Игры мажоров. Развратить заучку

Юлия Герман

Игры мажоров. Развратить заучку

Пролог

— Остановите здесь, пожалуйста, — прошу таксиста, бросая взгляд на дом, стены которого мгновение назад были окрашены в красный, а теперь подсвечены оранжевым цветом, тут же сменяющимся на зеленый.

Глядя на подсветку, сопровождающуюся настолько громкой музыкой, что от ее басов даже машина подпрыгивает, первые несколько секунд я сомневаюсь в том, что мы приехали по верному адресу.

Но затем взгляд падает на кованые ворота с именным гербом Власовых, который я особенно внимательно изучала в прошлый раз. И тогда не остается сомнений, что я там, где нужно.

— Уверена? — интересуется водитель.

— А почему вы спрашиваете? — вряд ли таксисты задают подобные вопросы всем своим клиентам, когда довозят их до конечной точки.

— Да просто… ты напуганная какая-то, — пожимает плечами мужчина, надувая и мгновенно лопая шарик жевательной резинки. — Обычно сюда девочки приезжают уже навеселе, да пораскрепощеннее.

— А вы часто сюда возите девочек? — от этой мысли сосет под ложечкой.

— Бывает. Это мой район. Беру вызовы до этого адреса, — лениво отвечает он.

— Значит, вечеринки тут не редкость?

— А ты что, не знаешь, куда приехала? — оборачивается ко мне и смотрит, приподнимая бровь.

И похоже, что я совсем не так представляла праздник по случаю окончания первого этапа терапии Игоря.

— Ну, ты давай это… или выходи, или поехали дальше, но тогда тебе надо новый вызов оформить.

Крючок, брошенный незнакомым мужчиной по поводу часто проводимых в этом доме вечеринок и девушек, посещающих их, оставляет у меня внутри острое чувство тревоги.

Но, так как приглашение получено от парня, занимающего с недавних пор в моей жизни особое место, я решаю проигнорировать это ощущение, как и слова водителя.

— Спасибо, до свидания, — бросаю я перед выходом, потому как в приложении указан безналичный расчет, а значит, больше мне не требуется контактировать с этим человеком.

— Удачи, — летит мне вдогонку, потонув в потоке музыки, оглушающей весь элитный поселок.

Подойдя к воротам, я замираю. Не двигаясь с места, заглядываю через решетку, не понимая, откуда все те люди, что снуют туда-сюда по идеальному газону, танцуют на крыльце и прыгают в бассейн.

Это какое-то недоразумение. Ведь Игорь не мог устроить вечеринку… Не после того, как продержался трезвым более трех месяцев. Поэтому все происходящее, как и слова таксиста, похоже на бред. И всему должно быть четкое объяснение.

Поэтому, набрав в легкие побольше воздуха, я толкаю калитку и захожу во двор дома, где была до этого всего лишь раз.

— О, Ржавая! И ты здесь! — выкрикивает высокий парень, подстриженный под ноль, с татуировками на лице. Я видела его в университете, но имени не знаю. Такие, как он, меня всегда пугали. — Давай, присоединяйся! — он делает шаг ко мне, но я отшатываюсь, проскальзывая между двумя девушками, вышедшими на крыльцо.

— Это че, Ржавчина? — слышу позади себя.

Я привыкла игнорировать подобные выпады в свою сторону. И мне все равно, кто и что говорит. Тем более не стану оправдываться за цвет волос, которым меня наградила природа. Особенно после того, как Игорь убедил меня в том, что сходит с ума по моим рыжим локонам.

Пробираюсь дальше. Гостиная тонет в полумраке, только стробоскопы режут глаза. Красный, синий, зеленый.

Музыка оглушает. Люди набились в гостиную, как сельди в бочке, дергаясь и извиваясь под невыносимо громкие звуки. Кое-кто прямо на танцполе занимается непристойностями. Кажется, я заметила, как рука парня двигается под юбкой вон той смуглой брюнетки.

Фу!

Отхожу ближе к дивану, замечая троих.

Девушка ерзает верхом на брюнете, голова запрокинута назад, ее топ задран вверх, а блондин, сидящий рядом, поднимает бутылку спиртного прямо над ней и поливает ее грудь алкоголем, и они, одновременно с первым парнем, слизывают напиток с ее сосков.

Она стонет и смеется, когда тот, что с бутылкой, делает глоток прямо из горла и целует ее, передавая напиток. Она отрывается от него и целует второго. Я вижу их языки. Кровь приливает к лицу, и мне хочется провалиться сквозь землю от этого зрелища.

