Акка

Акка

Аннотация

Никто из жителей маленького городка Стама, затерянного среди мрачных лесов, не догадывается, что Акка Вильё, дочка травника, умерла вслед за отцом, а в её теле появилась иная душа. Немолодая землянка Алла пытается выжить в мире, где лес убивает любого, кто ступит под его сень. Где ведьмы с раздвоенными змеиными языками пьют человеческую жизнь. Где магия — это живая, разумная стихия, которую нужно суметь приручить.

У Аллы нет ни магии, ни особых сил. Только упрямство и память прожитой жизни. Ей придётся сделать выбор: выжить самой или попытаться спасти умирающий мир. Ведь проклятие на неё не действует.

ГЛАВА 1.

Алла очнулась в темноте, словно вынырнула из тёмных глубин омута. Первый раз вдохнув, она почувствовала резкую боль в горле. Сглотнув сухой, колкий ком, женщина зашарила в воздухе в поисках кувшина с водой. Она всегда оставляла на тумбочке воду. Знала, что спросонья захочет пить.

Рука шарила в воздухе и ничего не находила. Вдруг откуда-то послышался громкий стук и невнятный гомон. Женщина прислушалась. В её дверь кто-то остервенело колотил ногой. Что? Ногой? Да вы совсем обалдели?

Ничего не понимая, женщина сползла с неожиданно жёсткой кровати и направилась к двери. Сознание кольнула мысль, что дверь из спальни находилась в непривычном месте, но Алле было не до рассуждений. Показалось, что разъярённый сосед, не прекращающий стучать, вскоре снесёт её дверь с петель. Женщина поспешила на звук, уже ощутимо злясь и готовясь встретить непрошенного гостя крепким словцом.

Распахнув тяжёлую, деревянную дверь, Алла грозно посмотрела на двух незнакомых приземистых мужчин в тёмном рванье с серыми, хмурыми лицами.

— Акка, ты что дрыхнешь? Забыла, что сегодня день уплаты «помощи»? — один из мужчин зло бросил Алле.

Женщина натурально потеряла дар речи. Она стояла на пороге одноэтажного деревянного дома. Перед ней высились два откровенных маргинала. А в обе стороны от неё тянулась узкая, грязная, кое-где вымощенная неотёсанным камнем улочка. Тут дверь кривоватого деревянного дома напротив открылась, и оттуда выглянула пожилая женщина в длинном тёмном платье, подпоясанном грязным передником, и гаркнула на мужиков:

— У Акки отец два дня как помер, ей Харум отсрочку на месяц дал! Оставьте девку в покое!

Мужики зло зыркнули на тётку, но возражать не посмели и молча пошли вниз по улице.

Женщина устало взглянула на Аллу:

— Совсем озверел Харум со своими поборами. Да ещё имеет наглость называть мзду «помощью», изверг. Иди, девонька, отдыхай. В этот раз отбились, что через месяц будешь делать, одному свету известно. Эх, бедная сирота.

Тётка тяжко вздохнула и скрылась в доме, захлопнув за собой дверь. Алла осталась одиноко стоять на пороге деревянного дома в незнакомом людском поселении. Ещё раз потерянно осмотревшись и заметив убогие лачуги с маленькими оконцами по всей длине улицы, женщина вернулась в дом. Хлопнула за спиной тяжёлая дверь, и женщину душным покрывалом накрыла темнота. Слева забрезжил тусклый свет, и Алла, как сомнамбула, двинулась на него. Кухня. Это точно была кухня. Грязная, с грубой самодельной мебелью и громоздкой, закопчённой печью в центре. В большом тазу на широкой лавке у стола высилась гора грязной посуды. Посуда была деревянная.

Это стало последней каплей. Алла сползла спиной по деревянной, занозистой стене и тихо завыла. Звенящая пустота, которая поселилась в голове женщины с момента осознания себя в странном, страшном мире, лопнула и взорвалась болью и ужасом. Женщина громко взвизгнула и быстро закрыла рот рукой. Вдруг в этом убогом жилище есть ещё люди? Они услышат и придут. Что станет делать Алла?

