Игры мажоров. Развратить заучку

— Стоять! — рявкает он вполголоса и, поймав меня за капюшон, тянет обратно. — Я же сказал! Сегодня я не настроен на игры! Ты сама обещала, что сделаешь все, что я хочу! А я хочу, чтобы ты молча встала на колени и взяла у меня в рот.

— Я такого не говорила! — подобная клевета приводит меня в настоящую ярость. — Не было такого! Отпусти меня грязный извращенец!

— Это я-то извращенец! — шипит он. — Ты сама в меня трусами своими кидалась. Кстати… — он начинает елозить по моим бедрам ладонями. — Блядь! Где твоя юбка? — говорит шокированно.

— Нет у меня никакой юбки! И трусы мои точно на месте! — толкаю локтем его в живот. Но самой становится больно от того, насколько крепкие мышцы у этого озабота.

— Какого хрена, Олива?! Что за гребаные игры?

— Я не Олива! — снова пытаюсь убежать, но этот придурок дергает меня на себя за пояс джинсов, разворачивая лицом к себе.

— А ну, стоять! — теперь слышится рык.

Он шуршит чем-то.

Я уже в красках представляю, что он сейчас достанет нож или, того хуже, пачку презервативов, и едва не теряю сознание от подобной перспективы.

Убедившись в том, что он гораздо сильнее меня, и трезво оценивая свои шансы на побег, понимаю, что мне остается только кричать и звать на помощь.

Но стоит представить, как на крики сбежится охрана и остальные, как перед глазами встает лицо ректора. Я отчетливо представляю, как он будет отчитывать меня за побег с пары, обвиняя в случившемся только мое легкомыслие. Ведь он никогда в жизни не допустит, чтобы о его университете говорили плохо. Особенно если в этом задействована еще и его дочь.

Отец никогда в жизни не переживет подобный позор.

— Не дергайся, сказал! — тянет меня на себя незнакомец.

И чтобы как-то дистанцироваться от маньяка, я упираюсь ладонями в его грудь, на месте которой будто металл, такой твердой она ощущается.

— Я буду кричать! — надеюсь, что это его спугнет и отрезвит. — Сюда мгновенно прибежит охрана и вызовет наряд полиции. Тогда ты отправишься за решетку, к таким же извращенцам, как ты сам.

— Ты дура, что ли? — в этот миг меня ослепляет свет от фонарика его телефона.

Я зажмуриваюсь и отворачиваюсь в сторону.

— Ржавая? — в голосе отчетливо слышится недоумение, и мне мерещатся знакомые нотки.

Теперь я пытаюсь привыкнуть к свету и вглядываюсь в лицо своего маньяка.

— О нет! — выдыхаю.

Потому что только двадцать минут назад я пообещала отцу, что никогда и ни за что не буду общаться с этим плебеем. Но теперь ситуация стала еще хуже, потому что если нас застанут в таком положении, то никогда в жизни я не отмоюсь от слухов, которые мгновенно припишут ему еще одну победу, а я окажусь в списке тех дур, что пытаются затащить его в отношения, используя при этом старый проверенный способ — сняв трусы.

— Я конечно подозревал, что ты ко мне неравнодушна, но вот так сразу, — говорит этот ненормальный, блуждая по моему лицу каким-то неадекватным взглядом.

— Совсем не в себе? Отпусти меня, придурок! — бью его по плечу.

— Я-то в себе, — понижает он голос и обнимает меня за талию второй рукой. — А вот ты нет. Сама приходишь ко мне, а потом кричишь отпустить.

— Я не знала, что ты тут, ясно? Мне нужно было просто спрятаться.

— Конечно, — усмехается он. — Я так и понял, что ты хочешь меня, еще там, у расписания. Так что мне можешь не заливать. Просто скажи, что давно течешь по мне и мечтаешь, чтобы я тебя хорошенько…

Я больше не желаю слушать этот бред и со всей силы бью коленом ему между ног.

— А-а-а! Бешеная сука! — шипит он.

Власов ослабляет хватку, и я подскакиваю к лестнице.

— Никогда в жизни! — кричи ему и сталкиваюсь лицом к лицу со знойной брюнеткой с большой грудью.

Она смотрит на меня во все глаза, будто я привидение.

Лицо заливает краска, потому что я понимаю, как это все выглядит со стороны.

— А ну, вернись! — рявкает Игорь, но я взлетаю вверх мимо девушки. Которую, видимо, и ждал этот озабоченный.

