Нити Хранителя

Голова сама по себе склонилась вниз, уткнувшись в пол. Я в панике начала возводить невидимые щиты, пытаясь укрыться от урагана. Это было слишком. Слишком мощная ненависть, слишком большой напор чужой тьмы. В таком состоянии я не справлюсь — я была лишь одиноким листком на ветру.

Действие напитка Лира закончилось. Одурманенность отступала, и теперь страх наполнил меня, пробирая до костей. Я ощущала всё вокруг слишком отчётливо — гулкое эхо тишины, влажный запах сырого камня, холод, пробирающий босые ступни ледяными иглами. Время тянулось мучительно медленно, а монстр во тьме не двигался, застыв в вечности. «Пожалуйста, пусть это закончится быстрее», — прошептала я беззвучно.

Огоньки погасли, и в наступившей тьме раздался глухой рык — низкий, вибрирующий. Так пробуждается хищник в берлоге. По комнате скользнуло движение, ожившая в темноте тень. Наконец я различила темный силуэт. Он медленно выходил из мрака с хищной, почти ленивой грацией.

Каждый его шаг отзывался во мне сгустком ледяного ужаса. Казалось, воздух стал гуще, тяжелее. Я не смела пошевелиться, лишь следила за тенью, которая беззвучно скользила ко мне, растворяя в себе остатки надежды.

Оцепеневшая, я сидела, не имея сил ни вскочить, ни бежать. Он вышел в область тусклого полусвета, точно из глубин ада. Лишь слабое фиолетовое пламя в камине едва позволяло разглядеть силуэт: рогатое существо в человеческой форме, излучающее дикую энергию. Это было совершенно жутко, будто сам Бафомет решил заглянуть ко мне в гости.

Даже мой дар в ужасе прятался в глубинах моей души, сжимая пушистый хвостик. Он кричал, ощущая мощную энергию, исходящую от этого существа грозовым разрядом. Она была настолько сильной, что могла поглотить мой внутренний свет, стерев саму мою сущность.

Монстр шагнул в ярко освещенную часть комнаты, точно на арену. Сердце колотилось как бешеное, и в этот момент в голове неожиданно зазвучала веселая детская песенка из мультсериала — насмешка судьбы. Мир вокруг трещал от этой диссонансной мелодии, как разбитое зеркало.

И вот я увидела нечто, что заставило меня замереть от изумления и завороженности — жутковатую, великолепную красоту. Это был высокий мужчина, точно сошедший с античной фрески. Его фигура была мощной, рельефной, каждый мускул казался произведением искусства. Кожа цвета слоновой кости выглядела нереальной, а длинные белые волосы с красными прядями струились до самой поясницы, словно водопад лунного света, окрашенный кровью.

Вместо козлиной головы — человеческое лицо с высокими скулами и белыми бровями. Черные рога плавно изогнулись от висков назад короной тьмы. И его глаза... Пылающие ярким лазурным огнем, как озера, наполненные ночной бурей. В них горела древняя, всепоглощающая бездна.

Долго разглядывать рогатого я не смогла. Его взгляд был настолько изучающим, что мог сжечь меня изнутри. Лазурные глаза выжигали в моей душе печать, и я ощущала, как меня неволей тянет к нему, точно завороженную птицу к змее. Он был невероятно красив, но его красота была опасной, как ледяная бездушная стихия.

Я заставила себя собраться, склеивая осколки разбитого зеркала. Постепенно я начала анализировать ситуацию. Если он схватит меня — я беспомощна. Мы в совершенно разных весовых категориях, у меня не было ни шанса на физическое сопротивление.

Единственный отчаянный вариант — попытаться нанести ментальный удар, но это была ставка ва-банк. Мои эмпатические способности еще не достигли профессионального уровня, и в этой экстремальной ситуации сил могло попросту не хватить. Если я безрассудно потрачу ресурсы, то просто потеряю сознание, полностью оказавшись в его власти, точно сломанная марионетка.

— Что, в человеческом обличье красив? — ледяным тоном усмехнулся демон. Его голос был холодным, как прикосновение смерти, а кривая улыбка — зловещей.

