Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (19-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ЗАКАТ – (роман)
Оценить:

3

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ЗАКАТ – (роман)

Он провёл пальцем по потёртой гриве.

— Прости меня, — прошептал он.

В дверь осторожно постучали.

— Филон, ты не спишь? — послышался голос Мелиты.

— Нет. Входи.

Женщина принесла ему тёплый отвар.

— Сегодня ты выглядишь особенно усталым.

— Сегодня ко мне вернулось прошлое.

— И оно принесло с собой беду?

Аристей задумался.

— Возможно. Но иногда беда начинается не тогда, когда прошлое возвращается, а тогда, когда люди слишком долго отказываются его помнить.

Мелита поставила чашу на стол.

— Ты ведь не собираешься снова уходить?

— Пока не знаю.

— Тогда хотя бы скажи мне правду. Ты тот человек, которого ищут?

Старик посмотрел на неё.

— Да.

Она не стала задавать новых вопросов. Только села рядом и некоторое время молчала.

— Я не знаю, кем ты был прежде, — наконец сказала она. — Но знаю, каким ты стал здесь. И если тебе придётся уехать, я не стану удерживать. Только не думай, что должен снова исчезнуть ради того, чтобы другие могли спокойно жить.

Эти слова неожиданно глубоко тронули Аристея. Он впервые за много лет почувствовал, что его жизнь на острове была не просто укрытием от прошлого. Здесь его ждали, здесь ему доверяли, и здесь он снова стал человеком, а не тенью чужой истории.

На следующее утро Менестей собрал всех в доме. Северий сел напротив него, Елена устроилась возле окна, а Аристей остался стоять у стола.

— Теперь я расскажу, что произошло после того, как мы вывезли царя из Трои, — начал Менестей. — Но сначала вы должны понять, что его исчезновение было не единственным событием той ночи.

Он достал из дорожной сумки небольшой свиток.

— В тот вечер царь получил письмо. В нём говорилось, что один из его сыновей находится под угрозой. Автор письма утверждал, что если царь не покинет дворец добровольно, его семья пострадает.

— Какой сын? — спросил Северий.

— Имя не было указано.

— А царь поверил этому письму?

— Не сразу. Он приказал проверить сведения. Но когда вернулся посланник, выяснилось, что письмо содержало правду: во дворце действительно готовилось покушение. И целью был не только царь.

Северий почувствовал, как холодеют его руки.

— Кто ещё был под угрозой?

Менестей посмотрел на него, затем перевёл взгляд на Елену и Аристея.

— Все дети царского дома. Но особенно один из них.

— Лаомедонт? — спросил Аристей.

— Нет. Приам.

Северий поднялся.

— Ты хочешь сказать, что исчезновение царя было связано с попыткой убить Приама?

— Именно. Царь понял, что его присутствие может стать поводом для расправы над сыновьями. Он решил исчезнуть, чтобы заставить заговорщиков изменить планы. Но прежде чем покинуть Трою, он приказал нам сохранить одну тайну.

Менестей развернул свиток. На нём была изображена небольшая печать, которую Северий узнал сразу. Это был знак старого царского дома, использовавшийся лишь в особых случаях.

— Он велел передать эту печать только тому, кто однажды сможет доказать, что два сына царя не должны стать врагами.

Северий медленно сел.

— Значит, всё это время мы искали не только царя.

— Да, — ответил Менестей. — Мы искали возможность предотвратить то, чего он боялся больше собственной смерти.

Аристей посмотрел на карту Трои. Теперь он понимал, почему царь так долго запрещал возвращаться и почему его просьба была столь настойчивой. Но в словах Менестея оставалась одна недосказанность, которая не давала ему покоя.

— Ты сказал, что царь поручил сохранить тайну. Но почему ты не рассказал нам о ней раньше?

Менестей медленно свернул свиток.

— Потому что печать предназначалась не Лаомедонту и не Приаму. Она предназначалась человеку, который ещё не родился в ту ночь, когда исчез царь. Человеку, чьё появление должно было изменить судьбу троянского дома.

Он посмотрел на Северия.

— И теперь этот человек уже живёт в Трое. Его зовут Парис.

Глава тридцать седьмая. Наследник тайны

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. Имя Париса прозвучало в маленьком доме на Теносе так неожиданно, словно кто-то открыл дверь, за которой все эти годы скрывалось нечто гораздо более страшное, чем они предполагали.