Тут ей вспомнились слова соседки — «у Акки отец два дня как помер». Отец помер, а не похоронен.

«Господи!» — Алла испуганно заозиралась. Где-то в доме лежит мёртвый человек, и с этим что-то надо делать.

Она закрыла глаза и попыталась успокоиться, медленно вдыхая и выдыхая воздух через нос. Мысли, бросив спасательный круг, вернули женщину в её прошлую жизнь и дали возможность отвлечься от страшной реальности хоть ненадолго.

Алла была взрослой женщиной и, как ей думалось, многого смогла добиться в своей земной жизни. Родители её в молодости переехали из деревни в небольшой провинциальный городок и вырастили дочь в духе советских времён с чётким пониманием, что такое хорошо, а что такое плохо. Алла была послушной девочкой, хорошо училась в школе, потом в техникуме. Почти вся её сознательная жизнь прошла на работе. Последние годы перед пенсией она занималась выращиванием саженцев плодовых деревьев и кустарников в питомнике. Среди молоденькой зелёной поросли женщине дышалось легко и свободно, а в душе царили тишина и умиротворение. Алла не завела семью, в желаниях была неприхотлива и смогла скопить денег на собственную однокомнатную квартиру. После смерти родителей ей досталась их двушка. Алла отремонтировала её и стала сдавать. Сама осталась в своей любимой квартирке. Пенсии и денег за аренду ей хватало на достойную жизнь.

Алла, а вернее Алла Васильевна Перегудова, не была глупой или истеричной. Она сразу поняла, что попала в чужое тело. Это не бред и не кома. Это душа Аллы заняла место покинувшей собственное тело души. На пенсии она пристрастилась к женским романам, а потом и к фэнтези. Про попаданок читала неоднократно, но никогда не думала, что сама «попадёт» в чужое тело и как минимум в иное время. Земля ли это, предстоит ещё выяснить. Тут её мысли вильнули, и Аллу прошило острой иглой осознания. Коль её душа попала в чужое тело, значит, родное приказало долго жить.

«Господи!» — она мысленно взвыла вновь. — «Страшно-то как! Мамочки!»

Хотелось расплакаться, как маленькой девочке, с громкими всхлипами, соплями и жалобным воем на всю улицу, от которого вздрагивали сердобольные старушки.

Посидев ещё минут пятнадцать и не дождавшись никаких других жителей этого жилища, Алла, теперь Акка, медленно встала и огляделась. Ей нужна была лампа или свеча, чтобы осмотреть дом. Без света она ни за что не пойдёт по чужому жилищу, в котором может лежать мёртвое тело. Алла не верила, что два дня отец Акки оставался непохороненным, и соседка об этом так спокойно сказала. Скорее всего, отец девчонки уже на кладбище. Но оставался шанс, что в этом времени были иные порядки, и покойнику надобно было полежать в доме дня три или четыре. Брр. Всё же маловероятно: тело начало бы разлагаться, наверное.

Алла вновь глубоко задышала, пытаясь отогнать дурные мысли. Наконец она нашла огарок толстой свечи и странной формы спички. Зажгла огонь, подняла свечку повыше, и Алла-Акка отправилась изучать свой новый дом.

