Открой глаза громче

– Ого, – вырвалось у него. – Это я удачно попал.

Перед глазами – кажется он был на 4–5 этаже – простилался лес. Вид был потрясающий. Солнце клонилось к закату, уже не так светило, как днем, но уже было заметно что время идет к вечеру. Кирилл улыбнулся и осмотрелся еще раз. Внезапно его взор упал на зеркало, которое висело у входа. «Интересно» – подумал он и собирался было идти к этому зеркалу, но в какой–то момент застыл в нерешительности – внутри что-то сжалось. И все-таки он подошел и посмотрел. Лишь краешек губ взметнулся вверх, когда он увидел отражение. На него смотрел незнакомый, уставший мужчина с щетиной на лице – рука машинально прошлась по щеке – нет, не ошибся. Было неприятно смотреть ему в глаза – они даже и не смотрели на него, тусклые, почти черные. «Наверное, освещение плохое. Или авария», – решил Кирилл и увидел на себе то ли кутку, то ли пиджак в тон брюк. «Так даже веселее, – решил он. – Хотя бы так буду поднимать себе настроение. Ай, ерунда какая в голову лезет. Не все ли равно». Сзади кто-то вошел в дверь – Кирилл дернулся.

– Спокойно, не пугайтесь, все хорошо, – сказал вошедший. – Я ваш лечащий врач. Меня зовут Андрей Степанович.

– А другой где?

– Дело в том, что никаких травм мы у вас не обнаружили.

– Это хорошо?

– Вы мне скажите.

– Думаю, хорошо.

– Правильно думаете.

– Я могу идти?

– Конечно. Здесь вас никто не держит.

Кирилл сделал шаг и остановился.

– А куда я пойду?

– Тоже хороший вопрос. Куда пойдете?

– Не знаю.

– И как вас зовут тоже не знаете?

– Почему, знаю. Кирилл…

Лицо доктора еле заметно удивленно приподнялось.

– Это первая версия, – продолжил Кирилл.

– А есть и вторая?

– Есть, наверное. Но это надо спросить у девушки, которая меня катала. Она не поверила, что я Кирилл. Я еще мог машину якобы украсть или что-то типа такого.

– Она это вам сказала?

– Ну, вроде.

– Да, по всей видимости вы Кирилл. Ваша… так, ваша супруга.

У Кирилла еле заметно вздернулись брови, но от Андрея Степановича это движение не ускользнуло.

– У меня есть супруга?

– Вы понимаете кто это?

– Ну, если вы сказали, что моя, значит, моя и, значит, она есть у меня. Хочу вот выяснить. Пока мне это ни о чем не говорит.

– Да, кажется, все верно. Так вот, ваша супруга… На сколько нам сообщили… К сожалению, она недоступна, она в отъезде. Больше родных у вас мы не нашли и никого в известность поставить не смогли.

– Но я здоров и могу идти?

– Да хватит уже, ну вы же сделаете шаг и окажется, что совсем не знаете куда идти.

– Меня проведут?

– Никто никого не будет провожать. У нас тут больница. Вы пациент. С тяжелой посттравматической амнезий.

– Как вы сказали?

– Вы что-нибудь помните?

– Помню, как меня доставали из машины…

– А как в нее садились, помните?

Кирилл задумался и попытался представить себе этот момент.

– Странно, вообще нет.

– Вот именно. С органами у вас все в порядке, но надо вернуть вас к реальной жизни.

– Зачем?

– Это шутка такая?

– Я не знаю. Я вроде бы живой. Стою вот, смотрю на вас. Я реальный. Куда меня еще возвращать?

– Знаете, а ведь в чем-то вы правы. Ну, в любом случае память дело нужное, и она делает вас тем, кем вы есть. У вас же есть своя жизнь, свои обязательства в конце концов, работа.

– А кто я есть?

– Поживем – увидим.

– А сейчас как мне быть? Или нет, даже не так. А сейчас кем мне быть?

