Нити Хранителя

— Я не причиню вам вреда, — произнёс он спокойно. Его голос оказался низким, глубоким, с мягкой вибрацией, будто проходил сквозь меня. — Прошу… поверьте мне. И, если сможете, доверьтесь.

Стоило мне едва коснуться его эмоционального фона, как на меня мягкой волной хлынул успокаивающий изумрудно-зеленый цвет. Этот странный ящер искренне сочувствовал мне и желал лишь добра. Внезапно виски пронзила пульсирующая боль, в голове загудело, а ноги предательски обмякли. Мой дар эмпатии становился сильнее, и я совершенно не была к этому готова.

Я начала медленно оседать на пол, но ящер проявил удивительную ловкость и бережно подхватил меня. Прикосновение его прохладной кожи было необычным, но приятным, словно легкое дуновение свежего ветерка. Осторожно уложив меня обратно на кровать, он присел возле моих ног. Его длинные прохладные пальцы коснулись моих щиколоток, отчего я вздрогнула.

– Ваши раны… они полностью зажили, госпожа. А от ужасных шрамов на лице не осталось и следа, – произнес он с искренним облегчением, рассматривая мое лицо.

– Спасибо… – заикаясь, прошептала я.– Что это за место? Со мной были люди… они живы?

– Вам стоит немного полежать, госпожа. Вы в полной безопасности в лагере Хранителя Порталов. Я всего лишь его верный слуга, Тарракс

Насчет ваших товарищей мне ничего не известно. Когда мы обнаружили вас, рядом никого не было. Скорее всего, они сгинули в опасных шаманских землях. Мы без крайней необходимости не суемся в те дикие земли.

Закрыв глаза, я отчаянно пыталась смириться с горькой мыслью, что не смогла сдержать обещание вернуться. Невольные слезы медленно скатывались по лицу, падая на белоснежную ткань, словно горькие жемчужины.

О, госпожа не должна так горевать. Возможно, им повезло, и они все еще живы. Шаманы могут быть весьма… гостеприимны к путникам, — попытался успокоить меня Тарракс.

– Давно я здесь?

– Два дня, госпожа.

- И всё это время я был подле вас. Мой господин приказал исцелить ваши раны.

Внутри поселилось смутное, тревожное предчувствие. «Я чувствую нарастающую тревогу, исходящую от него, но он пытается скрыть её за учтивостью», — задумчиво пронеслось в голове.

– Кто ваш господин? Почему он решил исцелить меня? Какова его цель?

Тарракс замер всего на мгновение, но мне этого хватило.

— Он — Хранитель Порталов. И он не желает вам зла. Но… прошу вас, не пытайтесь сбежать снова. Он не любит, когда его приказы игнорируют.

Холодная волна прошла по коже. Тот рогатый монстр и есть его господин? От этого поворота сердце бешено заколотилось. К горлу подступил горький комок паники. И в этот миг меня коснулась волна ледяной, закрытой энергетики. Его аура… такая холодная, такая зловещая. Я невольно поежилась.

Ящер, ощутив эту жуткую энергию, резко подскочил. В его глазах на мгновение вспыхнула удовлетворенность.

– Я вами очень доволен, госпожа. Надеюсь, вы найдете общий язык с моим господином. Вам нужно одеться. В сундуке есть одежда. Я… приглашу хозяин.

— Нет! — я вцепилась в его руку. — Пожалуйста… не зовите его.

Он посмотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде мелькнуло что-то жёсткое.

— Убивать сегодня он не станет, — произнёс он почти насмешливо.

— Так что перестаньте разводить сырость.

Он аккуратно высвободил лапу и поспешил покинуть шатер, раздраженно вильнув хвостом. Тишина стала плотной, давящей. Я заставила себя подняться. Пол под ногами был тёплым и мягким — шкура приглушала шаги. Сундук из тёмного дерева казался мне сейчас единственной опорой.

Я опустилась на колени и с трудом открыла тяжелую скрипучую крышку. Внутри лежали незнакомые ткани с золотой вязью. Мне нужно было успеть. Мысль о том, что рогатый может войти в любую секунду, заставляла руки дрожать еще сильнее. Наконец я нашла юбку из двух чёрных полотен. Простыня соскользнула с плеч. Я быстро запахнула юбку и только тогда поняла, что лифа нет — лишь длинная вышитая лента.

Я обернула ленту вокруг груди, пальцы путались, ткань скользила. И в этот момент я почувствовала… Его. Тяжёлое, холодное присутствие, словно на плечи легла чужая тень. Лента предательски развязалась, обнажая спину. Позади кто-то бесшумно опустился на корточки. Тёплое дыхание коснулось шеи.

Я застыла. Чужие пальцы — тёплые и уверенные — коснулись обнажённой кожи спины. От этого прикосновения по телу прошла волна льда и животного страха. Он завязывал ленту медленно. Слишком медленно. Наслаждаясь моей беспомощностью. Его дыхание стало ближе, обжигая. Слёзы медленно покатились по щеке.

— Боишься? — негромко произнёс он. Его голос, низкий и глубокий, проникал под кожу. — Тебе не стоит меня бояться.

В этот момент пространство вокруг изменилось. Мягкий зелёный свет разлился в воздухе, согревая меня изнутри. Тот же оттенок, что у Тарракса. Он обнял меня — крепко, уверенно. На мгновение я растерялась, но инстинкт заставил меня рвануться прочь. Бесполезно. Он развернул меня к себе и прижал еще крепче. Я уткнулась лбом в белоснежную ткань его рубашки.

— Успокойся, — процедил он. — Пока ты будешь так бояться, ничего у нас не выйдет.

— Нет… — выдохнула я.

