Не к ночи рассказанное... 2. Эпидемия

— Если хочешь лишиться своей беременности, — указал он взглядом на мой живот, — то можешь искать пути. Но я тебя не благословляю на это и знай, найду везде, где бы... Где у вас находятся такие, как вы, после смерти?

— А как долго нам их ждать?

— Ну, если брать в расчет то, что ты там, как говоришь, была недолго, а вернулась через четыре года, то... — он вдруг замолчал.

— И как я в нем не разглядела зло? — коснулась я ладонью лба в отчаянии.

— Перестань себя корить. Любовь всегда слепит нам глаза, а потом мы начинаем замечать недостатки нашей второй половинки и видим его истинное лицо. Послушай, Эль, не хочешь поговорить о малыше? — с особенной заботой предложил Люцифер.

— Не до него пока... У меня неизвестно что с живым сыном!

— Но твой малыш тоже уже живой. Ну ладно, хорошо, видно, еще не пришло время, — сказал Люцифер.

— Я не смогла защитить весь мир, не разглядев в бывшем угрозу, как мне сейчас защитить беременность?

— Мы ведь рядом. Мы не дадим тебя в обиду. Мы позаботимся о тебе и о малыше. Так! Ты страдаешь одним из моих грехов, не порядок.

— Каким это?

— Унынием. Совершенно перестала верить в чудо, — он посмотрел на наручные часы. — А хочешь, я тебе его покажу?

Я встряхнула головой. Отец лжи обманет хоть кого. Вот и на меня обманчивое впечатление произвел Лукавый. Но его глаза смотрели с пониманием и, казалось, знали абсолютно всё, ежесекундно разгадывая миллион гипотез, пропустивших через себя грешников! Зачастую его открытые внимательные глаза завсегда ищут самые запретные желания, выискивают грех. Его амплуа навеки автоматом запечатлели в глазах Дьявола подозрение, даже если он никого не подозревает.

Когда мы вышли из прививочного пункта, на улице было уже темно, и тяжелый снег из недавней крупы лениво кружился в воздухе хлопьями, укрывая город сырым саваном. Улицы тонули в новой влаге, приминая прошлогодние листья и грязь, которые снова выглянут утром, даже не успев как следует промерзнуть.

Частный сектор, по которому мы шли, словно замер. Единственными звуками здесь были наши даже не хрустящие, а хлюпающие по снегу шаги с Люцифером.

Сквозь непроглядную стену снежного марева, озаряемого лишь мягким свечением Луны, возникла живописная картина: знакомое здание с белыми кирпичными стенами и изящными куполами, уютно расположившееся среди частного сектора. Свет фонарей отсутствовал, делая мое видение завораживающим и погружая в мистическую атмосферу, словно призрачные очертания храма возникли из снежного миража, чтобы напомнить о божественных истинах, забытых в повседневной суете городской жизни.

— Люцифер, ты что, собираешься зайти в церковь?

— Да! А что здесь такого?

— Но там как бы добро, а ты... Сам понимаешь.

— О, Элла, хватит болтать, пошли уже, — потянул меня за руку он. — У меня уже пальцы на ногах замёрзли.

В просторном храме царила та самая особая, едва уловимая тишина, прерываемая лишь тихим гулом голосов немногих прихожан, собравшихся на службу. Батюшка спокойно передвигался по алтарю, совершая привычные действия, словно никакого события, произошедшего накануне, и не существовало вовсе.

— Отец Алексей? — обрадовалась я.

На что Люцифер приложил палец ко рту и шепнул:

— Имей уважение, Элла, здесь не шумят.

Прихожане в масках слушали батюшку с почтением и вниманием, преклоняя головы и следуя за ритмом службы. Никто не догадывался, что всего сутки назад этот же священник испытал настоящий ужас, столкнувшись с таинственной угрозой, поразившей даже его собственную дочь.

Но несмотря на произошедшее, батюшка вёл службу с той же душевной чистотой и ясностью, будто страшные события не оставили в его сердце и памяти ни малейшего следа. Он продолжал исполнять свой пастырский долг, поддерживая в людях веру и надежду, и только внимательное наблюдение могло заметить небольшую слабость и следы стресса в его поведении, проявлявшиеся лишь мимолетно.

— Это ли не чудо? — склонившись ко мне, снова шепнул Люцифер. — Он всё забыл и продолжает свою работу.

— Люц! — заметил его батюшка, обрадовавшись. — Присоединяйся к нам.