– Да просто живите и будьте тем, кем хотите. Возможно, это поможет вам вспомнить себя. Я предупрежу всех. Делайте, в общем, что хотите. Но лучше все-таки советоваться, – быстро поправился доктор. – Иногда желания до добра не доводят. Впрочем, как и чрезмерная свобода.

– Спасибо, доктор.

– Да пока не за что. Пока вот только диагноз есть и совсем не понятно в каком направлении нам с вами двигаться. Никто не знает наверняка, что вам поможет все вспомнить. Будем пробовать. Сначала одно, потом другое. В любом случае, поверьте, мы сделаем все от нас зависящее.

– Так вы же сказали – просто жить. Меня это вполне устраивает.

– Но голову не теряйте.

Кирилл удивленно посмотрел на доктора, но сдержался на первом вздохе. Андрей Степанович попрощался и ушел, так и не узнав, что даже без головы можно какое-то время жить. А уж если она есть…

– Интересно, а как это «просто жить»? – вслух произнес Кирилл и уселся к себе на постель и взглянул на окно. Солнце все еще садилось. «Ну, и ладно. Закат будет потом, а сейчас можно и поспать. Вот интересно, а кормить сегодня еще будут?» – подумал Кирилл, откинулся на самую мягкую в мире подушку и практически сразу уснул.

Глава 2 День медика

К своим 40 годам Виктор научился наконец-то жить и был предельно доволен собой. Поставив в один момент… Нет, даже по-другому – признав себя в своей жизни на первом месте, стало жить куда легче и проще. Как минимум карьера начала удаваться. К чему, скажите, смотреть по сторонам, выглядывать сильные и слабые стороны у коллег, когда можно заниматься собой и показывать свое рвение. В начальствующей должности нужные совсем другие способности. Ему нравилось быть завотделением пограничных состояний. Помимо зарплаты, престижа и удовлетворенности перед Виктором со временем открылись тайные, но вполне реальные возможности. Если все идет своим чередом и не надо дополнительно прикладывать усилия, то грех было не воспользоваться такой оказией. А реальность же была конкретно оформлена в виде квартиры, которой он очень гордился. Когда с деньгами стало куда лучше, он перестал их считать и смог выбирать только лучшее. Самому придумывать ремонт? Боже упаси! Это для голодранцев – пусть дизайнер ломает себе голову и предлагает варианты. Он же пусть ругается со строителями и доводит идею до финала. Зато теперь все было безукоризненно – ни одна девушка не может пройти мимо его лаконичного хайтека, где все подчеркнуто сдержано и на своем месте. Единственное, на чем он настаивал, оформить полки с дорогими ему вещами, каждая из которых несла ему память прошлых эмоций. Виктор огляделся – уборка завершена. Об этом ему сказала «Вики» (уборкой в любом случае должна заниматься «женщина»!), а лишних вещей в гостиной у него никогда не было. Все было готово к корпоративу. Вроде бы все как обычно, но щекотливость ситуации все-таки вносила свою лепту. В ушах стоял разговор с закадычным другом и духовным наставником – Игорем.

– Мы человеку почти машину должны, – говорил Игорь накануне, когда зашел в кабинет.

– Здороваться даже не будешь?

– А что, я тебя не видел, что ли? Ладно, кофе буду.

Виктор начал свои долгие кофейные приготовления. Кофемашина исправно увеличивала его вес в больнице и избранным позволялось иногда прийти и заказать себе любимый кофе.

– Не согласен. Это уже форсмажорные обстоятельства. Мы о таком не договаривались.

– Без нашей просьбы этого не было бы.

– Слушай, – наливал Виктор кофе. – Давай начистоту. Это была не самая лучшая машина. И он, наверняка, планировал нечто подобное.

– Сейчас речь не об этом. Сейчас речь о слабом звене. Понятное дело, мы тут не при делах и все случайно, но ведь одно слово и начнутся разбирательства.

