Открой глаза громче

– По небу голубому

Проехал грохот грома,

И снова все молчит.

А миг спустя мы слышим,

Как весело и быстро

По всем зеленым листьям,

По всем железным крышам,

По цветникам, скамейкам,

По ведрам и по лейкам

Пролетный дождь стучит.

А все вас обыскались, – добавила она в конце

– А я вот он.

– Я вижу.

– Дождь теплый.

– Вы так себя ведете, как будто первый раз его видите.

– Может так и есть.

– Дождь дождем, но надо и меру знать. Так что, давайте уж, закругляйтесь с вашим душем.

– Мне разрешили.

– Я знаю. Но если вы заболеете, то вас переведут в другое отделение, а там совсем другие правила.

– Понял, – ответил Кирилл. – Это стихи?

– Да. Вам понравились?

– Очень. Боялся шелохнуться.

– Я думала, вы дождь слушаете.

– И его тоже.

– Это Маршак…

– Красиво. Слова знакомые, но как–то все по–другому.

– Идемте?

– Да, спасибо, уже иду, – ответит Кирилл и пошел вслед за Мариной. Он вытирал голову и нечаянно его взгляд упал на ноги Марины. Икры у нее были красивые, рельефные. Когда она поднималась по лестнице, они напрягались. Кирилл усердно вытирал голову и улыбался.

Тихий час прошел со скрипом. Кириллу не спалось. Он смотрел по сторонам, слушал сопение «сокамерников», как он их называл и ему хотелось от всего этого сбежать. Прогулки оказывали на него успокаивающее действие. Но чтобы встать и пойти прогуливаться во время тихого часа, он пока не решался. На посту стояла та строгая медсестра, которая насильно вернула его с дождя. С другой стороны, она была права – свобода не должна быть чрезмерной. Пока же здесь ему все нравилось. Наконец-то тихий час закончился. Кирилл вошел в столовую, взял на подносе еду, оглянулся и ему совсем не хотелось садиться рядом с этими угрюмыми людьми, которые смотрели только на свою еду. Он решительно вышел. Когда он выходил из столовой, ему рукой преградил путь Валера – медбрат – постоянно злой и недовольный.

– Стоять! Ты это куда? Тебе столовой мало?

– Добрый день. Я новенький. Я не знаю еще всех ваших правил. Но мне сказали, что я могу в качестве исключения выбрать любое место, – максимально спокойно ответил Кирилл.

– Ну, может кому и можно. А что это с тобой такое?

– Врачи говорят амнезия.

– Ну, всякое бывает в жизни. Я вот тоже не все помню. Главное ведь что?

– Что?

– Главное до горшка дойти. У тебя с этим, надеюсь, все в порядке? А то мало ли, забыл… – рассмеялся Валера.

– А, в этом плане… Не, все хорошо. Основные навыки я помню. Я прошлого не помню.

– Ну и ладно. Иногда у людей такое прошлое, что им вполне не помешала бы амнезия.

– И не говорите! – Кирилл еще раз взглянул на Валеру, который уже уходил.

– Ну, поправляйся там. И не балуй мне. А главное – посуду не забудь в столовую занести, – на прощание сказал Валера.

Кирилл направился к своей скамейке и вдруг остановился – она была занята. Причем сидел на ней какой–то смутно знакомый мужчина. Он рассеяно осматривался и чему–то улыбался. На какой–то момент Кирилл замешкался, но оглядевшись вокруг, подошел.

– Добрый день, я не помешаю?

– Нет, пожалуйста. Хорошая погода. А мне не захотелось кушать. Вы же новенький, вроде?

– Вроде бы да. По всем параметрам новенький. Как будто вчера родился.

– А что у вас такое?

– Авария. Потом я не помню ничего. Или нет, не так, сначала я ничего не помню. А потом вот здесь оказался. И по–прежнему ничего не помню. Из прошлого.

– Ну, то есть совсем ничего?

– Можно и так сказать. Доктор объяснял мне, что так бывает, и обнадежил, что скоро я поправлюсь и должен буду все вспомнить.

– А сами вы что?

