Акка

У Аллы загорелись глаза: лаборатория разительно отличалась от убогой обстановки дома. Её намётанный глаз сразу выхватил среди прочих необычных вещей рычажные весы тонкой работы — они были выполнены из серебристого металла. Скорее всего, это было серебро.

У стола возвышалось тяжёлое кресло с изогнутой высокой спинкой, отлично подходящее для долгих часов кропотливой работы. Справа, точно под кухонной печью, разместился кованый очаг; вытяжка над ним хитро пряталась в печной трубе. Слева от очага к потолку тянулась поленница, аккуратно заполненная ровными рядами дров. Справа от входа из стены выступал латунный кран, под которым размещалась широкая керамическая лохань со сливом. В лабораторию была проведена вода. Хотя, чему тут удивляться — без воды не приготовить ни отвара, ни декокта.

По дальней стене тоже тянулись стеллажи, но эти были заполнены съестными запасами. Когда Алка подошла к полкам с едой, её ощутимо обдало морозной стужей. Внимательно осмотрев стеллажи, она нашла три ледяных камня, притаившихся под средней полкой. От них веяло пронизывающим холодом, точно из мощной морозилки.

«Неужели в этом мире есть магия? — пронеслось у неё в голове. — Иначе как объяснить эти хладные камни?»

Отметив про себя, что непременно нужно расспросить соседку про магию, Алка принялась за ревизию съестных припасов.

Ну что сказать… Теперь она по-настоящему радовалась, что попала в девчушку Акку, а не в герцогиню с её разваливающимся древним замком, наполненным гулким эхом и сквозняками. Запасы впечатляли: по прикидкам Аллы, на них можно было спокойно прожить несколько месяцев, а если расходовать бережно — так и вовсе пару лет.

Домашняя тушёнка, копчёное сало, пузатые бутыли с растительным маслом, крепкие бочонки с мёдом, несколько больших мешков муки, крупы и соли. Квашеная капуста, солёные грибы — это лишь то, что Алла сразу узнала.

Кое-что из запасов приходилось пробовать, чтобы понять, овощ это или сладкий фрукт. Аналога к ним из своей земной жизни она подобрать не смогла.

Счастливо выдохнув, Алла наконец подошла к полкам с готовыми отварами и декоктами. Ревизия заняла почти три часа. Конечно, она разобралась не во всём, но основное ухватила. Рассортировав средства по группам, девушка подсчитала: порядка пятидесяти разных лечебных отваров, три десятка женских притираний — вроде концентрированных духов, и с десяток снадобий с резким, специфическим запахом, назначение которых оставалось загадкой. Отдельного внимания заслуживали травяные сборы, подписанные аккуратным почерком: от лихорадки, от ломоты в костях, от подагры, от зубной боли…

То, что Акка сумела прочесть надписи, несказанно обрадовало Аллу. Значит, она способна читать книги отца и со временем может научиться составлять простые отвары. Травничество в средневековом мире, где нормальной медицины не знали, было делом уважаемым и востребованным. Умение врачевать травами ценилось на вес золота, и теперь у Акки появилась реальная возможность освоить эту профессию. Неожиданно жизнь заиграла новыми красками.

Ещё час Алла бережно расставляла приборы на столе. Отдельно сложила в стопку старинные книги в кожаных переплётах и найденные листы с записями отца. Аккуратно разложила на чистую тряпицу все инструменты. Набрав в ведро воды, девушка тщательно вымыла лабораторию. Последнее, что она здесь сделала, — протопила очаг, чтобы выгнать лёгкий запах затхлости давно не проветриваемого помещения. Захватив немного продуктов и пару поленьев, она ушла наверх. Чтобы случайно не привлечь ничьего внимания, Алка сдвинула кровать отца так, чтобы полностью скрыть люк в подпол.

Успокоенная девушка пошла на кухню. Пора было приготовить себе обед — точнее, уже ужин. За хлопотами в лаборатории она и не заметила, как день незаметно подошёл к концу, и вечерние сумерки мягко легли на землю.

Сварив такую же похлёбку, как и накануне, девушка для вкуса добавила в чугунок небольшой кусочек ароматного сала, который придал вареву густой, пряный дух. Быстро замесив простое тесто, Алла ловко прилепила лепёшки к внутренней стенке печи: они тут же схватились жаром, покрываясь золотистой корочкой.

