Открой глаза громче

Она даже не присматривалась, не сочувствовала, просто подошла однажды и предложила сходить в бар. Уже позже Марина заметила, что Оле во-первых, палец в рот не клади – она откусит еще налету, а во-вторых, в тот раз все-таки она поразила ее своей дипломатичностью – ни слова ни обмолвилась и не спросила. За что Марина сразу ее приняла в свой близкий круг. Всегда так бывает – в самые сложные моменты жизни происходит какое–то событие и вот появляется тот человек, который больше всего тебе нужен здесь и сейчас. Марине импонировала легкость Оли – она легко сходилась с молодыми людьми и очень нелегко с ними расходилась. Ну, как с молодыми людьми – очень даже немолодым молодыми людьми– некоторые были чуть ли не на 25 лет старше. С вопросами Марина не лезла, учить не пыталась, а в ответ получала все детали отношений, вплоть до мельчайших подробностей. Но с уст Ольги все выглядело так безобидно и так искренне, что иногда даже в душу подкрадывалась жалость и сочувствие – когда же эта непутевость закончится. С другой стороны, это могла быть целая жизненная стратегия и вполне возможно, Олю все устраивало, и она получала удовольствие от происходящего. Лишь иногда Марине приходилось утешать подругу – и опять же безо всяких сложностей – надо было всего лишь выйти с ней в бар и послушать, какие же все мужчины конченные, а уж с возрастом и подавно. Иногда Марина даже начинала подозревать, что в тот самый первый раз Оля взяла ее за компанию, а не решила таким образом пойти навстречу новой коллеге. В любом случае они сработались, но иногда активность Оли все-таки выбивала почву из–под ног Марины. Приходилось подбирать следующий шаг и смотреть куда именно его делать.

Вечеринка была в полном разгаре. Незаметно все начали выходить на танцпол. Медики умеют веселиться – это было очевидно. Кто-то стоял и о чем-то горячо спорил. Если раньше можно было некоторых узнавать по форме спины, то теперь приходилось ожидать, когда они повернутся. Некоторые в костюмах становились статными красавцами, некоторые не сильно заморачивались и надевали джинсы, но в целом выглядели… как-то иначе. По некоторым было заметно, что их одевала жена. Женщины в коротких юбках, платьях с макияжем вообще были не узнаваемые. Глаза разбегались от разнообразия цвета, форм и образов. Тут уж очевидно было, что надо изо всех сил постараться, чтобы обойти других во внимание и выделиться из общей массы медработников больницы. Некоторые мужчины с довольной масляной улыбкой уже начинали танцевать со своими избранницами. Марина почувствовала внутри легкое беспокойство. Она не заметила, как начала притоптывать в такт музыки. Ей же хотелось начать отсчет, когда она незаметно улизнет из праздника. Остро хотелось домой. Она уже протянула руку к сумочке, когда внезапно перед ней оказалась Ольга.

– Ты такая умничка.

– Почему это?

– Просто так. Давай за нас, – предложила Ольга и уверенно начала разливать по бокалам вино.

– На посошок, – согласилась Марина.

– Какой «посошок»?! Все только начинается. Как можно уйти от всего этого? Дай себе расслабиться. Кто хорошо отдыхает – тот хорошо работает. Ты, между прочим, очень популярна.

– Что? Как это?

– На тебя посматривают мужчины.

– На то они и мужчины.

– Не скажи, подруга.

– Ну, посматривают и посматривают. Сейчас все друг на друга посматривают. Мне это не интересно.

– Ты популярна. Все в тебе отлично. Грех этим не воспользоваться! Неужели ты в себе все растеряла? Неужели тебе не хочется, чтобы в душе горел огонь? Чтобы были переживания? Чтобы все так внутри сжималось, что дышать было сложно? Посмотри внимательнее. Неужели тебе эта очередь ни о чем не говорит?

– Какая очередь? Ты о чем? – Марина пожала плечами и окинула взглядом.

– Поверь в себя и выйди из своего замкнутого круга!

– Может, он меня устраивает.

– Да как он может устраивать? Ты, как белка в колесе. Ты же даже не задумываешься о себе! Работа, работа, работа…

– Мне нравится моя работа.

– Отлично. Но зачем на ней помирать-то? Даже чтобы дальше хорошо работалось, необходимы иногда драйв и встряска.