Но куда бы я ни переместила взгляд, везде разврат.

Запах алкоголя, пота, парфюма и чего-то еще заполняет нос, а желудок сжимается.

Меня мутит.

Я сворачиваю в коридор, толкаю первую попавшуюся дверь, оказавшись в туалете.

Запираюсь изнутри, прижимаясь спиной к двери, и шумно выдыхаю, чувствуя себя так, будто от самых ворот даже не дышала. Но стоит мне перевести взгляд к раковине, как к горлу подступает тошнота. Я резко поворачиваюсь к ней спиной, потому что кому-то из гостей явно было плохо.

В воздухе стоит невыносимая вонь. Мне кажется, что я не на вечеринке, а в самом настоящем аду.

Нужно уезжать отсюда, и как можно быстрее. Но для начала я найду Игоря и скажу, что, независимо от того, что к нему чувствую, это все не для меня. Да и ему нельзя находиться среди подобных соблазнов. Не для этого он столько работал над сменой образа жизни, чтобы снова скатиться в алкогольную яму.

Достаю телефон и нахожу его имя в контактах.

Вызов идет, но мне никто не отвечает, а через три гудка и вовсе сбрасывают мой звонок.

Пробую дозвониться второй раз, но результат тот же. Тогда мне не остается ничего иного, как написать сообщение.

VV: “Игорь, я здесь. Где ты?”

Жду его ответа, но ничего не происходит. Тогда я пытаюсь еще раз дозвониться до него. Но он в очередной раз сбрасывает.

Я чувствую, как меня накрывает паникой. Оборачиваюсь вокруг себя, зацепляя взглядом свое отражение.

Раскрасневшаяся, с испуганными глазами, которые теперь не серые, а ставшие черными, из-за расширенных зрачков. Я похожа на безумную.

В руке вибрирует смартфон, и я вижу всплывающее уведомление.

Гар: “Поднимайся на второй этаж. Первая дверь налево”.

Только после его ответа кажется, будто тугой прут, сжимавший грудную клетку, наконец-то отпускает и я могу выдохнуть.

Прячу телефон в карман, как раз в тот момент, когда кто-то долбит в дверь.

Вдохнув поглубже, я отпираю замок и едва успеваю выскочить, прежде чем туда заваливается парень с розовыми волосами и пирсингом на лице.

— Наконец-то! — бормочет он и, не захлопывая дверь, расстегивает ширинку.

Стараясь не смотреть по сторонам, я двигаюсь к лестнице, никак не ожидая увидеть петтинг у стены на лестничном пролете. Парень целует девушку в шею, в то время как их руки находятся друг у друга в штанах.

— Чего уставилась? — рявкает девица на меня, когда я пробегаю наверх.

А стоит мне ускориться, как позади раздается жуткий смех.

Боже! Куда я попала?

Взбежав на второй этаж, я наконец-то замечаю нужную комнату.

Но когда я останавливаюсь напротив нее, у меня живот сводит от волнения.

Я толкаю дверь, перешагивая порог, и… застываю на месте.

Спальню освещает лишь тусклый свет от настенного бра. Стол завален пустыми бутылками. На тумбочке заряжается телефон, а рядом два пустых бокала. На ковре валяются использованные презервативы, и в воздухе стоит запах перегара и секса.

Игорь сидит на краю кровати с голым торсом, блестящим от пота, откинувшись на локти. Веки опущены, а на губах улыбка наслаждения. Его джинсы вместе с боксерами спущены вниз. А перед ним на полу стоит на коленях совершенно обнаженная девушка. Ее голова двигается вверх-вниз над его пахом. Она не оборачивается, потому что не слышит, как я вошла. Или ей просто плевать.

Ее спина блестит в тусклом свете. Длинные рыжие волосы разметались по лопаткам, и со спины можно даже подумать, будто это я.

Я стою, словно парализованная увиденным.

Игорь поднимает на меня тяжелый, пьяный взгляд. Улыбается, не останавливая девушку.

— О, — выдыхает он заплетающимся языком. — Заучка моя пришла. А я уже думал, что продинамишь.

Девушку же, кажется, совсем не волнует, что происходит вокруг. Она даже не сбавляет темпа, скорее, наоборот…

— А ты сегодня секси… — он облизывает пересохшие губы, глядя на мое платье, что я так долго выбирала ради него. — Присоединишься? Всегда представлял, как это, если бы тебя было две.

