Нити Хранителя

Раздался резкий удар хлыста, и телега тронулась, покачиваясь на ухабах. Озро остался стоять, провожая нас мрачным, задумчивым взглядом. Мы медленно ехали по спящему городу, погруженному в призрачный лунный свет. Дома казались спящими великанами, а ветер шелестел листвой в тихих переулках.

Вдалеке я увидела замок — мрачную башню, величественно возвышающуюся над миром, как зловещий страж темных тайн. И чем дальше мы отъезжали от этого проклятого места, тем сильнее во мне росло дикое желание просунуть руку сквозь прутья и показать средний палец этому замку, где меня так долго держали в бесчеловечном заточении, лишив свободы и надежды.

Глава 18. Мертвый лес и живая боль.

Как только мы покинули пределы города, я поспешила возвести невидимую стену, отгораживаясь от людей, чьи тела мелко дрожали перед лицом неизвестности. Будь я дома, в своей комнате, я бы непременно включила любимый дабстеп. Я бы закрыла глаза, позволяя звуковым волнам становиться почти осязаемыми, плотными, чтобы ритм пульсировал в унисон с моим сердцем, выбивая из головы лишние мысли. Это всегда было моим спасением, моим способом ментально восстановиться. Но теперь, в этом вывернутом наизнанку мире, я не знала, как вернуть себе душевное равновесие. Нужно было что-то придумать, и быстро, иначе я просто выгорю изнутри, как тонкая свеча на яростном ветру.

Я всматривалась в ночные пейзажи, пытаясь зацепиться взглядом хоть за что-то, кроме собственного страха. Ночное небо здесь не было пустым — оно походило на тяжелый бархатный полог, густо усеянный мириадами ярких точек. Среди них выделялись огромные, пульсирующие сгустки света; они медленно переливались розовым, золотистым и лавандовым, словно живые драгоценные камни, парящие в бескрайней черной бездне.

Но самым захватывающим и одновременно леденящим душу зрелищем была огромная мистическая сфера. Она висела высоко в небе, неподвижная и чужая, напоминая рваный разлом в самой ткани пространства. Зияющий портал в иную вселенную, где наверняка царили непостижимые, жестокие законы. Внутри сферы медленно клубились голубые энергии, а яркие частицы мерцали и танцевали, словно искры в космическом костре. Ночное небо, словно безграничный холст безумного, но талантливого художника, причудливо сочетало в себе нежные отблески закатных розово-фиолетовых переходов с глубокими, бархатными синими тонами. Бесчисленные звезды россыпью бриллиантов дрожали на небосводе, а редкие облака, подсвеченные изнутри таинственным неземным светом, создавали отчетливое ощущение магии. Это было не просто небо — это был вход в волшебную сказку, которая в любой момент могла стать кошмаром.

Я смотрела на эту красоту, и на мгновение мне показалось, что мы — я, эти звезды и этот мир — единое целое. Душа наполнилась странной силой, я почувствовала легкость, будто парю среди этих светил. В этот миг эмпатическая связь усилилась, позволяя мне ощутить гармонию и величие мироздания.

Резкий толчок телеги и приглушенный, полный муки стон швырнули меня обратно в суровую реальность. Один из рабов, окончательно измученный, лежал на дне клетки, корчась в судорогах. Кто-то сидел рядом, положив его голову себе на колени, и безмолвно подбадривал, гладя по спутанным волосам. Я кожей почувствовала его боль, его безнадежное отчаяние, и мое сердце буквально разрывалось от сострадания. Я могла бы попробовать... могла бы забрать эту боль себе, облегчить его уход, но… не решилась. Не здесь. Не в этом опасном мире, где каждая капля моих сил была на счету.

Я до боли сжала холодные металлические прутья клетки и дала слезам волю. Я ненавидела себя за эту беспомощность, за то, что хочу помочь, но трушу. Тяжелый груз вины лег на плечи, мешая дышать.

Мы ехали по извилистой каменистой дороге. Вокруг мерцали странные растения и деревья, их мягкое сияние окрашивало ночь в причудливые цвета. Казалось, вот-вот из-за куста выпорхнут маленькие феи... Но сказка быстро закончилась.

Пейзаж сменился мрачной реальностью. От одного взгляда на новый ландшафт по моей коже пробежала дрожь ужаса. Я никогда не думала, что природа может быть настолько враждебной. Она буквально высасывала из меня все живое, оставляя лишь холодный, липкий страх. Дорога почти исчезла под натиском диких зарослей. Холмы, заваленные скалами, заставляли верить, что время здесь остановилось навсегда.