Спустя час девушка с аппетитом уплетала похлёбку в прикуску с пахнущими дымком лепёшками. Пища богов! Осмотрев высохшие вещи, девушка аккуратно сложила их в найденную среди вещей холщевую сумку, обмылась прохладной водой и ушла к себе в спальню. Спать хотелось неимоверно. Едва голова коснулась подушки, девушка провалилась в глубокий сон.

***

Снились Алле её родители. Папа, сурово хмуривший брови в попытке скрыть волнение. Он всегда так делал там, в прошлой жизни Аллы — хмурился, если сильно волновался.

Мама же с грустной улыбкой смотрела на свою любимую девочку:

— Аллочка, доченька! Ты теперь так далеко от нас. Нам так жаль, что мы больше никогда не увидимся.

Отец сжал зубы так, что скулы заострились.

Мама смахнула набежавшую слезу и вновь улыбнулась дочери:

— Но ты не должна расстраиваться. Новая жизнь — это прекрасно. Это шанс. В новой жизни ты сможешь реализовать свои мечты, которые не смогла осуществить на Земле. А мы с отцом будем молиться за тебя, родная.

Отец кашлянул и сипло произнёс:

— Алла, дочка, мы с мамой очень любим тебя и гордимся. Раз тебя забрали от нас, значит, только ты можешь справиться там, у них. Ты сильная и смелая. Мы… мы будем помнить тебя всегда и… молиться. Будь счастлива, дочка.

Алка расплакалась. Она так давно не видела маму и папу. Сейчас они пришли к ней молодые. Такими они были, когда Аллочка пошла в первый класс. Она помнила тот тёплый осенний день, пять ярких астр в её ладони, белые банты на куцых косичках, а рядом — любимые мама и папа. Он суровый, в тёмном костюме и белой накрахмаленной рубашке. Мама тёплая и улыбчивая, в голубом шёлковом платье.

— Я так люблю вас, мои родные. Спасибо вам за всё. За прекрасную жизнь и вашу любовь, за вашу поддержку и веру в меня. Обещаю, что не подведу вас. Я буду помнить вас всегда…

Посветлевшие лица родителей подёрнулись дымкой и тихо растворились вместе со сном. Алла горько разрыдалась, уткнувшись в жёсткую подушку.

Полумрак выстуженной за ночь комнаты, чуть подсвеченный рассветным солнцем, навевал тоску. Пришло ясное осознание: она осталась совершенно одна в этом неуютном домике, в чужом, обречённом мире.

Настал час навсегда проститься со своей прошлой жизнью и окончательно стать Аккой, приняв эту новую реальность. Какой она будет — знает только свет. Но мама и папа будут молиться, а значит, их заблудшая дочь постарается стать счастливой.

ГЛАВА 4.

С утра пораньше Акка вместе с добросердечной соседкой отправились на рынок. Дорога заняла совсем немного времени: стоило им дойти до конца улицы — и перед ними открылась широкая площадь, где шумел стихийный городской рынок.

Торговые ряды представляли собой грубо сколоченные прилавки с косыми деревянными навесами, стоящие в три длинных ряда. Между ними неспешно двигались местные жители с котомками: останавливались, приценивались, предлагали обмен или отправлялись дальше. Пока Акка медленно шла за соседкой, она не заметила, чтобы кто-то передавал продавцу деньги, — только какие-то вещи на обмен. Обратила внимание девушка и на курсирующих с суровым видом мужчин звероватого вида, одетых в обноски, с примитивным оружием в руках.

— Харумова стража, — тихо шепнула соседка, пренебрежительно скривив губы.

— Лада, Ладушка, ты чего к нам? — из-за прилавка с домашней утварью соседку окликнула дородная женщина с конопатым лицом и рыжими косами.

Соседка улыбнулась рыжеволосой женщине и, махнув головой на Акку, произнесла:

— Акку на рынок привела. Хочет девонька сбыть хорошие вещи отца и матери, выменять на продукты. Отец помер, никаких запасов бедной сироте не оставил.

Рыжекосая тётка осмотрела Акку и скорбно поджала губы:

— Да, жизнь пошла тяжёлая. А уж без матери с отцом совсем плохо девке одной.

Тётка Лада вскинулась и твёрдо произнесла:

— Всё будет хорошо с Аккой. Я за ней присмотрю, не дам сироту в обиду.