Первым заговорил Северий.

— Объясни, Менестей. Как мог царь знать о человеке, который ещё не родился?

— Он не знал его имени. Не знал, каким будет его лицо и какую судьбу ему приготовит жизнь. Но он знал, что в царском доме появится ребёнок, которому предстоит соединить две ветви рода, разделённые старой враждой.

Аристей медленно подошёл к столу.

— Ты говоришь о старшем наследнике?

— Я говорю о том, кто сможет отказаться от наследства ради сохранения семьи.

Северий нахмурился.

— Но Парис — сын Лаомедонта. Он родился задолго до возвращения отца в Трою. Приам и Гекуба воспитывали его как собственного сына, не раскрывая происхождения. Что именно могло быть известно прежнему царю?

Менестей развернул свиток ещё раз.

— Когда царь покинул Трою, он оставил распоряжение, которое должно было быть исполнено только при определённых обстоятельствах. Он предвидел, что однажды Лаомедонт вернётся, а его сын окажется между двумя семьями и двумя представлениями о долге. Поэтому царь не хотел, чтобы Парис получил власть только на основании крови. Он хотел, чтобы тот сам сделал выбор.

— Какой выбор? — спросила Елена.

— Признать, что он принадлежит не одной семье, а всему дому Приама. И понять, что право на наследие не даёт права распоряжаться чужими судьбами.

Северий задумался.

— Значит, печать должна попасть к Парису?

— Не сама по себе, — ответил Менестей. — Её нельзя вручить ему как награду или знак превосходства над братьями. Царь говорил, что печать должна быть открыта лишь тогда, когда два сына его дома смогут стоять рядом и не видеть друг в друге соперников.

Аристей посмотрел на старого воина.

— Но Лаомедонт и Приам уже стоят рядом. Они вместе защищают город.

— Возможно. Однако царь говорил не только о них. Он говорил о тех, кто придёт после них.

Северий поднялся и подошёл к окну.

— Мы должны сообщить об этом в Трою.

— Не торопись, — остановил его Менестей. — В свитке есть ещё одно условие. Человек, который передаст печать, должен сначала рассказать Парису правду о той ночи. Не легенду о погибшем царе, не историю о заговорщиках, а всю правду, насколько она ему известна.

— А если Парис откажется принимать её?

— Тогда печать останется у нас.

Елена внимательно посмотрела на Менестея.

— Ты говоришь о нём так, словно уже знаешь, каким он стал человеком.

— Я видел его однажды, много лет назад. Он был совсем ребёнком. Его принесли во дворец после возвращения из одного дальнего поселения. Он держал в руках деревянную игрушку и не хотел отдавать её служителю, который пытался помочь ему переодеться. Тогда я подумал, что этот мальчик не станет человеком, который легко расстаётся с тем, что любит.

Аристей впервые за всё утро улыбнулся.

— Иногда именно такие люди оказываются способны отказаться от власти.

В Трое Парис тем временем помогал Гектору осматривать южные укрепления. После ночного нападения оборона города была усилена, но жители нижних кварталов всё ещё тревожились. Многие опасались, что новая высадка произойдёт неожиданно, и просили разрешить семьям переселиться ближе к дворцу.

— Нельзя заставлять людей покидать дома, — сказал Парис. — Если мы начнём эвакуацию без необходимости, возникнет паника.

— Я согласен, — ответил Гектор. — Но необходимо подготовить безопасные помещения. Особенно для стариков, женщин и детей.

Они остановились возле небольшой мастерской, где несколько мужчин укрепляли деревянные ставни. Хозяин, пожилой гончар по имени Филокл, вышел к ним, вытирая руки о передник.

— Господин Гектор, — обратился он, — говорят, что ахейцы собирают большой флот. Это правда?

Гектор посмотрел на Париса.

— Мы располагаем сведениями о передвижении кораблей. Но пока никто не объявлял нам войны.

— А если объявят?

— Тогда город будет защищаться.

Гончар опустил голову.

— Мне уже нечего защищать, кроме мастерской. Два сына погибли на море, жена умерла прошлой зимой. Если начнётся война, я не смогу даже уйти отсюда.

Парис положил руку ему на плечо.

