Открой глаза громче

– Э, какая же это слабость? Нормально это, – не согласился Максим. – А это тебе каково? – добавил он и кинул вальта пик.

– Да легко, – ответил он с размаху кидая карту. – Она вся такая красивая, сексуальная, в чулочках, встречает тебя и… все, ты попал, ну никуда не деться. Схватит там, погладит тут и там, вот я и пропал.

– Прям как в кино. Только лучше. Там ты смотришь и облизываешься, а тут сам участвуешь. Повезло человеку.

– Вот и я так думал. Очень долго так думал, – говорил как будто себе Кирилл, не открывая взгляда от карт. – И все, мурлычит под боком, вся такая покладистая, милая. А потом… Все, хватит, ждем следующего раза. А потом опять ждем. И опять. Уже сил нет никаких ждать. И так к ней, и эдак. А она королева. Видит, мою зависимость и играет со мной, как кошка с мышкой.

– А обычно показывают, что наоборот, – удивился Максим. – Такой весь брутальный – что хочешь, то и делаешь.

– Ну, может так оно и есть, когда не женат. Аркадий, ты внимательнее посмотри, может есть чем отбиться? А когда ты просто обычный парень, то тут вся власть у женщины. Все-то есть, только не тогда, когда я этого хочу.

– А может это и к лучшему? – вдруг опустил карты Максим и посмотрел на Кирилла. – Может, это она так тебя берегла?

– В смысле? – не понял Кирилл.

– Ну, любишь ты пончики, очень так любишь. Но если их есть килограммами, то проблем не оберешься.

– Что-то ты выдумываешь. Секс с пончиками сравнивать?

– А что, мне нравится. Я пончики люблю. Вот и отрастил брюхо. А все потому, что никто не может меня остановить.

– Сам себя останови! – усмехнулся Кирилл.

– Так не хочу. Я же пончики люблю.

– Тогда чего жалуешься?

– А я не жалуюсь. Забрал. Я просто говорю, что вот они – мои пончики. Из–за этой любви, я думаю, и не такая уж частая любовь у меня с женщинами. Так что нечего тебе печалиться – думаю, ты даже не знаешь сам, что значит слово «редко». Вот же люди! Все у них есть, как в кино, а им все что–то неймется. Чего не хватало–то?

– Да не, все нормально. Вроде. Я так думаю. Ну, мне кажется. Я не о себе. Я в целом.

– Вот, еда была, спал не в каморке, жена ублажала. Ты же счастливый человек был! Было же такое?

– Может, не помню. А почему это был «счастливым»? – Кирилл посмотрел на Максима.

– Может, я и сейчас такой? Вот захочу, и все будет. Может, и вправду дурь в голову попала? Все вспомню и все вернется. Вот кажется, жизнь – дерьмо, не видно ни конца ни краю, бегаешь, куда-то летишь, и кажется тебе, что все неправильно. А как правильно – так и не знаешь. Думаешь, а что, если взять и все изменить? Так, чтобы вот прямо с нуля. Что тогда поменяется? Будет ли у тебя сила воли на это?! На что ты годишься?! С чего все начнешь? Стоишь вот, надел очки и собираешься съехать с крутой горы. Думаешь: эх, прокачусь! А в груди – все сжимается. И мысли почему-то приходят не о том, чтобы ветер в лицо, а о любимом кресле, да о жене, которая может тебя порой ждать. И вот думаешь, нафига ты поехал? А надо ли тебе это? А не дурь ли это все в голове мимолетная?

– И че?

– Что «и че»?

– Так ты скатился?

– Откуда?

– Да с горы, – начал терять терпение Максим.

– Это я в целом, как рассказ. А так… я так… вообще никто… вот и имя недавно свое узнал.

– Ну, бывает. Главное, в карты хорошо играешь.

– Ну и не буйный же. Так ведь?

– Может и буйный. Кто знает?

– Не, ты это, не пугай нас. Нам с буйными не охота в карты играть.

– Пока ведь не буйный, правильно?

– Правильно, – согласился Аркадий.

– А там чуть что санитаров вызовите, – улыбнулся Кирилл.

– Дело говоришь. Валера с радостью прибежит. Точно не буйный?

– Точно.

– Ну, смотри мне. Вот тебе А, вот тебе Б. Съел?

– Ну, что, я так понимаю это проигрыш? – спокойно ответил Кирилл, разглядывая карты.

– Извини. Так получилось. Все-таки карты – это не твое. Ну, или плохо вспомнил.

– И желание исполнять мне, – вдруг у Кирилла в глазах появилась искра.

– Получается, что так.

– Ну и что мне делать?

– Раз тебе так хотелось с горы съехать, давай тебя и прокатим. Хотя бы на каталке.

– Она же большая?

– Да та, где сидеть надо.

Кирилл задумался. Идея была сумасбродная и заманчивая.

– Давайте не будем, – вдруг предложил Аркадий. – Может, другое что? А что нам нагоняй будет.

– Не ссы, мы тихо, – уверил Максим. – Я его растолкаю и пущу. Пусть себе катится. Сейчас же на коридоре никого нет, – убеждал Максим.

– Я согласен. И мечта тогда осуществится!