Искривленные деревья, покрытые мхом и пульсирующими наростами, обступали нас всё плотнее. И вот — край Мёртвого леса. Повозка замерла. Минотавр, тяжело дыша, воткнул факел в кольцо на клетке, а второй начал скрежетать засовом. Я вышла первой. Как только я убрала свою внутреннюю защиту, меня накрыла волна такого густого отчаяния, что заложило уши. Казалось, сам лес — это сгусток душ: пустых, сломленных, искалеченных. Предчувствие полоснуло по нервам. Дальше бояться было уже некуда.

— А теперь идите! Вы свободны! — прорычал минотавр, закрывая дверь пустой клетки. — Там ваша свобода, за лесом! — Он указал в сторону черной чащи, словно приглашая нас в пасть монстра. Взяв факел, он пошел следом за вторым минотавром, и повозка двинулась за ними, оставляя нас на волю ночи.

Люди, как испуганное стадо, ринулись в лес, надеясь на чудо. Те, у кого не осталось сил, просто падали на холодную землю, покорно ожидая смерти. Я застыла. Моя интуиция не просто шептала — она орала: «Не смей входить туда!».

Вдруг мужская рука мертвой хваткой вцепилась в мою ладонь. Незнакомец потащил меня вперед с силой танка. Мы пробежали несколько шагов и сорвались на бег. Босые ноги горели, а железная цепь на лодыжке с каждым рывком обжигала кожу, впиваясь в мясо.

— Стой! Я больше не могу! — прохрипела я, захлебываясь слезами. — Эти цепи оставят меня без ног!

Мужчина мгновенно присел, задрал подол моего платья и начал лихорадочно ощупывать голени.

— Ты что, охренел?! — злобно прошипела я, пытаясь оттолкнуть его.

— Я помочь хочу, дура! — огрызнулся он в ответ. — Темнотища, не вижу ничего... Где цепи?

Я сглотнула обиду и выставила ногу. Он быстро размотал цепь.

— Неси её в руках, — бросил он. — Найдем камень — разобьем. Идем, пока эти уроды не передумали.

Чем глубже мы заходили в чащу, тем сильнее становился тошнотворный запах: прелая листва, сырая земля и что-то еще — сладковато-гнилостное, невыразимо отвратительное. Спереди доносилось едва слышное жужжание, словно рой мух кружил над разлагающимся трупом. Дуновение ледяного ветра заставило меня замереть. Я забыла закрыть свой разум, и лес мгновенно наказал меня за это. Он обрушил на меня муки множества душ, покидающих тела в предсмертной агонии. Стены криков и стонов, полных безнадежности, окружили меня со всех сторон. Я пропустила через себя слишком много чужой боли. Меня затрясло в лихорадке: холод и жар сменяли друг друга, буквально разрывая тело на части.

– Что с тобой? – дрожащим голосом, полным страха и непонимания, спросил спутник.

Звон, возникший из ниоткуда, отозвался резкой головной болью, будто череп сдавили тисками. Я отчетливо понимала, что этот звук исходит из-под земли. Рухнув на колени, я в панике шарила руками по липкой, вонючей листве, пытаясь ухватиться за ускользающую реальность, найти доказательство того, что это лишь кошмар. Большой и безымянный пальцы наткнулись на что-то гладкое и холодное. Вторая ладонь обнаружила ниже характерный провал с торчащими резцами — в голове вспыхнула жуткая догадка. Человеческий череп!

Взвизгнув от отвращения, я выдернула пальцы из пустых глазниц и, пошатнувшись, завалилась на спину. Глядя в черное небо в поисках спасения, я сжалась в комок и начала ментально «закрываться», отсекая нахлынувший поток чужих мук.

– Ну же, давай! Пошли! – почти умоляюще произнес мужчина, тормоша меня и возвращая к жестокой яви.

С его помощью я поднялась, все еще содрогаясь, будто от ледяного ветра. Мурашки бегали по коже, нестерпимо хотелось бежать прочь от этого кошмара, но я понимала: любая ошибка станет фатальной. Это был не путь к свободе, а дорога прямиком в пасть смерти. Постаравшись настроиться на нужную волну, я сосредоточилась на своем даре. Он откликнулся мгновенно, словно только и ждал этого момента.

