Логика экономики

В этой притче рассказывается, что в уединённом месте стоял храм, в котором жил странствующий монах, просящий милостыню; он жил в бедности, но был счастлив. Со временем храм стал пользоваться большой популярностью, и люди часто приносили туда в дар ценные вещи. Монах продавал эти подношения и накопил много денег. С тех пор как у него появились деньги, монах перестал доверять кому бы то ни было: днём и ночью он прятал деньги под мышкой, постоянно опасаясь, что их украдут. Это лишало его душевного покоя и причиняло невыносимые страдания. Автор приходит к выводу: «Деньги — это не добро. Страдание приносит как их добывание, так и стремление удержать уже полученные деньги. Страдание приносит и их потеря, и их трата». Одним словом, деньги стали источником страданий.

«Пять свитков» как буддийская притча отражают принцип «ценить духовное, пренебрегать материальным; ценить будущую жизнь, пренебрегать настоящей». Хотя в наши дни, когда материальные желания бушуют, эта идея действует как протрезвляющее средство, она все же довольно односторонняя.

Экономика изучает поведение людей. Самая сущностная черта человеческого поведения — наличие чёткой цели. Конечной целью всех человеческих действий является обретение максимального счастья. Для отдельного человека основой максимизации счастья являются деньги — каким бы ни было его представление о счастье: материальные удовольствия, духовные наслаждения, свобода выбора или реализация какого-то идеала, без денег об этом не может быть и речи. В этом и заключается смысл высказывания «без денег невозможно быть счастливым». Сумма счастья каждого человека называется общественным благосостоянием, поэтому конечной целью общества является максимизация благосостояния всего общества (каждого человека).

В бедном обществе о благосостоянии не может быть и речи. Подумайте о тех бедных, отсталых странах, где бушуют гражданские войны: сколько людей там страдают и находятся в безысходном положении — как можно говорить о каком-либо общественном благосостоянии? Деньги действительно важны. Без денег невозможно сохранять высокомерную гордость; если даже выжить трудно, как можно говорить о духовной цивилизации, свободе или идеалах? В буддизме говорится: «Четыре стихии — пустота». На самом деле, если исчезнет богатство, проповедники не смогут выжить — как они тогда смогут сидеть и рассуждать о доктрине? Многие считают деньги грязью — либо потому, что у них их слишком много (как говорил Лу Синь, потрогайте их живот, и вы наверняка найдёте там много непереваренного куриного, утиного, рыбного и мясного), либо потому, что они лицемерны: с одной стороны, они говорят о зле денег, а с другой — ищут способы нажиться — как монах из этой притчи, которых в реальности слишком много. Поэтому современная экономика с полным правом говорит о зарабатывании денег, о процветании страны и благосостоянии народа, и изучает это как научную дисциплину.

Но наличие денег у человека не обязательно означает счастье — таких людей, как богатый, но страдающий монах из этой притчи, немало. Интриги и вражда в богатых семьях — это как раз те страдания, которые приносит богатство. Большое богатство общества — высокий и быстро растущий ВВП — не обязательно означает высокий уровень благосостояния. Если рост ВВП сопровождается серьезным ущербом для окружающей среды и обострением противостояния между богатыми и бедными, то в грязном и нестабильном обществе о благосостоянии не может быть и речи. Похоже, всесторонний взгляд на вещи заключается в том, что деньги — это и благо, и беда, и добро, и зло. Однако просто так говорить — это уже похоже на софистическую диалектику: с виду всесторонний подход, а на самом деле — бесполезная болтовня. Экономика не занимается подобной чепухой. Экономический анализ проблем всегда неотделим от конкретных условий, поэтому экономисты не утверждают ни того, что деньги всемогущи, ни того, что деньги — это зло. Они рассматривают деньги как нейтральный фактор и исследуют, при каких условиях деньги являются благом и добром, а при каких — бедствием и злом.

Что такое деньги на самом деле, зависит от того, как их получают и как их используют.