Дом оказался двухэтажным и достаточно большим, но имел несуразную планировку. Казалось, что сначала построили первый этаж, а потом вместо части крыши достроили ещё комнату. На первом этаже располагалась большая кухня, кладовка со скудными припасами и, скорее всего, гостиная, в которой жил отец Акки. Из кухни вела деревянная лестница наверх, в небольшую комнату. Судя по висящим на гвоздиках поношенным платьям, это была комната Акки. В комнате стояла узкая кровать с достаточно мягким тюфяком, небольшой деревянный стол и стул. В стене комнаты виднелась ещё одна дверь, и вела она на чердак. Приоткрыв её и осветив свечой пространство, Алла обнаружила гору хлама, старого тряпья и паутину по углам. Быстро закрыв дверь, женщина пошла вниз. Осмотрев комнату почившего отца Акки, она нашла сундук за кроватью, заполненный крепкой, но уже поношенной мужской одеждой. Рядом высился ещё один сундук. В нём оказались большие, белёные тряпки. Наверное, это здешнее постельное бельё.

В комнате отца стоял большой стол и лавка возле него. Два сундука и кровать. В коридоре перед дверью Алла обнаружила вешалку, а на ней — два тулупа. Один побольше, второй поменьше.

«Зимняя одежда», — поняла Алла.

Вдоль коридора тоже стояла лавка. На ней высились вёдра. Какие-то из них были заполнены водой, какие-то — какой-то крупой. Некоторые были пустые.

Хмыкнув, Алла направилась в кладовую у кухни. Сейчас её прежде всего волновало, сколько у неё запасов еды. С учётом уплаты ежемесячной мзды какому-то Харуму наличие запасов еды становилось наиважнейшим для выживания её нового тела.

«Звучит-то как, господи. Выживания нового тела», — мысль царапнула и потянула за собой ужас от осознания собственной смерти, страх за беззащитную осиротевшую девочку в жестоком мире средневековья.

Алла снова глубоко и медленно задышала, пытаясь прогнать накатившую панику, заставляющую трястись руки и замирать сердце.

«Алла, милая, дорогая, родная, успокойся. Ты умная, сильная, находчивая, везучая. Ты справишься. Ты выживешь», — женщина уговаривала себя и постепенно успокаивалась.

Она действительно всегда справлялась. Немного поистерит, побоится и попаникует, но потом возьмёт себя в руки и обязательно найдёт выход. Так было всегда. Так будет и сейчас.

Женщина поднялась на молодые, резвые ноги, чуть улыбнулась такому бонусу от попаданства и направилась в кладовку оценивать припасы.

Что сказать. Акка была нищая, как церковная мышь. В кладовке нашлись два маленьких мешочка соли, неполный мешочек крупы, похожей на перловку, и плетёная корзинка с вяленым и странно пахнущим мясом. На узкой полке отдельно от остальных припасов стояла мисочка с вытопленным жиром. И всё.

— Да, Алла, свезло так свезло. Некоторые попадают в герцогинь, в баронесс или графинь, и несчастные нежные леди с большим трудом поднимают захудалое хозяйство и ремонтируют свой обветшалый замок или поместье. А ты попала в нищую сироту с кривым деревянным домиком без мышей. Спросишь, почему без мышей? Да потому что им жрать тут нечего!

Алла вышла из кладовой и нарочито медленно прикрыла дверь, стараясь в сердцах не хлопнуть. Вдруг ещё и домишко развалится.

Подумав, Алла решила, что нужно как следует всё в доме отмыть, включая захламлённый чердак. Монотонная работа вроде уборки или готовки всегда успокаивала женщину и приводила её мысли в порядок.

Наведёт Алла в доме чистоту и сделает небольшую перестановку, чтобы почувствовать себя здесь полновластной хозяйкой. Затем устроит повторную ревизию запасов. Выберет более приличную одежду отца Акки, чтобы позже попытаться её продать или выменять на продукты. Сходит к соседке напротив и поговорит о том о сём. Исподволь выяснит про мзду, сколько её надо отдавать и кому. Узнает, можно ли где-нибудь подработать или устроиться в ученицы за еду. Вроде раньше практиковали такое ученичество, больше похожее на кабалу. Ты делаешь всю работу по дому несколько лет, мастер делится с тобой крупицами знаний, особо не торопясь, но кормит и поит при этом, выделяет угол в доме. Сейчас даже такой вариант Аллу-Акку устроил бы. Находиться в доме одной, когда по улице шастают такие маргиналы, как приходили с утра, опасно для девической чести и жизни. Это Алла, будучи взрослой, много повидавшей женщиной, понимала хорошо. Так, примерный план действий она для себя составила: можно начинать.