– Нет! – с твердостью произнесла я, хотя внутри все дрожало. Схватив спутника за ладонь, я прошептала:

– Стой. Мы здесь не одни.

Я уловила волну острого охотничьего азарта. Быстро вычислив, где затаилась опасность, я постаралась звучать как можно спокойнее, чтобы мой напарник от страха не наломал дров:

– Нужно обойти вон те кусты. Там прячется хищник.

Я шла впереди, ведя напарника за одну руку, а в другой сжимая железную цепь, как оружие. Он покорно следовал за мной, стараясь не выпускать мою ладонь. Нечто, затаившееся в зарослях, так и не показалось, хотя я четко улавливала вибрации бессилия, голода и смирения. Возможно, существо было ранено и тихо умирало. Мы старались издавать как можно меньше шума, огибая кустарники. Острые ветки впивались в босые ноги, причиняя острую боль, от которой хотелось закричать, но страх сковывал горло. Иногда я отпускала руку мужчины, чтобы прикрыть рот, и пальцы тут же накрывали слезы боли. Шла медленно, боясь споткнуться о корни-змеи или сорваться в обрыв. Неизвестно, стал бы спутник меня спасать или бросил бы умирать.

Тишину разорвал истошный мужской вопль, полный первобытного ужаса. Крик длился, пока не перешел в бульканье — жертва захлебывалась собственной кровью. Выронив цепь, я упала на колени и зажала уши ладонями. Я приказывала мозгу не рисовать картины того, что сейчас делает зверь.

– Пойдем, пойдем! Пока хищник занят, мы сможем уйти, – шептал мужчина, тормоша меня. Его голос вибрировал от ужаса.

– Я знаю, ты выведешь нас. Я в тебя верю. Только вставай!

Что-то в его словах заставило меня отвлечься от агонии жертвы. Я уловила исходящие от него эмоции, полные надежды и отчаяния. Никогда раньше я не чувствовала, чтобы во мне нуждались как в глотке воздуха. Это дало силы подняться.

– Стой, – прошептала я, снова дернув его за руку, когда мы сделали пару шагов.

Прямо перед нами бесшумно пронеслись на четвереньках два существа: бледная голая кожа, огромные когти-ногти и костлявые тела, напоминающие обтянутые кожей скелеты.

– Они ушли?

– Стоп. Это еще не все.

Я посмотрела наверх. Ловко прыгая по массивным веткам, за ними проследовали еще пять тварей.

– Теперь давай поживее. Они нас заметили — просто оставили на десерт.

Мужчина ринулся вперед, я поспешила за ним, но забыла про цепь. Железные звенья зацепились за корягу. Не раздумывая, я вцепилась в металл обеими руками, пытаясь высвободить его и забыв обо всем на свете. В этот момент тварь прыгнула.

Меня повалило на землю. Время застыло. Я видела уродливую пасть и острые, как бритва, зубы. Капли зловонной слизи обжигали лицо. Я посмотрела прямо в глаза чудовища — в его расширяющиеся черные зрачки. Мой разум вошел в прямой контакт с его сознанием. Я не была добычей. Я внушала ему, что я — его детеныш. Чтобы закрепить образ, я коснулась ладонью его морды, чувствуя липкую кожу и бешеную пульсацию крови в венах. Охотничий азарт в голове монстра сменился материнским инстинктом. Он отступил, а после моего повторного внушения — скрылся в ночи.

Я была в шоке. Похоже, мои способности раскрывались заново. Голова закружилась, и я вдруг поняла: этот лес не мертвый, он живой. Я чувствовала дыхание деревьев и пульс жизни повсюду. Страх немного отступил.

– Как тебя зовут? – выдохнул спутник, пребывая в ступоре.

– Кира.

– Матвей. Я не знаю, как ты это сделала, но нужно уходить.

Он даже выронил тяжелый камень, который держал для защиты. От его искреннего желания помочь на душе стало теплее. Помогая мне подняться, Матвей нашел другой валун и сильными ударами разбил звенья на моих лодыжках. Оковы пали, оставив кровавые раны.

Мы шли дальше.

– Почему ты спас меня? – спросила я.

– Я видел, что тут делают с женщинами в камерах... Слышал их крики и ничего не мог поделать. Это убивает изнутри. Там я был бессилен, но тебя я спасу. Мне так будет легче. Ты что... ведьма?