Для отдельного человека, если он честным трудом разбогател и умеет тратить деньги на то, что приносит ему счастье, а не просто зарабатывает и копит их, как тот монах, деньги могут принести счастье. Сам процесс накопления богатства трудом — это уже счастье; для многих важно не столько получение денег, сколько сам процесс борьбы за них. В этом случае деньги символизируют успех. Те, кто разбогател за одну ночь за счёт коррупции или грабежа, не только лишены такого счастья, но и испытывают страх — коррумпированные чиновники, наверное, с трепетом смотрят романы или фильмы о борьбе с коррупцией.

Без чувства безопасности, проводя каждый день в постоянном страхе, как тот монах, о счастье и речи быть не может. Точно так же трудно обрести счастье, тратя деньги на еду, выпивку, разврат и азартные игры, ведя разгульную жизнь. Человек, который использует деньги для удовлетворения своих законных материальных и духовных потребностей, безусловно, счастлив. Но счастье человека не исходит исключительно из личных удовольствий, оно также проистекает из потребностей самого высокого уровня — самореализации. Британский классический экономист Адам Смит считал, что в природе человека заложено сострадание, любовь и забота о ближних. Использование денег для помощи другим, пожертвования на благотворительность, удовлетворение этой стороны своей человеческой природы — всё это также является источником счастья. В этом случае предельная полезность собственных денег также не будет уменьшаться.

С точки зрения общества, то, как создается и используется ВВП, определяет, сможет ли он повысить общественное благосостояние. Правильный путь к увеличению ВВП заключается в увеличении вложений труда и капитала, а также в повышении производительности за счет технического прогресса. Если же ВВП увеличивается ценой нарушения экологического баланса и усугубления поляризации между богатыми и бедными, то его рост, напротив, приведет к снижению общественного благосостояния. Точно так же ВВП должен использоваться для повышения благосостояния всего общества, то есть нельзя использовать ВВП для внешней агрессии или гегемонизма, нельзя использовать ВВП для удовлетворения желаний меньшинства, и тем более нельзя использовать ВВП для реализации каких-то показных имиджевых проектов или проектов, направленных на улучшение политических показателей. Придерживаясь такого взгляда на ВВП, его рост, безусловно, является благом и добром.

Книга «Страдания денег» призывает людей не любить деньги. Но если сформировать правильное отношение к деньгам, что плохого в любви к ним? Цель буддизма — спасение всех существ, то есть доставка их на тот берег, в рай. Деньги на самом деле и есть та лодка, которая спасает всех живых существ. Страдание монаха заключается не в том, что у него есть деньги, а в том, что он не умеет ими пользоваться. Если потратить деньги на помощь бедным, разве это не будет «Амитабха»?

Почему сделка является взаимовыгодной

В басне «Ценность» обмен объясняется следующим образом:

Один мужчина выкопал на своей земле великолепную мраморную статую. Коллекционер произведений искусства купил эту статую за большую сумму. Продавец, поглаживая кучу денег, воскликнул: «Сколько славы и богатства принесет эта сумма! Неужели кто-то готов отдать столько денег за кусок камня, который пролежал под землей тысячи лет и никому не был нужен?» Коллекционер, внимательно рассматривая статую, подумал: «Какое виртуозное произведение искусства! Неужели кто-то готов обменять его на несколько грязных монет?» Оба почувствовали удовлетворение: сделка оказалась для них взаимовыгодной.

Эта притча, рассказанная литератором, имеет глубокий экономический смысл. Современные экономисты обнаружили, что на самом деле ценность не заключается в количестве труда, вложенного в предмет, а в субъективной оценке, которую ему дают люди. Стоимость того или иного предмета зависит не от того, сколько труда на него затрачено, а от того, как его оценивают другие люди. Стоимость субъективна, а не объективна. Продавец считает, что деньги ценнее статуэтки, а коллекционер — что статуэтка ценнее денег; это их личные оценки денег и статуэтки, не имеющие никакого отношения к объему труда, затраченного на их создание.