Я тоже хотела приветливо помахать батюшке, но Люцифер перебил меня:

— А тебя он тоже не помнит. Пошли присоединимся?

Не понимая происходящего, я отрицательно покачала головой:

— Мне нужно домой... И не нужно меня провожать, я вполне самостоятельная девочка!

По соседству с нашим домом старая женщина гребла снег черной пластмассовой лопатой, будто с надеждой, что он не растает к утру. И, увидев меня, замахала рукой, широко улыбаясь.

— Здравствуйте, баб Наташ, — сравнялась с ней я.

— Здравствуй, Эля. Как твои дела? Так давно тебя не видела.

— Да, были дела... Нужно было уехать из города.

— С вашим заселением здесь стало как-то тепло и уютно, — похлопала меня по плечу она. — Как малыш? Ты совсем с ним не гуляешь, занята?

Я застыла с приоткрытым ртом. У соседей уже возникают естественные вопросы, на которые ответить намного сложнее, чем защитить их от нечисти.

— А как Кирилл? Он тоже уехал по работе?

Влетев в дом как обезумевшая, я увидела Нину, упаковывающую вещи в коробки.

— А... — растерялась я.

— Да! Мы же переезжать собираемся, — словно угадав мой вопрос, тут же ответила она, не отрываясь от своего занятия.

— Ох, теплеет наконец-то, — потер себя по рукам Люцифер, выйдя в кухню.

— А ты тут как уже оказался? — изумлённо всплеснула я руками.

— А я тебе говорил: оставайся со мной, доберемся быстрее, — ответил он, посматривая на кастрюлю на плите. — Нина, там суп разогрелся?

— Похоже, уже перегрелся и сгорел.

— Эх, ну и беда, все равно недостаточно горячий, — огорчился адский правитель.

Прямо сверху из люстры спустилась Крошка с весомым паучьим чемоданом, сотканным из свежей паутины:

— Я готова! Теперь на новом месте найду уютный уголок и построю в нем дворец.

Следом вбежала Вампал, размахивая поводком в зубах:

— Вас опять посетили слишком активные идеи? Как хорошо, что у меня из вещей только моя шуба и поводок. Ходить туда-сюда — слишком переоцененный труд. Зачем ходить так далеко, если все нужное рядом?

— Ты предлагаешь переселиться из дома в хозблок во дворе? — хохотнул Люцифер.

— А как же прививочные пункты?

— Не переживай, Элла, я посажу туда своих, — заверил Люцифер.

— Кого? — возмутилась я. — Вот как раз твоих и не стоит...

— Успокойся, Элла, — терпеливо вздохнул адский брюнет. — Самых верных подчиненных.

— А как же твой Ад? — спросила я, понимая, как он жертвует ради спасения человечества.

— Те, которых мы успели вернуть, слегка его растопили, и изо льда вышло много моей славной нечисти, которая не успела свалить. Поэтому они помаленьку, потихоньку все налаживают.

Непроизвольно я обратила внимание, что внутренняя защита, возведённая мной против Люцифера из-за сильной неприязни и недоверия, начала таить.

— Откуда в аду добрые и вежливые? — спросила я с улыбкой, но теперь уже без всякой задней мысли.

Напряжение нарастало внутри меня, когда я, преодолевая внутренние страхи, осторожно спустилась в подвальное помещение, где находилась старая магическая комната. Под ногами хрустело битое стекло, разбросанное по полу, словно осколки моих воспоминаний. Повсюду валялись обломки повреждённой мебели, подчеркивая заброшенность и опустошённость помещения. Передо мной зияли пустые полки, когда-то заполненные магическими артефактами и предметами, хранящими воспоминания о прошлом.

И хотя я столько дней не решалась сюда спускаться в страхе ощутить предательство перед Кириллом, я, напротив, словно попала в прошлое, ощутив светлые минуты нашей с ним близости, которой я тогда сопротивлялась. Я чувствовала всплеск тех дней, когда рядом со мной был Кирилл. И с этим местом мне придется сейчас проститься навсегда...

Но, вновь вернувшись в пустую реальность, я резко развернулась.

— Кирилл? — обрадовалась я, крепко его обняв. Однако, открыв глаза, я обнаружила, что в моих объятиях находится Люцифер. Я немедленно отстранилась.

— О-о, Элла, как ты резко переобулась, — шутил он. — Ты замужем. На что ты меня толкаешь, проказница?

Я отвела глаза в сторону, ощутив, как нахмурились мои брови.