Эти слова вернули меня в реальность, словно болезненная пощечина. Только сейчас до меня дошло, что мой взгляд все это время неотрывно скользил по его обнаженному телу… Он стоял передо мной в чем мать родила. Единственное, что слабо прикрывало его, — это большой кусок темной ткани, небрежно обвивающий широкие бедра. Прозрачная вода лениво стекала по его спутанным волосам, каплями падая на пол. Очевидно, он только что вышел из ванны. Кровь стремительно прилила к моим щекам. Я, наверное, стала похожа на пунцовый помидор. Я резко отвела взгляд, отчаянно пытаясь скрыть замешательство под темной вуалью.

Рогатый демон молча прошел мимо, точно зловещая тень. Он небрежно сбросил влажную ткань прямо перед моим лицом. Её холодный край коснулся моей кожи ледяным следом призрака. Его шаги были абсолютно бесшумными — он казался частью ночи.

— Вот же гад, — сквозь стиснутые зубы прошипела я, не в силах сдержать обжигающий прилив ярости.

Мои руки, дрожащие от стыда, подняли влажную тяжелую ткань. Она оказалась удивительно большой, точно грубый парус старого корабля. Я торопливо накинула ее на себя, отчаянно пытаясь согреться в этом ледяном аду. Мне было наплевать, что эта ткань минуту назад прикрывала чудовище. Она дарила мне хотя бы слабую иллюзию защищенности.

Но осознание того, что по комнате спокойно разгуливает голое рогатое существо, заставило все мышцы напрячься. В голове продолжала навязчиво звучать детская музыка. Я едва могла осознать происходящее.

Глава 8. В тени крыльев.

Все вроде и складывалось положительно, но внезапно безжалостная рука впилась в мои волосы, грубо наматывая пряди на пальцы. Рывок — и я вскрикнула, чувствуя, как кожа на голове натягивается. Меня подняли на ноги так резко, что в глазах потемнело. Тело ещё не успело привыкнуть к смене положения, а он уже отпустил волосы, как будто внезапно потеряв ко мне интерес.

Я пошатнулась, едва удержав равновесие. В этот момент ткань, которой я прикрывалась, невольно скользнула вниз, оседая у ног.

Я осмелилась поднять взгляд. В полумраке комнаты он стоял чуть поодаль, наблюдая за мной с каким-то ленивым интересом. Тёмные рога отбрасывали причудливые тени на стену, а во мраке плескался слабый свет глаз лазурного огня. Он не спешил подходить, но его пристальный, пронизывающий взгляд заставлял меня почувствовать себя добычей.

Он стоял передо мной — высокомерный, свободный и неподвижный, одетый в чёрные шаровары. Значит, он не намерен предаваться плотским утехам. Но от этого осознания тревога не исчезла. Напротив, стало ещё страшнее.

Прищурившись, он медленно повёл взглядом, неторопливо изучая меня с ног до головы. Это был не просто взор — ощущение было таким, будто он скользил по мне чем-то холодным и ясным, измеряя, анализируя, взвешивая. Я чувствовала, как внутри поднимается дрожь, но внешне оставалась неподвижной.

Рогатый двинулся ко мне. Его движения были плавными, почти ленивыми, но в них ощущалась хищная уверенность. Понятно, что он играл, смакуя каждую секунду, растягивая момент, когда я сломаюсь. Но мои ноги, вопреки ожиданиям, не дрогнули. Они как будто приросли к полу, решив, что отступать бесполезно. Если он хочет подойти — пусть, но я не дам ему насладиться моим страхом.

Жёсткая рука внезапно схватила меня за подбородок, вынуждая поднять голову. Её хватка была теплой, но властной, и мне ничего не оставалось, кроме как встретиться взглядом с хозяином. Несколько долгих секунд он молча смотрел на меня, сверля ледяным лазурным взором, пытаясь заглянуть в самую суть моей души, вывернуть её наизнанку.

Я замерла, старалась даже не дышать. Всё тело напряглось, мышцы горели от фиксации, но я не пошевелилась. Даже звук раздражающе-глупой мелодии, что до этого фоном звучала в голове, вдруг стих, уступая место тишине.

Рогатый чуть наклонился, и его губы скользнули по моей щеке — легкое, еле ощутимое прикосновение, но оно ударило током отвращения. Меня передёрнуло, паника взвилась огненной волной. Я вцепилась в его запястье, пытаясь ослабить хватку на своем подбородке, но это было так же бесполезно, как бороться с каменной статуей.

— Зачем мой отец подослал тебя, ведьма? — Его голос, низкий и вибрирующий, обжигал кожу теплым дыханием.