— Гарик? Что происходит? — слышу растерянный женский голос, когда в мгновение ока оказываюсь на первом этаже и стрелой мчусь к гардеробу.

Сгорая от стыда и не глядя по сторонам, я забираю куртку, думая, что завтра о моем позоре будет говорить весь универ.

И мне остается молиться всем известным богам, чтобы это не дошло до ректора…

Глава 4

Гарик

— Ну, Гарик… Ну… давай поедем к тебе. Или, хочешь, ко мне? Я могу соседку отправить к подруге на ночь, — бежит следом Олива, продолжая ныть, превращая мои мозги в кашу.

Сегодня любые звуки вызывают у меня физические муки, потому что я с трудом могу сказать, во сколько закончилась прошлая ночь. Мне потребовалось настоящее чудо, чтобы встать сегодня и появиться в университете. И имя этому чуду — Игорь Власов — старший.

Только у него получается доносить до меня информацию таким способом, что у меня не остается не просто возможности спорить, но даже желания.

С недавних пор у меня окончательно пропала хоть какая-то мотивация появляться в этой богадельне, как и вообще маячить где-либо. Разве что только для того, чтобы забыться и улететь.

Вообще, выныривать в реальность с каждым днем все труднее и болезненнее. Кажется, что у меня не осталось ровным счетом ни-ху-я!

Пару лет назад в моем мире все казалось четким и ясным, а потом, словно по щелчку пальцев, все посыпалось.

У меня было четыре братишки, с которыми мы неразлучны еще с лицея. И казалось, что мы будем вместе всегда. Но жизнь — та еще дрянь. Первым от нас откололся Пит… Дерьмовая вышла история с ним и его подружкой — Молью. Но он сам допустил это. Зачем надо было рушить привычный порядок вещей? Но он решил, что жить как раньше он больше не хочет, а по новой не получается. Вот и мечется из стороны в сторону, не зная, куда приткнуться.

Эта же история лишила меня Тима. Мало того что его общение с Питом ограничено судом, так он и с нами больше не горит желанием поддерживать связь. И это, сука, меня разрывает на части.

Ситуация с Питом стала той самой картой, без которой рассыпался весь карточный домик. А наша дружба оказалась именно им. Как бы Мик и Дэн ни пытались сделать вид, будто они все еще мои братишки, но кажется, перед Новым годом был забит последний гвоздь в крышку гроба нашего близкого общения. Так вышло, что я, сам того не зная, пизданул лишнего. И если бы Гордей не разлулил все со своей девушкой, то и он бы записал меня в черный список.

— Не, кисунь, сегодня не выйдет. Вечером меня ждут… — говорить о том, что я назначил встречу с двумя сочными оторвами, гарантирующими мне ночь без мыслей и сожалений, не стану. Сейчас я вообще не в состоянии на какой-то движ. Настроение вообще мимо...

Всему виной стала одна ржавая заучка, которая испоганила мой последний шанс сделать этот день чуточку сноснее.

Вряд ли кто-то, получив коленом между ног, все еще будет в настроении для быстрого перепиха под лестницей.

Да и, признаться, к этому приключению с Оливкой меня спровоцировал один ублюдок с третьего курса, возомнивший себя главным альфа-самцом этого вуза после пары побед в октагоне. Этот утырок с недавних пор стал для меня слишком борзым и назойливым. А мне не нравится, когда девочек пытаются брать без их согласия.

И если бы не наша с ним стычка, то я не стал бы переходить дорогу этому выскочке, так как Олива с первого курса нарезает круги рядом со мной голодной пираньей.

Но она девочка с претензией на отношения, и есть вероятность, что после того, как я насажу ее на болт, она мне весь мозг вынесет. А это совершенно не мой формат. От нее батя вряд ли сможет откупиться, потому что у девочки папа в госаппарате.

И, по сути, выходит, что Ржавая отвела от меня беду?

— Ну ты же обещал, — продолжает ныть Олива, и я морщусь, не понимая, как можно быть такой имбовой соской, но при этом настолько назящей.

— Малыш, ты что-то путаешь. Ты сняла передо мной трусы и сказала ждать тебя под лестницей. Я, конечно, не ханжа, но мне как-то не улыбается это делать на глазах у ректора, — перед мысленным взором до сих пор стоят раскрытые от ужаса глаза ректорской поганки.

По-любому уже настучала папочке о том, какой Власов грязный извращенец и как занимается непристойностями прямо в стенах ее альма-матер!