— Как же я могла так бездумно уйти с бывшим и бросить Кирилла? Если бы я этого не сделала, он бы сейчас был с нами!

В ночной гробовой тишине я стояла возле грузовичка и с тоской смотрела на наш уже прежний дом, который когда-то был тёплым очагом и источником радости, теперь предстал передо мной словно чужой, пустой и безжизненный. Окна смотрели на меня равнодушно, словно мёртвые глаза, в которых отразилась боль потери и заброшенности.

Вот еще вчера здесь кипела жизнь, был уют и строились планы, а сегодня он изменился, став холодным и чужим. И теперь запустение и тишина вмиг наполнили пространство рядом с ним.

Горькое чувство утраты и щемящей тоски поселилось в сердце вместе с неизбежностью перемен. Это первый частный дом, который я полюбила, это первое мое жилье из всех, которое мне стало самым дорогим.

— Элла, ну хорош уже, — крикнул Люцифер, сидя за рулем. — Не бойся, Кирилл по возвращению найдет тебя хоть где.

Кивнув, я устроилась рядом с ним. А следом за нами на машине Кирилла с Крошкой и Вампалом поехала Нина.

Наше следующее место жительства в новом городе состояло из двух больших уютных комнат, оклеенных старенькими, но чистыми обоями. Их соединял длинный коридор и заканчивался санузлом с ванной и вел к маленькой кухоньке.

Распаковывая вещи, я еще чувствовала тягу к прежнему дому, брошенному там... Однако одновременно отметила, что эта квартира довольно удобная, вытесняющая тоску и грусть, с широкими окнами, впускающими много света, с приятной и чистой атмосферой.

Я поставила коробку в дальней комнате и подошла к окну. И мой взгляд задержался на женщине, стоящей на детской площадке и говорящей с кем-то. Жесты её были чёткими, целенаправленными, словно она передавала важную информацию собеседнику. Только перед ней никого не было, лишь одна сплошная пустота...

Глава 7. Кровавый пир

Прекрасное бархатное небо светлело, освобождаясь от мрака ночи, прорубая первый луч восходящего солнца. Победа света над тьмой наполняла город новой жизненной энергией, вселяя надежду на преодоление невидимого врага, разлучавшего людей с близкими и возможностями обычной жизни. В этот момент небесная красота контрастировала с трагизмом человеческих судеб, словно природа намекала, что даже в самых мрачных обстоятельствах остается место для возрождения и новой надежды. Неужели нам удалось хоть на миг ослабить мертвенную хватку эпидемии, раз впервые за все время яркий солнечный луч пробился сквозь толстенный слой серых туч, несущих сырость?

Но в то же время среди холодной, почти сюрреалистической пустоты улиц чувствовался зловещий зов смерти, словно чёрный эфир, охватывающий город. Городская тишина разрывалась пронзительными сиренами машин скорой помощи, непрерывно прибывавших на срочные вызовы, связанные с эпидемией.

Накануне Нового года счастливой молодой семье улыбнулась удача: они оформили сделку по покупке квартиры в трехэтажной новостройке в тихом районе на окраине большого города. Уютный двор радовал идеальной чистотой и огромной детской площадкой. В каждом подъезде за чистотой следили консьержки. А сама квартира впечатляла высокими потолками и широкими пластиковыми окнами, впускающими много света.

Наташа разобрала последнюю коробку с керамическими животными и вазами и встала на ноги, при этом вдохнув. Приятная усталость овладела телом. Создавать собственный уют в долгожданной квартире — нелёгкое дело, но при этом крайне приятное! Молодая мама с пару секунд полюбовалась маленьким сынком, занятым на полу игрушками, зевнула и уставилась в окно, придя в ещё больший восторг.

Там, на улице, как будто ожила вечерняя сказочная иллюстрация, написанная кистью мастера. Тонкий, не тронутый следами человеческой активности белоснежный ковёр едва укрывал землю мягким голубоватым оттенком, смягчая углы под темнеющим небом, наполненным звёздами.

Саженцы не успевших вырасти деревьев и небольших кустов оделись в снежные платья, и ветки их казались невесомыми, словно созданы из чистого кристаллического стекла. А лампочки гирлянд в домах напротив искрились, сплетаясь с дворовыми фонарями и придавая праздничное настроение.