– Зачем ему это делать? – усмехнулся Виктор. – Он же себя в первую очередь будет подставлять.

– А что мне, махнуть рукой? Осадочек останется и не понятно, когда все восстановится.

– Согласен. Это будет неприятно, – выдохнул Виктор и налив капучино себе, присел и расслабленно откинулся на спинку кресла.

– У тебя не кабинет, а какие–то апартаменты.

– Потому что с душами работаем – необходим комфорт.

– Конечно же за счет больницы.

– Вообще-то да, но кому какое дело?

– Это верно, – отхлебнул Игорь. – Хорош, как всегда. Стабильность, однако.

– Естественно, все делается четко и по граммам. А уж на кофе я не скуплюсь.

– Я это знаю. Но это не самая большая проблема.

– Слушаю.

– Ничего ведь окончательно не решилось. Ты точно внятно с ней разговаривал и тебя правильно поняли?

– Как мог, так и разговаривал. Надо быть полной тупицей, чтобы не понять этот знак. Куда уж конкретнее? Ну… может плохо намекнул.

– Стоп, а ты вообще разговаривал с ней потом?

– Это было давно.

– Не, ну а как еще? Это же был явный намек.

– Или случайность, которая временно выбила ее из колеи.

– Но ведь сработало.

– Она слишком любопытная. Может, она захочет посмотреть, что там и как там.

– Надо узнать ее настроение.

– Как? Вызову и спрошу?

– Нет, конечно. Стань чуть ближе, – улыбнулся Игорь.

– Да ну, как–то не хочется.

– А тебя никто не спрашивает. Твое дело стать доверительным для нее человеком. Это самое простое, что можно сейчас придумать. Тут не до сантиментов. Или она, или наша свобода. Выбор очевидный – придется защищать. Или ты в себе сомневаешься?

– На спор берешь?

– Беру.

– Ладно, пусть так. Это будет даже забавно, – решительно встал Виктор и протянул руку Игорю.

На том и сошлись. И вот теперь, накануне Дня медика, все должно было у него в квартире блестеть. Стечение обстоятельств – идеальное. Вот тебе и повод, и возможности. А то, что он вернется к себе домой не один, Виктор даже не сомневался.

Вот она входит и так исподтишка оценивает обстановку. Входит и осматривается – так, что тут можно сказать о человеке? Бинго! Закоренелый холостяк! Можно делать все, что хочется. Мммм… Хороший вкус. Да, перспективный. А это значит, она реально будет вкладываться. Все почему? А потому что нет ни малейшего признака присутствия другой женщины. Есть ли соперница? Помнит ли? Или хочет забыть? Или вообще выбросил из жизни? Нет, вроде бы ничего о ней не напоминает. Только какие–то безделушки на полках. Ну, у каждого мальчишки они должны быть. Вроде ерунда, но проходит так возле полочек и невзначай все вопросы задает: «Ух ты, а это что? А это откуда?». Тут главное терпение – рассказываешь, вспоминаешь. Да, я такой, много люблю ездить. И если она не дура, у нее уже в голове начинает строиться коварный план, как они в самый ближайший праздник съездят куда-нибудь в Европу.