– Сам я чувствую себя существенно лучше, чем вчера. Вообще говоря: я чувствую. Говорят, бывает такое ощущение после аварии, когда понимаешь, что избежал смерти. Радуешься каждому дню. А потом это состояние уходит. Но у меня еще круче – я реально ничего не помню. Как будто меня не было никогда. И вот я впервые сижу и чувствую все эти радости. Уж и не знаю, что мне хотят там сделать, но я сейчас счастлив и очень доволен.

– У врачей свои представления о правильности жизни. Вот бывает, человек какой-нибудь радуется жизни, другие миры открывает, общается с потусторонними силами. Нашел с ними общий язык. И что же? Не-ет, батенька, вы неправильно на мир смотрите, вас лечить надо. Так что не обольщайтесь тут. Кто знает, может это неправильно: сидеть вот так и радоваться жизни.

– Не, ну не надо так утрировать.

– Почему это? Вы абсолютно ничего не помните, и радуетесь этому. Разве это нормально?

– Не тому, что не помню, а вообще жизни.

– А кого волнуют эти детали? Разве нормально, что человек не помнит себя и его это не беспокоит?

– Не знаю

– То–то и оно. Может, это ненормально? Может, и есть какой-то закон, где надо прожить подольше и запомнить, что было. Не важно, что ты сделал в это время. Ведь в конце люди старшего поколения всегда говорят: не спорь со мной, я лучше знаю. Чем больше помнишь, тем сильнее аргументы.

– Они могут ошибаться.

– Они так не думают. У них есть весомые аргументы – их прожитая жизнь.

– Но ведь бывает и такое, что прожитые годы никак не гарантируют человеку счастья. Может даже наоборот, – Кирилл внимательно глянул на странного мужчину.

– Ой, не надо выдумывать. Уже то, что человек жив, дает ему возможность в любой момент стать счастливым. Это всем известно, между прочим. А вот когда он умер, тогда дело другое. Тут все не так просто. Но если что – я могу немного вас просветить по этому поводу.

– Нет, пожалуй, я откажусь. У меня есть веская причина – я вчера чуть не умер. А в моей трактовке – все-таки умер, потому что ничего не помню. Но так как я здесь, я дышу, чувствую все, значит я живой. Мне очень нравится.

– Кстати, почему вы босиком? У вас нет тапочек?

– Мне так приятнее. Очень интересно ногами ощущать землю. Мне хочется не пропустить ни одного мгновения. Все это для меня в первый раз. Можно ведь жить и ничего вокруг не замечать. Все это становится привычным, а потом раз – и день прошел. А потом и год. И десяток. Вот где страх – осознать, что ничего не помнишь, хотя вроде бы жил.

– Согласен. Страшно.

– Так что сейчас мне куда лучше, чем мертвому.

– Ой, не скажите. Тут я могу поспорить, – сосед весь подобрался, глаза его немного забегали, и он начал оживленно перебирать пальцами.

– Я не в том смысле. Я вам, конечно, верю. Я не о тех, кто вроде бы мертв, но живой… В смысле не как у людей, которые вдруг обнаруживают себя «мертвыми»… Стоп, я запутался.

– Извините. Я не хотел.

– Все нормально. А вообще мне, скажу по секрету, оказывается, жутко повезло. Говорят, я реально был на волоске от смерти. Жизнь, оказывается, порой поворачивается не так, как хотелось бы. И в какой–то момент признаешь, что хорошо, что она вообще повернулась. Вот где счастье. И тогда уж понимаешь, что возможно все. Только теперь хочется все это впитать так, чтобы больше не забыть. И к черту все то прошлое, когда я был мертв, куда приятнее ощущать себя живым.

– Ну, я пойду, наверное.

– Спасибо за беседу. А вы из какой палаты?

– Так мы же в одной палате лежим. Я Аркадий.

– Надо же, а я и не знал.

– Может это еще из прошлого? – усмехнулся Аркадий.

– Может… Ой, Аркадий, я вас очень прошу – можете занести поднос с тарелками. Хочется еще немного посидеть. Если вас не затруднит. Я Валере обещал.

– Да, без проблем. С Валерой лучше не спорить.