На детской площадке не было ни единого следа, но так хотелось поскорее нарушить этот девственный покров и окунуться в зимнюю сказку вечера. Прогулка по такому двору способна подарить минуты подлинного счастья, наполнить сердце радостью и позволить снова пережить те чудесные моменты, когда зима была любимой гостьей, а снежные вечера приносили неподдельную радость и счастье.

— Мишка, пойдём гулять? — с улыбкой обернулась Наташа, любуясь пейзажем за окном. — Посмотри, какая сказочная погода сегодня!

— Где? — вскочил пятилетний мальчуган, подпрыгивая от нетерпения. — Мам, я думал, там уже целая гора снега выросла!

Наташа весело рассмеялась.

— Мам, а когда мы ёлку наряжать будем? — взволнованно спросил Мишка, предвкушая праздник.

Наташа погладила сына по волосам:

— Завтра начнём, солнышко. Уже разобрали последние коробки, теперь займёмся красавицей-ёлкой!

Не успела Наташа повернуться к сынишке, увлечённо карабкавшемуся по горкам и лабиринтам, как сзади на лавочке уже сидела новая знакомая Марта с маленьким сыном. Мальчишка снова безучастно смотрел в пространство рядом с матерью, словно сторонний наблюдатель. Его глаза казались странно вытянутыми, уголки слегка приподняты, а под глазами выступали огромные тёмные круги. Когда он обратил взгляд на Наташу, зрачки мальчика расширились, заняв почти всю глазницу.

— Ой, Марта, — испугавшись, вскрикнула Наташа. — Как неожиданно... Вы тоже решили прогуляться?

— Привет, подруга, — доминирующе поздоровалась Марта.

Манера общения Марты беспокоила Наташу — она казалась излишне активной и эксцентричной. А вот ребёнок Марты, напротив, производил впечатление замкнутого и отчуждённого, и эта разница между матерью и ребёнком усугубляла дискомфорт. Но она была здесь единственной знакомой, поэтому Наташа хотела дать ей еще один шанс, минуя первое впечатление.

— Почему вы не носите маски? — поинтересовалась Наташа, поправляя свою.

— Уж нам-то они без надобности, — коротко махнула рукой Марта.

— А вы давно здесь живете?

— Недавно переехали. После развода с мужем разъехались.

Наташа огорчилась, впервые ей стало жалко новую знакомую, несмотря на то что где-то глубоко внутри они вызывали какую-то панику и желание поскорее от них скрыться.

— Мне очень жаль, Марта, — искренне сказала Наташа.

Та лишь равнодушно отмахнулась, безразлично отплёвываясь:

— Мужчины — сволочи, а мой бывший — и подавно. Заявил, что новая жена родит ему здоровенького.

Наташа, желая поддержать женщину, хотела прикоснуться к ребёнку, оставшемуся без отцовской заботы, но едва протянув руку к его тонкой щеке, получила неожиданный щелчок зубами прямо перед пальцами. Резко отшатнувшись, Наташа вздрогнула от испуга.

— Хватит! — резко оборвала сына Марта.

— Ма-ма, — тихо подошёл Миша, взяв Наташу за рукав. — Ты такая странная стала после того, как мы сюда переехали...

Некогда уютная квартира Наташи внезапно превратилась в чуждый, мрачный и пугающий уголок. Стены, прежде окутывавшие её теплом домашнего очага, теперь угрожающе темнели, будто готовы были схлопнуться и раздавить девушку. Шторы, висевшие в комнатах, больше не дарили ощущение уюта и приватности, а напоминали липкую паутину, распростёртую, чтобы заманить жертву в западню.

Окна, ранее пропускающие солнечные лучи, теперь стали подобны глазам, глядящим в бездонную ночную пустоту, полную мрака и нескончаемого страдания. Свет ламп мерцал и тускнел, создавая зловещие блики, будто следящие за каждым движением Наташи.

Испугавшись собственного жилища, девушка на ватных ногах встретила мужа с работы.

— Что случилось? — снял куртку супруг, заметив напряжение жены.

— Дим, прошу тебя, давай переедем отсюда?! Мне здесь жутко, чувствую себя чужой...

— Как это? — удивился внезапным переменам супруги он.

— Даже Мишка говорит, что я сама не своя стала, — поделилась Наташа, обеспокоенно глядя на мужа.

— Наташ, жрать хочу как собака, — нетерпеливо попросил Дима, садясь за стол.

— Сейчас-сейчас, — подошла к плите девушка и налила тарелку супа. — Дим? Меня тут всё пугает... Аж до мурашек.