Идет дальше, смотрит и все норовит придраться к чему-нибудь. Но нет, не получится – все выверено до мелочей – все на месте и по делу. Фотографий же нет никаких. Никто не раздражает. Даже если по полкам начать искать – ничего не найдет. Вещдоки у него, естественно не здесь – в гараже. В коробке от масла. Все эти сказочные альбомы. Может и надо бы выбросить, но как-то жалко. Хорошее время было. Даже все эти фотосессии и то часть жизни. По ним тоже ведь можно жизнь вспоминать. Не, не такую, где были и что видели, а как это все организовывалось. «Да, хорошо, милая, согласен на съемку. Ну, ты же понимаешь, что я занят чаще всего? Работка там всякая. Так что сама». И тут начинается бурная деятельность – выбрать фотографа, выбрать локацию, выбрать образ для себя, всех одновременно напрячь – она ведь должна быть красивая, не так ли?! Ну, и волосы подстричь, покрасить, бровки, ноготочки… и реснички, и депиляция, и обновки… Да, надо же что–то новенькое – ведь в старом мы уже фотографировались. И только она знает, чего ей все это стоило. Ну и вишенка на торте – одеть его самого. Спрашивать его, конечно, не вариант – ведь по красоте все она должна делать. Да и занят он, собственно говоря. В общем, сам виноват – что не уютно все как–то и вообще не очень–то хочется. А она уже на измене – «я столько сил на все это потратила! Ты что? Не хочешь нашей совместной сказки?!» И вот смотришь на эти фотографии, а в голове – вот тут за час я орал как бешеный, а вот тогда я хотел просто ее придушить. Ну, да, эмоции все это и надо засунуть их куда подальше и создавать сказку. Это же их совместное дело. Вот и идешь, и улыбаешься. А она потом такая: «Мог бы и поучиться улыбаться». Может поэтому не любит теперь Виктор заходить слишком далеко, когда уже приперт к стенке и деваться некуда. Семья – это все для молодежи, пусть сами проходят все эти этапы.

Где–то тогда он начал понимать, что его совсем не устраивает привычный подход – лицемерный он какой–то получается. И начинают мысли появляться: «Кому мы врем? И главное – зачем?» Чтобы получить эти лайки и все говорили: «Ой, вы такие молодцы»? А они–то уж давно не молодцы. И ничего кроме альбома между ними уже нет. И внутри какая–то пустота и подкрадывается ощущение, что нет уже никаких шансов выстроить что-либо. Но ведь веришь, хочется, чтобы все вернулось. Надеешься, как последний дурак. А становится все хуже.

Сложно, когда один требует постоянно себе праздника, а другой как бы должен на время забыть об этом празднике и немного поработать… Так что никаких фотографий дома! Потому что в какой–то момент, когда в душе мир опять восстановится, придет вот такая чистая душа и будет пристально смотреть по сторонам – стоит ли ей волноваться или можно мечтать? Первое свидание дома – это такой важный шаг, это такое доверие. Ммм… Это фейерверк эмоций, после которых не хочется подниматься с постели, но хочется быстрее вскочить и начать ее поражать дальше. Все, она готова принимать правила игры! Они не то, что идут навстречу друг другу – они летят друг к другу, ничего не замечая вокруг. И вот тут мелочей не бывает. Все должно быть продумано. Ну, вот надо сесть и немного все организовать. Ну, вот даже с Катей как все получилось? Отмахнуть пару лет назад и ведь все по-другому, все иначе, хочется себя вывернуть на изнанку. «Вот она, символ его помешательства и безумия», – Виктор взял в руки картину. Все дело в деталях. Женщину надо уметь слушать. Говорит, вот, например: «Подруга в гостях была у одного художника. Очень известен в Европе, а у нас нет. Представляешь?». А я такой: да, жаль у нас люди еще не научились ценить настоящее искусство. А она добавляет, что выставка у него будет как-то на неделе. И она, кстати, с этой подругой идут на открытие и вернисаж. Или как там эта «пати» называется. А сам Виктор на следующий день находит этого художника, покупает картину. И вот она такая вся вдохновленная от увиденного, заходит после открытия к нему домой и видит эту картину. «Это же он!» А я якобы не понимаю: кто он? «Ну, тот самый художник». Да, возможно, может и тот самый, а мне вот просто картина нравится, она несет для меня положительный заряд… Ах, какие глаза были! С блюдца. Целый вечер не могла в себя прийти. Само собой она осталась. Получается, с этой вот картины все и началось. И потом уже по накатанной – заполнение ею его жизни. Это было так мило…