ГЛАВА 2.

В поисках воды и заодно туалета Алла стала искать дверь во двор. По её размышлениям, туалет располагался где-то за домом. Странно, но двери не было. Куда же тогда ходили по нужде жильцы этого кривого деревянного домика? Тут под лестницей на второй этаж Алла углядела узкую невзрачную дверцу. Открыла её и была вознаграждена. Небольшая комнатка оказалась примитивным санузлом совмещённого типа. В полу виднелась дырка туалета, а из стены комнатушки торчал широкий металлический кран с тяжёлым вентилем. Приятно поразило Аллу то, что запаха в туалете не было. Под краном стояло широкое ведро. Неужели вода в доме? Алла неверяще повернула кран, и в ведро ударила упругая струя воды.

«Господи. Удобства в доме. Может, и не так плох этот мир, как кажется», — Алла улыбнулась.

Несколько часов женщина приводила свой новый дом, а заодно и мысли, в порядок. Дольше всего Алла провозилась на чердаке, но не была разочарована. Всю ненужную рухлядь и тряпьё она стащила к печи. Сожжёт потом. Очищенная от грязи и лишних вещей комната оказалась размером с её спальню.

Среди барахла обнаружился один добротный сундук, в котором хранились красивые женские вещи, выглядящие вполне прилично даже на вкус Аллы. Все они были велики Акке и, видимо, принадлежали её матери. Акка оказалась на ощупь тощей невысокой девчонкой. Сколько было лет сироте, Алла не смогла определить без зеркала. Ничего, попробует узнать у соседки, а пока все вещи, выбранные для продажи, она сложила у лохани на кухне. Сначала их нужно привести в порядок, и только потом нести на рынок. Приличных вещей оказалось достаточно много, и Алла повеселела. За них она должна выручить достаточно денег или еды.

На чердак были перенесены все сундуки и выставлены вдоль стен. Туда же Алла определила свои платья. Будет у неё своя гардеробная.

В комнате отца девушка оставила кровать, которую застелила плотной тканью, найденной в сундуке с бельём. Стол девушка сдвинула к центру, к нему подвинула лавку. В центр стола водрузила свечу. Больше здесь ничего не было.

В кухне Алла сдвинула стол под самое оконце, чтобы было светлее. Вдоль стены поставила лавку из коридора и на ней выставила заполненные вёдра. Пустые сложила друг в друга и задвинула под лавку. Тулупы от греха тоже отнесла на чердак, а то умыкнёт какой-нибудь ушлый гость.

Затопив печь старой мебелью и выставляя к огню небольшой чугунок с водой, Алла осмотрелась. Кухня, как и весь её домик, стали выглядеть не так мрачно и убого. Пусть мебели совсем мало, зато чисто и опрятно. Душа женщины тоже успокоилась. Много раз в своей жизни она начинала всё с начала, меняя работу или переезжая. Будет считать своё неожиданное попаданство ещё одним незапланированным переездом. Хоть мир её и пугает, но бонусом идёт молодое, здоровое тело.

«Ну что, Алла, тряхнём стариной и начнём всё с начала?» — женщина мысленно хмыкнула. — «Привыкай, дорогая, ты теперь Акка, молодая и наверняка симпатичная девчонка. Это и радует, и пугает. Ну, ничего, разберёмся».

Пока закипала вода, девушка Акка с новой, мудрой душой землянки Аллы Васильевны Перегудовой быстро обмылась прохладной водой в своей крошечной ванной комнате, одела свежее платье и пошла готовить себе заслуженный праведными трудами ужин. В котелок к закипевшей воде полетели измельчённые куски мяса и немного крупы.