– Так вот же трясусь немного. Думаю, хватит.

– Ты себя видела–то? Как ты танцуешь!

– А что такое? Мне нравится.

– Вот именно – все мужики языки проглотили облизываясь. Они же думают, что ты их соблазняешь.

– Обычно танцую. Что ты выдумываешь? Просто сама в своих мыслях… А так я вообще уже ничего не чувствую. Хотелось бы… Наверное… Но нет! Возраст, наверное, – улыбнулась через силу Марина. – Я, наверное, все-таки пойду.

Ольга внезапно хватает проходящего врача из кардиологического отделения и начинает танцевать. Тот улыбается.

– Как же так?! – Ольга улыбаясь смотрела на Марину. – Голова хмельная, вы кружитесь, он крепко тебя держит, прижимается… Ну… ему, видимо, все нравится. Да, может не совсем удобно, но ведь интригует все это. Значит, ты женщина, раз такие эмоции вызываешь. Как же не получать от этого удовольствие? Ладно, все.

Мужчина попытался ее удержать, но Ольга слегка его подтолкнула.

– В следующий раз. Давай, еще немного, – потянула Ольга Марину.

Нехотя Марина отложила сумочку и пошла за Ольгой. Она прекрасно знала, что иногда подруге лучше поддаться и отпустить ситуацию. Ту хватит буквально на несколько минут, и она упорхнет по другим своим делам. К счастью, закончился танцевальный сет, и Марина пожала плечами – сама, мол, видишь – я сделала все, что могла. Но что-то в глазах Ольги ее насторожило. Та смотрела мимо нее и довольно улыбалась. Марина почувствовала, что сзади нее кто-то стоит, она резко обернулась – на нее смотрел их заведующий отделением – Виктор Петрович.

– Мариночка, отлично выглядите. Давно я вас в цивильном не видел.

– Может, потому что мы коллеги? – отреагировала Марина и ее охватило плохое предчувствие. Она бы с радостью сделала шаг назад, но Ольга была начеку и преградила все пути отхода.

– А ведь иногда даже полезно вспомнить, что мы обычные люди. А разрешите вас на танец пригласить.

– Она согласна, – подтолкнула Ольга Марину сзади, и та не успела ничего ответить, как Виктор взял ее за руку и повел в центр площадки. На какой–то момент Марина обернулась – Ольга подмигивала и радостно прощально махала рукой, а по губам ее можно было прочесть: «Это не больно. Расслабься». Марина с ней категорически не была согласна – несмотря на то, что первые движения показали, что Виктор танцевать умеет, она чувствовала, как все тело ее сжалось.

– Вы, Мариночка, не беспокойтесь, я на ноги не сильно наступаю, – услышала она Виктора и почувствовала, как он сильно прижал ее к себе. Хотелось оттолкнуть и бежать, но это было бы уже через чур.

Марина слушала музыку и пыталась не думать о своем положении. В конце концов – это можно даже рассматривать, как часть работы. Она слышала приглушенное дыхание Виктора и понимала, что от него исходит какое–то неуютное тепло. Она такого давно не чувствовала. Еще через какое–то время она почти расслабилась и краешком глаза попыталась посмотреть на начальника. Тот был сосредоточен, очень тонко улыбался и, кажется, очень был доволен собой и ситуацией. Когда они закончили, он галантно наклонился и неожиданно взяв руку поцеловал ее. У Марины на мгновение округлились глаза, но она постаралась быстро взять себя под контроль и даже смогла сделать нечто подобное на реверанс. В конце концов, на корпоративе все возможно.

– Надеюсь, мы сможем продолжить наше общение, – улыбнулся Виктор Петрович.

– Обязательно, – улыбнулась в ответ Ольга. – Буквально уже завтра.

– Я про другое.

– А я про то самое.

– Мы ведь не закончили?

– А мы что–то начали?

– Кто знает, кто знает…

– Кто знает, – подыграла Марина и с облегчением отметила, что Виктор Петрович откланявшись, ушел.

Через некоторое время Марина почувствовала, что непривычки ноги начали гудеть и направилась на улицу. Ольга, которая только что танцевала с одним из очередных мужчин, последовала за ней.

– Маринка, ты это куда?

– Не волнуйся, я просто подышать, освежиться.

