Мастер. Великое наречение.

Я попросил служителя переписать итог. На табличке остались отдельные размеры и грубый рисунок; для Ладко нужен был понятный порядок действий. Пока он диктовал, помощник собирал снятые мелочи. Одну шайбу служитель положил на угол листа, чтобы его не загибало ветром. Парень молча подставил ладонь.

— Она отсюда, — объяснил он и показал на крепление.

Служитель вернул шайбу, прижал бумагу собственной колодкой с чернилами. Я проверил, все ли вернули в короб. Щуп протер лоскутом, положил возле линейки. Потом закрыл крышку и отодвинул инструмент Ладко.

— Мою сумку отдай, — сказал я Боривою. — Сегодня закончили.

Князь даже не посмотрел на стражника. Спросил, сколько таких же креплений мы сумеем сделать по сегодняшним размерам. Я ответил, что сначала нужно обмерить остальные места. От того, что полосы похожи, расстояние между стойками одинаковым не станет.

— Сделаем одинаковые посадки, — сказал Боривой. — Ладко снимет размеры. Людей ему добавлю.

Он говорил о вполне возможной работе. Подготовить образцы, проверить несколько положений, изготовить детали, которые можно менять без новой подгонки каждой. Мы с Ильей и Радимом уже занимались подобным в «Пороге». Только наш верстак стоял в городе, Илья знал свои заготовки, а Радим давно проверял детали еще до того, как звал меня.

Князь спросил, сколько дней займут оставшиеся пробы.

— Пока не знаю. Сегодня проверили одно соединение на стоянке.

— От этого и считай.

Я повернул к нему табличку. Здесь были размеры одной пары стоек. Для соседней их пока не сняли. После замены основания или груза положение опор могло измениться снова. На весь двор такой расчет я бы подписывать не стал. Мирон подтвердил, что может засвидетельствовать нынешний проход и повторенный порядок ремонта. Общую защиту в движении сегодня никто не испытывал.

Служитель прочел итог вслух. Боривой попросил добавить, что соединение исправлено. Я согласился и уточнил: под нынешнее положение на стоянке. При поворотах двора его работу еще надо проверять. Служитель вписал это рядом, чтобы обе оговорки читались вместе.

Остей достал короткую запись от Ильи и Радима. Оба оставались в городе. Отдельный заказ для князя готовы были обсудить после моего возвращения.

Я прочел лист и задержал на нем ладонь. Вспомнилось, как Радим передвигает к себе деталь, если я начинаю торопиться с объяснением: сначала сам пощупает, потом спросит. Илья в таких случаях обычно продолжает свою работу. Знает, что мы все равно позовем, когда дойдем до железа. Я так ясно представил наш стол, что захотелось встать и идти к подводе, не дослушивая князя.

Боривой предложил Ладко собрать других помощников. Двух дней на подготовку, по его словам, должно было хватить. Мастер поглядел на полученную копию, затем положил рядом свою тетрадь, раскрытую на прежних подгонках.

— Вот эту пробу я повторю, — сказал он. — Сегодня сделал. За остальные пока не возьмусь обещать.

— Ты здесь все сам ставил.

— И переделывал сам. Три раза. После второго думал, что закончили.

Боривой отвернулся к настилу. Ладко попросил сохранить сегодняшние обмеры, даже если дальнейшей работы не будет. Я напомнил, что копия его, и велел убрать ее отдельно от промасленного инструмента. Мастер сложил лист вдвое, нашел в тетради чистое место и вложил туда.

У дороги спорили. Караульный задержал двух приезжих, пока распорядитель не вышел им навстречу. Один был возницей, второй держал в руках свернутую бумагу. Подол его кафтана посерел от пыли, на сапогах засохла глина. Он выслушал распорядителя, качнул головой и пошел к Боривою.

— До какого часа держать железо на подводах?

Князь спросил, что с разгрузкой. Хозяин подвод развязал шнурок на бумаге и протянул запись. Подводы вчера пришли вовремя. Люди простояли вечер и ночь, сейчас тоже ждали. На следующий день лошадей обещали под другой груз.

Я сидел, положив здоровую ладонь на закрытый короб. В нескольких шагах от меня человек объяснял князю, когда закончит работу и сколько возьмет за продолжение. Боривой слушал, спрашивал о цене, уточнял путь. Силой тащить возницу за стол и заставлять ждать здесь никто не собирался.