— Вот у него и спроси, — ответила я, собирая всю злость, что еще хранилась во мне.

Демон медленно выпрямился, его губы тронула усмешка, но в глазах плескался мрак.— Что ж, полагаю, у нас нет выхода, мерзавка, — заинтригованно произнес он, запуская холодных мурашек мне под кожу. Выпустив подбородок и отстранившись, рогатый стал сжимать пальцы в кулаки.

Внезапно меня накрыло — поток эмоций хлынул в сознание, предупреждая об опасности. Это было не просто тревожное предчувствие, а нечто большее, как будто само пространство вокруг завибрировало, готовясь к надвигающемуся шторму. Я рефлекторно повернула голову влево, не обращая внимания на рогатого. Сердце пропустило удар, а затем забилось с новой силой. Адреналин хлестнул по венам, вводя острую ясность в сознание. Окружающий мир стал неважен, исчезло всё, кроме этого угрожающего ощущения, обволакивающего меня.

Поток опасности заворачивался спиралями, бешено пульсировал, и в нем смешались ярость, дикая злость и глубинная обида. Она прожигала меня насквозь, проникая в виски, стучащие в бешеном ритме, словно отбивая зловещую чечётку. Но откуда взялся этот гневный ураган, я не могла понять.

Кажется, рогатый тоже что-то почувствовал. Я краем глаза заметила, как его тело напряглось, взгляд стал острее, настороженнее. В следующее мгновение прогремел оглушительный взрыв. В воздухе взметнулось облако пыли, которое тут же залепило глаза и нос. Закашлявшись, я инстинктивно прикрыла голову и присела. Подняв взгляд, я почувствовала, как волосы встают дыбом.

Рогатый сидел прямо передо мной. Его громадные крылья, похожие на крылья летучей мыши, распахнулись над нами, укрывая от падающих сверху обломков штукатурки. В тусклом свете они казались ещё больше и зловещее: тёмные, с резкими перепонками, излучающими скрытую угрозу. Но сейчас именно эти крылья стали моим щитом.

Его ладони лежали на моих плечах — теплые, крепкие. Мой дрожащий от холода организм впитывал это тепло, словно утопающий хватается за спасательный круг. Оно пробивалось сквозь кожу, прогоняя леденящее оцепенение, заставлявшее меня дрожать, как трещотка на хвосте гремучей змеи.

В ушах стоял звон, приглушая звуки вокруг, но я всё же уловила его голос. Он что-то сказал, внимательно глядя мне в лицо. Кажется, он поинтересовался моим состоянием. Лазурные омуты его обеспокоенных глаз что-то искали в выражении моего лица.

Я даже не успела ответить, как заметила, что его зрачки расширяются, обнажая черную бездну демонических глаз, утягивая меня за собой. Но странно... Меня это не пугало.

И вот я уже стою в этой бесконечной чёрной пустоте, но в ней не было ни страха, ни холода. В этой тьме я увидела рогатого. Потоки мягкого, теплого света окружали его, ласково перебирая длинные волосы, развевая их, словно легкую ткань. Он не был напуганным, грозным или устрашающим, каким казался раньше. Нет. Сейчас он выглядел… милым. Почти пушистым.

Абсурдная мысль пронзила сознание: хотелось подойти поближе, коснуться, прижаться, согреться и спрятаться в его объятиях. Он протянул мне руку. Его жест был спокойным, уверенным, почти завораживающим. Я не сомневалась. Медленно, будто во сне, протянула ладонь в ответ. Вся реальность вокруг потеряла значение — были только я и он. Наши пальцы вот-вот должны были соприкоснуться…

И в этот момент я почувствовала, как потоки света, исходящие от меня, ожили. Они вспыхнули мягким сиянием, закружились в воздухе, будто сотканные из сотен тончайших лент. Они тянулись к рогатому, стремясь соединить нас в единое целое.

Неожиданный, взволнованный чей-то голос прорезал тишину, словно лезвие, разрезающее шелк. Я вздрогнула и неосознанно отдернула руку. Светящиеся ленты, только что натянутые к нему, дрогнули, замерли, а затем, подобно испуганным рыбкам, метнулись назад, скрываясь за моей спиной. Они будто поджидали — осторожные, но не сломленные, жаждущие вновь прикоснуться к завораживающему существу передо мной.