— Это дело. Если что — меня покличь. Вместе девку отстоим, — рыжая толстуха решительно нахмурила брови.

— Добро, Павла, — соседка согласно кивнула своей товарке.

— Спасибо вам, тётка Павла и тётка Лада, — искренне поблагодарила женщин Акка и тепло улыбнулась.

Это хорошо, что в этом мире есть добрые люди — и теперь у Акки появились знакомые, которые при случае могут встать на её защиту. Всё не так страшно в чужом городе, в котором у власти стоит шайка бандитов. А главное — она наконец узнала имя соседки. Больше не придётся выкручиваться, подбирая безликие обращения, чтобы не выдать, что имени она просто не знала. Этого никак нельзя было допустить.

Женщины в ответ тепло улыбнулись девушке, и тётка Лада увлекла Акку за собой к прилавкам со снедью. Пора было заняться покупкой продуктов.

— Тётка Лада, голубушка, мне нужен замок на дверь. Не знаю, куда старый подевался. Оказалось, что ночь после похорон я вообще спала с открытой дверью, — Акка жалобно глянула на соседку.

Та привычно всплеснула руками и повернулась к другому ряду:

— Пошли сначала за замком. Это очень важно, деточка. Ты теперь одна, любой чужак обидеть может.

Подойдя к прилавку, за которым стоял невысокий мужичок с хитрыми тёмными глазами, тётка Лада начала разговор:

— Питер, нам нужен хороший замок на дверь.

— У тебя ж вроде есть? Я ж тебе недавно новый ставил, Ладка.

— Это надо Акке. У неё после похорон пропал.

— Вон оно что, — протянул мужичок. — Плохо дело, девка. Нынче после обеда приду, вставлю тебе хороший замок. Ключом будешь открывать. Такой не собьют. А засов-то есть у тебя?

— Засов есть, дядька Питер.

— Приду, гляну, за работу возьму рубаху хорошую, мужскую.

— Вот, выбирайте, — Акка протянула мужчине две рубашки, что прихватила с собой.

Мужичок посмотрел и выбрал одну, довольно хмыкнув. Вторую Акка спрятала в сумку.

— Пошли, девонька, к рядам с едой, — соседка потянула Акку за собой.

Вскоре они встали перед прилавком, на котором стояло много всякой еды. Взгляд Акки прикипел к клубням, похожим на земной картофель.

— Сколько за это? — девушка указала на клубни, потом ещё показала на муку и куриные яйца.

Дородная тётка с суровым взглядом что-то прикинула и ответила:

— За всё — пару рубах или одно хорошее платье.

— Я возьму все яйца, большой мешок муки, горшок мёда и все клубни — отдам два красивых платья.

— Покажи, — женщина с любопытством уставилась на Акку.

Та достала два добротных маминых платья, но не самых лучших из принесённых с собой. Женщина ощупала ткань, внимательно осмотрела все швы, пощупала кружево и улыбнулась:

— Забирай. Добавлю ещё мешок с зерном и пяток живых цыплят. Вырастишь — свои яйца будут.

— Спасибо вам, — Акка искренне улыбнулась тётке и краем глаза посмотрела на соседку: всё ли она верно делает.

Соседка была спокойна и даже довольна, значит, нормальный обмен. Договорившись с торговкой о доставке продуктов и цыплят до дома, соседка потянула Акку в сторону дома.

— Тётушка Лада, остальное менять не будем?

— Нет. Оставь пока. Много еды набирать тоже нельзя. Люди недобрые кругом — прознают, что у сироты еды полно, и замок не поможет.

— Ясно. Тогда идём домой. За помощь с меня пирожки, — Акка улыбнулась соседке.

— Будет тебе, девонька. Самой есть нечего, — тётка Лада всплеснула руками.

— Даже не спорьте, — засмеялась довольная Акка.

Через десять минут неспешного шага тётка Лада с Аккой были уже у своих домиков. Не успели проститься, как к ним подошёл чуть запыхавшийся дядька Питер с плотной сумкой.

— Питер, ты что так рано пришёл, торговлю бросил? — удивилась соседка.

— Да, Ладушка, душа болит за девчонку. С чего замок-то у ней пропал, а? Недоброе дело затевается, — нахмурился мужичок.

Акка подумала, что народ здесь в основном хороший, вон как о сиротке печётся. Тут же вспомнилась Земля, мегаполисы и толпы людей, идущих мимо упавшего человека или несчастной старушки с протянутой рукой, с полным безразличием во взглядах.