— Через другую разгрузку повезем, — сказал князь.

— Повезем. За дорогу отдельно уговоримся. Только там место до утра дают. Потом лес выгружать будут.

Распорядитель подтвердил: ответ уже прислали. На обходной площадке требовалось нанять людей, часть груза пришлось бы перегружать еще раз. Боривой спросил, нельзя ли взять тех же работников с городской пристани. Распорядитель ответил, что те заняты принятыми товарами. Прежние договоры там исполняют. Новый княжеский груз пока не берут.

Хозяин подвод ткнул пальцем в свою запись. До вечернего часа подождет за названную плату. Дальше ему нужен ответ: либо выгружать здесь, либо ехать другим путем с новым уговором. Если задержаться до завтра, придется разбираться со следующим заказчиком. За людей, которые там будут ждать подводы, тоже кто-то заплатит.

Боривой начал торговаться. Приезжий уступил за часть сегодняшнего ожидания, но утренний выезд менять отказался. Князь велел распорядителю послать человека на обходную площадку и подтвердить, до какого часа ее держат. Хозяина подвод отпустил, обещав ответ к вечеру.

Следом распорядитель развернул свои бумаги. Железо ждали на назначенных работах. Плотников наняли заранее; если крепления не привезут, часть людей закончит подготовку и уйдет на следующий заказ. Удержать их можно новой платой. Тогда еще сдвинется подвоз остальных материалов, потому что подводы сейчас стоят груженые.

Князь перебирал варианты. Отправить часть подвод сразу. Нанять еще людей для перегрузки. Передать железо с другого места. Распорядитель отвечал по записям, кое-что помечал заново. Быстрого выхода он пока не предложил.

Я слушал и старался не поднимать головы при каждом упоминании города. Очень хотелось, чтобы Боривой наконец велел собираться. Но князь считал дальше, спрашивал о работниках и подводах. Про меня он пока не говорил.

Когда распорядитель замолчал, я поднялся. Слишком долго сидел в одной позе; пришлось выждать, пока перестанет ныть плечо.

— Сегодняшнюю работу Ладко повторил. Запись у него. За следующим заказом присылай в «Порог».

— Об этом и говорим, — ответил Боривой. — Мастерскую можно перевезти.

— Я домой хочу.

Произнес и замолчал. Добавлять ничего не хотелось.

Мирон поднялся рядом. Остей попросил отпустить меня с ними. Князь посмотрел на дорогу, где хозяин подвод уже забирался на сиденье, и велел распорядителю посчитать оба варианта: сколько понадобится, если продолжать работу здесь, и во что обойдется заказ в городской мастерской.

— Обсудить заказ я готов, — сказал я. — Срок на весь двор сегодня не назначу.

Боривой кивнул, однако к стражнику так и не обратился. Разрешил хранителям уезжать, распорядителю велел вернуться с расчетами к вечеру.

Служитель перечитал последние строки. В город он увозил запись об одном снятом и проверенном соединении, о сохраненном проходе и о том, что двигать двор с общей защитой мы сегодня не пробовали. Я попросил дать мне поставить свое имя под итогом. Перо пришлось перехватить дважды. Ладко расписался следом, хранители подтвердили проверку.

Мирон убрал листы. Для дома я передал, что сегодня вернуться пока не разрешили, проба закончена. Хотел еще сказать, чтобы Ника не ждала у калитки, потом попросил просто обнять ее за меня. Мирон застегнул сумку и сжал мое здоровое плечо.

— Утром буду. Если раньше отпустят, езжай, меня не жди.

Я кивнул и отошел к скамье. Смотреть, как они садятся в подводу, больше не хотелось.

Ладко остался у исправленного крепления. Перед движением предстояло вернуться к прежнему порядку раздельной защиты, проверить штатные крепления и снять все временное. Общую обвязку в работу на ходу сегодня никто не разрешал. Мастер повторил помощнику порядок, затем спустился ко мне и спросил, не позвать ли лекаря.

Я попросил позвать. Сумку мне так и не вернули.

До вечера большей частью лежал. Лекарь сменил полотно, устроил руку удобнее и сердито спросил, зачем я весь день ходил. Объяснять ему про распорки сил уже не было. Я перечислил, что успел поднять: щуп, линейку, табличку. Он посмотрел на мокрый ворот рубахи, велел завтра закончить раньше.