Рогатый напрягся. Его взгляд вспыхнул странной смесью эмоций — удивление, раздражение… или, возможно, разочарование? Он шагнул вперед, медленно и уверенно, как хищник перед прыжком,

— Не бойся, — его голос был низким.

Он снова протянул руку, стараясь ухватить меня за ладонь, но в этот миг реальность резко рванула меня назад. Чужой голос, полный тревоги, разорвал невидимые нити. В груди разлилось странное ощущение, будто меня вытягивали из глубины астрала. Мир вокруг вновь обрел четкие очертания. Я чувствовала, как кровь бешено пульсирует в висках.

— Ваш отец! В его кабинете произошёл магический взрыв! Громкий голос прорвал пелену чар. Мир дрогнул, рассыпаясь на куски, и я наконец осознала, что всё ещё нахожусь в тёмной комнате, а передо мной — демон с пылающими глазами. Я слышала отчётливо каждое слово, произнесённое минотавром. Сердце дрогнуло от маленькой, но важной победы. Если бы не этот взрыв, неизвестно, чем закончилось бы наше знакомство.

Потоки эмоций, исходившие от Озро, ударили по моему сознанию, заставляя невольно содрогнуться. Волнение. Страх. Тревога. Они свивались в тугую спираль, словно чёрный шторм. Что-то ужасное произошло. Настолько, что даже этот великан дрожал.

Рогатый резко отпрянул от меня. Он поднялся, не дожидаясь, пока его крылья сложатся и скроются под кожей. Теперь он уже был рядом с Озро, который нервно теребил ремень на поясе и тяжело дышал.

— Оставайся здесь. Сделаешь хоть шаг из покоев — убью. Голос прозвучал глухо, как удар плети. В нем была не злоба — только непреклонность. А потом снова этот взгляд. Лазурный, обжигающий, проникающий под кожу. Я стиснула зубы, но промолчала.

Стоило им покинуть комнату, как напряжение спало. Я провела ладонью по лицу, приходя в себя. Почему он? Почему с самого начала я чувствовала его ярость, если он ненавидел сам факт моего существования? А теперь... он оставляет меня здесь. Не под стражей. Не в камере. Просто запирает.

В голове крутились вопросы, на которые у меня не было ответов. Мой мозг отказывался принимать происходящее. Демоны, минотавры, магический взрыв… Куда я попала? В мир демонических фантазий? Да это же просто бред какой-то.

«А я сошла с ума, а я сошла с ума. Какая досада!» — прозвучал в голове голос Фрекен Бок. Я нервно усмехнулась и накрутила на палец прядь волос. Отлично. Ещё чуть-чуть — и начну разговаривать сама с собой.

Но сейчас не время терять голову. Нужно выбраться. Из этой комнаты. Из этого мира. Попасть домой. Хотя… кого я обманываю? Куда я отсюда побегу? И главное — как? Но попытка не пытка. Если здесь происходят магические взрывы, значит, есть маги. Значит, нужно найти доброго мага, который поможет вернуться, или магическую академию. Ну а если не получится сбежать — тогда что-нибудь придумаю. Главное — остаться в живых.

Глава 9. Куртка из прошлого.

Редкий, словно луч солнца сквозь грозовые тучи, шанс на свободу опалил мою надежду. Не воспользоваться им было бы равносильно самоубийству, особенно после леденящей душу встречи с разъяренным рогатым, чья ярость ощущалась мной как удар молнии. Одна лишь мысль о его зверином гневе заставила меня невольно содрогнуться, но страх, обычно парализующий, на этот раз стал неожиданным союзником. Он словно влил в мои жилы ледяную воду, даруя силу для отчаянного побега. Резко вскинув израненное тело на ноги, я лишь сейчас в полной мере осознала весь тот кошмар, в который меня цинично облачил Лир.

Это лоскутное нечто даже с натяжкой нельзя было назвать платьем — скорее, изощренная черная паутина, сплетенная для похотливых мужских взглядов, липкая и удушающая. Узкая, словно присохшая вторая кожа, полоска ткани бесстыдно обтягивала каждый изгиб моего измученного тела, безжалостно подчеркивая каждую болезненную линию. Полупрозрачная сетка, тянувшаяся вдоль боков, едва скрывала наготу, словно издеваясь над моей уязвимостью, а основная ткань была расшита узорами, напоминающими зловещие кресты. В моем воспаленном сознании они сплелись в символические клетки, навеки меня пленившие. Наряд выглядел так, будто его сшили не для того, чтобы скрыть, а исключительно для того, чтобы цинично выставить женщину напоказ, словно кусок сырого мяса на рынке рабов.