Прежде всего надо задать себе один простой вопрос: «Чего хочет женщина?». Не «что ты хочешь от нее» – это очевидно и не слишком интересно, а именно этот самый популярный вопрос. И вот как только ты его себе задашь, вдруг оказывается, что ты уже пытаешься ее понять. Теперь постепенно и не спеша, не надо останавливаться и думай дальше. Сначала ей хочется внимания. Ну, вот чтобы на нее смотрели. Хорошо, сидишь там на работе или в кафе и смотришь. Да, ей приятно, но толку от этого мало, не так ли? Вот тут наступает главный момент – надо действовать. Да, пригласить куда или подарить что-то – все это из банального списка для людей с отсутствием мозговой деятельности. А надо – всего лишь сесть и подумать. Ну, раз бабочки летают – изволь потрудиться, сделай так, чтобы это запомнилось навсегда.

Ну, как еще можно было выделиться из толпы и доказать, что ты единственный? Виктор взял доску с магнитами. Вот он в Европе. До нее – Аня, кажется, тогда была – чуть ли не 2тысячи километров. Они перезваниваются в Вайбере. Возвращаться собирался недели через две. И что-то ему в голосе ее не понравилось. «Будь сколько тебе надо», – равнодушно сказала она. Чего?! «Ага, ну, хорошо, посмотрим, как ты меня ждешь», – решает тогда Виктор и, срываясь, едет к ней. Без остановок. В каждом городе покупает магнитик. Приехал, купил ирисов там самых простых и ждет после работы. Ах, да, и мороженное. Ее любимое. Она выходит и тут он сзади идет. «Девушка, может вы мороженного хотите?». Надо было видеть ее лицо. Первые ее слова: «Ты что, издеваешься?». А он ей эти магнитики – нет, вот мы вчера разговаривали, а вот он тут. «Но зачем?» Да потому что хотел увидеть! Причем больше всего на свете! Чтобы показать, что она центр его мира. Только такая, как она, может обратить все внимание на тебя одного. И тогда ты получаешь ее всю сполна. Виктор улыбнулся и взял модель автомобиля.

Машина так себе, но на тот момент он мог себе позволить именно такую. А здесь она, потому что напоминает об одном таком моменте. Виктор встречал Жанну на машине из аэропорта, а она, проникшись уже благодарностью или любовью захотела его удивить. Ну, прямо в дороге… Эх, романтика. Вот только с управлением он не справился, и они перевернулись. Все живы, а он первым делом стал заправляться, пока люди не подбежали. И смех, и грех. Зато помнишь все. В общем, нашли они друг друга. Ей нужна была сказка, а он был тот, кто готов был это предоставить. Да хоть каждый день! Причем выкладываясь на все 120%. Правда, тогда он еще не знал, что такие, которые выкладываются 28 часов в сутки, не успевают в барбершопы ходить. Да и со временем, если ты не одет с иголочки, ты уже не можешь интересовать таких женщин, ради которой весь мир и крутится. Даже если ты очень хочешь удерживать выставленную планку.

– Надо собираться, – вслух произнес Виктор. – Квартира – квартирой, но куда важнее ее содержание, – добавил он и подмигнул себе в зеркале и провел рукой себя по щеке – как же хорошо, что он позаботился заранее и сходил недавно в барбершоп. Как говорится, и на нашей улице случился праздник. Он помнил те времена, когда были общие парикмахерские и надо было еще поискать своего мастера. И вот теперь случились они – чисто мужские места, где максимально комфортно и приятно. Не только вам, как говорится, девочки сидеть и себя украшать. Хочется ведь приятно пахнущего, опрятного с иголочки молодого человека? Вот и количество кремов последнее время на полке увеличилось. Все это сплошные сказки, что мужчины должны одним шампунем мыться и одним полотенцем вытираться. Спасибо, проходил. Когда на себя уже нет сил, зато покрываешь потребности той самой подруги, которая недавно еще замирала от того, что садится в новую машину. Теперь другие времена. Возраст пассий существенно расширился. Молодость? Спасибо, было, теперь в тренде зрелость и самостоятельность.