Я смотрю на его руку, что он запускает в волосы девушки. Он давит ей на затылок, заставляя брать глубже.

Та сглатывает, издает влажный звук.

Меня тошнит. Это какой-то кошмар. Мне же это все снится?

— Игорь, ты с ума сошел? — спрашиваю, чувствуя, как в горле встает огромный ком.

Он щурится, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Да ладно тебе, Спичка. Не душни. Тебе понравится.

— Ты… ты же обещал… — голос сипнет.

— Обещал, что нам будет хорошо. И разве было плохо? М-м-м, — стонет, когда девица заглатывает глубже. — Будет еще лучше. Гарантирую.

— Я… я не стану тебя делить, — понимаю, насколько это жалко звучит.

— Спич, ну ты не гони. Я не обещал спать только с тобой. Поэтому скажи спасибо, что вообще рассмотрел тебя из-за спора.

— Какого спора? — кажется, что все мои конечности леденеют.

— Давай потом, — он закрывает глаза. — Смотри и учись, как надо, — кивает на движущуюся голову. Девушка отрывается на секунду, оборачивается ко мне, облизывая губы.

— Его хватит на нас двоих, — усмехается мне прямо в лицо. И снова берет в рот.

Игорь запрокидывает голову, прикрывая глаза.

— Или жди своей очереди, Спичка.

Глава 1

Василиса

— Ай! — чувствую толчок в плечо, и журнал вылетает из рук, падая на пол, прямо под расписание. — Осторожнее можно? — бросаю тому, кто так бесцеремонно толкнул меня. Только, кто это, в такой толпе не разглядеть.

Студенты потоком двигаются по коридору. Одни останавливаются, чтобы посмотреть изменения в парах, другие — пообщаться, а третьи как-то умудряются в этой всей суете просто пройти до нужной аудитории.

Я же наклоняюсь за журналом и внезапно получаю обжигающий шлепок по ягодице.

Кровь мгновенно приливает к лицу, и я вскакиваю, как ошпаренная. Резко оборачиваюсь на громкий ржач, что, судя по всему, исходит от источника этого наглого домогательства.

Вижу перед собой высоченного парня, и чем выше поднимаю взгляд, тем сильнее закипаю.

— Бля, так это Ржавчина! — ржет парочка за его спиной.

— И правда, Ржавчина, — усмехается самый противный из всех студентов нашего вуза. Мажор, хам, подонок и бабник — Игорь Власов. — А я и не замечал, что у тебя такая сочная жопа! — пошло прикусывает нижнюю губу, окидывая меня мерзким сальным взглядом. Мне хочется как можно скорее сбежать отсюда, спрятавшись от его нахальных глаз и этих мерзких словечек.

Мои одногруппницы, и не только, визжали бы от восторга, если бы он отвесил им подобный “комплимент”. Хотя, мне кажется, Власов перещупал всех девочек в универе и спал как минимум с половиной из них.

Все говорят, что он красавчик.

Наверное, если оценивать современные стандарты красоты, то так и есть. Глаза у него и правда красивые. Немного раскосые, глубокого карего цвета, с длинными ресницами, что на фоне смуглой кожи придает его внешности восточного колорита. Прямой нос, высокие скулы, чувственные губы и квадратная челюсть, которая в сочетании с темным ежиком волос, накачанными ручищами и огромными грудными мышцами ассоциируется у меня только с тупым качком. Которым он на самом деле и является.

Мне же нравится совершенно другой типаж мужчин.

Я люблю более стройных, с мягкими чертами лица… корейских парней. Да, я мечтаю поехать в Корею и встретить там любовь всей своей жизни.

Поэтому подобное грубое обращение мне омерзительно и вводит меня в ступор.

— Да ладно тебе, Гар, — бьет его по плечу Михаил Гордеев, который автоматически теряет очки в моих глазах за поощрение подобного. — Она еще Князю пожалуется, и не видать тебе тогда и вовсе диплома.

— Зачем девочке с такой задницей жаловаться папочке? — хмыкает Игорь, снова опуская взгляд к моим бедрам. — Это ж, считай, проверка качества! Но знаешь, я не до конца понял, это мышцы или жир? — снова делает шаг в мою сторону, протягивая руки, но я отшатываюсь от него прямо к стене и бьюсь головой о стенд с расписанием, зажмуриваясь от боли.

Они снова начинают хохотать.