— Тут ты прав, Питер, — тётка Лада тоже посерьёзнела. — Я-то и не подумала. А ведь были вчера двое охранничков. Без сроку пришли мзду просить у Акки. С чего? Неужто хотели воспользоваться беззащитностью бедной сироты? Вот же нелюди!

Соседка негодующе всплеснула руками. В этот момент подошли двое молодых парней с тяжёлыми мешками и холщовыми сумками. Видать, принесли купленную Аккой снедь.

— Куда поклажу нести, хозяйка? — обратился один из парней к Акке.

— В дом заносите и налево идите. На кухне всё у стены положите, — Акка отступила от двери, пропуская носильщиков.

Через пять минут парни убрались, и Питер приступил к осмотру двери. Акка ходила за ним как приклеенная. Это для неё сейчас жизненно важно — обеспечить себе безопасное жилище.

Питер похвалил мощную дверь, поцокал над мощным засовом с усиливающими его металлическими пластинами, внимательно осмотрел и ощупал проушины.

— Отличный засов, такой даже тараном сразу не вышибешь. Дверь с виду деревянная, но дерево в ней из железной породы. Его не пробить даже топором. Отец твой в былые, сытные времена озаботился. Это хорошо. А замок, смотрю, вместе с дужками кто-то сорвал, но этому горю мы подсобим. Долго придётся делать паз в железном дереве, но я уж расстараюсь. Сделаю тебе мощный замок. Ни одна тварь не влезет, — мужчина решительно потянулся за инструментами.

— Дядька Питер, а вы можете после замка ещё посмотреть и внутри на окна. Больно холодно по утрам. Дров-то не напасёшься топить. Можно сделать какие-нибудь деревянные ставни?

— Ставни? Хм. Закончу с замком, посмотрю, — согласился мастер.

— Возьмите вторую рубаху за работу и доброту, — Акка протянула Питеру рубаху.

Тот улыбнулся, но плату забрал. Всё честно.

— Тётка Лада! — Акка громко крикнула через улицу, чтобы позвать соседку и заодно проверить, слышит она её или нет.

Соседка сразу выглянула из двери и вопросительно уставилась на Акку.

— Вы через часок приходите ко мне. Дядька Питер закончит, а я как раз пирогов напеку. Угощу вас в благодарность за заботу.

Тётка Лада замахала руками, мол, ерунду придумала.

— Не отказывайтесь, прошу. Не знаю, чтобы я без вас делала.

Женщина умилилась, вытерла слезу и согласно кивнула.

— Вот и славно, — буркнула себе под нос Акка, удаляясь на кухню. Пора было приниматься за обещанные пироги.

ГЛАВА 5.

Когда довольные и сытые гости ушли, Акка осталась в доме одна. На чисто вымытые помещения опустилась спокойная тишина, только тихо попискивали на кухне сонные цыплята. Их Акка устроила в небольшом ящике и придвинула его одним боком к тёплой печке.

В душе Акки поселилось умиротворение и благодушие. Дядька Питер поработал на славу: он врезал мощный замок во входную дверь и сделал дополнительный запор в спальне девушки на всякий случай. Из хорошо подогнанных небольших обрезков дерева он сколотил ставни и привесил их к окошкам внутри дома. Теперь Акка могла запирать на ночь ставни, полностью закрывая дом от любого вторжения и даже чужого взгляда.

Тяжёлый ключ от двери она повесила на прочный кожаный шнурок и надела на шею. Часть купленных припасов Акка спустила в подпол и разложила на холодных полках для сохранности, часть разместила в кладовой. Приличных вещей на обмен у девушки осталось ещё достаточно, так что для вида она будет питаться за счёт этого обмена, а сама будет потихоньку подъедать запасы из подвала.

На ближайшее время Акка наметила себе план работ. Купленный уже на выходе с рынка за красивый мамин платок большой набор ниток с толстой иглой и тупыми ножницами давал ей возможность починить всю свою одежду и облагородить часть вещей, что выбраны на обмен. Это должно повысить их товарную стоимость. Второе по очереди, но не по важности намеченное дело — изучение записей отца и книг по травничеству и алхимии. Нужно начинать осваивать выбранную для себя профессию. Заодно девушка надеялась, что со временем сможет до конца разобрать запасы зелий и узнать точное их назначение. Когда подойдёт к концу обменная одежда, стоит попробовать по капле продавать зелья, сославшись на крошечные остатки запасов отца.