– Я эмпат, – грустно ответила я.

Внезапный треск веток заставил меня замереть.

– Твари? – в панике затараторил Матвей.

– Нет. Люди.Я четко уловила их панику. Из кустов на тропу выскользнули четыре тени с палками в руках.

– Эй, мы здесь! – позвал Матвей.

– Матвей? Братаны, это он! – один из парней ринулся к нам.

Группа выглядела ужасно: изможденные, в рванье, но способные идти.

– Где остальные?

– Не знаю, бежали кто куда. За мной увязался этот городской слюнтяй Руслан... От этого имени по коже пробежал холодок.

– Мы бежали, и он напоролся на ветку. Твари окружили нас, я таких никогда не видел! Я бросил его там... – мужчина рухнул на колени, закрывая лицо руками. – Они рвали его еще живого. Прости, Руслан... Прости!

Вина перед человеком, который первым принес себя в жертву этому лесу, тяжелым саваном накрыла нашу группу.

Глава 19. Пыльца забытья.

Я впервые видела, как плачут мужчины. Это было тяжелое, надрывное зрелище — смотреть на их содрогающиеся плечи. От этого безмолвного горя у самой защипало в глазах. Сердце предательски рвалось назад, к той кровавой прогалине, где осталось тело Руслана. Глупая, иррациональная надежда шептала: «А вдруг он жив?», но разум ледяным душем обрывал эти порывы. Я заставила себя вспомнить его лицо в тот момент, когда он продавал меня. Без тени сомнения. Без капли жалости. Пусть этот образ станет моим щитом. Пусть Руслан останется для меня тем, кто вонзил нож в спину — только так я смогу не сойти с ума от эмпатического эха его предсмертных мук.

Я опустилась на траву напротив незнакомца. Протянув руки, я осторожно взяла его лицо в ладони, заставляя встретиться со мной взглядом. Кожа его была холодной и влажной от слез.

— Как тебя зовут?

— Сергей... — выдохнул он, и я почувствовала, как его нижняя челюсть мелко дрожит.

— Сергей, слушай меня. Если мы не уйдем сейчас, Мертвый лес заберет нас навсегда, — я произносила слова медленно, вливая в них всю свою уверенность, вытирая большими пальцами соленые дорожки с его щек. На мгновение я ощутила, как с его души соскользнула тяжелая, как надгробная плита, глыба вины.

— Где они? Ты чувствуешь их пульс? — Матвей стоял рядом, его тень ложилась на нас длинным темным пятном.

Я закрыла глаза и глубоко вдохнула ночной воздух, настраиваясь на частоту хищников. Я видела их внутренним взором — гибкие, бледные тени, уносящиеся к границе леса.— Они ушли. Мы им больше не интересны, — я запнулась, чувствуя, как внутри всё леденеет

— Теперь они будут пировать там, на опушке... Добивать тех, кто слишком слаб, чтобы бежать.

Слова сорвались с губ едва слышным шепотом. И вдруг... что-то изменилось. Странный импульс кольнул в самое сердце. Теплый, почти обжигающий ветер лизнул мои волосы, окутал плечи и потянул за собой, словно невидимая рука. Я встала и, как завороженная, пошла на это тепло. Мужчины, не задавая вопросов, двинулись следом. Мы шли молча, и в этой тишине отчетливо слышалось только наше тяжелое дыхание и хруст сухих веток под ногами.

Каждый шаг прошивал тело разрядом боли. Наконец, ноги просто отказались служить. Я опустилась на трухлявую корягу, едва сдерживая стон — от любого прикосновения к коже лодыжек по нервам пробегала огненная волна. Матвей тут же оказался рядом.

— Нам нельзя медлить! — голос Сергея прозвучал резко, в нем больше не было слез, только голый инстинкт самосохранения. — Запах её крови — это маяк для тварей. Она сама сказала: путь свободен. Это наш шанс!

Я посмотрела на Сергея и вдруг увидела то, чего не замечала раньше. На его душе, за слоем напускного горя, зияло черное, маслянистое пятно. Театральная игра. Ему было плевать на Руслана, ему было плевать на всех нас. Я кожей почувствовала: он не просто бросил Руслана. Он поспособствовал тому, чтобы твари выбрали именно его.

Матвей молчал, и я не могла понять: то ли он не хочет меня оставлять, то ли это мой собственный эгоистичный страх транслируется на него. Быть эмпатом — значит вечно блуждать в лабиринте чужих и своих чувств. Матвей решительно задрал подол моего платья.