Хотя сама сначала не против была, я в этом уверен, так как возбужденные сосочки я точно ни с чем не перепутаю. Но не повезло Ржавой, что у меня не стоит на таких душнил, как она.

— И я не отказываюсь от своих слов. Просто… — Олива цепляется за мой локоть, а мне нестерпимо хочется выдернуть его из ее липких, словно присоски, пальцев. — Ты не представляешь, как я хочу попробовать тебя… — понижает она голос.

И вот тут я совершаю грубую ошибку. Смотрю на ее ротик, которым, я уверен, она отлично может отполировать мой стояк. Олива облизывает губы, и у меня в джинсах становится тесно.

— Ладно, — выдыхаю. Смотрю на смарт-часы, прикидывая, сколько у меня свободного времени, и оглядываюсь по сторонам. — Поехали.

Олива радостно кивает, хватая меня за руку.

Мы выходим из университета, и я тащу ее к своей машине. Моя красотка цвета ртути стоит на парковке, сверкая на зимнем солнце. Вот она — моя любовь. Единственная и неповторимая.

— Заднее сиденье? — щебечет Олива, когда я открываю дверь.

— Садись давай, — киваю.

Она забирается внутрь, а я обхожу машину и сажусь за руль.

— Мы не… — она разочарованно смотрит на меня.

— Называй адрес. Пока едем до тебя, расскажешь, чем ты меня порадуешь.

Забиваю ее адрес в навигатор, с облегчением увидев, что ехать нам не больше пятнадцати минут. Просто хочу избавиться от нее побыстрее и облегчить свое состояние.

— О, Гарик, — поворачивается она ко мне. — У меня дома целый арсенал игрушек, — шепчет томно, но я ни черта не слышу из-за звона, внезапно поднявшегося в ушах. — Расскажи о главной своей эротической фантазии.

— Прости, малыш, но все мои фантазии уже давно исчерпаны и воплощены в реальность.

— А что, если мы поедем за город и я порадую тебя ротиком на скорости двести километров в час?

На этом моменте стрелка спидометра у меня в трусах резко ползет вверх, демонстрируя заинтересованность.

— Не боишься разбиться на такой скорости? — усмехаюсь, открывая бардачок в подлокотнике и доставая пачку сигарет.

Засовываю одну в рот и, как только останавливаемся на светофоре, приоткрываю окно и прикуриваю.

Оливия смотрит на тлеющий огонек сигареты с каким-то недоумением.

— Что-то не так?

— Фу, я вся провоняюсь. У тебя нет вейпа? Зачем ты дымишь этой гадостью? Разве не знаешь, что это вредно?

— Меня химическое говно не штырит. Я как-то по классике, — хмыкаю, выпуская облако дыма в приоткрытую щелку.

Брюнетка поджимает губы.

— Тебя что-то не устраивает — могу высадить прямо здесь.

— Все в порядке… просто, — сглатывает. — У меня астма.

— Что ж ты сразу не сказала, — снова затягиваюсь и выдыхаю дым в окно.

Она ждет, что я выброшу папиросу, но я лишь сворачиваю к обочине и паркуюсь возле тротуара.

— Что ты делаешь?

— Высаживаю тебя.

— То есть, вместо того чтобы избавиться от источника проблемы, ты высаживаешь меня?

— Да, малыш. Я делаю именно так, как ты сказала. Избавляюсь от источника проблем. Прости, но эта детка, — машу перед ней сигареткой, — с большим секретом. И она гарантированно поднимет мне настроение.

— То есть… — наконец-то доходит до нее. — Это не просто?..

В этот момент вспыхивает дисплей моего смартфона и я вижу имя абонента, разговаривать с которым я буду без посторонних.

— Прости, Власов-старший на проводе. Я тебе напишу, — выталкиваю ее с пассажирского сиденья и захлопываю дверь.

А затем… отключаю смартфон и еду туда, где мне точно никто не будет делать мозг. Даже отец.

Глава 5

Василиса

— Стоп! Снято! Всем спасибо! Все большие молодцы! Будет имбовое видео!

— У-у-у! — свистят и аплодируют участники флешмоба.

А я только теперь могу выдохнуть, потому что до самого последнего кадра находилась в напряжении.

Ведь наши костюмы все-таки отличаются от заявленных в регламенте мероприятия. Единственное, что успокаивает, — это лишь то, что сам организатор помог нам собрать образ из того, что было, сделав его максимально похожим на остальных.

Но вместо красных брюк и юбок металлик с такими же куртками мы были просто в красных костюмах с пайетками.

Остается надеяться, что в общей массе мы не будем бросаться в глаза.