Ужин принес тот же стражник. Поставил миску на скамью, отломил хлеб и подвинул ближе. Я хотел попросить его узнать про сумку, но промолчал. Он знал, где я сижу и зачем здесь поставлен. Еще одно напоминание вряд ли помогло бы.

Распорядитель вернулся, когда в коридоре убирали пустую посуду. Боривой остановил его у соседней двери. Сначала я разбирал только отдельные слова, затем князь переспросил сумму, и я сел на постели.

— Одиннадцать серебряных за сегодняшний день, — повторил распорядитель. — Люди при грузе, подводы, ожидание. Новый путь отдельно.

Боривой спросил про утро. Распорядитель ответил, что хозяин подвод после оговоренного часа уедет на следующий найм. Железо надо успеть снять. На обходной разгрузке место пока держат, но людей следует отправлять еще затемно. Если опоздают, лес начнут принимать раньше княжеских грузов.

— А плотники?

Ответа я не расслышал. Боривой велел говорить громче.

— До конца своей работы останутся. Потом у них другой хозяин. За новый срок еще разговаривать надо.

Князь долго молчал. В коридоре прошел человек с мисками, у двери звякнула посуда. Я сидел, удерживая больную руку, и ждал. Одиннадцать серебряных Боривой заплатит. А кто завтра станет разгружать его железо и когда освободятся мастера, распорядитель ему так и не сказал.

— Обе записи оставь, — произнес князь. — На рассвете придешь с ответом от пристани.

Дверь закрылась. Я допил воду и поставил кружку возле миски.

Глава 4

На рассвете я сложил вещи.

Рубаху, которую Ника передала вместе с письмом, уже носил. Остались чулки, грязное полотно и бумажная птица. Для птицы нашлось место между двумя свернутыми чулками; письмо убрал ближе к груди. Потом развязал узел и проверил, не согнул ли крыло.

Сумку с инструментом мне так и не отдали. Без нее узел получился непривычно маленьким. Я поставил его у края постели, чтобы забрать сразу, если позовут.

За переборкой скребли по полу, выметая сор к наружной двери. Из кухни тянуло дымом. Кто-то требовал вернуть котел, ругался с работником, затем сам пошел искать.

Уже третий день. Я пересчитал еще раз, начиная с осмотра опоры, и отвернулся от собранного узла.

Дверь открыл стражник. За ним вошел Мирон.

Хранитель задержался у порога, оглядел меня и протянул чистую полоску полотна. Дарья прислала на перевязь: прежняя вытянулась и врезалась в шею. Пока он помогал подвязать руку, я спросил про дом. Ника спала у пекарей, Веста вчера сама дошла до навеса. Семен приехал с ним. Остей и городской служитель уже разговаривали с распорядителем.

— За мной?

— Для разговора, — ответил Мирон. — Остального пока не обещали.

Я кивнул. Узел на постели он оставил без внимания, за что я был ему благодарен.

К Боривою пошли по внутреннему проходу. На повороте пришлось прижаться к стене: двое несли лохань, и расплесканная вода текла между досками. Стражник шел сзади. При каждом его шаге хотелось обернуться.

В комнате князя раскрыли обе ставни. На столе лежали вчерашние счета; поверх них — лист с размерами креплений. Боривой уже оделся для выхода, но пояс еще не застегнул.

Боривой предложил место возле кузницы, куда можно перенести верстак и принимать помощников из города. Вчерашний ремонт Ладко повторил; теперь князь хотел договориться о дальнейшей работе. Плату предложил за месяц, с отдельным расчетом за готовые устройства.

Я дождался, пока он закончит.

— Сегодня я возвращаюсь к пекарям. С моими вещами. Потом отлежусь и поговорю со своими.

— Я предлагаю тебе выйти из этой комнаты и работать на своих условиях.

— Я хочу выйти из крепости.

Боривой продел ремень в пряжку. Служитель ждал с пером в руке. Мирон сел рядом со мной, Остей устроился у двери и вытянул больную ногу.

Князь спросил, какую плату я считаю достаточной. Я посмотрел на дверь. Стражник остался снаружи, однако его сапог был виден из комнаты. Обсудим деньги, сойдемся на сроке — и можно будет выйти? Ника второй вечер засыпала без меня. Я даже рта не открыл, чтобы назвать сумму.

— За будущую работу пока ничего, — сказал я. — Сначала отпусти. Если понадобится мастерская, пошлешь предложение в «Порог».