И тут мой дар откликнулся. Эмоции Хранителя хлынули в меня резко и мощно. На мгновение я перестала быть собой. Страх исчез. Пришло его спокойствие, его контроль, его сдержанная сила. И — неожиданно — сочувствие. Желание защитить. Уберечь.

Меня наполнило тепло. Мой голод притупился, тревога растворилась. Я невольно прижалась к нему. Он гладил мои волосы — медленно, убаюкивающе. На это короткое мгновение я забыла, кто он.

А потом он резко отстранился. Будто испугался. Снова закрылся холодной маской. Зелёный свет исчез, оставив резкую пустоту. Он смотрел на меня пристально, оценивающе. Словно я была его собственностью. Хищная, довольная улыбка тронула его губ, и он вышел, не сказав ни слова.

Я смогла вдохнуть. Напряжение медленно отпускало, но вместе с облегчением внутри поселилось сосущее чувство пустоты — будто что-то важное ушло вместе с ним, оставив после себя незаживающую тишину.

Глава 21. Ключ от клетки.

Я так и застыла неподвижной статуей возле открытого сундука, боясь пошевелиться. Извне доносились приглушенные голоса, утробное рычание и лязг стали — где-то торопливо ковали железо, вбивая ритм в это тревожное утро. Лагерь Хранителя готовился двинуться в путь, и я, кажется, становилась его невольной частью. Куда? Зачем? Оставалась лишь слабая надежда на Тарракса — что он сдержит обещание и поможет мне выжить в этом враждебном мире.

От мыслей меня отвлек шорох полога. В шатер вошел ящер, неся поднос, от которого исходил приятный аромат.

– А вот и ваш скромный завтрак, госпожа, – он приветливо улыбнулся, и в его оранжевых глазах плясало странное веселье. – Вижу, первый контакт с господином установлен.

Он пододвинул ко мне низкий столик на котором стоял поднос с тушеным мясом.

– Главное, не злите его понапрасну.

– Да хватит уже! – выпалила я, чувствуя, как внутри закипает праведная злость. – «Не зли меня», «не зли его»... Тоже мне, великий псих. Я не собираюсь быть послушной девочкой на побегушках у этого рогатого самодура. И если мне подвернется хоть малейший шанс сбежать — я им воспользуюсь!

Тарракс присел на табурет, и в его хитрых глазах загорелся азартный огонек.

– А давайте заключим пари, госпожа? Если вам не удастся сбежать — вы исполните одно мое желание. Любое. Но если вы каким-то чудом исчезнете из его владений или вернетесь к людям... я лично скажу господину, что вы умерли. Чтобы он даже не пытался вас искать. Договорились?

– Договорились, – отрезала я, чувствуя, как упрямство расправляет плечи. Я докажу этому ящеру, что меня нельзя недооценивать.

В этот момент в шатер бесшумно вошел демон. Тарракс тут же подорвался с места и буквально растворился в воздухе, оставив нас наедине. Рогатый стоял посреди полумрака, как воплощение древней силы. Белоснежные волосы собраны в хвост, пара алых прядей подчеркивает острые кончики ушей... Он был невыносимо, дико красив.

Но больше всего пугал его доспех. Это не была грубая сталь. Черный, матовый материал — живая броня без единого шва, по которой пульсировали магические прожилки, точно капилляры под кожей. Она не звенела — она шептала. Плечи, заостренные вверх, имитировали кости хищника. В этой броне прятался зверь, готовый в любую секунду вырваться наружу.

— Ешь. Тебе нужны силы, — произнес он ровно, глядя сквозь меня.

Голод отозвался слабостью, но когда я попыталась взять ложку, пальцы задрожали так сильно, что она едва не выскользнула. Руки ныли, отказываясь подчиняться.

Демон плавно подошел и опустился напротив. Я замерла. В этот миг я коснулась его эмпатического фона и ощутила, как в нем ломается напряжение. Ярость не ушла, но поверх неё легло странное, тяжелое сочувствие.

— Я тебя покормлю, — сказал он неожиданно мягко. Он поднес ложку к моим губам. Инстинкт выживания оказался сильнее гордости — я жадно глотала еду.

— Тише… не подавись, человечка, — в его голосе промелькнула едва заметная усмешка.

Его теплые пальцы случайно коснулись моей щеки, когда он протягивал кусочек лепешки, и эта мимолетная ласка вызвала во мне целую бурю тревожных ощущений.

Когда тарелка опустела, он протянул кубок с вином. Терпкое тепло разлилось по телу, возвращая ясность мыслям. Но его взгляд… васельковых глаз снова стали непроницаемыми.

Что он задумал? Какое новое наказание меня ждет? Наверняка выискивает мои слабые места. И этот неожиданный добрый жест с едой – всего лишь коварный обман? Вот же мерзкий гад, наверняка отравил еду. Что делать? Как быть? Не буду больше гадать, спрошу прямо в лоб.

– Вы решили наказать меня, отравив еду? – я вскинула подбородок, бросая ему вызов.

— Ты быстро учишься, смертная. Но нет, еда чиста. Я ещё не придумал для тебя достойного наказания, — он холодно поднялся. — Но если окажешься ведьмой или шпионкой… я убью тебя лично.

– Я не ведьма! — огрызнулась я. — Убей меня прямо сейчас, зачем тянуть?

Он резко схватил меня за руку, рывком поднимая на ноги.

— Не зли меня. Во мне дремлет зверь. Нет… я и есть зверь. Одевайся. Немедленно.

Он сунул мне в руки сверток.

— Эти наряды наложниц тебе не идут. Слишком уж ты… невзрачная. Пять минут — и я жду снаружи.

Когда он вышел, я наконец смогла вдохнуть. Его слова про «невзрачность» обожгли обидой, но я закусила губу. Лучше быть «гадким утенком» в его глазах, чем вещью, которая ему нравится.