Сигналы бедствия

Натан уже почти дошел до дома. Спанч Боб, его верный Джек-Рассел терьер стоял передними лапами на спинке дивана и смотрел ожидающе в большое окно в гостиной. Он всегда отлично слышал, как хозяин отворяет маленькую калитку переднего дворика. Натан услышал топот торопливых лап, а когда открыл дверь, на него налетел его четырехлапый пожилой друг.

Его милый старичок Спанч. Натан подхватил его на руки.

- Да, красавчик, я тоже очень скучал. Как ты тут без меня?

Днем с ним приходит гулять местный выгульщик собак, у Натана в последнее время не было сил даже прогуляться со Спанчем хотя бы вечером. Но именно сегодня он посмотрел на висящий поводок на крючке. Он нужен этой собаке. Собаке, которая с такой любовью смотрела ему в глаза в темной прихожей, как никто никогда не смотрел. Что бы Натан ни вытворял, сколько бы он ни задерживался на работе, каким бы усталым не приходил, Спанч никогда не жаловался. Он любил его с каждым днем так же сильно, как и все предыдущие дни.

- Ладно, давай пойдем прогуляемся? – Он взял поводок.

Собаке не нужно было большего, Спанч был уже счастлив. Он был готов гулять в любое время суток, крутиться вокруг хозяина, призывать его хриплым стареньким гавканьем. Холодное сердце Натана наполнилось горькой любовью к этому своему старому другу.

Ему ведь недолго осталось. Он подхватил Спанча на руки и прицепил поводок, Спанч уже не в том возрасте, чтобы носиться как безумный.

Натан отдал бы все, чтобы продлить этому существу его доброе существование.

- Держись, малыш. У меня завтра выходной, будем гулять с тобой весь день, хочешь?

Спанч Боб – единственный, кто за эти сумасшедшие 11 лет его никогда не предал.

Глава 3. Джордж Расселл

Каждый пилот Формулы 1 представляет себя на подиуме хотя бы раз в жизни. Но точно не каждый представляет кого-то рядом. Мы просто не задумываемся о том, кто может быть с нами в этот момент.

Монако, Февраль. 2027 г

Февраль в Монако был прекрасным месяцем, когда в городе еще не было безумного количества туристов и погода была достаточно приятная. Несмотря на сегодняшний ветер, в целом было очень солнечно и настроение само поползло вверх. Это помогло немного отпустить ситуацию и убедить себя в том, что нет ничего ужасного в том, что они с Грейс встретятся только сейчас, перед непосредственным стартом сезона. По-хорошему, им стоило бы провести больше времени в Брэкли и Тото на это раз двести уже Джорджу намекал (и даже говорил напрямую), но у Расселла были ну очень уж насыщенные каникулы.

Не сказать, что Расселл многое о Грейс знал. Он провел много времени, анализируя последние ее несколько гонок. Ладно, он провел неприлично много времени за эти грустным анализом только потому, что остался в Монако один и ему категорично нечем было заняться. Начал он с нарезки последних моментов, а закончил тем, что просмотрел гонки целиком. В определенных отрезках Грейс Каннингем выглядела подозрительно убедительной, но Рассел прекрасно знал, что каждый из них будет выглядеть убедительным, если оставить им их лучшие 15 минут от гонки.

С полными гонками было немного понятнее. Джордж смотрел на все это с видом полного знатока. В каких-то моментах он абсолютно точно понимал, что Грейс хотела сделать и где ошиблась, но иногда она делала то, что совершенно не укладывалось у него в голове, а потом каким-то невероятным образом обращала подобные инциденты в свою пользу и оказывалась впереди противника. Джордж все чаще ловил себя на мысли, что повторяет в голове одну и ту же фразу: Я бы так не сделал.

Джордж накопил целую массу вопросов к ней. И ни один из них не подходил для первого ужина в гостях. Он оценивал каждую ее ошибку с неприятной придирчивостью.

Один раз Тото Вольфф, конечно, снизошел до того, чтобы спросить у Джорджа его мнение, и они долго разговаривали. Мистера Вольффа Джордж знал очень давно и уважал его достаточно, чтобы не ставить вообще никакие его решения под сомнения. Если Вольфф берет на себя ответственность за пилотирование Каннингем, то Расселл что тут может сделать? Он был полностью уверен в том, что ему в напарницы не дали бы какого-нибудь Эстебана Окона.