Довольная прошедшим днём, Акка обмылась под проточной водой, вымыла свои густые, но не особо длинные волосы и отправилась спать. Засыпала она с мыслью, что в следующий раз стоит прикупить побольше полотна на постельное бельё и полотенца.

Под утро девушка проснулась от странных звуков, идущих от входной двери. Она не запирала дверь в спальню, поэтому сейчас прекрасно слышала возню, чей-то негромкий бубнёж и скрежет в замке.

Страх прокатился по телу морозной позёмкой и упал тяжёлым комком льда в желудок. Девушка вскочила на стылый пол, схватила платье и кое-как натянула на себя. Вновь внизу послышался шорох, и Акка на цыпочках быстро подкралась к входной двери. Нерешительно остановившись перед деревянной преградой, отделяющей её от неизвестной и от этого более страшной опасности, Акка заозиралась в поисках какого-нибудь оружия. Ничего. Что же делать? Как себя защитить? Ужас неотвратимой беды разлился в крови едким адреналином, сердце бешено забилось, разгоняя его по всему телу. Акке казалось, что оглушающий её грохот сердца слышен за дверью. Ещё немного, и те страшные люди поймут, что она здесь одна, беззащитная и безмолвная жертва.

Акка судорожно вздохнула и громко, отчаянно крикнула:

— Кто здесь?

За дверью на мгновение затихли, а потом усилили свои попытки вскрыть замок, грязно ругаясь под нос. Акка чётко разобрала два мужских голоса. Она отшатнулась от двери и обхватила себя руками. В это мгновение хлопнула дверь дома тётушки Лады, и раздался громкий крик на всю улицу:

— Ироды! Что вы творите? Почто лезете в чужой дом? Что вам надо от бедной сироты?

Тётка Лада орала на всю улицу, стараясь привлечь как можно больше соседей. Послышались хлопки дверей соседних домов и недовольные голоса разбуженных людей. Чертыхнувшись, двое взломщиков бросились прочь. Их быстрые шаги удалялись в сторону городской площади. Акка отмерла и полезла снимать засов, нужно было поблагодарить людей и особенно тётку Ладу, спугнувшую взломщиков.

Девушка выскочила на порог и громко произнесла трясущимся от страха и переживания голосом:

— Люди добрые, спасибо вам за защиту! Думала, что ворвутся, снасильничают и убьют меня, беззащитную сироту!

Непроизвольно слёзы брызнули из глаз. Тётка Лада, взмахнув руками, бросилась к Акке и бережно обняла её, приговаривая что-то ласковое. Ещё две женщины подошли к ним. Осмотрели опрятное платьице девочки, её перепуганные глаза, наполненные слезами, и постановили:

— Нужно к Харуму идти. Если его бандиты начнут безнаказанно врываться в дом к порядочным девушкам и творить произвол, то скоро начнут и наших детей хватать на улице и валять по подворотням.

Многие из собравшихся поняли нависшую над их семьями угрозу, и спонтанно собрались идти толпой к Харуму, громогласно обещавшему населению города защиту.

— Деточка, иди домой и запрись. Я тоже пойду и поговорю с Харумом. Оставлять этого так нельзя, — тётка Лада осторожно подтолкнула Акку к двери.

Акка зашла в дом, заперла дверь на ключ, потом задвинула тяжёлый засов и потерянно сползла на пол. Она поняла, что в покое её не оставят. Кто-то из бандитов положил глаз на симпатичную сиротку и постарается довести дело до конца. Насколько Акка симпатичная, Алла не знала, но понимала, что юное личико любой молоденькой девчонки привлекательно своей свежестью и чистотой.

Акка вскочила на ноги и бросилась в подпол. Заткнув слив в лохани, она набрала воду и подняла повыше свечу, пытаясь в воде рассмотреть своё отражение. У неё получилось, и теперь Акка окончательно осознала, что в покое её точно не оставят. Не поможет даже заступничество соседей. Лицо юной Акки не было красиво идеальными пропорциями. Нос был длинноват, а узкое худощавое лицо венчал тяжёлый подбородок. Но её большие, прозрачные, серые глаза, обрамлённые густыми чёрными ресницами, тёмные кудри до плеч и манящие, пухлые губы красивой формы не оставят равнодушным мужчин.

