Акка

— Что? — Акка в волнении прижала руки к груди.

Вдруг зелёные огоньки бешено закружились вокруг девушки и стали влетать ей в грудь один за другим. Акка замерла, не в силах двинуться с места. В груди появилось тепло — и оно всё нарастало. Вскоре там, куда влетели огоньки, уже полыхал костёр, и Акка, не выдержав жгучей боли, закричала. Сколько длилась невыносимая мука, она не помнила. Девушка упала на землю и каталась по ней, тщетно пытаясь унять боль.

Но ничто не длится вечно. Огонь в груди угас, и вместо него осталось лишь ровное, согревающее тепло. Акка какое-то время прислушивалась к себе, боясь, что страшная боль вернётся, — но больше ничего не происходило. Голос тоже пропал.

Как это понимать? Что за дар она получила? «Запёкшееся сердце?» — мелькнула горькая мысль.

Тут девушка явственно почувствовала зов. Её неудержимо тянуло назад — в город, в какое-то конкретное место. «Неужели я чувствую Рекса?» — мелькнуло в голове.

Акка вскочила на ноги и побежала по ночному лесу. Беспокойство о щенке целиком завладело её мыслями. Она даже не замечала, что свободно мчится сквозь тёмную чащу — и при этом прекрасно различает каждый лист на проносящейся мимо ветке, причудливый рисунок коры на стволе дерева и изогнутый излом сучка. Казалось, вокруг вовсе не глубокая ночь, а тихий, призрачный рассвет.

Акка бежала по тёмным улицам города, ведомая зовом как компасом. Вдруг зов вильнул в сторону — и девушка метнулась в чей-то двор. Кажется, нашла.

Путь окончился у старого, кривого сарая: дверь была подпёрта толстой палкой. Акка с силой отпихнула деревяшку и ворвалась внутрь. На полу, среди тряпья и старой рухляди, странно вытянув лапы, лежал рыжий щенок. Его грудь едва поднималась. Глаза были плотно закрыты.

Акка склонилась к щенку и словно наяву услышала его сердце: вот оно глухо стукнуло, затихло, вновь слабо дрогнуло, одинокий стук и тишина. Сердце её лохматого друга замерло навсегда. Маленький непоседа Рекс умер у неё на глазах. Она не успела, не спасла.

— Нет!!! — горестный крик вырвался у Акки, разрывая ночную тишину.

Слёзы хлынули из глаз. Рядом хлопнула дверь. Девушка резко развернулась — и встретилась глазами с Фирном. За его плечом стояла Гала в ночной рубахе, похожей на балахон.

— Ты! — Акка с ненавистью сузила глаза. — Тварь!

Она подхватила валявшуюся у ног деревяшку и наотмашь, со всей силы ударила Фирна по лицу. Парень едва различал что-то в темноте и не ждал угрозы от щуплой девчонки, поэтому даже не пытался защититься. С хриплым криком Фирн рухнул с крыльца. Его лицо было сильно рассечено, кровь хлестала из раны.

Гала взвыла на всю улицу:

— Убили! Моего сыночка убили!

Акка, не обращая внимания на вопли тётки и на копошащегося на земле парня, подхватила Рекса на руки и рванула домой. Что гнало её туда, она и сама не знала. Её маленький друг уже мёртв — с этим ничего не сделать! Слёзы лились сплошной стеной, мешая видеть дорогу. Сердце разрывалось от невыносимой боли.

Но этот мир дал ей магию, и это знание рождало в душе девушки отчаянную надежду. На что? На чудо? Да, именно чуда ждала Акка и потому летела домой, не чувствуя под собой ног.

Влетев в дом, она мгновенно заперла дверь и бросилась на кухню. Бережно положив ещё тёплое тельце щенка на стол, девушка прижала к нему ладони и отчаянно взмолилась всем богам, великому мирозданию, высшей справедливости и обретённой недавно силе леса:

— Помогите, кто-нибудь! Верните малыша! Пожалуйста! Умоляю!

Прошла минута, другая. Ничего не происходило. Как же так? Этот мир напоён магией. Неужели жалко капли силы маленькому, невинному щенку, не прожившему и месяца?

— Ну же, кто-нибудь, помогите!

Отчаянный крик вырвался вместе с рыданиями. Акка упала лицом на маленькое тельце и заплакала навзрыд.