– Согласна. Тоже надо. Как танец?

– Как танец. Обычный.

– Что-нибудь ощутила?

– Ничего. Виктор Петрович все комплименты делал, – нехотя ответила Марина.

– Вот, видишь. Как только сняла пиджак, сразу произвела фурор.

– А чем тебе пиджак не угодил.

– Так он же все скрывает.

– А мы что тут, на витрине.

– Почти. Себя показать, других посмотреть. Весело же.

– Может и так.

– Знаешь, а ты молодец, – поправила Ольга складку на платье. – Не сидишь на месте, двигаешься и не хоронишь себя, – продолжила она. – Мол все, мое время ушло…

– Двигаться – это способ не умереть окончательно. Когда есть хотя бы какое-то движение, значит, ты не упала. Кстати, это твои слова. Получается – это ты молодец

– Мой тебе совет – загляни в себя внимательно.

– И что там?

– Какая бы жизнь у тебя не была – в первую очередь ты обязана там увидеть в себе женщину. Если, конечно, ты в себе ее не убила. Хотя… Вряд ли. Не сомневаюсь, что у тебя с этим все в порядке.

– Да нет же! Все тихо-тихо… Как в морге…

– Не, ну не так же. Может, как… в санатории? В первые дни. Все дремлет и ждет своего часа. А еще лучше, как на курорте.

– Да, конечно.

– Почему бы и нет? Выкинь все из головы и просто отдайся потоку. Почему ты не можешь позволить себе хотя бы немного расслабиться? Неужели ты не заслужила этого? Ты ведь женщина в первую очередь! Убьешь в себе женщину – убьешь в себе все.

Посмотри – неужели никто даже отчасти тебя не устраивает? Ну, вот, смотри на Виктора Петровича, так и косит на тебя глаза.

– Ой, я тебя умоляю. Просто давно не виделись. У него все дела. Начальство, понимаете ли.

– Да нормальный он – что ты наговариваешь. Вполне себе адекватный. А вон Игорь Валентинович.

– Который это?

– Из неврологии. Видишь, посматривает в твою сторону и ждет медленного танца. Вполне себе мужчина. Или вон Гриша. Это же один сплошной позитив.

– Во-первых, он со всеми такой. Во-вторых, он уже на завтра все забудет. Они же смелые, когда наберутся. А так – ни рыба, ни мясо.

– Может, это и к лучшему.

– Может, а вдруг он такой забывчивый, что не будет знать, что делать?

– Да, не подумала.

– Или раз и его отключит? Что мне тогда делать?

– Согласна, отметаем… Слушай, ты так перебираешь, как будто мы тебе мужа выбираем на всю жизнь! Так можно никого и не найти. Этот самовлюбленный, тот храпит, от того плохо пахнет…

– Да, может это я женщину включила? Может химия начала действовать? Если не так подбирать, то как страсть-то найти?

– Вот это дело, это я понимаю.

– А что это ты мне все сватаешь да сватаешь?

– Да потому что волнуюсь. Давай еще по бокальчику?

– А давай! – быстро согласилась Марина. Весь этот разговор начинал ее развлекать. Самой было любопытно к чему все придет. – Я ведь понимаю, что это даже необходимо порой. Честно. Вот обещаю тебе – если что-то зашевелится внутри – почему бы и нет! Один раз живем ведь!

– Вот, истину глаголешь, мать. За это надо выпить.

– А вдруг что–то зашевелится, а я… а у меня… ноги подкашиваются.

– Тогда хватит!

– Нет, не от вина. От не-ре-шительности!

– Тогда надо добавить. Вечер длинный. Вдруг все–таки все получится, а?

– Я же обещала, – вздохнула Марина и почти не чувствуя вкуса вина выпила его одним залпом. – Ты иди, а я дух переведу.

Ольга начинала немного утомлять. Для Марины и так было непросто здесь находиться. Где–то в душе она даже принимала правду подруги – у женщины должна быть легкость какая–то и небольшой флирт никогда не помешает, но все давалось с таким трудом, что в очередной раз хотелось все бросить и уйти отсюда. Чтобы не выбиваться из общей атмосферы, Марина взяла бокал и выбрала себе место поукромнее – так, чтобы был виден весь зал и все что там творится. Было занятно понаблюдать за коллегами в непривычной обстановке. Она обошла танцующих, даже в какой–то момент сделала несколько танцевальных движений, показывая, что она на волне, и облокотилась у барной стойки. Все, на какое–то время можно выдохнуть и понаблюдать.