Согласно традиционному представлению, обмен является эквивалентным, то есть обмен равных объемов труда. Согласно этому объяснению, обмен представляет собой обмен различными предметами, содержащими равные объемы труда, с целью взаимного обмена необходимым. Однако эта теория не может объяснить многие явления, наблюдаемые в реальности. Оперный певец должен не только обладать хорошим голосом, но и пройти строгую профессиональную подготовку, но билет на его концерт стоит всего 180 юаней. А билет на концерт исполнителя популярной музыки, которому достаточно хорошего голоса, даже если он не умеет читать ноты, может стоить 500 юаней и даже больше. Неужели труд, затраченный исполнителем популярной музыки на исполнение одной песни, в три раза превышает труд оперного певца? Молодой человек готов потратить половину своей месячной зарплаты на билет за 500 юаней, чтобы послушать пение исполнителя популярной музыки, в то время как человек среднего возраста, зарабатывающий столько же, считает, что это абсолютно не стоит таких денег. Они выполняют одинаковую работу, вкладывают одинаковый труд, так почему же при обмене на право послушать песню их позиции расходятся? Похоже, такое объяснение «взаимновыгодного обмена» неверно. На мой взгляд, объяснения этих так называемых экономистов уступают даже современному ливанскому писателю Гиблену.

У каждого свои предпочтения, и оценка одного и того же предмета у всех разная. Продавец считает, что статуэтка ничего не стоит, а коллекционер — что она чрезвычайно ценна. В таком случае сделка между ними тоже может состояться, и каждый из них будет считать, что получил свою выгоду. С точки зрения субъективной ценности обмен неравностоен: каждый получает ценность, превышающую то, что он отдал, поэтому сделка является взаимовыгодной. Основа взаимовыгодности сделки заключается в том, что ценность не является объективной, а полностью субъективна. Именно поэтому после обмена и продавец, и коллекционер с радостью возвращаются домой, тайно радуясь.

Если бы это не был обмен «один на один», а несколько фермеров нашли бы статуэтки, а несколько коллекционеров пришли бы их купить, как бы сложилась ситуация? Мог бы это быть равноценный обмен?

Давайте сначала рассмотрим ситуацию с одним продавцом и несколькими коллекционерами. У продавца есть минимальная цена, которую он готов принять. Например, он считает, что труд, затраченный на поиск этой статуэтки, стоит 100 юаней; если цена будет ниже этой суммы, он предпочтёт использовать её в качестве столба при строительстве свинарника, чем продать. У коллекционеров тоже есть максимальная цена, которую они готовы заплатить; выше этой суммы они не будут покупать — это и есть их максимальная оценка стоимости статуэтки. Если есть три коллекционера, предлагающие 80, 100 и 120 юаней соответственно, то, конечно, в итоге статуэтку приобретёт тот, кто предложил самую высокую цену.

Рассмотрим теперь ситуацию с несколькими продавцами и одним коллекционером. Несколько продавцов по-разному оценивают свой труд. Например, минимальные цены, на которые готовы согласиться три продавца, составляют 80, 100 и 120 юаней соответственно. Если оценка коллекционера превышает 80 юаней, например, составляет 90 юаней, он может заключить сделку с тем, кто запросил самую низкую цену.

В обоих случаях сделка является взаимовыгодной. В первом случае продавец, готовый принять не менее 100 юаней, получил 120 юаней и заработал 20 юаней. Коллекционер, готовый заплатить 120 юаней, также не остаётся в убытке. Во втором случае коллекционер, готовый заплатить 100 юаней, покупает товар за 90 юаней и получает прибыль в 10 юаней, а продавец, согласившийся на цену 80 юаней, также получает прибыль в 10 юаней. При условии, что сделка заключается добровольно, обе стороны остаются в выигрыше.