— Ты не останешься один. Мы организуем помощь тем, кто не сможет самостоятельно покинуть опасные районы. И если понадобится, твоя мастерская будет защищена наравне с дворцом.

Гончар посмотрел на него с недоверием, но затем кивнул.

Когда они отошли, Гектор тихо сказал:

— Ты умеешь разговаривать с людьми так, будто знаешь их всю жизнь.

— Потому что они не обязаны доказывать мне, что заслуживают внимания.

Гектор улыбнулся.

— Иногда мне кажется, что ты лучше меня понимаешь, зачем мы защищаем этот город.

— Не говори глупостей. Ты защищаешь его каждый день, а я лишь пытаюсь не забывать, ради кого мы это делаем.

Они прошли ещё несколько шагов. Впереди, у ворот, стоял Дорий. Он разговаривал с двумя воинами и держал в руках небольшой свиток.

— Вы вовремя, — сказал он, увидев братьев. — Пришло сообщение от Агенора. Он просит срочно встретиться с нами.

— Что случилось? — спросил Парис.

— Он обнаружил в старых записях имя человека, который может быть связан с исчезновением царя.

Гектор нахмурился.

— Кто?

— Эвандр, начальник караула северной гавани. Он исчез из Трои сразу после той ночи, но несколько лет спустя его имя появилось в списках морского союза.

Парис обменялся взглядом с Гектором.

— Значит, у Леонтия были люди не только во дворце, но и в гавани.

— Возможно, — ответил Дорий. — Но Агенор утверждает, что Эвандр мог знать нечто, чего не знал даже сам Леонтий.

В Спарте Агамемнон получил донесение о прибытии Северия и Елены на Тенос. Он прочитал его дважды, затем положил на стол.

— Значит, Менелай решил вмешаться в троянские дела, — произнёс он.

Советник, стоявший напротив, осторожно ответил:

— Царь Спарты утверждает, что его интересует лишь безопасность торговых путей.

— Менелай всегда предпочитал называть осторожностью то, что другие называют нерешительностью.

Агамемнон подошёл к карте.

— Кто такой Аристей?

— Бывший командир царской охраны. Считался погибшим.

— А теперь жив?

— Похоже на то.

Агамемнон задумался.

— Если он действительно был связан с исчезновением прежнего царя, то может располагать сведениями о старом договоре. А это уже не частное дело Трои.

— Вы намерены направить к нему посланника?

— Нет. Сначала я хочу знать, кто ещё ищет этого человека. Передайте нашим людям в портах, чтобы они следили за кораблями, прибывающими с Теноса. И пусть выяснят, куда направится Северий.

Советник поклонился, но не ушёл.

— Господин, есть ещё один вопрос. Менелай собирается обратиться к нескольким царям с предложением не начинать войну без общего решения.

Агамемнон усмехнулся.

— Пусть обращается. Пока он пишет письма, я буду готовить флот.

— А если другие цари поддержат его?

— Тогда им придётся объяснить, почему они предпочитают наблюдать за усилением Трои, вместо того чтобы остановить её сейчас.

Он провёл пальцем по побережью Малой Азии.

— Мне не нужен повод для войны, который можно оспорить. Мне нужно положение, при котором никто не сможет отказаться от участия.

На Теносе Северий и Елена готовились к возвращению. Аристей стоял у двери, наблюдая, как Менестей собирает свои вещи.

— Ты поедешь с нами? — спросил Северий.

— Нет, — ответил Менестей. — Мне нужно остаться здесь ещё на несколько дней.

— Почему?

— Потому что на острове появились люди Леонтия. Я хочу выяснить, кто их прислал и что им известно.

Аристей резко повернулся.

— Ты не должен рисковать.

— Я рисковал гораздо больше, когда впервые вывез царя из Трои. Тогда у меня не было ни оружия, ни уверенности, что мы доберёмся до берега. Теперь у меня хотя бы есть возможность выбирать.

Северий протянул ему руку.

— Если узнаешь что-нибудь важное, отправь сообщение через Менелия, нашего старого связного в Спарте. Он знает, как передать письмо, не привлекая внимания.

Менестей пожал ему руку.

— А ты постарайся не опоздать.

— Куда?

— К человеку, которого ищешь всю жизнь.

Аристей подошёл к Северии и вложил ему в ладонь небольшой деревянный футляр.