Кирилл дышал полной грудью – он смотрел как она поднимается и опускается. Воздух был вкусный, теплый, а под вечер с нотками каких–то непонятных ароматов. Он встал, прошелся вокруг скамейки, поднял руки помахал ими, потом сел и начал смотреть себе под ноги, наклонился, взял травинку, подсунул ее под муравья – муравей доверчиво на нее залез. Кирилл посмотрел, как муравей пытается освоить новый путь, но возле пальца тот остановился. Вдруг что-то вспомнив, Кирилл испуганно положил травинку на то же место. «Ага, ищи потом дорогу домой. Вдруг его там кто-то ждет», – подумал он. Потом он вдруг вспомнил красивые икры медсестры и глянул на свои ноги. Ходить, конечно, было приятно, но потом надо будет их помыть. А воздух был вкусный – Кирилл попытался его глубоко захватывать и глотать. В голове немного зашумело. Он закрыл глаза и тело как–то само легло на скамейку. Слышалось лето и где-то вдали очень кстати какая–то неразборчивая музыка. Кирилл не заметил, как задремал. Когда он открыла глаза, рядом сидела та самая медсестра. Почувствовав движение, она повернулась к нему.

– Я пришел к тебе с приветом, – начала она без всякого вступления. –

Рассказать, что солнце встало,

Что оно горячим светом

По листам затрепетало;

Рассказать, что лес проснулся,

Весь проснулся, веткой каждой,

Каждой птицей встрепенулся

И весенней полон жаждой;

Кирилл закрыл глаза и подложил руки под голову.

– Рассказать, что с той же страстью, – продолжила девушка. –

Как вчера, пришел я снова,

Что душа все так же счастью

И тебе служить готова;

Рассказать, что отовсюду

На меня весельем веет,

Что не знаю сам, что буду

Петь – но только песня зреет.

– А вообще я готов так просыпаться под шум ветра, под крики птиц, под дыхание лета. Но главное под такие слова… Мне все больше нравится жизнь.

– О, вы еще не слышали, как я пою…

– Может, это как раз то, что мне поможет себя вспомнить?

– Что ж так далеко загадывать? Пока впереди банальный полдник. Небось, на свежем воздухе аппетит все–таки разыгрался. Мне нравится, что у вас появляются некоторые традиции и вас уже не надо везде искать.

– Действительно проголодался, – Кирилл начал приподниматься и задел ногой тарелку – та зазвенела. – Хотя вроде бы недавно кушал. – вздохнул Кирилл и начал собирать тарелки. – Скамейка вообще волшебная. Если честно, я думал, что уже отдал поднос Аркадию.

– Какому такому Аркадию? – удивилась Марина.

– В палате со мной лежит. Сосед.

– Аркадий? У вас в палате нет такого соседа.

– Что?! – испуганно взглянул Кирилл и чуть было не уронил тарелки.

– Да шучу я, шучу, – засмеялась Марина. – Вполне возможно он вернулся и поставил рядом. Может, передумал, а может у него свои дела нашлись. Кстати, а что же вы это так стихам удивляетесь, неужели никогда сами их не читали?

– Ну, почему же? В детстве в школе нас заставляли учить и изучать разных там поэтов, – начал было Кирилл и вдруг поправился. – Я так думаю. Как у всех, в общем.

– Вы думаете, поэты писали для детей? – не обратила внимание на запинку Марина.

– Никогда об этом не задумывался.

– Кстати, вам опять на процедуры пора. На массаж.

– Не больница, а курорт по оздоровлению.

– Скорее по реабилитации. Ведь вам это как раз сейчас и нужно.

– Ну, да… Может именно это все как раз мне и нужно… Правда, вечером все заканчивается.

– А что же вы хотели? Людям по домам надо.

– И что же мне делать?

– Давайте договоримся: вы, главное, приключений не ищите, хорошо. А то мы все–таки за вас отвечаем.

– Я как–то не подумал, – честно признался Кирилл.

– Здравомыслие никто не отменял. Но я так, на всякий случай сказала. Может, вы не забудете.

– Не, ну, конечно. Вы меня простите. Я действительно не подумал об этом.

– А что касается вечера, может что и придумается. Ну, вот как минимум можно на скамейке посидеть.