Пока готовилась нехитрая похлёбка, девушка успела замочить выбранные на продажу вещи. Поев, Акка поднялась к себе в комнату и заснула, едва её голова коснулась подушки.

Проснулась Акка от холода. Хоть и были окошки в стенах совсем крошечные, кошка только и пролезет, но дуло из них знатно. Акка зябко передёрнула плечами, быстро одела платье и побежала вниз топить печь. Сегодня у неё было полно дел, и терять время на сон не стоило. Согревшись у печи и доев вчерашний ужин, Акка отжала замоченные с вечера вещи и аккуратно развесила по дому, чтобы не было складок. Утюга в доме она не нашла. Подумав, девушка отложила часть вытопленного жира в крошечную деревянную мисочку и пошла к соседке. Как воздух нужны были сведения о мире, этом поселении, о людях и принятых здесь порядках. В общем, обо всём.

Выходя на улицу в промозглое, туманное утро, Акка внимательно осмотрела свою дверь. Замка она не нашла. Ожидаемо, но вот то, что внутри не было никакого, даже примитивного засова, её напрягло. Выходит, прошлую ночь она спала в открытом доме. Совсем плохо. Это нужно срочно исправить.

Постучав в дверь, она стала ждать. Вскоре дверь открылась, и на Акку припухшими от сна глазами посмотрела давешняя пожилая женщина.

— Можно войти? — скромно попросила Акка.

Женщина всплеснула руками:

— Входи, конечно, Акка.

Женщина отступила, пропуская девушку, зорко осмотрела улицу и закрыла дверь.

— Что ж ты, голубка, встала ни свет ни заря.

Акка опустила глаза и тихо проговорила:

— Боязно мне одной в доме.

— Бедная девочка. Говорила я старому Мирию, отдай Акку замуж за хорошего человека. Помрёшь, что с девкой будет. Он только руками на меня махал. Домахался, старый дурак. Раньше знатным травником был. Эх, какие отвары делал, людей с того света вытягивал. Потом, как Липушка его померла, сильно убивался. Перестал людей лечить, на старых запасах жил, тебя оставил совсем без средств, ирод. Прости, свет! Нельзя про покойников плохо говорить, но ведь душа за тебя болит. Все в городе знали, что семья Вильё уважаемая и справная, живут в достатке. Но сначала Липушка за три дня сгорела от лихоманки, потом через семь годков и Мирий за ней ушёл. Оставили девку одну.

— Отец травничал? Но как же?.. — Акка вопросительно посмотрела на соседку, в надежде, что та сама придумает, о чём её спрашивают.

— Ты про проклятие? Да, как оно на людской род упало, леса стали смертельно опасны. Но Мирий успел собрать добрый запас сушёных трав. Надолго хватило. К нему по опасным тропам из дальних поселений приходили. Большие деньги платили.

— Как папа умер, так я словно в тумане. Не помню ничего ни про проклятие, ни про папины запасы. Совсем в голове пусто, только душа болит.

— Ох, голубка, видела я тебя на похоронах. Бледная как смерть стояла. Отец в гробу живее выглядел, чем ты. Я уж думала, следом пойдёшь за отцом. Очень ты его любила.

— Да, — Акка опустила глаза.

Женщина помолчала и, сочувственно вздохнув, произнесла:

— Про проклятие я расскажу тебе, девонька, а вот про запасы не ведаю ничего. Поищи, может сыщешь какие захоронки.

Женщина опять помолчала, собираясь с мыслями, а затем заговорила:

— Знаешь, Акка, раньше наша Скарта была удивительным миром. Огромный континент словно драгоценный камень в короне, а вокруг великий и бескрайний океан, полный рыбы и морских гадов. На суше сплошь леса — лишь изредка попадались речки да озерца.