— Здесь печать. Не открывай его без Лаомедонта и Приама. И ни в коем случае не показывай Леонтию.

Северий внимательно осмотрел футляр.

— Ты доверяешь мне?

— Я доверяю тому человеку, которым ты был до той ночи. И надеюсь, что ты сумеешь снова им стать.

Елена наблюдала за ними и понимала, что эти люди постепенно возвращают себе не только правду, но и собственное достоинство. Однако её тревожило другое: почему прежний царь так настойчиво запрещал возвращаться? Если его исчезновение было лишь способом защитить сыновей, то почему спустя столько лет опасность не миновала?

Перед отплытием она спросила Аристея:

— Ты знаешь, где сейчас царь?

Старик долго смотрел на неё.

— Знаю место, откуда он отправил последнее письмо. Но не знаю, жив ли он там до сих пор.

— А если его уже нет?

— Тогда мы хотя бы перестанем искать призрак и сможем похоронить его по-настоящему.

Корабль покинул остров ближе к вечеру. Северий стоял на корме, держа футляр в руках. Елена подошла к нему.

— Ты думаешь о Парисе?

— Да. И о том, что ему предстоит узнать.

— Он не ребёнок. Он сможет принять правду.

— Я боюсь не этого. Я боюсь, что правда о прежнем царе заставит его усомниться в собственной семье. Он ведь вырос сыном Приама и Гекубы, а теперь узнал, что его отец — Лаомедонт. И вот снова ему предлагают принять ещё одну тайну, которая может изменить всё.

Елена посмотрела на приближающийся горизонт.

— Тогда не превращай правду в испытание. Расскажи ему то, что знаешь, и оставь право решать за ним.

Северий кивнул.

В это время в Трое Агенор передавал Илариону найденную запись об Эвандре. Внизу документа стояла дата, совпадавшая с днём исчезновения прежнего царя. Рядом была сделана короткая приписка: «Лодка возвращена без пассажира».

Иларион перечитал её несколько раз.

— Значит, царь мог покинуть гавань не на том судне, которое мы искали, — произнёс он.

Агенор посмотрел на него.

— Или лодка вернулась пустой, потому что пассажира пересадили на другой корабль.

Архивариус медленно свернул документ.

— Нам придётся проверить все суда, вышедшие из Трои в ту ночь.

— Это почти невозможно. Прошло слишком много лет.

— Иногда достаточно найти одну запись, которую забыли уничтожить.

В этот момент в комнату вошёл посыльный и передал Илариону письмо без печати. Архивариус развернул его и прочитал короткую фразу:

«Не ищите царя там, где его оставили. Ищите того, кто получил приказ вернуть его».

Иларион поднял глаза на Агенора.

— Похоже, кто-то хочет, чтобы мы нашли не только Аристея.

За окном уже садилось солнце. На улицах Трои зажигались огни, и город готовился к очередной ночи тревожного ожидания. Никто пока не знал, что в старых записях обнаружилась новая зацепка, а на далёком Теносе один из бывших царских воинов уже получил письмо с теми же словами, которые когда-то произнёс исчезнувший правитель: «Если придёт время возвращаться, не верьте тому, кто первым назовёт себя моим спасителем».

Глава тридцать восьмая. Возвращение из тени

Дорога с Теноса к Трое оказалась долгой не столько из-за ветров и волнения моря, сколько из-за мыслей, от которых Северий не мог избавиться даже тогда, когда корабль шёл под полными парусами. Деревянный футляр, переданный ему Аристееем, лежал в небольшой дорожной сумке, спрятанной под его одеждой. Северий не открывал его и не пытался угадать, что именно скрывается за печатью. Он слишком хорошо знал цену поспешным выводам. За долгие годы служения прежнему царю он научился понимать: иногда человек совершает большее предательство, пытаясь приблизиться к правде раньше назначенного часа, чем тот, кто сознательно хранит молчание.

Елена стояла у борта, глядя на береговую линию, постепенно исчезавшую за морской дымкой. Ветер трепал её волосы, а лицо оставалось задумчивым.

— Ты думаешь о царе? — спросил Северий, подойдя к ней.

— О нём, о Трое, о людях, которые столько лет жили рядом с тайной и даже не подозревали, что она существует. И ещё о том, сколько бед может принести возвращение одного человека, если его слишком долго считали мёртвым.