– Ух-ты! Как время летит! Скоро уже выходить, – удивился Виктор и вдруг что–то вспомнив, пошел в шкаф и достал бутылочку. – Итак, мои милые помощники, за дело! Я, конечно, уверен в себе, но очень не хотелось бы, чтобы все быстро закончилось. Надо держать марку. Я же не пацан какой-то – который и 5минут не выдержит. Если уж свидание, но такое, чтобы она сполна оценила…

Высыпав на руку таблетки, Виктор оставил одну и пошел за водой, но, когда уже собирался проглотить ее, остановился.

– Куда это я спешу? – всунул руку с таблеткой во внешний карман и еще раз посмотрел в зеркало. Все, теперь уже точно все.

Когда он подъехал к кафе, народ еще только собирался. Ему не очень нравилось ездить на такси, поэтому по возможности он ездил сам. Завтра перед работой заедет на такси и пересядет. В общем, в таком виде ему хотелось выйти из своей новенькой «Ауди». Наверняка кто-то да заметит его. Уверенно Виктор вышел из машины, услышал приятный сигнал сигнализации – научились же делать – и отправился в кафе. Там он нашел Игоря, и они ни на кого не обращая внимания начали с коньячка. Кто-то что-то говорил, привычно желал долгих лет таким замечательным начальникам, а они невольно смотрели по сторонам – пока план не срабатывал. Чтобы не сильно выбиваться из коллектива, Виктор иногда начал выходить потанцевать. И даже пригласил завотделением кардиологии. В общем, все происходило как обычно – зажатость большинства могла сняться лишь большим количеством алкоголя. Он уже чувствовал, что хмелеет и ему все веселее становилось рассматривать подходящих девочек. Если уж ничего не произойдет, он совсем не хотел не использовать оказию, вернувшись домой один. Если уж совсем будет штиль, на этот случай у Виктора Петровича всегда был рабочий и никогда не подводящий «план Б» – медсестра Олечка. Которая, очень была порой хороша, но которую надо было держать на расстоянии – девочка она была разговорчивая, эмоциональная и вполне могла надумать себе лишнего, чем привела бы к бурным водам их предсказуемого пруда. Но ситуация была подходящая – хотелось маленького незапланированного путешествия. Виктор уже собирался подойти к Олечке и нашептать что-то многообещающее, когда сзади ему положили на плечо руку, и он услышал над ухом Игоря:

– Твой выход, дорогой. Не облажайся.

***

Марина сидела в кухне на табуретке и смотрела в одну точку. Идея была дрянь. Ей совсем не хотелось вставать и куда-то вечером идти. Даже если все вокруг говорили, что она должна развеяться. Любой другой праздник – да, она может сидеть дома. Но тут другое – День медика это святое.

– Ты вообще можешь не танцевать. Но уважь коллектив, – убеждала ее Ольга. – Это нормально посмотреть на других, какие они есть».

– А, может, я не хочу этого видеть? – не сдавалась Марина.

– Но есть же минимальные обязательства, да? Это уважение, в конце концов. В общем, ничего не знаю, буду у тебя в полседьмого.

– Но наряжаться я не буду, – хмуро согласилась Марина.

– Да пожалуйста! Приходи в рабочем. Ходи в халате. Почему бы и нет? Пусть все знают, что ты медсестра.

– Это платье что ли надо надеть?

– Это, подруга, ты уж сама решай. Можно и в джинсах. Вот только лето сейчас, душно. Не знаю, как тебе будет это комфортным.