При всем уважении к Эстебану.

Он приехал за 8 минут до начала и, хотя в гостях все-таки нивелируются эти тайминги пунктуальности, Джордж все равно предпочел немного поторчать на улице. Он купил отличнейшую бутылку любимого чилийского полусухого вина и держал его в руках, как единственный презент хозяевам дома. Выглядело даже немного унизительно, Джордж в последний момент додумался о том, что ему стоило бы сделать комплимент Сьюзи Вольфф хотя бы скромным букетом цветов. Поделать было нечего, и он поднялся к Вольффам.

К счастью для него, Грейс немного опаздывала. Джордж старался не поднимать не нужные вопросы раньше времени, поэтому занимал себя пространной болтовней о подготовке к свадьбе и перепиской с Кармен, которая заставляла его выбирать из двух абсолютно одинаковых ламп, а когда он выбрал один из вариантов, она сказала, что это одна и та же лампа с разных ракурсов.

- Побудь с Грейс, пока мы с Тото закончим с ужином, - Сьюзи, как обычно, была сама любезность.

- Вы сказали, что все готово, - улыбнулся Джордж, поглядывая на часы.

- Тото имел в виду исключительно свою часть. Ты открыл вино?

Он увидел небольшое разочарование на лице Сьюзи. Джордж поджал губы и понял, что совершил глупость.

- Оно просто дышит, - пожал плечами Расселл.

И заработал ободряющий хлопок достаточно крепкой ладони хозяйки дома по его плечу.

- Бери у него пример, Джордж.

В какой-то момент Грейс Каннингем была уже на пороге. С дороги она казалась немного растрепанной и уставшей. Джордж тут же встал с дивана, чтобы встретить гостью ну и выказать некоторые джентельменские манеры, если хотите. Каннингем оказалась ниже, чем он себе ее представлял. Обычная бледнолицая скандинавская женщина, достаточно привлекательная, в ней не было ничего отталкивающего, кроме, пожалуй, какого-то тяжелого взгляда. Расселл попытался разглядеть цвет ее глаз и понял только то, что они определенно не голубые.

- Hej, - поздоровался по-шведски Джордж. – Я рад наконец-то нормально познакомиться.

- Привет, - она не поддержала и поздоровалась с ним по-английски. – Это взаимно.

Она пожала ему уверенно руку, без той чрезмерной силы, с которой некоторые люди зачем-то здороваются с пилотами болидов. Грейс смотрела прямо на Джорджа и исключительно безупречное британское воспитание заставило его сделать шаг назад, чтобы Каннингем перестала задирать на него голову. Да, в телевизионной картинке она выглядела куда мягче, чем в жизни. В ней было что-то требовательное, даже если она ничего не говорила. Как же легко принять такое въедливое выражение лица за постоянное недовольство.

Джорджу в глаза бросились задранные до локтя рукава ее простенького джемпера. Его не смутили татуировки на ее руках, его смутила небрежно смятая ткань у локтей, на одной руке джемпер был задран чуть выше другого. Он отметил это с нелепой ясностью и решил, что свои рукава он бы давным-давно уже поправил.

Сьюзи сделала настоящую подлость с тем, что оставила их самого начала наедине. Нет, возможно в этом и состоял коварный план Вольффов, чтобы будущие напарники с самого ходу разобрались с тем, как будут общаться друг с другом, но Джордж помнил слова Тото о том, что им необходимо будет познакомиться поближе заранее, чтобы определиться, насколько они подружатся. На предположение Джорджа, что они могут не подружиться, Тото ответил, что лучше в таком случае определить это быстрее, чем это сделает пресса.

Он бросил взгляд на диван и увидел небольшую папку с эмблемой Мерседес для бумаг рядом с мешковатой сумкой Грейс. Он эту бюрократию из тысячи узнать мог. Он привез домой неделю назад точно такую же, набитую графиками, планами и расписаниями. Перед Мельбурном надо было пройти семь кругов ада.

Но что есть всего лишь семь кругов для гонщика, который порой проходит их в количестве 60 штук?

- Тото сказал, что ты уже начала работать с командой, - сказал Джордж, все еще разглядывая то, насколько толстенькая была эта папка.

- Да, начала, но я пока пытаюсь просто запомнить людей вокруг. Они знают, кто я, а мне остается только надеяться, что человек, с которым я поздоровалась дважды за день не обидится на меня за это.