— Ну вот, а вы жестко паниковали, — подходит к нам с Ликой Антон, обнимая за плечи.

— Давно я так не стрессовала, — смеется Лика.

А у меня как-то все эти волнения померкли на фоне того, что я пережила под университетской лестницей.

До сих пор чувствую на себе дыхание и руки Власова, и меня потряхивает от одних воспоминаний. Поэтому, когда друзья решали вопрос с костюмами и с тем, можем ли мы по-прежнему быть частью этого события, я была рядом с ними физически, мысленно находясь где-то далеко.

И вот теперь все, чего я хочу, — это вернуться домой и запереться в комнате.

— Все же хорошо ж теперь, да, Вась? — не сразу понимаю, что Антон обращается ко мне.

— Да, конечно, — отвечаю на автомате.

Морально я выдохлась до такой степени, что нет сил на какие-либо эмоции.

— Народ! Не забываем, что все передвигаемся в “Чуррус”! Сегодня там для нас закрытая вечеринка!

— Ю-ху-у-у! — со всех сторон раздаются радостные возгласы.

— Кайф! Наконец-то что-то интересное происходит! — радуется Лика. — А то я из-за этой темы с костюмами чуть не поседела. Ты как, Вась? Будешь переодеваться? Я думаю прям так ехать. Может, еще рилсики запишем.

— Вообще-то, я не могу.

Никакие походы в клуб не входили в мои планы.

— В смысле? — хмурится подруга.

— Я не видела, что планируется клуб после съемки. Когда об этом стало известно?

— Ну… — прокашливается Антон. — С самого начала… Мы же обговаривали это.

— Когда? — лицо вспыхивает, потому что я очень внимательно изучила регламент мероприятия.

— Да сразу же. Как только заказали костюмы, — раздраженно отвечает Лика.

— Я такого не помню…

— Потому что болтать меньше надо! А ты вся в своих проектах, лекциях, конкурсах!

— Ну, прости! — дергаюсь я, не ожидая от подруги такой агрессии. — Я просто пытаюсь получить профессию. И не могу себе позволить провалить выпускной год!

— Хочешь сказать, меня учеба не волнует? — Сафронова меняется в лице. Карие глаза вспыхивают, скулы заостряются, а губы сжимаются в тонкую линию.

— Волнует, но очевидно же, что не так, как меня! — меня раздражает, что она сравнивает наши ситуации. Потому что на нее дома никто не давит и она сама может решать, как ей распоряжаться свободным временем. В то время как для меня учеба — это единственный способ дистанцироваться от отца и возможность вырваться из-под его удушающей опеки.

— Ах, ну конечно! Только нашу Василису может волновать дальнейшее будущее. А остальные так, лишь штаны просиживают и не задумываются о завтрашнем дне! — слишком зло заявляет Лика.

— Э, девчонки! Вы чего? — пытается влезть Антон, чтобы нас успокоить.

Но меня слова, сказанные Сафроновой, сильно задевают. Мне неприятно все, о чем она говорит, потому что она просто обесценила все мои чувства, хотя прекрасно знает, какая у меня ситуация.

— Ничего, — отвечаю, хотя внутри меня самая настоящая пропасть. — Просто я должна ехать домой. Иначе это будет мой последний выход куда-либо! Спасибо за компанию, — сухо благодарю друзей.

— Вась, ты куда?! — кричит мне в спину Антон.

— Вась, ну ты же сама виновата, что невнимательно читала программу вечера. Чего теперь на нас всех собак вешать? — голос подруги тонет в шуме крови в висках, а глаза начинает печь от обиды.

Я же не сказала ей ничего плохого. Так почему такая реакция?

— Василиса, стой! — догоняет меня Антон, преграждая путь и сдувая с глаз черную челку. — Ты куда собралась? — пятится спиной, потому что я не собираюсь останавливаться.

— Домой. Меня отец в девять ждет. Не вернусь — будут проблемы.

— Тогда подожди, я тебя хотя бы в такси посажу.

— Не стоит, Антош, — немного смягчаюсь, потому что он не виноват, что Лика так со мной… — Я сейчас переоденусь и поеду.

— Ну, хочешь, я с тобой уеду? — он проводит рукой по волосам, откидывая их с лица.

— Зачем? Отдыхайте. А я буду ваши сторис смотреть, — все же натягиваю улыбку.

— Уверена?

— Более чем, — теперь улыбаюсь гораздо искреннее. — Не парься, Тош. Идите с Ликой и повеселитесь как следует.