Беда в наш мир пришла неожиданно. Всё началось с войны. Люди пошли против эльфов. Остроухие жили на севере в священной роще. Охраняли великое древо жизни — свою главную святыню, и никого не трогали. Но люди в основном народ завистливый и коварный. Очень злило многих, что эти нелюди живут вечно, а мы мрём, как мухи. Ночью обманом проникли они в заповедную часть эльфийского леса и погубили живое дерево-великана. Эльфы сразу умерли, за своей святыней пошли. Людям жить бы да радоваться — врага порешили, но не тут-то было. В ту же ночь упало на род людской проклятие. Навсегда закрылся путь в лес. Стоило любому человеку ступить под кроны деревьев, как тело покрывалось твёрдой корой, а сердце замирало навсегда. Становился он неподвижной деревянной колодой и гнил среди травы, погружаясь в жирную землю.

Все сады и огороды завяли и не давали ростков, сколь не поливай водицей. Все лесные дороги между поселениями заросли деревьями. Теперь можно было пройти только по реке или камню. Наши-то городки все среди леса строились. Вот и остались мы без всякой надежды на будущее. Закончатся запасы, и вымрут люди. Повезло тем, кто живёт на побережье. Там рыбы вдоволь.

Потеряв возможность пополнить запас еды, люди ожесточились и отчаялись. Во многих поселениях власть захватили бандиты. Наш Стам Харум под себя подмял. Живём теперь и боимся, что завтра будет. Хорошего никто уже не ждёт. Так-то, детка, страшно стало жить. И виноваты в своих бедах мы сами.

Женщина горестно вздохнула. Акка, внимательно слушая её, в душе ужаснулась, но вслух спросила:

— Вы случайно не знаете, родственники мамы или отца приезжали на похороны? Страшно мне одной на всём белом свете остаться.

— Да какие родственники! — соседка замахала руками. — Родители твои пришлые. Вроде где-то на побережье жили. Потом сюда перебрались. Ни разу не видала, чтобы приезжали родственники. Одна ты, девка. Горе какое.

Женщина вытерла побежавшую по щеке слезу. Алла видела, что соседка искренне переживает за сироту. Она протянула плошку с топлёным жиром пожилой женщине:

— Возьмите, пожалуйста. Особо нечем угостить, но без подарка нехорошо в гости ходить.

— Ох, деточка! — женщина расплакалась, принимая неказистый дар.

— Я про Харума побольше узнать хотела. Кто такой? Сколько он собирает «помощи»? А ещё, не знаете ли вы, уважаемая соседушка, можно ли пойти в ученицы к какому-нибудь мастеру? С запасами совсем беда. Я вот собрала немного приличной одежды. Хочу её продать или обменять на еду.

Женщина с жалостью смотрела на Акку, но продолжала подробно отвечать на вопросы:

— Харум-поганец, обычный бандит. Собрал шайку и власть захватил. Созвал весь посёлок на площади и говорит, раз в месяц «помощь» буду собирать. За это буду охранять вас от бандитов. Смех, сам от себя что ль охранять собрался? Помощь он берёт всем, что дают. Едой, деньгами, украшениями и одеждой. Живёт на главной улице в бывшей мэрии со своей Ульей. Банда его ближайшие дома заняла. Пьянки и гулянки каждый день. Мастера у нас есть, но не слышала, чтобы они учеников брали. Голодно у нас теперь. Своих бы прокормить. А вот одежду хорошую дорого берут. Рынок каждый день на площади у мэрии собирается. Так охламоны Харума шляются. Охраняют вроде как. Ты, детка, как соберёшься одежду нести, за мной зайди. С тобой схожу, помогу поторговать. А то обманут тебя или вообще ограбят.

— Спасибо вам, обязательно зайду, — Акка искренне обрадовалась предложенной помощи.

Она тоже боялась, что её либо обманут, либо ограбят.

— Пойду я тогда. Нужно вещи в порядок привести. Рынок весь день или только с утра?