Если же на рынке присутствует несколько продавцов и покупателей, они конкурируют друг с другом, определяя рыночную цену, например, 100 юаней. При такой сделке никто не остаётся в убытке, и каждый получает то, что хочет.

Экономисты объясняют взаимовыгодность сделок с помощью концепции субъективной ценности, что дает нам немало пищи для размышлений. С точки зрения продавца, чем выше покупатель оценивает продаваемый товар, тем выше цена, которую он готов за него заплатить. Поэтому продавец должен производить то, что нравится покупателям, ведь покупатели высоко ценят то, что им нравится. В то же время он должен найти способ заставить покупателя высоко оценить свой товар, например, сделать его брендовым или выделить его среди аналогов. Продавец должен производить товар в соответствии с предпочтениями покупателя. В этом и заключается смысл выражения «потребитель — король»: продавец производит в соответствии с желаниями покупателя. При таком подходе к производству у товара есть рынок сбыта, и его можно продавать по высокой цене. Покупатель получает удовлетворение, а продавец зарабатывает деньги.

С точки зрения покупателя, он стремится приобрести товар по самой низкой цене. Когда товары одинаково ценятся покупателями, чем ниже цена продавца, тем лучше. Это вынуждает продавца снижать затраты, чтобы привлечь потребителей, что, в свою очередь, повышает эффективность производства.

В результате рыночной конкуренции в конечном итоге формируется цена, при которой спрос и предложение уравновешиваются. В этот момент и продавцы, и покупатели получают удовлетворение, а распределение общественных ресурсов становится оптимальным. В этом и заключается волшебное действие рыночного механизма. В реальной жизни подобные сделки происходят бесчисленное количество раз каждый день.

Читая эту притчу, я всегда чувствую, что проблему, по поводу которой экономисты ведут бесконечные споры, Гиблон решил с помощью одной простой истории. Иногда посторонний взгляд на проблему бывает проще и понятнее, в отличие от тех, кто находится в гуще событий и упорно пытается представить ценность как нечто объективное, в результате чего, вортясь в этом круге, теряет ориентацию даже сам.

Когда эгоизм становится движущей силой богатства

В Китае с древних времён ведётся спор о природе человека — добрая она или злая, — но обе стороны считают, что существует абстрактная, универсальная человеческая природа. Пословица «Природа у всех одинакова, а привычки различаются» как раз и иллюстрирует эту мысль. Так меняется ли человеческая природа? Басня армянского писателя XIII века Олобиана «Сорвиголова и мышь» демонстрирует неизменность человеческой природы.

Одна хорька безумно влюбилась в молодого парня и помолилась богу любви, чтобы он превратил её в прекрасную девушку. Бог любви исполнил её желание, и она счастливо вышла замуж за своего возлюбленного. Во время шумной свадьбы внезапно мимо двери пробежала мышь, и невеста, забыв обо всём, бросилась за ней. Мораль автора заключается в том, что природу изменить трудно — это касается как животных, так и людей. Китайская легенда «История белой змеи» имеет ту же самую идею. Посмотрите: белая змея превратилась в человека, но ее змеиная природа осталась прежней, и, выпив вина с реаль, она не смогла скрыть свою истинную сущность. В Китае есть пословица: «Горы и реки легко изменить, а природу — трудно». Здесь под природой подразумевается не столько индивидуальный характер, сколько общая природа человечества. Сегодня мы все признаем, что природа человека эгоистична, то есть целью любой его деятельности является максимизация личной выгоды. Современная биология доказывает, что это присуще как людям, так и животным.

Экономика основана на признании этой человеческой природы, поэтому её основной предпосылкой является гипотеза «рационального человека». Рациональный человек — это человек, целью всех действий которого является максимизация личной выгоды. Именно исходя из этого допущения экономика исследует проблему максимизации при заданных ресурсах. Для общества это максимизация ВВП и общественного благосостояния, для индивидуума — максимизация дохода и полезности, для предприятия — максимизация прибыли и стоимости активов. Именно в ходе исследования этой максимизации были сделаны многие значимые выводы. Без этого допущения все содержание экономики было бы опровергнуто.