— В таком случае сначала посажу тебя в такси.

— Договорились, вот только переоденусь, — захожу в наш центр и подхожу к кабинке, где оставила свою одежду.

Но не успеваю вставить ключ в замок, как вижу, что шкафчик открыт и внутри совершенно пусто…

— Да ну нет! — не верю, что этот день может быть настолько ужасен, что заканчивается кражей моей одежды.

Спустя полчаса поисков я так и не нахожу ее.

А это значит, что я приеду домой в блестящем костюме, без пуховика и сумки. Остается молиться, чтобы ректора еще не было дома. Иначе… у меня появятся большие проблемы.

Но я же говорила, что этот день не может стать хуже? Оказывается, может, потому что дверь квартиры мне открывает Григорий Павлович.

Глава 6

Гарик

— Забористая! — доносится будто откуда-то издали.

— Все равно слабовата. Помнишь, на Бали какая была? — вижу, как Марианн делает затяжку.

— О да-а-а! Такой я больше не пробовала, — отвечает ей Мелисса и, словно в замедленной съемке, ползет на четвереньках к подруге, которая поворачивается к ней, выпуская дым прямо в приоткрытые губки, что мгновенно смыкаются.

Красиво.

Мели возвращается ко мне, обнимая мое лицо за щеки и прижимаясь ртом к моему. Я жадно вдыхаю дым из ее рта, сплетаясь языками. Растворяясь в этих ощущениях.

С другой стороны к нам подползает Мари, облизывает шею и всасывает мочку, поворачивая мою голову к себе, сливаясь в развратном поцелуе.

— А полетели на Бали! — голос Мели звучит слишком звонко, будто кто-то внезапно крутанул громкость.

Она скользит рукой вниз по моему животу, накрывая ствол. Я же закрываю глаза, думая только о том, как провалиться в сон.

— М, Гар? Мы втроем! Это будет волшебно, — проводит рукой по всей длине, устраиваясь у меня между ног.

— Да! — выкрикивает Мари. — Хочу на Бали! Полетели прямо завтра!

— Бали — это хорошо, — представляю себя на берегу океана. — Полетели.

— Правда?

— Конечно! Утром забронируем билеты.

— Гарик, ты лучший, — девчонка начинает трудиться над моим бойцом, которого они за ночь измочалили так, что утром будет больно ссать.

Но сейчас мне по барабану. Я хочу забыться, раствориться в чем-то легком, не думая о рефлексии.

— Малыш, твой телефон разрывается, — мурлыкает Мари. — Похоже, тебя папа ищет.

Приоткрываю глаза, смотря на мерцающий дисплей смартфона. Рука сама тянется к красной кнопке, потому что мне по хую на него и любые последствия. Я хочу лишь, чтобы он отъебался от меня хотя бы до утра.

— Убери его, — бормочу, стараясь блокировать мысли о родственнике.

К Мели присоединяется Мари, и они вдвоем доводят меня до разрядки, после которой я сразу же отрубаюсь.

А прихожу в себя от мерзкого звука.

— Что за херня? — ни черта не понимаю, где я, мать его.

— Это в дверь… — доносится до меня сонный голос.

И у меня с груди поднимается темная женская голова. Только теперь вспоминаю, что я у двух эмок.

— Который час? — бормочет откуда-то со стороны второй голос.

— Кажется, четыре часа.

— Да ну нах… — бормочу я. — Там пожар, что ли? — переворачиваюсь на другой бок.

— А если реально пожар? — вскакивает Мелисса и топает к двери. — Кто там? — слышу ее голос из прихожей.

— Мы за Игорем Власовым. Открывай! — вздрагиваю, распахивая глаза. Потому что голос Вадима, начальника охраны моего отца, я узнаю моментально.

Вскакиваю на ноги и выглядываю из спальни, мотая головой и показывая, чтобы не сдавала меня.

— Блядь! — скачу по комнате в поисках трусов и штанов.

— Его здесь нет… — не слишком уверенно отвечает Мел.

— Мы точно знаем, что он сейчас находится в вашей квартире. И у вас ровно три минуты, чтобы открыть дверь, либо мы вскроем ее сами.

— Твою мать! — рычу я, подхватывая свои шмотки, натягивая их как придется.

— Игорь, кто это? — взволнованно шепчет Мари.

— Охрана моего отца, — прямо на голый торс надеваю худи, подхватывая смартфон и ключи от тачки.

— Но он ушел… — старается до последнего отмазать меня Мелька.