— Че ты шуганая такая?

— Да ее никто не трогал до тебя, — бросает кто-то четвертый, кого я не вижу.

— Так тем более. Спасибо скажи, что вообще мужик до тебя дотронулся, — гогочет он. А мне противно от этого разговора, от него и того, что он делает. — А то так и останешься нещупаной.

— Отстань от нее, Гар, — пытается оттащить его от меня Гордеев.

— Да подожди ты! — отмахивается он от дружка. — Я от нее хочу хоть слово услышать. Или что, мы недостойны того, чтобы лучшие студенты университета общались с такими, как мы?

— Гар, правда, хорош, — теперь вступает Дэн Руднев, а меня уже начинает колотить от паники.

Я хочу оказаться подальше от этого орангутанга и его среды обитания.

— Ты после вчерашнего еще не проспался.

— Эй, Ржавая! — свистит Власов, будто я умственно отсталая. — Ты че, язык проглотила?

— Дай пройти, — наконец-то выдавливаю из себя.

— Дам-то я дам, — и снова эта мерзкая усмешка появляется на его губах. — Ты только попроси нормально.

Краска стыда заливает лицо, и я чувствую себя загнанным в ловушку зверем.

Он наклоняется ближе, и я чувствую запах дорогого парфюма, мяты и… кажется… перегара.

— Слушай, Ржавая, — его голос становится тихим, почти интимным, отчего мне становится еще противнее. — Ты чего такая напряженная? Ты вообще умеешь расслабляться? Или только конспекты строчить?

— Не твое дело, — отвечаю я, стараясь не смотреть в его глаза.

— Зря так думаешь, что не мое, — усмехается, выпрямляясь. — Ты своей напряженной рожей портишь весь вид. Выглядишь так, будто палку проглотила.

— Гарик, привет! — проходят мимо девочки с младшего курса.

Власов оборачивается.

— Привет, привет! — провожает их взглядом, и я надеюсь, что он сейчас пойдет следом за ними, но он снова возвращает внимание ко мне. — Вот, учись, как надо!

— Тебе надо — ты и учись! Мне это неинтересно!

— А что тебе интересно? — все еще не позволяет мне отлипнуть от стены и улизнуть. — Выслужиться перед папочкой? Висеть на доске почета? Да ты же четыре года тут глаза мозолишь, как гребаный памятник! Ты хоть подрочи дома под одеялом, а то от напряжения лопнешь скоро!

У меня выбивает воздух из легких от его наглости, и я хватаю ртом воздух, потому что никто и никогда не смел со мной так разговаривать.

— Гар, пойдем! Перебор, — все-таки оттаскивают от меня его дружки.

— Подумай над этим, Ржавая! — бросает через плечо Власов, подмигивая.

А я срываюсь с места, но не успеваю далеко отбежать от деканата, как передо мной вырастает фигура гораздо значимее, чем Игорь Власов.

— Василиса! — холодно говорит ректор.

— Добрый день! — поднимаю глаза вверх, чувствуя, как лицо по-прежнему полыхает от непристойностей, услышанных от Власова.

Ректор поджимает губы, глядя на меня, явно оставаясь недовольным моим видом.

— Следуйте, пожалуйста, за мной! — бросает он и отворачивается, прекрасно зная, что я сделаю, как сказано.

Потому что, помимо того, что Григорий Павлович Вяземский — ректор нашего университета, он еще и мой отец.

Глава 2

— Василиса, я жду объяснений! — требует отец, как только я переступаю порог его кабинета и закрываю дверь.

— По поводу? — теряюсь, не понимая, что конкретно от меня требуется.

— Ты что, решила уподобиться всем этим безмозглым?.. — он замолкает, чтобы не сказать лишнего, ибо не положено ректору престижного вуза обзывать студентов неприличными словами. — Всем этим легкомысленным девицам, которые только и думают, как юбку задрать перед этими малолетними царьками! И ты туда же?

— Григорий Павлович… — начинаю я, краснея от несправедливых обвинений. — Я просто переписывала расписание.

— Видел я! — его лицо покрывается красными пятнами. — Как ты просто там стояла и чуть ли не лужицей растеклась перед Власовым. Да ты вообще в курсе, сколько у него таких, как ты? А сколько из-за него девчонок вылетели из вуза, потому что преследовали его? — ждет моей реакции, а я не понимаю, о чем он. — Эти дуры на что только не идут, чтобы захомутать его. Столько фальшиво беременных всплывает. И все жалуются на него в ректорат, идиотки. Не понимаю, что так не ему хуже делают, а себе. Чтобы не создавать дискомфорт любимому сыну, главный спонсор нашего университета решает вопрос просто, убирая помеху. Но предварительно затыкает рты кругленькими суммами.