Корпоратив был в самом разгаре.

Однако, надо было признать, что при всей удобности ее пункта обозрения, он никак не мог охватить все помещение. Сбоку стояли Виктор Петрович и его друг Игорь Валентинович и о чем-то друг с другом спорили. В какой–то момент Игорь похлопал по плечу Виктора, неловко заговорщицки подмигнул и направился в сторону Марины. Его внезапное появление рядом было для нее полной неожиданностью – она вздрогнула и практически незаметно обреченно вздохнула – с минуты на минуту она уже хотела уходить.

– Здравствуйте, Марина. Удобное место выбрали. Интересно понаблюдать за всеми, да?

– Здравствуйте, Игорь Валентинович.

– Что вы так официально, давайте уж чтить традиции – можно просто Игорь.

– Да, интересно.

– Мне тоже интересно. Знаете, а вы не замечали, что люди не меняются? Вроде бы корпоратив, но каждый все равно похож на себя, – облокотился он рядом на стойке. – Давайте вина схожу налью.

– Спасибо, мне достаточно.

– Давайте, давайте – надо же отдыхать, – повторил он и протянув руку к бутылке на мгновение замер. – У вас же белое?

– Да

– Значит, судьба. Кто хорошо отдыхает, тот хорошо работает.

– Прописные истины глаголите, Игорь Валентинович…

– Вот и теперь – видно, что вы все держите под контролем. Как и на работе. Все у вас спорится, все хорошо.

– А вы откуда знаете? – удивилась Марина и бровь непроизвольно взметнулась вверх.

– Мы же много с коллегами общаемся. Виктор Петрович о вас очень лестно отзывается.

– Надо же. А мне вот он такое не часто говорит.

– Видимо, чтобы не перехвалить.

– А что, так можно?

– Конечно! О чем вы говорите! Чрезмерная похвала тоже не есть хорошо. Легко перестать к чему-то стремится – делаешь одно и то же и не замечаешь, как это все перестает вдохновлять. Вы ведь уже давно работаете?

– Да, все верно. Работу отделения знаю как свои пять пальцев.

– Вот и он говорил, что на вас можно положиться. Если вы на смене, можно быть спокойным. Да, взгляните, как любопытно получается, – Игорь легко кивнул в сторону небольшой группы танцующих. – Вон, Лиза самозабвенно вытанцовывает, как будто хочет обо всем забыться. Так она и на работе вся такая импульсивная, но забывчивая. Хлопает глазами и обижается, когда ее отчитывают. Хотя… – Игорь усмехнулся, – уже могла бы и привыкнуть. А вот те две барышни из кардиологии – сидят и глазами хлопают.

– Да подливают друг другу, – добавила Марина.

– Слушайте, как вам удается замечать детали, когда к этому ничего не располагает?

– Что-то выбивается, и я сразу это вижу.

– Удивительная способность. Вы бы нам очень пригодились. Давайте я еще вам налью, – предложил Игорь и не дождавшись ответа, долил практически до верха.

– Вы меня споить хотите? – Марина посмотрела на Игоря.

– Может, и так.

– Боитесь?

– Есть немного.

– Правильно делаете, – усмехнулась Марина и посмотрела в зал и в этот момент совсем не заметила, как на мгновение глаза Игоря стали острыми, и он сжал губы, но тут же расслабился и усмехнулся, криво подняв правый краешек губ.

– Да, нет, на самом деле беспокоюсь. Все вокруг вон как отдыхают, а у вас все никак не получается.

– И все-таки вы меня хотите споить.

– Да, меня раскрыли. Нельзя же быть такой букой все время – надо хотя бы иногда расслабляться и всю работу выкидывать из головы.

– Тогда ничего не останется.

– Но работа – это же не вся жизнь! – воскликнул Игорь.

Марина обернулась и пристально посмотрела на Игоря.

– По вам не скажешь.

– На самом деле вы меня раскусили: у меня есть план. Да, я хочу, чтобы вы немного соответствовали времени и месту. Я вот, честно признаюсь, уже немножко пьян. Но не настолько, чтобы не понимать, что я делаю и что хочу.