— Что же вы такие жадные, вам же ничего не стоит, — молила Акка, всхлипывая и орошая слезами мёртвого щенка с потускневшей золотистой шёрсткой.

Лицо девушки покраснело, веки опухли от слез, а рот некрасиво кривился. Надежда в её душе постепенно угасала, а сердце заполняло ледяное горе.

— Не хотите спасти невинное существо, не ждите помощи от меня, — зло крикнула Акка, сжимая пальцами мягкую шерсть.

Девушка закрыла глаза, погружаясь в своё горе, но вдруг её ладони потеплели. Девушка разлепила слипшиеся от слёз ресницы и увидела, как её пальцы засветились призрачным зелёным светом — точно таким же, как те светлячки на лесной поляне. Тонкие струйки энергии потянулись от её рук и медленно влились в тело щенка.

Акка, затаив дыхание, внимательно следила за происходящим на её глазах волшебством. Вдруг Рекс слабо пошевелил лапкой. Девушка вздрогнула, отчаянная надежда зажглась в её душе. Грудь щенка приподнялась, он легко вздохнул раз, другой, глубокий вдох, и Акка услышала частый, живой стук маленького сердца. Щенок открыл сонные глаза, увидел хозяйку — и, кажется, улыбнулся. Его маленький хвостик радостно вильнул. Ты пришла!

Акка прижала ладони ко рту и разревелась, и тут же рассмеялась сквозь слёзы. В душе её крепла уверенность, что теперь она обязательно поможет вырасти священному семени. На добро следует отвечать добром — так её учили.

«Спасибо», — мысленно Акка поблагодарила лесную силу и услышала далёкий, на грани слышимости ответ:

— Не за что, человек.

Напоив и накормив щенка, девушка окинула его придирчивым взглядом — и лишь убедившись, что он выглядит абсолютно здоровым, осторожно прижала к груди его маленькое тёплое тельце и пошла наверх, в спальню. Ей ещё с трудом верилось, что страшное позади. Теперь обоим нужно как следует отдохнуть и восстановить силы. Прошедший день оказался слишком тяжёлым испытанием для обоих.

ГЛАВА 11.

Проснулись Акка и Рекс только к обеду. Потянувшись, девушка лениво скосила глаза на валяющегося рядом Рекса. Показалось, или щенок за ночь стал крупнее?

— Магия-с! — протянула Акка, хитро прищурившись и подняв вверх указательный палец.

Рекс заливисто тявкнул и спрыгнул на пол. Нет, глаза Акку не обманывали: пёс определённо подрос.

Девушка сползла на пол и поджала вмиг заледеневшие ступни:

— Всё, хватит. Больше экономить на дровах не буду. Лес рядом — ночью притащу себе вязанку дров. Думаю, лесная сила возражать не будет, если соберу валяющиеся сухие сучья. Этот постоянный холод меня уже доконал.

Приняв решение, девушка натянула на ноги тёплые носочки и направилась в ванную, мысленно рисуя планы на день и ближайшее будущее.

«Сначала привести себя в порядок и как следует поесть», — мелькнула спокойная мысль, и тут глаза Акки мечтательно сощурились. — «А дальше — новая сила. С ней надо хорошенько разобраться: понять, как её правильно развивать, где можно использовать в работе… и, пожалуй, самое важное — как с её помощью защищаться. Хватит убегать. В следующий раз, когда меня загонят в угол, я не дрогну — отвечу ударом».

Сегодня Акка твёрдо решила, что будет не просто выживать в этом неуютном, убогом городке. Она будет жить — и жить достойно. Никто ей больше в этом не помешает.

Затопив печь и замесив тесто, Акка налепила пирожков с разными начинками. Весело напевая, девушка порхала по кухне. Пёс крутился под ногами, всячески мешался и счастливо повизгивал. Девушка кинула в него горсточку муки, и Рекс расчихался. Рассмеявшись, Акка сбегала в лабораторию и принесла оттуда трав для взвара. Пироги уже дошли, взвар душисто пах на всю кухню, когда в дверь дома постучали.

— Кто там ещё? — девушка недовольно сощурилась.

Гостей она не ждала и никого видеть не желала. Вздохнув, она направилась к двери.

— Кто там? — Акка громко крикнула.

В душе она уже решила, что если это не тётка Лада, пошлёт незваного гостя лесом.

— Открой, Акка. Это Харум, — раздался хриплый голос градоправителя.