Джордж усмехнулся.

- О, нет, обижаться будут только те, с кем ты не поздоровалась.

Он мог бы объявить ей несколько имен, объяснить к кому следовало бы обратиться за помощью в первую очередь, но вместо этого зачем-то спросил то, чего вообще не планировал:

- Как тебе твой переход? У нас ужасно мало времени осталось.

Грейс что-то держала в руках и рассматривала, Джордж не успел разглядеть, она повернулась к нему и ответила:

- Ты про команду или про машину?

Расселл даже немного растерялся. Ему казалось, что это очевидный вопрос.

- Про работу с нами.

Грейс опять неопределенно пожала плечами. Ему показалось, будто бы он назвал не тот ответ, который она хотела бы слышать.

- Ну, пока все очень вежливые.

Джордж невольно заулыбался, зачем-то ожидая продолжения, но Грейс предпочла не продолжать. Он прекрасно знал, какими бывают эти «очень вежливые» люди. В какой момент у них эту вежливость сдувает.

- Это пройдет, - сказал Джордж.

Расселл решил, что все-таки поговорить с ней без присутствия Тото сейчас было хорошим решением. В конце концов, когда начальство в поле зрения, даже если это всего лишь гостевой ужин, как-то невольно напрягаешься. Учитывая, насколько Грейс и Джордж чужие друг другу люди, и они сейчас были далеки даже от звания «напарники», они могли быстро перейти к старательном изображению удачного кадрового решения перед мистером Вольффом.

- Я посмотрел несколько твоих гонок, - Джордж начал неувереннее, чем хотел бы.

- Зачем? – Грейс ответила внезапно отрешенно.

Ее вопрос был лишен какого-либо вызова. Именно поэтому ответить на него Джорджу оказалось труднее, чем он думал. Он мог сослаться на банальную подготовку, но ему же никто не поручал тратить столько времени на просмотр чужих гонок.

- Хотел оценить, как ты ездишь. Мы не пересекались с тобой на трассе, - это звучало практически токсично, учитывая все обстоятельства и то, за какие места обычно борется Астон Мартин.

- И что ты понял?

- Ну… кое-что. У меня не было твоих данных и телеметрии. Только картинка и возможность додумать причины принятых решений.

Она посмотрела на него так внимательно, что Расселлу ничего не оставалось, кроме как немного задрать голову и дать ей понять, что он в курсе, как это все звучит. И отступать не намерен.

- И ты их уже додумал?

- Некоторые, да.

Грейс снова пожала плечами. Бога ради, Джорджа уже начинала раздражать эта манера на все отвечать таким жестом.

- Ну давай, назови самое неправильное. Пока нас не позвали на ужин.

Джордж же готовился к таким вопросам. Он даже выписал себе план действий, если Грейс Каннингем начнет вести себя колко и вызывающе, но у него не сработал механизм автоматического ответа. В его плане не было пункта, где он сам был инициатором неприятного разговора, потому что с его точки зрения, в любом случае, он все делал правильно. Теперь в живом разговоре его выставляли каким-то экзаменатором, а Джордж Расселл, который составил на стиль вождения Грейс Каннингем целую характеристику, думал, что это абсолютно незаслуженно.

Он выдохнул, подбирая то, что могло хотя бы не быть оспорено. Сейчас он подозревал, что девушка, которая на его слова о просмотре ее гонок не спрашивает: «И как тебе?», «Понравилось?», а каким-то колким «Зачем?» могла оспорить вообще все, что угодно.

- Мне показалось, что ты иногда принимаешься защищаться, когда уже выгоднее просто пропустить и сохранить шины.

- Получается, что тебе понятно то, что выгоднее.

- Когда я смотрю запись гонки с дивана, почти всегда.

- Что ж, отличное место для аналитики, Джордж, зря ты его покинул.

Джордж неожиданно для себя открыто усмехнулся. Ладно, Грейс Каннингем, в этом инциденте, пожалуй, 1:0. Джордж отказывался принимать свое поражение, одно случайное набранное очко противником еще ни о чем не говорит.

- Какую гонку ты смотрел? – Она смягчилась и это совсем сбило Расселла с толку.

Он рассказал про Баку в прошлом году. То самое злополучное Баку, в котором Грейс, кажется, показывала свой лучший результат, который испортила, как говорят исключительно потому, что машина была неисправна. Джордж это проверять не стал, ему было практически все равно, как получился этот занос, перекрывший воздух Астон Мартину в Баку, он пытался найти там что-то менее очевидное. И, наверное, более интересное.