Все вместе они вышли на коридор. Максим предварительно выглянул.

– Все тихо, – заговорщицки повернулся он ко всем.

Кирилл сел на кресло–каталку. Когда Максим начал его разгонять, Кирилл схватился за перила. Но потом вдруг он покатился и руки самопроизвольно взметнулись вверх. Несколько минут он посидел и вдруг радостно обернулся – все вопрошающе смотрели. Тот поднял большой палец вверх. Когда он встал и вернулся обратно у него уже созрела идея.

– У нас будет боулинг, – заявил он.

– Как это? – заинтересовался Максим и даже не обратил внимание, что Кирилл использовал новые для него слова.

– Лешка, хочешь покататься? – вместо ответа спросил Кирилл скромно стоявшего в двери Алексея. У того загорелись глаза.

– А можно?

– Конечно, мне Андрей Степанович сам разрешил.

– Хочу, конечно, – согласился он.

Становилось все веселее. Откуда не возьмись появился внутри азарт – ни на что не хотелось обращать внимание.

– В общем, катим до двери и отпускаем. Лешка не помогает. Кто дальше его задвинет, тот и выиграл.

– Тема! – отреагировал Максим. – Садись. Давай по пробной.

– Я не буду, – тут же отказался Аркадий и собирался уходить.

– Да ты хотя бы посмотри. Смотреть же можно? А вдруг понравится.

Первым разгонял Максим – Алешка весь вжался в кресло, и нога нечаянно чиркнула по полу.

– Ты ноги подними! – закричал Максим, но Кирилл тут же толкнул его вбок.

Следующий был Кирилл. Он уже знал, что в последний момент подтолкнет его сильнее. Алешка поехал и обернулся.

– Да не крутись ты! – сорвался Максим.

– Это круто! – ответил Лешка и как и Кирилл поднял вверх палец.

– Будешь пробовать? – спросил Максим Аркадия.

– Ладно, я чуть-чуть.

– Только сильно толкай, – посоветовал Кирилл.

С Аркадием Лешка только отъехал и обиженно глянул назад.

– Давайте вы.

Следующие попытки еще были более дальними. Может и получилось бы затолкнуть Лешку подальше, но каждый раз он начинал крутиться и махать руками. В какой–то раз Кирилл не выдержал.

– Смотри, тебе не надо крутиться. Ты просто наклонись и смотри вперед. И ноги не высовывать. Давай я, – предложил Кирилл. – Ты смотри и учись, – еще раз обратился он к Лешке.

Когда его Максим толкнул, он понял, что будет рекорд. Сзади хлопали и кричали. Максим еще больше наклонил голову и старался не дышать. Вдруг хлопки исчезли. Кирилл это объяснил тем, что все удивились, как он далеко заехал. Когда коляска остановилась он пружиной выскочил из нее и успел вскинуть руки. Но вот крик «да» уже было собрался вырваться, но завис. Перед Кириллом стоял Андрей Степанович.

– Не понимаю я вас, – спокойно начал Андрей Степанович. – Вроде бы взрослый человек, а ведете себя как ребенок. Вы бы как–то чуть сдержаннее вели себя. Все-таки какие-то правила у нас есть.

– Мне никто не говорил, что нельзя кататься на стульях. Это как–то вдохновляюще. Вы же сами говорили – прислушивайся.

– Когда я говорил пробовать какие–то виды деятельности, я в меньшей степени думал о гонках на стульях. Если вы все–таки планируете вернуть свою память, будьте все–таки благоразумнее.

– Это как? Сидеть и пытаться вспоминать? А может, я такой по жизни был?

– Боюсь, вас не туда занесет. Поверьте, гонка на стульях – не ваш конек. Так что это совсем не то, что может вернуть вам память. Вы бы перед тем, как пуститься в какую–то очередную авантюру, у меня спросили бы – можно или нет. А главное – нужно ли? Смотрите за другими, учитесь у них. Вот ваш путь назад

– А мне это понравилось! – пожал плечами Кирилл.

– Так что же мне теперь всем прописывать гонку на стульях? – Андрей Степанович еле сдерживался. – Вы представляете, что это будет? А кто за это будет отвечать? Правильно, я. А хочу ли я, чтобы мне предъявила жена претензии, что я плохо вас лечил и довел до травмы? Нет, не хочу. Если вы дальше будет вести себя в том же ключе, мне придется применить более серьезные меры и ограничить вашу свободу. Надеюсь, мы поняли друг друга. Мне больше не хотелось бы видеть в вас мальчишку, который вдруг оказался один без родителей и придумывает себе всякие приключения. Вот это все совсем не вяжется с тем, каким должен быть взрослый человек.

– Может в этом и проблема? Мы все так зажаты в тиски того, как должны действовать, что уже перестаем понимать, как же именно мы хотим действовать. Может, тогда проще сказать вам: делай то, не делай этого.

– В вас говорит ребенок. Вы представляете, что это будет? Это то же самое, что всем вдруг захочется на стульях скакать. Есть определенные правила. В этом и заключается мудрость – вовремя остановиться. Хотя да, признаюсь, многие по жизни так и не могут выйти из периода детства. Так что для первого раза я закрою на ваше поведение глаза.