— А ты ответишь, что занят.

— Могу ответить и так.

Боривой подвинул ко мне лист с обмерами. Я придержал его здоровой рукой. Возле одного размера Ладко еще вчера поставил свою отметку. Все, что мы проверили, у мастера было.

— Мне нужен общий двор, — произнес князь. — Я готов платить за него. Скажи, что доведешь, и езжай сегодня.

Я смотрел на перечеркнутый размер. Попросить время на осмотр, добиться, чтобы помощники приходили из города. Самому бывать здесь днем, ночевать дома. Веста сейчас у пекарей; до обеда я уже мог бы сидеть рядом с ней.

Уже начал прикидывать, как устроиться. Словно согласился, оставалось выговорить условия. И ведь работа интересная, будь она проклята. Хотелось проверить второй поворот, найти, где начинают расходиться опоры, попробовать другую посадку. Потом Боривой потребует обещанное. Я сам кивнул — какие теперь вопросы?

Здоровой ладонью я прижал больной локоть к животу. В мастерской можно увлечься и просидеть до ночи. Здесь меня после этого опять запрут. Даже бегать по сходням уже не смогу.

— Я еще не знаю, получится ли сохранить общую защиту при всех поворотах, — сказал я. — Ты это вчера слышал. Если сейчас пообещаю, то совру.

— Срок назовешь после проб.

— После проб может выясниться, что придется переделывать половину креплений. Или отказываться от общей обвязки на ходу. Ты согласен оплатить работу и услышать такой ответ?

Боривой провел большим пальцем по краю листа.

— Для этого я тебя и пригласил. Найти, как сделать.

Пригласил. Сука, он еще раз сказал «пригласил».

Я поднял голову и несколько мгновений смотрел на князя. Хотелось спросить, где он обычно держит остальных гостей и всем ли после визита требуется лекарь. Но при каждом слове пришлось бы вспоминать Весту возле колеса. Я отодвинул бумагу и заговорил тише, чем собирался.

— Вчерашние обмеры у Ладко. Если что-то непонятно, объясню перед отъездом. О следующих пробах поговорим отдельно, когда я вернусь домой.

Остей кашлянул и попросил записать последнее. Служитель взял перо. Боривой велел ему пока подождать: о цене мы еще не договорились.

Мирон поставил передо мной воду. Я выпил почти всю кружку. Боривой ждал, пока я закончу, затем снова потянулся к обмерам. Я убрал руку с листа. Размеры он уже получил.

В проходе быстро заговорили. Распорядитель вошел, держа под мышкой две свернутые записи. Кафтан на груди был застегнут криво, на нижнем крае засохли брызги. Следом показался вчерашний хозяин подвод. Его Боривой остановил у двери, велел ждать внизу.

Часть железа уже повезли обходным путем. Ночью распорядитель успел подтвердить место для первых подвод; остальные теперь предстояло разгружать после леса. На прежней пристани княжескую очередь больше не держали. В освобожденное время приняли другой груз.

Двое грузчиков уже ушли к следующему хозяину. Еще одного задержали до полудня за новую плату. Второй перевозчик ждать отказался: железо с его подвод следовало снять к условленному часу. Дальше у него был другой найм.

— Своих пошлем, — сказал Боривой.

— С верхнего настила снимем? Других свободных сейчас нет.

Князь велел позвать старшего работников. Пока за ним ходили, спросил, примут ли груз на прежней пристани, если я сегодня вернусь в город. Служитель ответил, что весть об освобождении передаст сразу. Решать за хозяев разгрузки он не может. Остей подтвердил: прежние уговоры там исполняют, о новых придется разговаривать заново.

Старший пришел с рукавицами в руках. Перечислил, что останется на верхнем настиле незакрепленным, если увести людей. Боривой велел сначала закончить крепеж, затем идти к подводам. Укладывать доски сегодня уже не успеют. Старший уточнил, кому передать оставшийся инструмент, и ушел искать напарника.

Одиннадцать серебряных за вчерашний простой князь заплатил бы без меня. С рабочими опять пришлось разбираться самому. Распорядитель спросил, оставлять ли плотников на завтра за новой платой. Боривой ответил не сразу. Посмотрел на мои обмеры, затем подвинул их в сторону.

— Если я отпущу тебя сейчас, ты хотя бы рассмотришь мой заказ? — спросил он.