— Какие переезды? Мы столько усилий вложили в покупку и оформление сделки... У нас с Витей отличная заброшка намечается для съёмок, — пренебрежительно отмахнулся муж. — Да и когда мы выбирали квартиру, эта тебе понравилась больше всех...

— Сталкерство твоё мне поперёк горла! — резко вскипела Наташа, вскакивая со стула.

— Зато благодаря этому мы смогли купить своё жильё, — попытался примирить жену Дима.

— Свое жилье! — фыркнула Наташа. — Моя новая знакомая рассказала, что в этой квартире повесилась вся семья, представляешь?

— Враньё какое-то, — недоверчиво усмехнулся Дима. — Привидений не существует! Ладно, хорошо... Закончу съёмки с Витей в заброшенном госпитале, поговорим о возможном переезде.

— А мне что, здесь одной сидеть в ожидании? — испуганно воскликнула Наташа, не в силах побороть нарастающий ужас.

Шестиэтажный корпус заброшенного госпиталя с подвалом, в котором должен был разместиться морг, возвышался посреди поля, далеко за чертой города, словно мрачный памятник, сооружённый самой смертью. Некогда белые кирпичи облицовки фасада почернели от влаги и плесени, древесные конструкции прогнили и осели, напоминая высохшие кости. Арматурные стержни торчали из швов плит, как железные когти, зацепившиеся за остатки разрушенных стен.

Каменные ступени главного входа заросли кустарником, а само крыльцо давно пошло трещинами, заставляющее остановиться и пересмотреть намерения.

Автомобиль Дмитрия тихо затормозил рядом с госпиталем, и он вместе с другом Виктором с восхищением уставились на заброшенное здание. И только ветер тихо шептал предупреждение уезжать отсюда поскорее, но молодые энтузиасты лишь вдохновлялись перспективой исследования очередного кладбища недостроя.

— Красота, правда? — азартно спросил Дима, включая камеру смартфона. — А ты ехать не хотел.

— Ты прав, — восхитился Виктор, не сводя глаз с госпиталя. — Такое место обязательно привлечёт зрителей! Настоящая атмосфера ужаса и мистика, гарантирует успех видеоролику!

— Давай быстрее зайдём, а то можем не успеть до наступления темноты, — поторопил Дима, заметно нервничая.

— Эй, чего боишься? — смеясь, подтрунил Виктор. — Раньше был смелее!

— Да Наташка у меня стала боязливой, дома одна сидит, переживает, — признался Дима, беря рюкзак.

— В вашей-то новой квартире? — удивился Виктор.

— Соседка ей уже втолковала, что в нашей квартире якобы целое семейство повесилось, — тихо поделился Дмитрий. — Вот и поддалась, дуреха, верит во всякую ерунду.

Войдя внутрь, Виктор восторженно осмотрелся:

— Этот госпиталь очень похож на тот, который мы с тобой посетили еще маленькие, помнишь? Смотри, и коридор тот же, и расположение.

— А снаружи и не скажешь, что внутри такая планировка... — насторожился Дима.

С наступлением вечера Наташа вновь вышла прогуляться с сыном, пытаясь отвлечься от неприятных мыслей о новой квартире. Добравшись до детской площадки, она с удивлением обнаружила, что Марта с её сыном уже заняли скамейку, словно ждали именно её прихода.

— Марта, мы приняли решение продать квартиру, — начала Наташа, запинаясь. — Страшно там оставаться, особенно одной. Димка уехал со своим другом снимать ролики в заброшенных местах, а я не уверена, что он вернется вовремя...

— Дорогая, так ты приходи ко мне ночевать! — незамедлительно откликнулась Марта.

Мысль о гостях, похоже, понравилась Наташе, но выражение лица подруги показалось ей необычным. Глубокие глаза Марты подозрительно заблестели, будто за ними таилась какая-то недобрая тайна.

— Мы тоже привитые, так что вам нечего бояться.

— Да не в прививке дело, — пробормотала Наташа, ощутив неприятный холодок в груди и легкое головокружение. — Это не страшно...

— У меня есть восхитительное красное вино! — продолжала уговаривать Марта и встала с лавочки. — Попробуем?

— Мама, — вдруг перебил Наташу сын, схватив её за руку. — Мама, а мне страшно...

Осторожно двигаясь по мрачному коридору, Дима с Витей разглядывали граффити, изображающие смерть и черепа под плесенью. И каждый их шаг по скрипучим деревянным перекрытиям отдавался эхом, многократно усиленным пустотой огромных помещений.