— Его машина стоит у вас во дворе.

— Блядь! Через балкон вылезу на пожарную лестницу? — понимаю, что мне нужно валить отсюда, и как можно скорее.

Мари, понимая, что дело пахнет жареным, натягивает на голые сиськи футболку.

— В холл, — проходит к двери, распахивая.

— Тогда до скорого, — выхожу на балкон, чувствуя, как морозный воздух мгновенно пробирается под джинсы и худи. — Ебать, — смотрю в окно, ведущее в холл, а затем вниз.

Мы находимся на седьмом этаже. Лететь будет больно.

— Мы с тобой, — выбегают следом за мной девчонки, успев завернуться в куртки и спортивные штаны.

— И хули мы будем делать? — пока не знаю, для чего мне они, но становится весело.

— Полетим на Бали! — как ни в чем не бывало отвечает Мелисса.

— Тогда погнали!

Я перекидываю ногу через перила балкона. Внизу — темнота и снег. Холодно так, что яйца к джинсам примерзают. Но адреналин шумит в крови сильнее, чем то, что мы курили всю ночь.

— Ты уверен? — голос Мари дрожит. Она вцепляется в перила так, будто это ее последняя опора в жизни.

— Нет, — усмехаюсь, запрыгивая на соседний балкон. — Но выбора у нас нет.

Мелисса, бледная, но с горящими глазами, лезет следом.

— Если мы разобьемся, я тебя убью, — шепчет.

— Тогда не разбивайся, — отвечаю, перепрыгивая через пролет.

Здесь темно и ветрено. Мелисса первой открывает дверь и заглядывает внутрь.

— Чисто, — шепчет.

Мы заходим в холл. Тишина. Только где-то далеко слышны голоса. Кажется, охрана, ломится в квартиру девчонок, не понимая, что мы уже ушли.

— Сюда, — нахожу дверь с табличкой “Запасной выход”.

Толкаю ее с облегчением, обнаружив ее открытой.

Запасная лестница. Узкая, железная, грохочущая. Но она ведет вниз, к парковке.

— Шевелимся, — бросаю девчонкам и первым сбегаю вниз.

Три пролета. Два. Один.

Вылетаем во двор. Моя красотка стоит у дальнего торца дома. Я нажимаю на брелок, и она моргает фарами, будто радуется.

— Залезайте, — открываю дверь.

Девчонки плюхаются сзади, в то время как я сажусь за руль.

Двигатель рычит, и мы срываемся с места. В зеркале заднего вида вижу, как из подъезда выбегают два амбала. Вадим машет руками, но уже слишком поздно.

Я вдавливаю педаль газа в пол, выезжая со двора и сворачивая на ночной проспект.

В голове шумит. Перед глазами все плывет. Но это невероятное чувство полета доставляет настоящий кайф.

За нами, кажется, погоня. Я набираю скорость, пролетая на красный и выезжая прямо на мост. Откуда-то на нас летит авто. Я резко сворачиваю руль и чувствую, как машину заносит.

— Гарик! — визжат девчонки.

Я кручу руль, нажимая на тормоз, но поздно.

Глава 7

— Живой? — морщусь от голоса, который надеялся не услышать в ближайшие несколько дней.

Звук приближающихся шагов окончательно спускает с небес на землю.

— Лежишь? — останавливается рядом с койкой высокая фигура отца.

— Видишь же, — бормочу, не желая его тут видеть. И сейчас я намерен продолжать делать вид, что его тут нет.

— Ты до сих пор не проспался, что ли? — снижает интонацию Игорь Власов — старший, и у меня горло сдавливает от хищных нот в его голосе.

— Капают… — бросаю небрежно, надеясь лишь на то, что в больнице он не станет устраивать скандал.

— То есть… — прокашливается отец, — ты не хочешь объясниться, так? — а вот и рык пожаловал, и это значит, что мне пришел пиздец.

Но вместо ответа я поджимаю губы и едва заметно мотаю головой.

— А ну, посмотрел на меня! — рявкает он так, что я подпрыгиваю даже в лежачем положении.

Я делаю глубокий вдох и перевожу на него взор.

— Или ты как думал? Потупишь глазки, притворишься бедным-несчастным, пострадавшим в аварии, и я, блядь, тебе слова не скажу?

Нет, так я не думал. Потому что слишком хорошо знаю своего отца. И за последние месяцы не раз испытывал его терпение. Вот только мне, по большому счету, похуй, что он там думает. Моя жизнь — и я делаю с ней то, что хочу.