– Разве так можно?

– Ну, у нас же не тюрьма, я думаю. Давайте я возьму ваши тарелки, а вы на полдник и на массаж. Да побыстрее – а то свое время профукаете.

Глава 4 Очередная попытка рокировки

Игорь Валентинович посматривал на часы – он заметно нервничал. Ему хотелось быстрейшего разрешения дела, а оно не двигалось. Он к такому не привык. Все у него было под контролем и чаще всего он получал желаемое. Тут же – неприятный и неожиданный блок. Складывалось ощущение, что он вот уже готов был схватить быка за рога, но пальцы смыкались и проваливались еще дальше. Хуже всего было то, что все казалось банальным и простым. Что касается женского пола, ему казалось вообще должно спориться легко и по щелчку пальцев. Для внезапно нахлынувшей детской демонстрации он ими щелкнул и взглянул на дверь – было бы здорово, если бы она как раз вошла. Элегантное же решение, на самом деле, было. Не успел Виктор Петрович войти – почти по щелчку получилось, как Игорь на него обрушился с возмущением.

– Я не понимаю! Я просто не понимаю этой женской логики. Спрашивается – чего ей не хватает? Так нет же – все что-то не то, все какие-то отговорки.

– Что, никак? – Виктор сразу понял, о ком речь.

– Я вообще-то думал, что все улажено. Где уж там!

– И я о том же. Вроде бы все сказано, а действия совсем другие.

– А что, она даже словом не обмолвилась? – с надеждой спросил Игорь.

– Нет, работает как обычно.

– Может, с твоей стороны подпихнуть надо?

– Я, честно говоря, даже не знаю.

– Не ври. Все ты прекрасно знаешь и понимаешь. Мне нужна эта женщина в моем отделении – здесь и сейчас. Все, точка. Это единственное решение, которое на поверхности. Наше преимущество в том, что мы знаем, какой она человек и на что способна. А на самом деле – только так: или ты, или тебя. Такие правила.

– Думаешь, я не понимаю?!

– Сам сказал, что разберешься. У тебя есть сдвиги?

– Нету. Надо учитывать ее состояние – она все еще заторможенная. А может даже отмороженная.

– Интересно и почему это? – Игорь скрестил руки и наклонил голову.

– Ну, спроси своего кореша. Почему он такой криворукий.

– Он нормальный водила. И не мой он вовсе. Просто не повезло. И нам, кстати, тоже.

– У нас там корпоративный слет собирается быть. Может, там немного растает.

– Ты же специалист – давай действуй, а? Почему тебе надо обязательно каких–то королев – давай, попробуй на обычной свои чары. Скажем так – вопрос принципа. – Игорь подошел к шкафу и достал «Джек Дэниелс» и поставил на стол. – Неделя тебе.

– Две.

– Хорошо, пусть так.

– А может ее на тарзанку отправить?

– Точно, она сразу придет в себя.

– Да, максимально. Хотя… – Игорь на мгновение задумался и не хорошо прищурил глаз – Виктор Петрович знал, когда такое происходит от друга хорошего не жди. –

Заманчиво звучит. И так опасно. Всякое может случиться. Идеальней ситуацию и не придумать. Экстрим всегда переворачивает все с ног на голову. Порой буквально, – усмехнулся Игорь.

– У нас еще время. Может ей осталось всего шаг сделать. Давай не будем на ровном месте «кипишить».

– Ладно. Я к чему все это. Может с Олей поговори? Как у них дела?

– Да они уже почти лучшие подруги!

– Вот и отлично. Пусть подтолкнет ее, что ли? По-дружески.

– Ладно. Поговорю.

Когда Виктор Петрович уже выходил из кабинета, Игорь его окликнул. Тот обернулся – что-то еще? Игорь взял бутылку и легонько постучал ею по столу. Виктор улыбнулся и кивнул головой – что ж, дело приняло немного другой оборот. Ему даже стало интересно, а сможет ли он вернуть ей женственность. Не откладывая вопрос в долгий ящик, Виктор зашел на пост, осмотрелся – Алина глянула на него и не шелохнулась.