— Да ты что, совсем ошалел?! — я вскинула руку для пощечины.

— Не кипятись, — он перехватил мою кисть. Одним резким движением он оторвал широкую полосу ткани от моей юбки и порвал её пополам. Он начал осторожно бинтовать мои ступни, сооружая некое подобие портянок.

— Я её не брошу. Без её чутья мы — слепые котята в этой темноте.В его голосе зазвучал металл. Сергей лишь сплюнул под ноги.— Хватай девку и идем.

Матвей подхватил меня на руки.

— Ты такая легкая... — прошептал он с какой-то затаенной злостью. — Проклятые уроды, уже на детей охотятся.

— Мне двадцать пять, Матвей.

Он замер на полуслове, глядя на меня так, будто у меня выросла вторая голова. Ошарашенный, сбитый с толку.

— Давайте потом свидетельства о рождении проверять! — рявкнул Сергей.

Мы почти бежали. Лес с неохотой расступался, деревья становились реже, и вдруг — тишина. Впереди раскинулись бескрайние холмистые луга, залитые призрачным светом огромных звезд. Свежий, прохладный воздух ворвался в легкие, вымывая запах гнили. Сергей первым рухнул в высокую траву.

— Всё. Больше ни шагу.

Мы выбрались. Радость окутала группу теплым коконом, но мой «внутренний компас» всё еще дрожал.

— Подожди, — я коснулась руки Матвея, который усадил меня рядом с собой. — Там, в серой траве... кто-то есть. Скажи ребятам, пусть не шевелятся.

Я чувствовала вибрации. Это не был холодный голод монстров. Это было нечто мощное, древнее... пульсация силы. Шаман? Медиум? От боли в ногах мысли путались.

— Ребята, ждите здесь. Кира проверит, нет ли за нами хвоста, — скомандовал Матвей.

— Откуда ей знать? Она же ведьма, в сговоре с лесом! — послышался ропот.

— Я верю ей, — отрезал Матвей и посмотрел мне прямо в глаза. — Ты вернешься?

— Да.

Я поползла прочь, закусывая губу, чтобы не вскрикнуть. Трава по пояс скрывала меня. Спустившись в небольшую лощину, я почувствовала, как вибрации стихли. Тишина стала абсолютной.

Внезапно из зарослей, словно из самого воздуха, соткался парень. На нем были странные одежды, расшитые мехом и перьями, как у индейских шаманов. Я отшатнулась, забыв о боли в ногах.

— Не бойся, — его голос был мягким, как шелк. — Я долго искал тебя.

— Кто ты такой? — я попятилась, ища путь к отступлению.

Вдалеке раздались крики. Я рванулась к ним, но стальные пальцы незнакомца сомкнулись на моем запястье.

— Пусти! Им нужна помощь! — я яростно дернулась.— Ты им не поможешь, Кира.

— Я хотя бы попытаюсь! Нельзя просто смотреть, как их убивают! Умоляю, пусти... — мой голос сорвался на хрип.

Он разжал руку. Я сделала шаг, и в этот миг он произнес:

— Я помогу.

Я обернулась и увидела, как он вскинул руку. Облако розового порошка накрыло меня. Пыльца забила ноздри, обожгла горло сладковатым огнем. Легкие вспыхнули, мир качнулся и начал рассыпаться на разноцветные пятна. Я хватала ртом воздух, чувствуя, как слабеют колени.

— Всё будет хорошо. Мы поможем им, — его голос теперь звучал прямо в моей голове, убаюкивая, унося прочь от ужаса леса.Я почувствовала, как меня бережно поднимают на руки. Моего лба коснулись нежные, теплые губы. Веки отяжелели, и я провалилась в глубокий, бездонный сон, где больше не было боли.

Глава 20. В плену у чешуйчатого красавца.

Хотя сознание медленно возвращалось ко мне, пробиваясь сквозь густую пелену забытья, открывать глаза совершенно не хотелось. Лёд страха сковывал каждую мышцу, словно невидимая сеть, не давая пошевелить даже пальцем. Мне казалось: стоит лишь разомкнуть веки, и я снова встречу взгляд разъярённого рогатого демона, чьи глаза мечут молнии. Я ждала, что он вот-вот обрушит на меня новую волну нечеловеческой боли, которую моё измученное тело наверняка не выдержит.