— Присылай в мастерскую. Отвечу, когда посмотрю. Обязанности взяться у меня не будет.

— Хорошо. Езжай в город.

Я остался сидеть.

— Без обещания работать при дворе?

Князь коротко кивнул.

— И если я откажусь от заказа, за мной никого не пошлют?

— За тобой посылать не будут. Запишите уже, — бросил он служителю. — Мастер свободен. Обмеры у Ладко, о следующей работе договоримся отдельно.

Служитель уточнил последнюю фразу: договор состоится, если обе стороны согласятся. Боривой махнул рукой и позвал стражника. Приказал выдать мне вещи, пропускать с городскими людьми и больше не ставить караульного у двери комнаты.

Стражник вышел. В открытом проходе показался работник с ведром, прошел мимо. Никто не встал у порога. Я выпрямился на скамье, несколько раз разжал пальцы.

Боривой спросил Остея, какие претензии к нему еще остались. Тот кивнул на бумаги распорядителя: расходы на лечение, поврежденные вещи, задержанные работы. Сведения собирали для Велина; Семен и Илья привезли записи и ждали внизу.

Князь велел позвать обоих и выложить все сразу. Сказал, что завтра посылать распорядителя из-за каждой перевязки не собирается. Я повернул к нему голову. Боривой уже пододвигал служителю чистый лист.

Пекарь вошел первым. Муку с рукава смахнул уже у двери. Я попробовал подняться, но Семен придержал меня за здоровое плечо.

— Сиди. Успеешь еще.

Илья поставил у скамьи дорожную сумку. С князем поздоровался. Меня спросил, ходить-то могу ли. Я ответил, что могу, и снова взялся за воду.

Семен передал расходы Дарьи на костоправа и полотно, затем достал Вестину запись о сорванной поездке. Боривой отказался платить за весь несостоявшийся найм. Пекарь молча показал строку: Веста требовала только то, что уже потратила. Распорядитель перечитал и поправил выписку.

Я задержал у себя ее лист. Внизу стояло имя с длинным последним росчерком. Она писала это у пекарей, наверное, пристроив дощечку на коленях. Я до сих пор не знал, как она теперь встает и насколько может наступать на ногу. Пришлось отпустить край бумаги: служитель ждал, чтобы сверить сумму.

За полотно князь тоже спросил. Часть Ника принесла из нашего дома; купленное Дарья перечислила отдельно. Семен назвал лавку и меру, распорядитель подтвердил расход. Мне хотелось перебить их, велеть оставить эти тряпки в покое. Вместо этого я спросил, передали ли Весте все нужное. Пекарь кивнул.

Илья показал задержанные работы. Корпуса они с Радимом продолжали собирать, железные части делали; ждали моего осмотра несколько готовых вещей. Назначенную выдачу пришлось перенести, людей позвали зря. Боривой оспорил время, записанное за повторную подготовку. Илья развернул свою книгу, показал дни и объяснил, что именно пришлось убирать со стола, затем раскладывать снова. Князь выслушал, часть суммы признал. Остальное служитель оставил спорным, без отметки о выплате.

Принесли мои вещи. Разрезанный пояс положили поверх испачканной рубахи. За них и за домашнее полотно распорядитель посчитал отдельно. Потом рассчитался с Остеем за лекаря и вызвал стражника, которому возле сходней разбили руку. Свидетельство об ударе уже было у служителя. По моему плечу оставили плату за городской осмотр; дальнейшие расходы князь согласился возместить по записи лекаря.

Монеты раскладывали на столе возле маленьких весов. Семен принял деньги Дарьи и Весты, Илья убрал расчет мастерской в отдельный кошель. Я пересчитал свою часть и отодвинул ее от края, пока стражник возился с тесемкой.

Два пальца у него были перевязаны вместе. Здоровой рукой он собирал горлышко кошеля, пытался придержать его поврежденной, отпускал. Я протянул ладонь. Мужчина положил кошель на стол, и мы вдвоем затянули узел.

Остей сказал, что это он полез за мной к лестнице. Я даже лица его тогда не запомнил. Сейчас смотрел на почерневший ноготь и не мог придумать, что сказать, кроме «спасибо». Стражник кивнул, убрал деньги за пазуху и отошел к Остею. Я еще немного посидел над своей кучкой, затем сгреб ее в карман.

В княжеском листе после сумм стояло, что все разногласия улажены.