— Именно поэтому он и не возвращается сам, — ответил Северий. — По крайней мере, пока не убедится, что его появление не разрушит того, ради чего он покинул город.

Елена повернулась к нему.

— Но разве можно бесконечно оберегать людей от правды? Они уже воюют из-за договора, которого, возможно, давно не существует. Леонтий собирает войска, Агамемнон готовит флот, а в Трое братья пытаются понять, кто они друг другу. Разве скрытый царь способен остановить всё это?

Северий некоторое время молчал.

— Не знаю. Но теперь я понимаю, почему прежний царь боялся своего возвращения. Он оставил город не потому, что перестал любить его. Возможно, он любил его настолько, что предпочёл потерять собственное имя, лишь бы не стать причиной новой распри.

— А если его сыновья уже достаточно взрослые, чтобы самим решить свою судьбу?

— Тогда, может быть, именно это и станет причиной его возвращения.

Елена снова посмотрела на море. Она вспомнила старого Аристея, его хромоту, усталые глаза и странную печаль человека, который слишком долго жил под чужим именем. Теперь она понимала, что его молчание было не слабостью. Он охранял не только царя, но и обещание, данное когда-то человеку, которому доверял.

В это время на другом корабле, далеко от Теноса, Менестей внимательно изучал береговые огни. Он не последовал за Северией, решив остаться на острове, чтобы проследить за людьми Леонтия. Перед отплытием он получил от Аристея небольшую записку, которую прочитал уже после того, как корабль Северия исчез за горизонтом.

В ней было всего несколько строк:

«Если они ищут царя, значит, кто-то уже сообщил им, что он жив. Но опасность не в том, что его найдут. Опасность в том, что к нему первым придёт человек, который знает, как заставить его вернуться».

Менестей перечитал записку и спрятал её за пазуху. Он знал, что Леонтий не откажется от поисков. И теперь, когда старые свидетели начали возвращаться из небытия, оставаться в стороне становилось всё опаснее.

В Трое утро началось с тревожного сообщения от южных дозорных. Несколько кораблей были замечены далеко за линией горизонта. Они не приближались к берегу, но и не уходили в открытое море. Их движение было слишком осторожным, чтобы принять его за обычное торговое плавание.

Гектор стоял на стене рядом с начальником караула и рассматривал море через небольшую бронзовую трубу.

— Они наблюдают за нами, — произнёс он. — Не хотят вступать в бой, пока не узнают, насколько мы готовы.

— Людей Леонтия?

— Скорее всего. Но я не стану утверждать этого, пока не увижу их знаков.

К ним поднялся Парис. Он выглядел утомлённым: последние дни почти не спал, проводя много времени среди воинов и жителей южных кварталов. За его плечом висел лук, а на руке темнела повязка, закрывавшая неглубокую рану, полученную во время первой высадки.

— Отец просил тебя вернуться во дворец, — сказал Гектору Парис. — Приам собирает совет.

— А ты?

— Я останусь здесь. Хочу поговорить с дозорными.

Гектор посмотрел на брата с лёгкой улыбкой.

— Ты всё ещё думаешь, что можешь одновременно быть воином, посланником, лекарем и защитником каждого жителя города?

— Нет. Но если я уйду, кто-нибудь из них решит, что царевичам интереснее заседать во дворце, чем видеть, что происходит за его стенами.

— Тогда оставайся. Только не забывай, что рана на твоей руке ещё не зажила.

Парис усмехнулся.

— Ты говоришь как Гекуба.

— Значит, у нас с ней одинаковые причины беспокоиться.

Они некоторое время молча смотрели на море. Потом Гектор положил руку брату на плечо.

— Знаешь, Парис, я всё чаще думаю, что отец слишком долго пытался защитить нас от прошлого. Но теперь прошлое само пришло к нашим воротам.

— Возможно, оно пришло не для того, чтобы наказать нас, — ответил Парис. — Может быть, оно хочет, чтобы мы наконец перестали жить чужими решениями.

Гектор ничего не ответил, но слова брата запомнил.

Во дворце тем временем собрались Приам, Лаомедонт, Агенор, Феодор и Иларион. Дорий тоже присутствовал на совете, хотя формально никто не требовал его участия. Он сам попросил разрешения остаться, узнав, что обсуждаться будут старые записи северной гавани.