А может, я всё еще лежу посреди мрачного леса, пропитанного кровью, где жадные корни впитывают каждую каплю страха, окрашивая листья в багровые оттенки?

Но любопытство — та маленькая искра в глубине души — всё же одержало верх. С трудом распахнув тяжелые веки, я уперлась затуманенным взглядом в незнакомый потолок просторного шатра. Ничто здесь не напоминало мрачные каменные своды подземелья. Под собой я ощутила странную пустоту, будто паря в невесомости, и это чувство заставило меня резко вскочить. Мир качнулся, накатила слабая волна головокружения.

Моему изумленному взору предстал шатер из плотной, бархатистой ткани темно-синего цвета, искусно украшенный золотой вышивкой. Причудливые орнаменты мерцали в тусклом свете, точно живые. В центре стояла лишь одна узкая деревянная кровать, на которой я лежала, а пол устилала огромная белоснежная шкура какого-то невиданного зверя, пушистая и мягкая на ощупь. В углу обнаружился небольшой столик и стульчик, а рядом с кроватью — массивный окованный сундук. И тут мои глаза расширились. В дальнем конце шатра что-то лежало, свернувшись калачиком. Существо? Оно казалось мирно спящим, но сердце сжалось от привычного ужаса. Паника требовала немедленного бегства. Чёрт, чёрт, чёрт! Демоны, минотавры, а теперь еще и это? Глубокий вдох, медленный выдох… И тут я осознала странный холод на коже. Почему я голая? Вопросы душили, но времени на них не было.

Дрожащими руками я быстро стянула белоснежную простыню, закуталась в неё, словно в кокон, и на цыпочках прокралась к выходу.

– Я рад, что вы наконец очнулись, — раздался глубокий бархатистый голос, заставивший меня подпрыгнуть. – И настоятельно не советую покидать шатер в таком… виде. Хотя, признаться честно, зрелище могло бы оказаться весьма… незабываемым.

Легкая усмешка в его голосе заставила мои щеки мгновенно вспыхнуть стыдом. Я застыла, судорожно сжимая в дрожащих руках полог шатра. «Он не должен был проснуться!» — панически пронеслось в голове. Сбежала от одного демона прямиком в лапы к другому, чешуйчатому. Бессильно выпустив ткань, я медленно обернулась, словно приговоренная. В этот момент хотелось просто разрыдаться от усталости и беспомощности.

Он невозмутимо стоял напротив, скрестив сильные руки на широкой груди, и с каким-то веселым, почти добродушным интересом наблюдал за мной. Странным образом первоначальный ледяной страх куда-то быстро улетучился, уступив место чистому, почти детскому любопытству.

Передо мной возвышалось человекообразное существо ростом около двух метров, худощавое, но мускулистое. На его вытянутой голове располагались необычные парные гребни ярко-красного цвета, эффектно проходящие большими миндалевидными черными глазами, в которых вертикально горел узкий хищный оранжевый зрачок. Костяные пластины гребней постепенно переходили в небольшие острые рожки, а затылок был густо усеян наростами ржавого цвета, напоминающими причудливую корону.

Оливковая кожа была покрыта мелкой, плотно прилегающей чешуей. Верхняя часть вытянутой морды была усыпана мелкими желтыми пятнышками. Большая часть его тела была скрыта под облегающей черной кирасой и широким броневым поясом из темной кожи. Бедра прикрывала замшевая набедренная повязка темно-синего цвета. На мощных ногах совершенно отсутствовала обувь. За спиной плавно извивался длинный чешуйчатый хвост, а кончики пальцев заканчивались острыми белоснежными когтями.

«Какой он… красивый и необычный. Брутальный», — неожиданно пронеслось в моей голове. Во мне он почему-то вызывал больше восхищения, чем панического страха. Я зачарованно смотрела на него с полуоткрытым ртом, словно загипнотизированная экзотической змеей. Значит, я снова в плену. Похоже, убивать меня он пока не намерен. Но зачем я ему? Надеюсь, он не воспользовался моим состоянием, пока я была в отключке... От этой мысли захотелось плакать еще сильнее.

Словно почувствовав мою безысходность, ящер сделал медленный, осторожный шаг вперед.

— Стой, — мой голос сорвался, но я выставила вперед ладонь. — Даже не думай подходить.

Он чуть наклонил голову — жест, в котором скользнуло нечто среднее между вниманием и уважением.