— Вот это уберите.

Распорядитель поднял глаза.

— Деньги вы получили.

— За вещи. Про то, как меня сюда привезли, я молчать не обещал.

Боривой велел переписать. В листе оставили суммы, имена получателей и назначение выплат. Под этим я расписался. Вчерашнюю запись о том, что меня держали против воли, служитель сохранил.

Пока он сушил свежие строки, я открыл сумку. Щупы лежали в боковом кармане, линейку засунули поперек. Между рукоятями нашел свой нож. У заклепки забилась земля, возле лезвия прилип обрывок нитки.

Перед глазами вдруг оказался рукав того слесаря, зажатый у стены. На заводе другой рабочий резал ткань ножом, пока я держал подъемник. Парня успели вытащить. Мне потом кричали, чтобы дал руку, но перекладина уже падала прямо на меня.

Я опустил нож на стол. Посмотрел на пальцы — молодые, с зажившей царапиной у костяшки.

Илья спросил, чего не хватает. Я ответил не сразу. Протер рукоять, убрал нож на место и еще раз прошелся по карманам сумки. Все, что брал на осмотр, вернули.

Илья присел рядом. Пока я застегивал крышку, он подхватил ремень и забрал сумку с пола.

— Понесу. У тебя и так рука болтается.

Возражать я не стал.

Глеб ждал в проходе. Когда его позвали, вошел, положил перед распорядителем тонкую папку и остался стоять.

На верхнем листе значилось поручение перевезти домашних мастера и фургон к княжескому двору. Ниже перечислили, что следует забрать: повозку с поклажей, лошадь со сбруей, инструмент. Имен Весты и Ники в перечне не было. Для людей отвели одну строчку после вещей.

Я прочитал ее дважды. Глеб стоял рядом, и мне пришлось убрать ладонь со стола, чтобы не схватить его за рукав.

— После того как меня здесь заперли, ты спрашивал у меня разрешение перевезти домашних?

— Я получил распоряжение отвезти…

— Разрешение спрашивал?

— Нет.

Семен передал письменный отказ Весты и подтвердил: возницу он остановил уже у оглобель. Фургон с места не сдвинули, до замков работники не добрались.

— Девочка звала взрослых, — сказал Семен. — Твой человек тем временем лошадь запрягал.

Глеб объяснил, что выполнял княжеский приказ. Возле двора приготовили место, Весте нашли бы лекаря. Я смотрел на его руки. Он дважды поправил край папки, затем опустил их. Этими руками он мог взять Нику за плечи и отодвинуть от двери. Семен успел прийти.

— Возницу сюда позови, — сказал я. — Он должен услышать, что за моими домашними больше ездить не надо.

На полях первого поручения стояло: выезд отложен. Я показал пометку Боривою. Князь велел отменить перевозку окончательно. При вознице Глеб записал, что согласия Ярко не получал, Веста ехать отказалась. Ника остается со мной, имущество — у владельца.

Боривой подтвердил: к пекарям за нами больше никого не направлять. Возница выслушал, уточнил, оплачены ли его поездки, и ушел. Глеб подписал исправление. Список вещей и копию отмены передали мне.

Глеб собрал оставшиеся бумаги, прижал папку к боку и шагнул к двери.

— К пекарне ты больше не ходишь, — сказал я ему вслед.

— Понял.

Семен вышел вместе с ним. Вернувшись, сообщил, что отправил домой человека. Дарья узнает, что меня отпускают, раньше нашего приезда.

Я едва не попросил пока не говорить Нике. Все еще ждал, что придумают причину оставить меня до завтра.

Последним прочли лист об освобождении. Обязательства закончить общий двор там не было. Князь поставил свою отметку, служитель убрал лист к городским записям.

Боривой поднялся и подошел к окну. Хозяин подвод все еще ждал внизу. Его позвали, пока служитель убирал бумаги.

Дополнительный рейс оплатили при мне. Возчик пересчитал монеты, отложил отдельно плату за ожидание, попросил назвать человека, который примет железо на новом месте. Распорядитель послал за работником с верхнего настила. Тому пришлось снять передник, забрать свой обед и идти к подводе: поесть здесь уже не успевал.

Боривой велел передать Ладко, чтобы тот сохранил исправленное соединение для следующих проб. Мне пообещал прислать в «Порог» условия заказа. Я промолчал. Посмотрю, что предложит.