— Папа! — стараюсь вступиться за себя, но отец не слышит. Ведь мне это все неинтересно. Но он уже так разошелся, что вообще ничего не слышит. И если что-то внушил себе в голову, то бесполезно пытаться хоть как-то донести до него нужную информацию.

— Не вздумай позорить меня, связавшись с этим разгильдяем! Ты хоть знаешь, как он сдает сессию?

— Догадываюсь… — надо просто выслушать до конца эту тираду и потом идти на пару.

— За него отец все решает! А нам ничего не остается, кроме как молча закрывать глаза на все то безобразие, что он творит. Он же на пары… приходит не в адеквате! А я ничего не могу с этим сделать. Только дождаться его выпуска! Но если моя дочь спутается с таким, это раз и навсегда уничтожит мою репутацию!

— Я и не собиралась… — кажется, что говорю в пустоту, потому что меня никто не слышит.

— Ты меня поняла, Василиса? — сверлит своим этим самым въедливым и противным взглядом, которым пытается дырку у меня в черепе проделать, чтобы вложить туда нужные ему мысли. А мне лишь остается соглашаться со всем, лишь бы не усугублять и без того незавидное положение.

Жду не дождусь момента, когда выпущусь и наконец-то съеду от родителей. Сил нет терпеть его постоянный контроль и давление.

— Да, Григорий Павлович.

Еще несколько мгновений он молча смотрит на меня, словно пытаясь убедиться, что доходчиво донес свою точку зрения, а затем наконец-то разрывает зрительный контакт, и мне будто сразу становится легче дышать.

— Надеюсь, нам больше не придется возвращаться к этому вопросу.

— Ты можешь быть спокоен.

Ректор, перекладывая какие-то бумажки на столе, снова вскидывает взгляд к моему лицу, а затем, недовольно поджав губы, кивает.

— И чтобы я тебя больше рядом с ним не видел.

— Конечно! — мне и самой-то не хочется попадаться этим уродам на глаза. Так что об этом точно можно не беспокоиться.

— До скольких ты сегодня учишься? — успокаиваясь, спрашивает он.

— Еще две пары, а потом у меня корейский, — отвечаю механически.

— До скольких? — повторяет вопрос с нажимом.

— До девяти.

— Я пришлю за тобой водителя.

— Не стоит, — представляю Сергея Олеговича, когда он увидит меня в костюме. Он же мигом донесет отцу, чем я занимаюсь. А тот снова будет кричать про позор и пятно на его репутации.

Нет, нет и нет! Родители не должны знать о моих увлечениях. Ну или хотя бы не всю правду.

— Меня Лика подвезет, — спешу его успокоить, стараясь оставить для себя хоть кусочек собственного пространства.

— Сафронова? — смотрит с подозрением, а я стараюсь не покраснеть, чтобы не позволить поймать себя на лжи. — Хорошо. Позвони, как только будешь выезжать домой.

— Конечно, — киваю. — Тогда до вечера? — жду заветной фразы о том, что я свободна.

— Увидимся дома! Свободна! — наконец-то отпускает меня отец, и я выскакиваю из его кабинета, машинально попрощавшись с секретарем и убегая из ректората к лестнице.

Сердце колотится где-то в горле. Каждый раз после таких разговоров чувствую себя выжатой как лимон. Отец — очень тяжелый человек. Он давит своим авторитетом и ответственностью, которую я несу, являясь его дочкой.

Поэтому я стараюсь занимать свое время максимально, чтобы находиться с ним рядом как можно меньше.

Вот и сегодня, сказала, что у меня урок корейского, что, конечно, не сильно далеко от правды: у нас планируется сбор фанатов корейской культуры. У нас масштабный флешмоб. Мы будем снимать танец из нового клипа наших любимых кей-поп исполнителей. У меня и реквизит для съемки с собой.

— Вася! Васен! — доносится откуда-то со стороны.

Оборачиваюсь и вижу Лику и Антона, бегущих ко мне.

— Вот ты где! — запыхавшись говорит подруга. — А мы тебя кругом ищем.

— Что-то случилось? — смотрю на них недоумевая. — На пару пора…

— Нам пришли другие костюмы… — скидывает на меня бомбу Антон.