Согласившись, Марина дала себе зарок, что ни в коем случае не будет выбирать. Протянет руку и выберет первое попавшееся платье. Все так и случилось. С одни исключением. Ее взор нечаянно упал на пуговицу, которой не было. И она вспомнила, как год назад ходила в этом платье на корпоратив и собиралась найти похожую или пришить другие. Пришлось взять следующее – а это уже какой-то выбор. Марина посмотрела на часы – где-то внизу ее уже ждала Ольга. Задумавшись, она протянула руку и взяла белый пиджак. Ей почему–то не хотелось быть слишком уже легкой, а пиджак вроде и не формальный, но придает строгости. Ей остро хотелось уже протереть пыль, которую она увидела в прихожей. На полу был кусочек бумажки. Этого вполне достаточно, чтобы начать пылесосить. Ноги стали свинцовыми и не хотели никуда идти. На столе завибрировал телефон. В детскую Марина решила не заходить – к счастью, там сейчас было тихо, а просто так войти и расчихаться от пыли ей не хотелось.

– Молодец, Мариша, – встретила ее Ольга внизу. – Горжусь. О, я тебя впервые вижу такой.

– Какой такой?

– Другой. Отлично выглядишь, между прочим.

– Спасибо.

– Можешь ведь, когда захочешь. Мы что, получается никогда вместе не выходили? Я что–то не припомню такого. Упущение. Ладно, пошли.

– Если бы не ты, я бы не пошла.

– Не волнуйся, тебе понравится, – категорично заявила Ольга и взяв Марину под руку практически потянула ту за собой. – Пока идем, я тебе расскажу, как я недавно лоханулась. Такой мужчина был.

– Мужчина?

– Да, представь себе. Мужчина. Около 40.

– Этого достаточно. А что с ним не то?

– Почему это ты так спросила.

– Мужчина в 40 и один?

– А что, так не бывает?

– Чаще всего нет. Зачем ему быть одному? С мамой живет?

– Перестань. Конечно нет! Все у него отлично. Был женат, дети, свой бизнес. В смысле не был, а есть.

– И решил стать свободным.

– Знаешь, а я не лезу в чужие жизни.

– Это уж точно. За это и ценю.

– Ну, в общем, что-то у них там не срослось. Жена, говорит, его преследовала, грозилась убить.

– Так вот значит? Сразу и убить?

– Так говорил. А все в нем хорошо было. Вот только…

– Значит, есть «моментики»? – еле заметно улыбнулась Марина.

– Но это не проблема. Это даже хорошо в бизнесе. Агрессивность очень помогает, на самом деле. Мне говорили. Без этого никак.

– Ну, вот и ответ. Стоп, ты сказала было?

– Да! В этом вся проблема. Я ведь почти влюбилась. А потом испугалась и наделала дел. Я сейчас тебе все расскажу. Это целая история. Подожди, у меня все записано.

Марина шла и смотрела себе под ноги. Педикюр, конечно, желал обновления. Рядом шла Ольга и говорила о своей недавней истории. Чтобы не казаться не учтивой Марина иногда вставляла свои охи и удивления, но сильно не фокусировалась на сказанном. Несмотря на то, что они с Ольгой только недавно начали общаться, она уже знала про все ее похождения. Иногда это было даже забавно. К счастью, они во время работы пересекались редко. Марину такое положение вполне устраивало. Незаметно они дошли к кафе. Возле входа стояли знакомые лица и начинали приветливо кивать. Они вошли вовнутрь и пошли к своему столику. Все равно в больнице есть свои миниколлективы, и они всегда стараются держаться вместе. Во всяком случае в самом начале. Это уже потом все смешиваются и находят тех, кого знаешь лишь издалека, а порой и кого-то в первый раз якобы видимого. Но до этого момента Марина планировала благополучно улизнуть – она надеялась, что никаких танцев все–таки для нее не будет. Опять же, если бы не Ольга, она даже не раздумывала бы. С Ольгой ей вообще повезло. Причем все случилось как–то вовремя. Ее месяц не было после того «происшествия», а когда Марина вернулась у них была новая медсестра из неврологии.