Коридор длился бесконечно, прежде чем перед ними возникла винтовая лестница наверх. Парни обменялись тревожными взглядами, и Дима выключил смартфон, объятый тревогой.

— Такое ощущение, будто здание само следит за нами... — прошептал Витя.

— Пошли отсюда! — скомандовал Дима, но было поздно...

Дверь, через которую они вошли сюда, бесследно исчезла, слившись с серыми стенами. В панике парни начали ладонями щупать стену, но коридор играл с ними, изгибаясь и меняя направление.

— А мы точно заходили здесь? — спросил Витя, стараясь не поддаваться панике, но готовый вот-вот закричит от ужаса.

— Точно! — оставался уверен Дима. — Это ненормально... Такого быть не может!

— Слышишь? — прошептал Виктор, затаив дыхание.

Где-то в глубине здания раздался тихий, протяжный стон, словно здание само плакало от одиночества и голода.

Лязгая полусогнутыми черными мохнатыми лапами, по ступеням из подвала к ним поднималось чудовище с капюшоном на голове, сросшимся с черным гнилым торсом.

Вихрем метель ворвалась в широкое темное окно заброшенного здания и ударила Виктора по щетинистому лицу, окутав могильным холодом. Стало пусто и подозрительно тихо, как будто он один сюда приехал. Недалеко что-то падало, отдаваясь эхом, будто кто-то бросал маленькие камушки.

— Диман? — позвал Витя, озираясь по сторонам, но он стоял здесь совершенно один.

Где-то сверху раздались два выстрела и крик друга, а за ним страшный рев, заставивший Витю согнуться, прикрыв ладонями уши.

Закапав лекарство в глаз и поправив шрамы на лице, я собралась было уходить, как вдруг замерла на месте...

«Открой, сучка, ты же обещала прийти! Мы вас ждем! А вы всё не идёте...»

Властный, гулкий голос, доносящийся из подъезда, звучал, рокотом могильного погребального звона.

— Вы издеваетесь?! — возмущённо вскрикнула я, достав свои ботинки на шпильках и опершись ладонями о колени, закрыла глаза.

— Элла, тебе плохо? — заботливо осведомилась Нина, обуваясь следом за мной.

— Жутко тошнит...

— Может, всё-таки...?

— Нет! — отрезала я. — Вампал, будь готов — скоро твой выход!

Лабрадор появился рядом, воинственно ударив лапами по полу, и его глаза загорелись ядовито-зелёным цветом.

— Давай покажем, кто здесь хозяин! — прорычал он, будто почувствовал мою готовность к битве.

Я открыла дверь и столкнулась с Люцифером.

— О, а Вампал умеет активизироваться? — удивился жгучий брюнет, перешагивая порог квартиры. — Ха, не той породы ты родился, Вампал! Для таких миссий тебе нужно было быть ротвейлером.

— Ты любишь ротвейлеров? — усмехнулась я. — Думала, тебе больше подходят чихуахуа.

От ее двери, единственной на всем лестничном проеме, разило могильным холодом, будто на этой квартире поставили проклятое клеймо. Я решительно нажала на звонок, но открывать нам не спешили.

— Наташа, — позвала я. — Откройте, пожалуйста, не бойтесь. Я здесь, чтобы помочь вам! Я знаю, что к вам приходит что-то страшное и требует прийти к ней в гости...

— Мама, не открывай... — испуганно прошептал Миша, скукожившись в коридоре и подрагивая от страха.

— Наташа! Я видела, как вы разговариваете с пустотой на детской площадке... Она не человек, — продолжала убеждать я. — Откройте?

Я слышала, как по ту сторону она прислонилась к двери, но не открывала...

Протащив беззащитного человека в подвал, чудовище бросило его на холодный, влажный бетонный пол и начало трансформироваться. Грациозно вытянутое тело приняло змеиные формы: мощные лапы срослись с удлинённым телом, покрытым гладкой чешуёй с замысловатым чёрным узором. Три длинных шеи вырастали из спины, увенчанных треугольными головами с агрессивными глазами, сверкающими чёрными вертикальными зрачками. Каждый язык состоял из пары длинных и тонких язычков, извивавшихся в такт зловещему шипению, когда перед чудищем встала большая рыжая агрессивная собака. Вампал запрыгал на месте, зарычал, грозно ударяясь лапами в бетонный пол:

— Помаши хвостом, если сдаёшься добровольно, — прорычал он. — Иначе последствия для тебя окажутся разрушающими.