- Да, мне надо было пропускать.

Он уже открыл рот, приготовившись объяснять свою позицию и исключительное экспертное мнение, чтобы доказать, сколько она потеряла на этом круге и на последующих кругах, но объяснение застряло в горле, Джордж просто поводил челюстью.

- Ты… это сразу поняла?

Опять это идиотское движение плечами! Джорджу захотелось схватить ее за эти самые плечи и удержать на одном месте.

- Нет, Джордж, - ответила Грейс – мне понадобилось испортить себе уик энд.

Он стоически выдержал этот выпад.

- Тебе из машины было понятно, насколько Пьер был быстрее?

- Да, - ответила она, но как-то совершенно не удовлетворительно – я думала, что подержу его еще какое-то время за собой, а потом он все равно меня прошел. Мне оставалось ездить на том, что я успела сделать со своими шинами. Ты это хотел услышать?

На ее последнем вопросе Джордж уже начал чувствовать раздражение.

- Я хотел узнать, ты ошиблась в оценке или есть причина, которую я не знаю?

Грейс посмотрела на него долго, не моргая.

- Ошиблась, - наконец выдала Каннингем. – Можешь так и записать.

Джордж одарил ее таким же взглядом. Только позиция у него была, по его мнению, куда более выигрышная. Не он начал тут брызгать ядом на совершенно обычные бытовые гоночные вопросы.

- Я оставил блокнот в пальто.

Они смотрели друг на друга еще какое-то время, как дети, которые играют в молчанку и ждут, когда кто-нибудь первый сдастся. И, конечно же, каждый видит на лице своего противника, что вот, вот сейчас…

Грейс сдалась первая:

- Ты всегда так знакомишься? Выбираешь для человека его 15 минут позора и просишь прокомментировать?

Джордж поймал себя на том, что тоже пожал плечами. Вот черт, что за дерьмо!

- Ты сама предложила начать с неправильного.

- Да, но ты бы мог начать с того, что я выбрала неправильный джемпер.

Джордж невольно опустил глаза на ее джемпер, потом на свой и обнаружил, что они практически одинакового цвета.

- Но тут я понимаю, конечно, ты связан обстоятельствами.

Он едва проглотил подкативший к горлу странный ком. С ним обычно так не разговаривали, и Джордж был просто обескуражен тем, с какой скоростью Грейс Каннингем парировала абсолютно все его попытки установить собственный авторитет. Не то, чтобы это была конечная цель Расселла на сегодня, но он в самом деле считал себя более опытным, первым пилотом команды и рассчитывал хотя бы на то, что напарница выкажет ему какое-то уважение.

- Мне казалось, мы собирались говорить про работу, - выдал Джордж в конце, уже не зная, как закончить этот идиотский обмен колкостями.

- Мы уже поговорили, - Джорджа немного пугала ее способность быстро находить ответ – я неправильно оценила ситуацию, признала свою ошибку, ты внимательно все заметил. Очень продуктивно!

- Ты пропустила ту часть, где я говорил, что посмотрел несколько гонок.

Он увидел, как у Грейс приподнялась заинтересованно бровь и понял, что просто сам себя загоняет в тупик и они будут ходить по кругу, пока одному из них не надоест и это не превратится в профессиональную грубость, поэтому, чуть стукнув себя ладонями по бедрам, добавил:

- Теперь можешь выбрать любую мою ошибку.

- Всего лишь одну? – Она начала улыбаться и Джордж почему-то тоже.

- Для начала!

- Ты сейчас очень ограничиваешь нашу беседу.

Они начали смеяться. Джордж только сейчас понял, что в этом был совсем не одинок, Грейс тоже нервничала. И им обоим теперь это казалось немного глупым. Два взрослых человека, профессиональных гонщика стояли друг напротив друга в чужом вообще-то доме и пытались найти слова, чтобы быть вежливыми.

И едва не поссорились.

- Ты правда настолько переживаешь, как мы будем работать? – Спросила Каннингем.

Джорджу казалось, что прошло целое столетие с тех пор, как Сьюзи Вольфф сказала, что почти все готово. Ему ужасно хотелось сейчас набить свой рот чем-нибудь, чтобы не сморозить еще какую-нибудь британскую колкость, от которой у всех вилки повыпадают из рук.