— Что же делать? — простонала девушка.

Она не знала, как отвадить бандитов. Была одна мысль, но она была слишком рискованная. Хотя, в её положении выбирать не приходится. Если она останется жить в этом городе, то нужно пытаться её реализовать. А идея, пришедшая в голову Алле, была проста. Нужно заинтересовать самого Харума, получить его покровительство, и тогда все остальные бандиты оставят её в покое. Но привлекать Харума своими прелестями она не собиралась. Ещё чего не хватало! Акка собиралась стать его личным лекарем. Для этого ей надо убедить Харума, что отец учил Акку своему ремеслу.

Девушка прикусила губу, и тут во входную дверь раздался мощный, уверенный стук. Так мог стучать только хозяин, если не дома, то города.

— На ловца и зверь бежит, — хмыкнула Акка, но страх цепкими пальчиками сжал её сердечко.

Какой он, этот Харум? Если тупой и жестокий, то она с ним связываться не будет. Придётся искать пути сбежать из этого места. Но терять лабораторию и запасы ужасно не хотелось. Что же делать? Ладно, сначала посмотрим на главного бандита. Потом уже будем думать.

Акка вспорхнула по лестнице, тщательно закрыла люк и осторожно, стараясь не шуметь, задвинула на него кровать.

Открыв дверь, Акка отошла от прохода, пропуская высокого, мощного мужчину средних лет с густыми тёмными волосами и чёрными пронзительными глазами. За его спиной маячила с бледным, испуганным лицом тётушка Лада, пара соседей и трое неряшливых, угрюмых мужчин — подручных главаря.

Харум, а это наверняка был он, резко захлопнул дверь, отсекая всех прочих от них, и низким, хриплым голосом произнёс:

— Ну здравствуй, сиротка Акка. В дом пропустишь или тут поговорим?

— Проходите, — Акка отступила.

Она сама не заметила, как замерла на проходе, во все глаза рассматривая здорового, звероватого детину и лихорадочно прикидывая, стоит с ним связываться или всё же нет.

Харум прошёл в гостиную, медленно осмотрелся, хмыкнул своим мыслям и направился на кухню. Бросил цепкий взгляд на лестницу, ведущую в спальню Акки, на двери в кладовую и ванную, постоял, а потом сел на лавку и уставился на девушку.

— Что же ты, девка, не поделила с моими парнями? Толпу народу взбаламутила, заставила ко мне идти. Чем тебе мои крепкие молодцы не угодили? Ты же теперь сирота, плеча мужского рядом нет. Приветила бы ребят, глядишь, и была бы под присмотром, да обласканная.

На широком лице Харума растеклась похабная улыбка, глаза сально заблестели, а на Акку накатила такая злоба, что она, не сдерживаясь и не думая о последствиях, гневно рявкнула:

— Да пошёл ты со своими парубками лесом, козел! Ещё не хватало привечать твоих холуёв в обносках, от них псиной разит и сивухой за версту! — Акка передразнила Харума. — «Крепкие молодцы». Ты издеваешься, никак? Да меня вывернет от одного их вида!

Алла взбесилась от наглого предложения главного гада, и, забыв все свои умные и осторожные мысли, она выплёскивала на него свою ярость. Глаза Акки побелели, рот скривился, пальцы на руках скрючились, как когти, а Харум сидел на лавке и ржал как конь.

Отсмеявшись, Харум прямо спросил:

— Что ты хочешь, девка? Ты молодая, ладная и без защиты. Рано или поздно кто-нибудь из моих ребят тебя достанет. Мне ссориться со своими ребятами и защищать тебя не с руки. Поэтому думай — или сама кого выберешь, или тебя выберут. По-другому никак.

Акка сжала зубы, а потом, как в прорубь с головой, нырнула:

— Сделай меня своим личным лекарем и запрети меня трогать. За это обещаю лечить тебя. Отец учил меня немного. Могу кое-какие простые снадобья делать и раны обработать.

Взгляд Харума потяжелел. Он рассматривал юную девчонку, которая его боялась, но всё же посмела предложить свои услуги. Тут он чуть хмыкнул, вспомнив, как после его предложения глаза у девчонки сначала округлились, а потом она стала похожа на злобного маленького воробья и бесстрашно наскакивала на него.