Опустив дрожащий взгляд, я увидела свои ноги — тощие, иссеченные синяками и болезненными ссадинами, словно исхлестанные прутьями. Колени были глубоко рассечены, свежие, пульсирующие следы ран еще не успели сойти, напоминая о пережитом ужасе. Но больше всего меня взбесил один мерзкий факт: Лир, этот беспринципный, трусливый гад, даже не потрудился меня обуть!

Теперь, стоя босыми ногами на холодном, словно могильная плита, каменном полу, я физически ощутила, как ледяные иглы холода медленно ползут вверх, сковывая каждое движение и покрывая кожу болезненной гусиной кожей. Казалось, сама смерть касается меня своими ледяными пальцами.

Замечательно. Просто чертовски замечательно. Но драгоценного времени на жалость к себе катастрофически не было — каждая секунда могла стать последней. Я должна была вырваться из этой проклятой клетки любой ценой, пока еще оставалась хоть слабая искра надежды.

Мне срочно нужна была одежда. Любая, лишь бы не привлекать опасного внимания и не вызывать у этих чудовищ новых, отвратительных желаний. Я отчаянно огляделась в поисках хоть чего-то, что могло бы меня прикрыть, словно жалкий фиговый листок. Взгляд случайно зацепился за высокое резное кресло с массивной спинкой, одиноко возвышающееся неподалёку от застывшего, безжизненного камина.

Почему эта зловещая мебель не бросилась мне в глаза раньше? Неужели страх настолько сузил мое восприятие, оставив в поле зрения лишь прожигающий взгляд демона?

Осторожно приблизившись к креслу, словно крадущаяся мышь, я заметила, что на его спинке небрежно перекинута темная плотная материя. В измученной груди робко вспыхнула надежда — а вдруг это толстый спасительный плащ? Это было бы просто идеальным спасением! Но, дрожащими руками сняв находку, я застыла в ошеломляющем недоумении.

Это был вовсе не плащ. Это… куртка.

Откуда здесь взялась вещь, словно вырванная из моего далекого, потерянного мира? Разберусь с этим позже, сейчас каждая секунда на счету. Я постаралась отбросить навязчивые мысли о том, как эта куртка могла здесь оказаться — правда сейчас была слишком мучительной и отвлекающей от главной цели. Это было совсем не то, что требовалось для маскировки, но выбора не оставалось. Лучше хоть что-то, чем это позорное подобие платья, похожее на клеймо рабыни.

Я торопливо, словно спасаясь от невидимого врага, натянула куртку на дрожащее тело и глубже надвинула уютный капюшон на голову, надеясь спрятаться в его глубоких спасительных складках. Сейчас меня совершенно не волновало, что вещь оказалась непозволительно велика — напротив, это даже стало неожиданным плюсом. Больше ткани — больше укрытия от чужих хищных глаз.

Сделав осторожный, пробный шаг вперед, точно ступая по тонкому льду, я тут же замерла, напряженно прислушиваясь к давящей тишине. Она была почти осязаемой, слишком густой и обманчивой, словно затишье перед бурей. Но едва я успела сделать еще один робкий шаг, как в мертвой комнате разнеслось предательское бряканье — насмешливый хохот судьбы. Чёртовы браслеты! Их звенящие металлические бубенцы, казалось, издевательски смеялись над моей отчаянной попыткой побега, безжалостно разрушая хрупкий план.

Стиснув зубы от бессильной ярости, я попыталась сорвать проклятые украшения, но они словно намертво приклеились к коже, не поддаваясь никаким усилиям. Они будто стали живыми, болезненно вросшими частями моего тела. Надо было двигаться.

Затаив дыхание, я, стараясь быть тихой тенью, сделала еще один шаг, стараясь ступать мягко, без единого лишнего движения. Каждый нерв в теле натянулся до предела, словно звенящая струна, готовая вот-вот лопнуть.

Дверь. Осталось всего несколько решающих шагов.