Расселл нахмурился. Ему крайне не понравилось слово «настолько». Оно попадало практически в цель всего, что он тут преследовал.

- Мне важно хорошо начать сезон.

Он в самом деле не считал, что должен здесь оправдываться. Это не взаимная аттестация, но Джордж хотя бы подготовился, в отличие от Грейс, которая, кажется, не смотрела ни одной его гонки так же внимательно, как он смотрел ее.

- И мне проще, когда я хотя бы понимаю, чего ждать – добавил он, принимаясь украдкой красть виноградины с выложенного на стол винограда.

С кухни повеяло чем-то очень приятным и пряным. Желудок предательски свернулся в трубочку, Джордж осознал, как же он голоден. По плану они должны были уже сидеть за столом и ужинать, но, как и все другие планы, этот существовал исключительно у Джорджа в голове.

- В прошлом году я тоже думал, что знаю, чего ждать. А потом мне приходилось несколько раз менять собственное решение по ходу дела. Сейчас у меня будет и машина другая, и новая напарница, и еще куча других предложений. Я хочу хоть с чем-то определиться до Австралии.

Грейс как-то странно улыбнулась одним уголком губ. Джорджу на секунду это показалось даже немного милым.

- Со мной вряд ли за вечер получится определиться, - сказала она так лаконично, что Джордж даже ненароком подумал, что она кокетничает.

Но потом Грейс вновь посмотрела на него таким взглядом, что Джордж остался уверен, что никакого кокетства там не было. Она была просто напролом решительной.

Вольффы полностью приготовили стол, выложили туда марокканские фрукты и подогретое мясо в большом поддоне, которое поставили на столовые свечки. Еще какие-то легкие салаты и чилийское вино, которому Джордж никогда не изменял. Пока Тото и Сьюзи суетились с блюдами, Джордж разлили всем вино.

Сьюзи начала разговор первая, через весь стол обращаясь к Грейс:

- Грейс, ты здесь надолго? Я хотела предложить тебе еще раз встретиться до твоего отъезда.

Джорджу показалось, что их разговор какой-то слишком непринужденный для людей, которые, возможно, видятся второй раз в жизни. Большой сплетник Джордж начал выстраивать в голове какие-то схемы, через которые, по его разумению, Сьюзи и Грейс могли быть знакомы до этой встречи. Почему-то спросить напрямую ему не позволяло воспитание.

- Есть несколько вещей, которые я хочу обсудить с тобой касаемо Академии.

Ага, вот оно что. Академия. То самое любимое детище Сьюзи, которое она тащила на собственных хрупких женских плечах. Трапеза началась с очень интересных разговоров, кстати говоря.

- Мне бы хотелось устроить твою встречу с девочками. Без привлечения большого внимания, просто обычный нормальный разговор. И потом уже интервью, отдельно о твоем пути в Формулу 1.

Джордж едва не закатил глаза. Вообще, вся эта тема с половым неравенством его немного забавляла. Трудно было спорить со Сьюзи Вольфф, которая всю жизнь варится в этом политическом и спортивном дерьме, но Джордж как-то старался обходить острые темы все это время. Как оказалось, Грейс понимала участие в нескольких программах, которыми заведовала Сьюзи, по поддержке женщин в автоспорте. Конечно, очень полезная инициатива, в конце-то концов мы не в каменном веке живем и у женщин, вроде бы, появилось право голосовать, но Расселла немного забавляла эта суета вокруг. Грейс всего лишь удачливый, возможно талантливый пилот. Она добилась этого не потому, что она женщина.

Сьюзи увлеклась, накидывала какие-то идеи встреч, рассказывала, как девочкам из Академии будет полезно с ней встретиться. Все это было так душно, что Джордж немного нетерпеливо выдохнул. Сьюзи скользнула по нему взглядом, но не придала его недовольству абсолютно никакого значения. Джордж ярко представлял себе масштабность того, что могла развернуть миссис Вольфф, как очередная девочка где-нибудь в другой части земного шара начинает требовать с родителей свозить ее на картодром еще раз.

Но сезон Грейс начинали обсуждать уже так, словно от него зависела судьба всех тех, кто придет после нее.

- Я бы с этим подождал, - Джордж только по поднятым на него глазам терпеливого Тото понял, что ему не стоило это говорить.