– А Оля где? – спросил Виктор.

Та только пожала плечами. «Так, немного опять расслабилась. Надо будет с ней поговорить. Хорошее расположение шефа – это одно, а субординация совсем другое. Оля сидела на диване в холле и что-то писала в телефоне.

– Что, амур опять подстрелил? – улыбнулся Виктор. – Пойдем, поговорим.

Оля какое–то время еще писала по телефону. Виктор вздохнул и постучал по столу.

– Извините, к вам можно? Тут начальство стоит.

– Подождите, Виктор Петрович, надо слово дописать, – не поднимая головы ответила Оля. – Я сейчас. Я уже. Все, я иду. Что случилось? – Оля взглянула на начальника своим восторженным и восхищенным взглядом.

– Соскучился, – ответил Виктор Петрович.

– Честно? – улыбнулась Оля еще шире. – Куда идем?

Она знала, чем эти скучания обычно заканчиваются и где проходят.

– У меня такое красивое белье сегодня, – вдруг сказала она почти шепотом, подойдя к близко к Виктору Петровичу. – Показать.

Виктор мельком оглядел ее и еле сдержался.

– Очень за вас рад, Оленька. Но тут другое

– А что случилось? – сделала удивленный вид Оля.

– Во-первых, случилась работа. Вы представляете – иногда надо работать.

– Я думала только по ночам надо работать.

– Вы это о чем? А… Нет, я не об этом. Я об обычной такой работе. А то недалек тот день, когда другие революцию устроят.

– Но вы же меня защитите? – не открывая взгляда ответила Оля и провела рукой по рукаву начальника – тот дернулся.

– Все, хватит, успокойся. Иди уж.

– Работать?

– Да!

– Вы это хотели мне сказать.

– Стой, нет. Поговорить надо. Пошли.

– Как обычно?

– Нет!

– Что-то новенькое?

– Просто поговорить.

– Ого, значит, что-то новенькое, – улыбнулась Оля. В это же время телефон пикнул – Оля глянула. – Я пока пару слов напишу. Где будем разговаривать?

– Пошли в фойе – я тебе шоколадку куплю.

– Честно?

– Нет. Сама купишь.

– Ладно. А может к вам пойдем?

– Ну, уж нет. Знаю я тебя – от тебя так просто не отделаться.

– Или вы себя знаете?

– Может и так. Хватит с начальством пререкаться.

Когда они спустились на первый этаж, Виктор пошел дальше.

– Пойдем, подышим.

– Значит, все-таки говорить будем.

– Я же про то и говорил.

– Ладно, говори, – Оля внимательно посмотрела на Виктора Петровича.

– Нужна твоя помощь, – без предисловий начал Виктор.

– Конечно. Все, что в моих силах, – ответила Оля и незаметно толкнула его рукой – Виктор обернулся.

– Не перегибай, а? На мое внимание тебе грех жаловаться.

– Все, молчу, молчу. Говори, что надо сделать.

– Игорю позарез нужна Марина в отделение.

– Хм, а кто у нас будет работать?

– Ты, конечно.

– Я не могу. У меня лапки и красивое белье.

– Очень рад, но Игорю она нужнее.

– Бог ты мой – что за женщина! Ничего не делает, а все вокруг нее так и вьются. Можно даже позавидовать.

– А что, кто–то еще есть?

– Так пациенты – они в ней души не чают.

– А, это. В общем, надо по-человечески и по–дружески ей помочь принять это предложение. Тяжелый период, она не очень гибкая…

– Ох, не скажи, на корпоративе она была очень гибкая.

– Я знаю. Видел, между прочим. Но я не об этом.

– Да поняла я, – Оля попыталась взять незаметно Виктора за руку – тот отдернул ее.

– Ну и отлично. Косвенно ты в этом тоже задействована. Тебе нравится в нашем отделении.

– Очень. Все куда спокойнее, чем у Игоря. Много сложностей возникало.

– Ты умничка.

– Я знаю. А премия скоро будет?

– Сначала товар, а потом деньги. Не все от нас зависит.

– Хорошо, постараюсь помочь.