Некоторые учёные, как из экономического сообщества, так и из других областей, высказывали немало критики в адрес этого допущения. Некоторые приводили множество фактов, свидетельствующих о том, что человек не эгоистичен, — например, самопожертвование ради спасения других, готовность пожертвовать собой ради защиты родины или передача богатыми людьми своего имущества обществу после смерти и т. д. Противоречат ли эти явления допущению о рациональном человеке? Мы не отрицаем существования альтруистического поведения. Мы также не отрицаем, что в человеческой природе, помимо эгоизма, существует и добрая сторона, проявляющаяся в заботе о ближних и обществе.

В то же время мы не отрицаем и важность пропаганды духа самоотдачи. Однако признание эгоистической природы человека не противоречит всему этому. Гипотеза «рационального человека» не только верна, но и необходима. Говорить о том, что гипотеза «рационального человека» верна, не означает, что она применима ко всем людям (например, эта гипотеза не применима к таким героям, как Лэй Фэн) и ко всем поступкам каждого человека (человек, действующий в личных интересах, в час беды своей родины также готов пожертвовать собой, чтобы защитить свою страну); это означает, что она применима к подавляющему большинству людей и к подавляющему большинству их поступков. То есть в нормальных условиях отправной точкой деятельности большинства людей являются личные интересы. Гипотеза о рациональном человеке необходима потому, что экономика, как единая теоретическая система, должна опираться на определённые исходные предпосылки. Если одновременно предполагать, что человек эгоистичен и что он альтруистичен, к каким выводам сможет прийти экономика?

Неправильное понимание гипотезы о «рациональном человеке» в экономике также проистекает из другой метафизической точки зрения: противопоставления эгоизма и альтруизма, личных интересов и общественных интересов. Величайшее открытие экономики заключается именно в том, что оно объединило эгоизм и альтруизм, личные интересы и общественные интересы. Именно в этом заключается новаторский вклад британского экономиста Адама Смита в экономику. Гипотеза о «рациональном человеке» была сформулирована Смитом; он не восхвалял этот эгоизм, а лишь признавал его неизменной чертой человеческой природы — подобно тому, как даже превратившаяся в красавицу хорька не может забыть о ловле мышей.

Он считал, что стремление каждого человека к личной выгоде позволяет реализовать общественные интересы. Он говорил: «Каждый человек постоянно стремится найти наиболее выгодное применение капиталу, которым он распоряжается. Конечно, он руководствуется не общественными интересами, а своими собственными, но стремление к собственной выгоде естественным образом, или, скорее, неизбежно приводит его к выбору того применения, которое наиболее выгодно для общества». То, что направляет это стремление к личной выгоде в сторону общественных интересов, — это «невидимая рука», то есть механизм цен. Каждый человек стремится наиболее эффективно использовать свои ресурсы ради личной выгоды, и в результате во всем обществе достигается эффективное использование ресурсов. Признание человеческого эгоизма и его направление на благо других — вот в чём заключается величие рыночной экономики.

Традиционное общество проповедовало принцип «сохранить небесную принцип, искоренить человеческие желания», рассматривая человеческую природу как источник всех зол и требуя от людей «подавлять себя и возвращаться к ритуалам». Каков был результат? Все общество на протяжении тысячелетий пребывало в состоянии застоя, а жизнь народа была крайне бедной. Была ли искоренена эгоистичная природа человека? Человеческая природа простой народ был насильственно искоренена, но природа тех, кто проповедовал искоренение человеческой природы, превратилась в животную. На словах они проповедуют добродетель и нравственность, а на деле занимаются развратом и воровством; они проповедуют ложную мораль, которую сами и не намерены соблюдать. Роман «Десять дней» как раз и разоблачает уродливые лица этих лицемеров и мнимых добродетельных людей.