— В смысле “другие”? — в ужасе смотрю на подругу. — Мы же их месяц ждали.

— Продавец отправил другие.

— А как же флешмоб?

— Вот и надо решить, что делать дальше. И как мы сможем это исправить, — наконец-то говорит Антон. — И, в случае чего, бежать искать по городу что-то похожее.

— Ты предлагаешь прогулять пары? — представляю реакцию отца, отчего у меня мороз по коже. Потому что он тогда с меня шкуру спустит.

— У нас нет другого выхода.

— Я не могу, — мотаю головой. — Мне нельзя…

— Тогда мы подведем остальных! Нашу часть некому будет танцевать!

— Так, может… вы без меня поищете? — смотрю на них с надеждой.

— Правда, Лик. Зачем нам всем вместе ездить? А Князь сама представлешь как вызверится на Ваську.

— Не называй его так, — морщусь, услышав прозвище ректора.

— Прости.

— Но ты хотя бы примерь… то, что у нас есть. Может, получится что-то с этим сделать до вечера.

Прямо над головой раздается звонок, оповещающий о начале пары. Но я не могу думать об учебе. Мысленно я пытаюсь найти выход из ситуации. Я иду с друзьями в туалет, чтобы примерить костюм. И только убедившись, что он и правда совсем не похож на то, что нам нужно, направляюсь в аудиторию, в то время как они едут искать способы решения нашей проблемы. Я же мысленно прощаюсь с идеей флешмоба и готовлюсь оказаться в черных списках нашего сообщества.

По дороге до аудитории я пишу организатору, описывая сложившуюся ситуацию, и спрашиваю, как быть. Не успеваю дойти до кабинета, как вижу отца, идущего по коридору. Он меня не видит, обернувшись и с кем-то разговаривая. Сердце уходит в пятки, потому что нельзя, чтобы он увидел меня, входящей в аудиторию спустя десять минут после звонка. Поддаваясь какому-то необъяснимому порыву, я разворачиваюсь и трусливо бегу вниз с этажа.

Добегаю до первого, но прямо напротив проходной стоит секретарь ректора, и я не нахожу ничего умнее, чем спуститься еще ниже, в темноту под лестницу. И едва не теряю сознание, когда мне на рот опускается широкая ладонь.

Глава 3

Сердце камнем летит вниз, и меня парализует от страха.

Здесь не должно никого быть! Ни души! А это… Боже! Неужели тут спрятался маньяк?

— Попалась! — раздается мне прямо в ухо горячий шепот. — Долго я тебя ждал, — и кто-то обхватывает губами мочку моего уха.

Горло сдавливает спазмом, и я немею.

У меня кровь отливает от лица, и кишечник стягивается в узел от страха.

Все происходит как в тех самых фильмах ужасов, когда героиня идет в темную комнату и оказывается в лапах у извращенца-насильника.

Чужой язык скользит мне в ухо, и вторая рука незнакомца забирается мне под худи.

Я в панике. Ледяная волна страха накрывает меня с головой. Но когда пальцы незнакомца накрывают мою грудь, во мне будто переключается невидимый тумблер, который заставляет меня дернуться.

Только теперь до меня доходит, что если я ничего не начну предпринимать, то он возьмет меня здесь силой. А я совсем не таким представляла мой первый раз. Не в темноте под университетской лестницей, с мерзким незнакомым извращенцем!

Хватаюсь за его ладонь, впервые пожалев, что у меня отсутствует длинный маникюр. Тогда бы я могла вонзить ногти в его руку и сбежать. Укусить тоже не получается. И остается мне только дергаться.

— Тихо ты! — шипит он. — Я, конечно, люблю игры, но не сейчас, детка. Мне и так херово после вчерашнего.

Он вдавливает меня в свое тело, и я буквально ощущаю, как мои глаза лезут из орбит, потому что мне в спину упирается нечто очень твердое.

Очевидно, это именно то, о чем я думаю и чем думают маньяки, затаскивая девушек в укромные уголки.

Волосы на голове встают дыбом, потому что я оказываюсь в одном вжике молнии от того, чтобы распрощаться с невинностью.

— Нет! — откуда-то нахожу в себе необходимые силы, чтобы дернуться и отскочить на шаг от извращенца.

Говорил мне папа, носи с собой электрошокер, но я же считала, что мне просто не может ничего угрожать. И даже предположить не могла, что стены университета могут представлять опасность.