Иларион разложил перед собравшимися несколько пергаментов.

— Я сравнил записи о караулах, которые несли службу в ночь исчезновения прежнего царя, — начал он. — Теперь мне кажется, что мы слишком долго искали только тех, кто вывез его из дворца. Но необходимо выяснить и другое: кто должен был встретить его за стенами?

— Ты имеешь в виду Эвандра? — спросил Дорий.

— Да. Начальник караула северной гавани исчез в ту ночь. Позже его имя появилось в списках морского союза, однако ни одного достоверного свидетельства о его дальнейшей службе не сохранилось.

Агенор внимательно изучал пергамент.

— Я помню это имя. Эвандр был человеком осторожным, даже чрезмерно осторожным. Он никогда не принимал решения, не выяснив, кому оно выгодно.

— Такие люди иногда становятся опаснее открытых врагов, — заметил Феодор.

— А иногда именно они спасают тех, кого не могут защитить остальные, — возразил Лаомедонт. — Мы пока не знаем, кем был Эвандр.

Приам поднял голову.

— Что ещё удалось выяснить?

Иларион вынул из-под остальных листов небольшой фрагмент старой ведомости.

— В списке указано, что в ночь исчезновения царя из гавани вышла лодка без официального разрешения. Через несколько часов её вернули. Но в первоначальной записи есть одна странность: лодка была принята обратно не тем человеком, который выдал её перед отплытием.

— И кто принял её? — спросил Дорий.

— Имя не сохранилось. На месте подписи остался только знак. Я не смог определить, кому он принадлежал.

Феодор наклонился над пергаментом.

— Покажи.

Иларион передал ему лист. Феодор долго рассматривал едва заметную отметку, затем провёл пальцем вдоль края бумаги.

— Это не знак морского союза, — сказал он наконец. — И не знак двух львов.

— Ты узнаёшь его? — спросил Приам.

— Не совсем. Но я видел нечто похожее на печатях людей, которые отвечали за царские дороги и переправы. Они не подчинялись морскому союзу. Их служба существовала ещё при прежнем царе.

Лаомедонт внимательно посмотрел на Феодора.

— Ты хочешь сказать, что лодку мог встретить человек, действовавший по приказу самого царя?

— Я хочу сказать, что это возможно. И если так, то исчезновение царя было подготовлено не только его двенадцатью воинами. У него могли быть другие помощники, о которых мы ничего не знаем.

Приам откинулся на спинку кресла.

— Значит, мы снова стоим перед закрытой дверью.

— Нет, государь, — тихо произнёс Иларион. — Теперь мы хотя бы знаем, где искать ключ.

В полдень в город вошёл посланник Северия. Он прибыл один, на взмыленной лошади, и сразу потребовал встречи с Приамом. Его одежда была покрыта дорожной пылью, а на левом плече виднелась полоса засохшей крови.

Гектор, первым встретивший его у дворцовых ворот, приказал немедленно проводить гонца в зал совета.

— Откуда ты прибыл? — спросил Приам, едва посланник переступил порог.

— Из северной гавани, государь. Я должен был встретить корабль хранителя договора, но до сих пор не получил подтверждения его прибытия.

— Ты видел его?

— Нет. Но перед тем как отправиться сюда, я обнаружил возле причала двух незнакомцев. Они расспрашивали о корабле, который должен был прийти с Теноса. Один из них назвал имя Северия.

Гектор нахмурился.

— Они были вооружены?

— Да. Но оружие скрывали. Когда я попытался узнать, кто их послал, один из них ударил меня и приказал не вмешиваться.

— Ты видел их лица? — спросил Лаомедонт.

— Одного видел хорошо. У него на шее была небольшая подвеска в форме раскрытого крыла.

Иларион и Феодор переглянулись.

— Люди Леонтия, — произнёс Агенор.

— Возможно, — ответил Иларион. — Но знак крыла встречался и у тех, кто прежде служил другим господам. Не следует торопиться.

Приам поднялся.

— Гектор, усили охрану гавани. Не задерживайте всех подряд, но ни один незнакомый корабль не должен приблизиться к причалу без проверки. Парису сообщи, что он должен вернуться во дворец.

bannerbanner