– И что же вы хотите?

– Это очевидно по-моему, пригласить вас на танец.

– Ого, так неожиданно.

– Это сарказм?

– Именно.

– Вот поэтому и наливал, если честно. Чтобы избежать вот такой вот реакции. А не получилось, получается.

– Получается, что так, – Марина, не глядя в сторону Игоря, вытянула руку с бокалом. – Так наливайте. Самой неприятно, что никак не могу спокойно отвечать.

Постояв какое–то время и не обращая внимание на внимательно смотрящего на нее Игоря Валентиновича, Марина почти в несколько движений допила весь бокал.

– Ну, теперь можно. Единственное «но» – я за себя не отвечаю.

– Меня это очень устраивает, – ответил Игорь и легонько приобняв Марину за талию повел ее к танцующим – как раз начиналась медленная композиция.

Игорь Валентинович, надо было отдать ему должное, умел танцевать. В его движения чувствовалась такая уверенность, что невольно хотело слушаться и повиноваться. Марине даже не надо было напрягаться, сильными руками он ее направлял и практически поднимал над полом. В середине танца он решился с ней заговорить.

– Так вот, про предложение.

– То самое сомнительное.

– Да, то самое, но не сомнительное, – не поддался шутке Игорь.

– Только надо все говорить четко и несколько раз. Летать это конечно хорошо, но после вина, немного все начинает сливаться.

Игорь Валентинович замедлился, но, кажется, уже было поздно. Марина улыбалась и чувствовала, как в голове что-то перекатываться. Его слова были далекими и обрывистыми. Она старалась сфокусироваться, но иногда смысл либо с трудом, либо вообще до нее не доходил.

– Я бы хотел вам предложить работу.

– Я работаю. Причем с удовольствием. И пока не планировала ее менять.

– Но вы же сами признались, что давно работаете на одном месте.

– Все так.

– Но новое место – это новая информация, это опять же развитие.

– Учиться?

– Почему нет?

– Почему бы и да.

– Видите, мы уже находим общий язык. Я готов предложить вам куда более интересные условия.

– Даже так?

– Даже так.

– Боюсь Виктор Петрович не согласится.

– Его я беру на себя.

– Но почему я? Зачем вам это?

– Мне нужен порядок, мне нужно, чтобы у нас был человек, который бы все на себе держал. Я с вами честен. Вы же не будете упирать на то, что всю жизнь надо проработать на одном месте.

– Не буду. Ой, вы опять начали ускоряться.

– Простите, это я от радости.

– Но я еще ничего вам не сказала.

– Все, что я хотел, уже узнал. Вы готовы к переменам.

– Надо же, я такого от себя никак не ожидала. Постойте, подозреваю, что во мне уже слишком много алкоголя – я могу говорить совсем не то, что думаю.

– Или наоборот…

– А вот не надо, Игорь Валентинович…

– Можно просто Игорь.

– А вот не надо подлавливать. Я ничего не обещаю. Сегодня у нас корпоратив и мне почему–то весело. А вы хорошо танцуете. Вы это знаете?

– Я мужчина в самом расцвете сил.

– Хм, что–то знакомое. Где–то я это уже слышала.

– Мы не закончили, надеюсь.

– Но вы же подвили меня к стойке. Игорь Ва… Просто Игорь! Это вы мне наливаете?

– Вам, Мариночка, вам. Хочу предложить тост. Давайте выпьем за перемены. Перемены – это к лучшему.

– Тут я с вами, пожалуй, соглашусь, – весело ответила Марина и чуть сильнее, чем надо стукнулась бокалом.

Остаток вечера пролетел как в тумане. Местами даже было весело. Но искры сознания во всем этом не наблюдалась. Марина с большей охотой откликалась на предложения о танцах, еще раз послушала приглушенное дыхание начальника и почти окончательно и бесповоротно захмелев, ни на кого уже не обращая внимания практически на автопилоте вызвала такси и через какое–то время обнаружила себя сидящей в детской и не моргая смотрящей на аккуратно заправленную кровать – Лида всегда была аккуратной девочкой.

– Эх, доча, доча… – вздохнула Марина.

– Что, мама? – услышала Марина знакомый голос, улыбнулась и, повернув голову увидела дочь, которая сидела за столом и что–то себе рисовала.