Преодолевая сковывающий страх и беззвучно проклиная звенящее «украшение», я осторожно, точно хрупкая бабочка, двинулась к заветному проходу. За дверью царило безмолвие — тягучее, давящее, словно липкий туман. Сердце болезненно колотилось в груди испуганной птицей, бешено бьющей крыльями. Я прикоснулась к холодной металлической ручке, украшенной пугающей резьбой, и медленно приоткрыла тяжелую створку. Петли едва слышно скрипнули, словно вздохнули, но даже этого звука хватило, чтобы мое сердце ухнуло в бездну отчаяния. Замерев на пороге, я осторожно выглянула в темный коридор.

Его окутывала призрачная дымка. Мельчайшие частицы пыли лениво кружились в спертом воздухе, подсвеченные бледным светом, едва пробивающимся сквозь высокие узкие щели окон. Потрескавшиеся рамы вдоль левой стены казались печальными глазами давно умершего великана. Свет был размытым, будто этот пугающий мир еще не до конца пробудился от своего бесконечного сна.

Осторожно выскользнув из комнаты, я тут же прижалась спиной к ледяной шершавой стене, отчаянно стараясь слиться с ней, раствориться в холодном мраке. Черный, отполированный до зловещего блеска мраморный пол под моими израненными ногами был застелен ковровой дорожкой с выцветшим богатым узором. Она должна была заглушать шаги, но этот обманчивый комфорт не давал уверенности. Вдоль коридора с обеих сторон мрачно высились темные зияющие арочные проходы, ведущие в неизвестные залы. Эти глубины таили в себе смертельную опасность.

Гулкие, невероятно высокие потолки были покрыты почти стертыми фресками с изображениями мрачных сцен. Они нависали надо мной, словно своды древнего заброшенного храма, готовые в любой момент похоронить меня под своими бездушными камнями.

Дрожащие ноги едва держали тело, но отступать было некуда — за спиной зияла лишь бездна. Я судорожно задержала дыхание, пытаясь уловить хоть малейший шорох. Ни звука. Лишь бешено колотящееся сердце отдавалось болезненным эхом в ушах.

Медленный, мучительный вдох. За ним — такой же прерывистый выдох. Сжав похолодевшие пальцы в кулаки, пытаясь удержать ускользающую храбрость, я заставила себя сделать первый неуверенный шаг. Неясная интуиция, словно слабый шепот в темноте, настойчиво подсказывала идти направо. Я несмело шагнула в указанном направлении — и внезапно почувствовала, как по коже пробежали острые мурашки, а затылок неприятно защекотало зловещее предчувствие беды. Будто чье-то невидимое дыхание коснулось моей шеи.

Глава 10. Цена подчинения.

Повсюду, словно печальные свидетельства недавней яростной битвы, громоздились обломки. Тяжелая пыль неохотно оседала, постепенно открывая величественные и зловещие очертания готики: исполинские колонны в паутине трещин, потемневшую лепнину и барельефы, чьи лица теперь казались скорбными масками. Я осторожно ступала по заваленному полу, стараясь контролировать каждый шаг, чтобы браслеты не выдали меня предательским звоном.

Впереди разверзлась причудливо изогнутая винтовая лестница, уходящая вверх и вниз. Ее центральная опорная колонна была выполнена из загадочного прозрачного материала, напоминающего стекло, но обладающего неземной прочностью. Внутри колонны завораживающе перетекала пульсирующая жидкость, окрашивая всё вокруг призрачными оттенками неона. Прозрачные ступени мягко меняли цвет, чутко реагируя на малейшее движение воздуха. Несмотря на кажущуюся хрупкость, конструкция внушала странное чувство надежности.

Подойдя ближе, я вновь застыла. Здесь властвовало напряжённое безмолвие, нарушаемое лишь далеким эхом суеты из глубины здания. Сканировать пространство я побоялась — не хотелось преждевременно обнажать силы и тратить скудный запас энергии. Прозрачные ступеньки мерцали под моим взглядом, безмолвно приветствуя незваную гостью. Перила приятно холодили пальцы. Собравшись с духом, я начала спускаться. Каждый шаг отдавался внутри тревогой — словно я вторгалась в запретное, священное пространство.

На нижнем этаже меня встретил еще один широкий коридор. Стены украшали картины с диковинными пейзажами: леса с деревьями неестественных форм, города, парящие в пустоте, алые реки среди черных скал. Время неумолимо подгоняло меня вперед, не давая рассмотреть детали.

Под ногами скользил холодный мрамор, местами заваленный обломками кирпичной кладки и кусками штукатурки. Две массивные расписные двери были сорваны с петель и беспомощно покоились у подножия светящейся лестницы.