– Да, пожалуйста. – слегка наклонил, так сказать, голову в знак признательности Виктор и не оборачиваясь пошел.

Какое–то время Оля постояла задумавшись, взгляд остановился на Кирилле, который почти загорал на скамейке, но звук телефона вывел ее из задумчивости. Она прочитала, что там ей ответили, и слегка нахмурившись, присела на ближайшую скамейку и начала писать.

***

Солнце предательски начало прятаться за облака. Игра в кошки-мышки начала надоедать Кириллу. Одно дело нежиться под солнцем, а другое – просто лежать на скамейке. Свое он уже отлежал. Твердые доски усердно намекали ему, что пора закругляться и искать куда более приятное место лежания. В этом плане за последние дни он стал настоящим докой и мог рассказать, где, в принципе, в больнице можно прилечь. И это были отнюдь не только кровати в палатах, диваны в фойе или скамейки. Если поставить цель, то можно найти самые необычные для этого места. Вот стоит каталка, например. Почему бы не прилечь. Ну, это было просто – он вспомнил, как его везли в первый день. Можно на стульях в актовом зале. Можно почти прилечь на балконе. В этом муравейнике, где каждый выполнял строго свои функции, некоторые дорожки практически не использовались. Но даже если кто проходил мимо, Кирилл уверенно отвечал:

– Мне Андрей Степанович разрешил. Мне можно.

Иногда игра заходила еще дальше, и он отвечал, не открывая глаза – он чувствовал, что кто–то стоит рядом. Как только он произносил волшебные слова – шаги удалялись. Удивительно было наблюдать, насколько лежащий и отдыхающий человек может приковывать внимание в разгар рабочего дня. Для себя Кирилл решил, что это банальная зависть – каждый хотел бы прилечь, но не мог себе позволить. А самый невероятный вывод заключался в том, что много лежать сложно. Ну, вот на самый миг, закрыть глаза, прислушаться, может вздремнуть, но точно не весь день. Кирилл встал опустил ноги со скамейки и осмотрел себя – загар еще не проявился. «Ладно, еще есть время» – решил он и одевшись побрел в палату – надо было придумать чем заняться. Когда он зашел, ответ уже его ждал – Максим тасовал карты.

– А не сыграть ли на по маленькой? – заявил он.

– Это как? – удивился Кирилл.

– Это на деньги. Так обычно говорят. Но мы можем и на желание.

– Да, так проще будет. А то что-то в карманах денег не появилось, – для доказательства Кирилл вывернул карманы. Из одного выпал кусок печенья.

– Вот, а ты говоришь ничего нет. Да ты при запасах, – усмехнулся Максим. А в целом, хреново тебе, батенька. – признался он. – Как ты вообще жить будешь – не понятно.

– Разберемся, – уверенно сказал Кирилл и присел на кровать.

– А ты помнишь как?

– Руки вспомнят, – понадеялся он.

В итоге все так и вышло. Карты оказались в той комнате, куда память дала допуск.

– Так что да, женщины – это да, это хорошо. – Аркадий, видимо, продолжил какой–то начатый разговор. – Дело нужное. Их беречь надо…

– Даже если совсем не очень, но все же женщина, – отозвался Максим. – Как не крути – она все равно пригождается. Ну, вот наступает момент, что без нее никак.

– Да, понимаю, это как наркотик, с которого невозможно слезть, – рассматривая карты, вдруг произнес Кирилл и спохватившись оглянулся – никто не обратил внимания – тогда он закончи. – Если ты мужик, то все, попал, она может вить из тебя веревки.

– Вот-вот, особенно если не надо сильно упрашивать…

– А если уж сама берет инициативу в свои руки, – уверенно заявил Кирилл. – Ну, у кого шесть?

– Проститутка, что ли? За деньги?

– Ну, вообще-то нет. Семь? Восемь?

– А что, так бывает? У меня девять.

– Конечно, бывает. Я же о том и говорю. Начинай.

– Повезло тебе.

– Уже и не знаю, – отбиваясь, хмуро ответил Кирилл. – Но то, что она могла сама вытворить такой вечер, что хоть стой, хоть падай, так это точно. Страшная женщина. Полностью осознавала свою силу и мою слабость.