– Давно тебя не видела.

– Ой, ты как скажешь, конечно. Побывала там у себя на работе, потанцевала и уже соскучилась. Между прочим, ты уже взрослый человек и могла бы научиться быть самостоятельной. А то все «доча, доча»… Я, между прочим, вполне себе самостоятельная.

– Ты такая уже взрослая стала…

– А мне почему–то детство вспоминается. Это же мамин день. Обязательно рисование или что там еще, обязательно цветочки рисуешь и вся такая гордая несешь. Ничего, что корявенько, ничего, что…совсем корявенько… Зато от души! И тебе это нравилось. Помнишь, как я смеялась с них, когда однажды нашла? Зачем ты их хранила?

– Потому, что ты это делала от души! Сама же сказала. Ты ведь в этот момент хотела выразить то, что чувствуешь. Ты так старалась. Как же я могу выбросить эти сокровища? Посмотрю на них и умиляюсь.

– Или плачешь…

– Ну, бывает… Все равно это все такое доброе, милое. Так и хочется еще раз пережить и уже никогда не выходить в другую жизнь.

– Вот только не всегда мои порывы ты одобряла…

– О чем это ты?

– А помнишь, как ты на меня кричала, когда я твои красивые листики взяла для рисования?

– Ну, это же был отчет.

– Мне было все равно. Они лежали на столе – значит, их можно было брать.

– Это по работе.

– Но они же были такие красивые! Я помню, как ими восхищалась и с каким удовольствием для тебя что–то нарисовала. И вот я такая окрыленная тебе приношу рисунки, а ты начинаешь кричать. А я ничего не понимаю, но вижу, что ты так сильно злишься.

– Милая, прости. Ты ведь должна понимать, как я тогда устала. Я не разобралась в ситуации. В первую очередь я вдруг понимаю, что мой отчет накрылся.

– Конечно, я это поняла. Потом. Когда ты все объяснила. Но знаешь, как же это было обидно!

– Извини, извини, извини… – Марина не заметила, как начала плакать.

– Ну, что ты. Перестань, – Лида повернулась к маме. – Я прекрасно все понимаю. Ты ведь не железная. И у тебя есть предел твоих сил.

– Теперь это чувствуется, как никогда. Я, кажется, совсем устала. Думала алкоголь может. Не помог. Даже хуже стало.

– Я с удовольствием дала бы тебе сил. Я никогда еще не была такой сильной. Все благодаря тебе, кстати.

– Это все слова. Все равно всегда можно было сделать чуть больше. Теперь–то я это понимаю.

– Это в тебе мама говорит. Я бы не смогла стать другой, если бы не чувствовала, что ты такая. Тебе не надо было даже ничего говорить – все же было видно. Я так гордилась твоей поддержкой. И пониманием. Знала – что бы я ни сделала, ты поймешь и простишь.

– Конечно!

– Ах, это твоя доброта… Она меня иногда так бесила. Не знаю. Может, это подростковое? Вроде бы все понимаю, вроде бы хочу сделать все правильно, а потом раз, как выкину что–то и саму в дрожь бросает. Нет чтобы остановится – а я до конца все, давлю и давлю.

– Просто ты училась быть самостоятельной. Зачем тебе мама, к которой не хочется возвращаться?

– Дааа… Помнишь, как я убежала к Алесе? Знаешь, как мне хотелось вернуться к тебе?! Обнять и расплакаться. А я, как дура, сидела и не понимала, что же меня держит, почему я не могу поднять ноги и вернуться? Что за глупая гордыня?! Так хотелось вернуться, чтобы ты обняла. Мне этого хотелось больше всего на свете! И нет же, сижу, рыдаю и ничего не делаю. А еще и смотрела на тебя, как волчонок, когда ты меня забирать пришла.

– Ты должна была показать свою независимость и самостоятельность.

– Ох, мама, не тем способами я их показывала.

– Все приходит со временем. Я же чувствовала, как тебе плохо, и прекрасно понимала, что любые слова – это повод для драки.

– Вот именно! А ты просто пришла и забрала. Ничего не сказала. Не отругала!

– Тебе и так было плохо, – вздохнула Марина и уже перестала вытирать слезы, который струйками стекали по щекам.