— Весь день, но если хочешь что-то хорошее выторговать, нужно с утра идти.

— Тогда до завтра, — Акка улыбнулась.

— До завтра, детка. Если что, ты не стесняйся, заходи.

— Спасибо вам.

Акка вышла за дверь и припустила к дому. Дела не ждут.

ГЛАВА 3.

На входе в дом девушка вновь внимательно осмотрела дверь на наличие каких-либо запирающих механизмов. Ничего не обнаружила и задумалась. Не могло такого быть, чтобы её родители жили постоянно с открытыми дверями. Она стала тщательно ощупывать притолоку и косяк со всех сторон и всё же нашла. В стенах у двери на уровне пояса были закреплены мощные деревянные проушины, а за вешалкой прямо у входа стояла толстая доска с набитыми лентами металла, которая служила примитивным, но крепким запором. Приладив доску в проушины, Алка заперла дом изнутри и повеселела: «Мой дом — моя крепость». Теперь она не чувствовала себя беззащитной. Оставался открытым вопрос — что делать с дверью, когда она будет покидать дом? Нужен был замок, пусть даже самый обычный, амбарный. Завтра на рынке обязательно следует найти такой и купить.

Разобравшись с запором, Акка внимательно осмотрела подсыхающие вещи, поровнее их растянула на импровизированных вешалках и занялась тщательным осмотром внутренних помещений уже в третий раз за два дня. В утренней беседе соседка немного сказала о семье Акки, но сведения показались Алле невероятно важными. Семья Акки была богата, отец слыл отличным травником. К нему ездили из дальних селений за отварами. Возникает логичный вопрос — где он делал свои отвары? Где хранил травы и готовые зелья? Алла никаких следов примитивной средневековой лаборатории не нашла, а они непременно должны были остаться.

Сколько ни искала Алла, других потайных дверей в стенах не обнаружилось. Устало опустившись на лавку в кухне, она задумчиво обвела взглядом комнату. Её блуждающий взгляд со стен сполз на пол, и в голове вспыхнуло озарение. Конечно, в доме должен быть подпол! Вполне возможно, что отцовская лаборатория скрывается именно в цокольном этаже.

Упав на колени, девушка принялась простукивать половицы. Удача ей улыбнулась в гостиной. В изножье кровати в полу она нашла широкий люк, отлично пригнанный к полу и потому совершенно не заметный чужому взгляду. Аккуратно ощупав его со всех сторон, Алла нашла незаметный глазу паз. Девушка осторожно просунула в него пальцы и, потянув, без труда распахнула люк, ведущий в подпол. Алла вновь не смогла сдержать удивления: из тёмного проёма не веяло ни сыростью, ни затхлостью — лишь струился лёгкий, едва уловимый аромат трав.

Зажёгши свечу, она стала осторожно спускаться по широким деревянным ступеням, уходящим в темноту. Оказавшись внизу и оглядевшись, она обрадовалась, что прежде заперла входную дверь. Если бы сюда сейчас забрели подручные Харума, её судьба решилась бы мгновенно — проломленная голова стала бы неизбежной расплатой за неосторожность. Помещение, куда спустилась Алла, тянулось под всем домом. Стены просторного зала были обшиты крепкими деревянными панелями, покрытыми лаком, а потолок кое-где подпирали массивные колонны. Вдоль одной из стен выстроились деревянные стеллажи — они ломились от склянок, баночек, пробирок и бутыльков; в некоторых из них поблёскивали жидкости самых разных оттенков. С другой стороны комнаты протянулся длинный стол — он был уставлен приборами, инструментами и толстыми книгами в кожаных переплётах. Потёртая кожа хранила следы бесчисленных прикосновений: коегде проглядывали выцветшие тиснения, а края обложек тяжёлых фолиантов потемнели от времени. Медные детали на приборах тускло поблёскивали в неровном свете свечи. Это был настоящий рабочий стол средневекового мастера-алхимика.