— Что ему надо? — недовольно прошипела под нос Акка, но дверь всё же открыла.

На пороге стоял Харум, и показалось Акке, что мужчина удивлён, обнаружив девушку дома. Наверное, Бледный доложился или Сорняк. Хотя Акка была этим удивлена. Она была уверена, что бандиты сделают вид, что вообще её не видели вчера. Свои мысли озвучивать девушка не стала, молча отступила от порога, пропуская важного гостя.

Харум прошёл на кухню и жадно втянул носом вкусные запахи:

— Не знал, что ты ещё и знатная хозяйка. Угостишь?

Девушка пожала плечами, выложила на широкое блюдо пирожки, налила в пузатую кружку взвара и поставила всё перед Харумом.

Мужчина молча принялся за еду. Акка не стала от него отставать. Минут пятнадцать они дружно уничтожали вкусную выпечку, Рекс активно помогал.

Харум кинул взгляд на пса, что-то нечитаемое мелькнуло в его глазах, но своих мыслей он озвучивать не стал. Когда пироги кончились, мужчина кашлянул и произнёс:

— Акка, на тебя поступила жалоба.

Девушка сначала удивлённо распахнула глаза, а потом заразительно расхохоталась:

— Не знала, что вы принимаете жалобы от жителей. Написала бы парочку и начала бы с Сорняка и Бледного.

Харум прищурился, скулы заострились — не понравилось ему упоминание его людей. Но Акке не было до этого дела. Она не собиралась ему угождать, чтобы понравиться.

— Я уже предупредил своих людей. Тебя никто из них не тронет. Но ты, оказывается, сама горазда на людей нападать. Акка, ты хоть и лекарь, но я не потерплю безобразий в собственном городе. Тебе придётся выплатить штраф за нанесение ущерба Фирну Пиколю.

Акка зло сощурилась, серые глаза холодно взглянули на Харума:

— Эта тварь украла и морила голодом моего пса, чтобы отомстить за то, что я не стала его женой и не отдала свой дом и припасы. Вчера ночью я нашла в сарае Пиколей запертого Рекса, оставленного без еды и воды. Щенок был на последнем издыхании. Жаль времени не было, я бы этого душегуба Фирна и вовсе убила.

— Я вижу здорового пса, Акка. Слабо верится, что он вчера подыхал.

— Придётся поверить. Я его вылечила. Но если тебе милее Пиколи, что ж, я оплачу штраф, но больше я никого в этом городе лечить не буду.

— Не ставь мне условий, девчонка, — взгляд мужчины потяжелел и не сулил Акке ничего хорошего.

Но девушке было наплевать на его взгляды. Прогнётся сейчас — назад уже не отмотает.

Акка медленно отвела взгляд и холодно произнесла:

— Вчера рано утром я отнесла собственноручно сваренное снадобье, которое называется «Снадобье, способное пробудить материнские токи», одной синеглазой женщине по имени Улья. Думаю, не нужно говорить, что сварить подобное кроме меня не сможет никто. Вернулась домой, а Рекса нет. Видимо, сбежал, когда уходила. Я до ночи бегала по городу и искала пса. Десятки людей меня видели, в том числе Сорняк и Бледный. Они устроили засаду и перехватили меня у мёртвых домов на окраине. Думали, что деваться мне некуда. Знаешь, Харум, я решила, что лучше сдохну в лесу, чем меня изнасилуют два твоих человека, а потом убьют, чтобы не признаваться в преступлении. Повезло, что был поздний вечер и мне не пришлось нырять в лес. Я упала на землю у самой кромки и смотрела на твоих стражников, которые следят в этом городе за порядком, защищают жителей. Они не пошли за мной, решили, что меня уже нет. Они просто тихо ушли, прячась в тенях домов как преступники. Полежав какое-то время у леса, я следила за околицей города и размышляла о своих друзьях и врагах, живущих здесь. Среди друзей оказалась только соседка, а во врагах аж четверо. Двое решили, что я мертва, значит, стоило поискать пса у оставшихся. Там я и нашла запертого в сарае, издыхающего Рекса и в сердцах треснула поленом, которым подпёрли дверь, по наглой морде этой твари Фирна. Ты в курсе, что он не вылезает от непотребных девок? Видимо, лучшего мужа я не заслужила. За отказ от такой великой чести меня решили наказать смертью собаки.