — спрашивает Глеб. Голос холодный, на лице — брезгливость и непонимание. — У тебя мания развилась? Ах, теперь я понимаю, откуда ноги растут. Лидия, как же без вас? Свою семью потеряла, теперь решила покуситься на счастье подруги? — Он хлопает в ладоши. — Достойный поступок лучшей подруги!

Девушка из кожи вон лезет, чтобы перетянуть внимание на себя.

— Может, вы всё-таки зайдёте, познакомимся, выпьем? Раз уж судьба сталкивает нас не в первый раз, — улыбается «горничная».

— Нам пора. Ты не хочешь извиниться перед девушкой? — Глеб смотрит на меня, в его глазах — молнии.

— Не хочу, — выдёргиваю руку и иду к лифту.

Глеб идёт за мной, что-то причитает — мол, я сошла с ума.

Спускаемся на парковку.

— Аня, ты в своём уме? Ты адекватно оцениваешь свой поступок? — отчитывает он меня, как школьницу.

— Ты лучше расскажи, что здесь делал. Шёл к своей девке, а я тебя опередила? — шиплю ему в лицо.

— Я разыграл спектакль по вашим правилам. У тебя на телефоне стоит отслеживание, помнишь? Мы установили его, когда у тебя пары были почти до ночи, а я был в командировке. Чтобы не переживать, я мог посмотреть, где ты, и понять, почему ты не отвечаешь на звонки. Так и сейчас: ты мне врёшь, — слово «врёшь» он выделяет голосом, — что поехала к маме, а я вижу, что ты где-то возле дома. Потом я поехал в магазин, а вы за мной. Вот и решил вас проучить. Гадко и мерзко. Садись в машину, — он подталкивает меня к автомобилю.

— Глеб, ты же сам знаешь, что у тебя рыло в пуху, — вмешивается Лида.

— Рот закрой и займись своей семьёй.

Глеб блокирует двери и заводит мотор.

11

Глеб

Нужно освободить следующую неделю, чтобы провести её с Анькой. У неё сейчас наверняка целый ворох подозрений, а подружки ещё и дерьма в голову подложат — мол, как уйти от мужа.

По привычке проверяю, где сейчас моя женушка. Должна быть у мамы.

Хорошо, что Анька — девушка неподозрительная, доверяет мне больше, чем себе. Все пин-коды у меня есть, пароли тоже.

Включаю пеленгатор. Сейчас проверю, где жена, а потом — во все тяжкие.

На карте Анька определяется совсем близко: не у тёщи, а сидит в засаде возле дома. Я сейчас её проучу, чтобы и мысли не было обвести меня вокруг пальца.

Сажусь в машину и еду к гостинице. Паркуюсь и гашу свет.

«Котик, ну ты где?»