Рыночная экономика признает рациональность человеческой природы и считает эгоистическое поведение человека законным. Любое просветительское движение начинается с признания человеческой природы. Система рыночной экономики превращает человеческий эгоизм и эгоистические поступки в движущую силу, увеличивающую общественное богатство и способствующую прогрессу истории. Рыночная экономика создала огромное общественное богатство, а также великолепную духовную культуру. Именно на этой основе человеческая природа возвысилась, и всё больше людей проявляют заботу о ближних и обществе. Миллиардеры перестали быть скрягами и стали спонсорами общественных благотворительных проектов. Мы не отрицаем, что в условиях рыночной экономики по-прежнему существует зло, но если сравнить её с традиционным обществом, что лучше?

Врождённая природа человека не поддаётся изменению — ни с помощью насилия, ни с помощью нравоучений; мы можем лишь использовать и направлять эту природу. Нет ничего страшного в том, что хорек не может изменить свою природу охотника на мышей — в любом случае, он и так уже красавец. Этот молодой человек, женившийся на ней, использует её природу для истребления мышей в доме и даже может заставлять её ловить мышей у соседей за деньги. Разве это не соответствует её природе, не увеличивает ли это его доход и не делает ли это добро для общества?

Обратная сторона неожиданного богатства

Лев Толстой был великим русским писателем и аристократом, заботившимся о бедняках. Он не только написал такой бессмертный шедевр, как «Война и мир», но и заботился об образовании бедняков, составив «Учебник для начальных классов» и «Новый учебник для начальных классов». В этих двух книгах собраны 89 басен, составленных и переработанных им. Возможно, он на собственном жизненном опыте понял, какое пагубное влияние наследство оказывает на детей, а может быть, его беспокоило распределение наследства после его смерти, — так или иначе, он написал басню под названием «Равное наследство».

У одного купца было два сына, и он хотел оставить всё своё состояние старшему сыну. Его жена, жалея младшего сына, хотела разделить имущество поровну. Мать плакала из-за этого, и один прохожий, узнав причину, сказал ей: «Просто объяви обоим сыновьям, что старший сын получит всё имущество, а младший — ничего, и в будущем каждый из них получит то, что ему положено». Младший сын, узнав, что ничего не получит, уехал из дома в чужие края, освоил ремесло и пополнил свои знания. Старший сын, полагая, что может полагаться на наследство, ничего не учился. Впоследствии старший сын растратил всё наследство, остался ни с чем и умер в нищете. Младший сын, освоив ремесло, разбогател.

Получение наследства, напротив, наносит ущерб самому наследополучателю — это, похоже, довольно распространенное явление.

Американские экономисты исследовали влияние наследства. Они обнаружили, что вероятность того, что человек, получивший наследство свыше 150 тысяч долларов, перестанет работать, в четыре раза выше, чем у человека, получившего наследство менее 25 тысяч долларов. Неудивительно, что американский стальной магнат XIX века Карнеги предупреждал: «Родители, оставляющие сыну огромное состояние, в значительной степени лишают его талантов и энтузиазма, а также делают его жизнь менее ценной, чем если бы он не получил наследства». Поэтому Карнеги не оставил сыну никакого наследства, а создал из своего огромного состояния Фонд Карнеги, предназначенный для финансирования благотворительности, образования, медицинских исследований и других дел, приносящих пользу обществу. Карнеги до сих пор пользуется уважением не потому, что он был стальным магнатом или миллиардером, а благодаря своему вкладу в общественные благотворительные дела.

Как и наследство, любое неожиданное богатство делает человека ленивым. Американские экономисты также исследовали влияние выигрыша в лотерею. Они обнаружили, что среди тех, кто выиграл более 50 тысяч долларов, около 25 % уволились с работы в течение года, а ещё 9 % сократили рабочее время. Среди тех, кто выиграл более 1 миллиона долларов, почти 40 % перестали работать. Похоже, неожиданное богатство действительно делает человека ленивым, точно так же, как старший сын в басне Толстого.