Сьюзи тут же переключилась на него.

- С интервью?

- С тем, что вы собираетесь делать с ее лицом, - свободной рукой он неопределенно очертил свое лицо.

Это звучало грубее, чем Джордж собирался донести.

- Мы говорим об интервью с молодыми гонщицами, которым это нужно. Грейс сейчас на той ступени, о которой многие из моих девочек только мечтают.

- А я про интервью про этот вот «путь». Потом наша любимая пресса начнет спрашивать тебя, - Джордж обратился уже к Грейс напрямую – что ты хочешь сказать всем девочкам, которые на тебя смотрят. Что значит твой результат в спорте и все вот это. Это твой первый сезон в команде, Грейс. Мне кажется, сейчас нужно больше этому уделить внимания.

- Одно другому не мешает, - заметила Сьюзи.

И она в целом была права, но Джордж уже не собирался идти на попятную. Он как никто прекрасно знал, насколько пресса и маркетинг, реклама любит расхватывать новичка на кусочки.

- Обязательно окажется, что мешает, когда отказаться будет уже неудобно.

Джордж понимал, почему Каннингем это может быть интересно. Что может быть лучше, чем придание важности твоему опыту, каждому это польстило бы. Но Джордж видел записи Грейс и был убежден в том, что там есть над чем усердно работать. Ему было бы менее тревожно, если бы перед Мельбурном они разбирали ошибки, а не давали интервью о пути женщин в автоспорте, когда этот путь даже еще не начался.

- Мне лично никогда не приходилось объяснять, что мой неудачный уикэнд говорит о мужчинах в автоспорте.

Сьюзи отложила свои приборы, и Джордж понял, что разговор идет куда-то в другое русло.

- Я считаю, что тебе лучше сейчас сосредоточиться на гонках. Освоиться в команде, понять машину, провести несколько уикэндов, в конце концов. У тебя и без этого будет достаточно внимания.

Сьюзи некоторое время молчала, а потом добавила куда суше:

- А я думаю, что Грейс может быть что-то интересно и за пределами гонок.

Расселл не нашел слов, чтобы объяснить свою мысль и не повторять все по второму кругу. Он просто вернулся к еде. Эта идея не нравилась ему настолько, что говорить о ней он уже не собирался, да и, похоже, он был единственным, кого это в принципе беспокоило здесь.

- Ты ведь понимаешь, что я могу согласиться? – Тихо сказала Грейс, протягивая через его часть стола руку, чтобы взять миску с салатом.

- Вполне, - кратко бросил Джордж.

- Даже после твоих рекомендаций, - она смотрела на него и улыбалась.

Джордж старался не смотреть в ответ. Ему ужасно хотелось отстраниться сейчас.

- Да я уже понял, что они пользуются ограниченным спросом.

Она заулыбалась еще шире, а Джордж просто латал свою уязвленную гордость.

Потом все разрядил простой разговор между Сьюзи и Тото, которые рассказывали про местную погоду, в целом Монако и их последние приключения с рестораном, в который они решили попасть без предварительной брони столика. Тото утверждал, что в итоге столик нашелся, а Сьюзи считала, что столик после кухонной двери не вполне считался.

- Грейс, тебе стоит перебраться в Монако, к нам поближе, поближе к команде, к другим пилотам. Джордж здесь рядом.

Как будто бы это должно быть каким-то особенным плюсом. Джордж едва не подавился тем, что усердно жевал.

- В конце концов, всегда можно прийти к нам, тебе будет с кем поужинать, да, Джордж?

Он перевел быстрый взгляд на Грейс, которая мгновенно отвела глаза и как-то приглушенно ответила в стиле: «Я умею жить одна». Джорджу показалось, что он сейчас выявил первую болезненную точку. Он еще понятия не имел, зачем она ему, но считал, что лучше о людях такое знать. На всякий случай. Сьюзи настаивала на том, чтобы Грейс очень тщательно обдумала это предложение.

Монако – прекрасное место для пилотов. Удобное для перелетов, с отличной инфраструктурой, тут не будут за тобой бегать с телефонами и просить автограф, а еще, конечно же, здесь удобно не платить налоги, учитывая их зарплату. Расселл думал, что Грейс почти не слушала Сьюзи. Она поправляла что-то краем салфетки, и Джордж без труда узнал эту идиотскую раздражающую привычку начать что-то приводить в порядок при любом неудобном случае.