Читать книгу ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман) (САМСОН ГЕЛХВИДЗЕ) онлайн бесплатно на Bookz (12-ая страница книги)
ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)
ПОСЛЕДНИЙ  ВЫЗОВ – (роман)
Оценить:

4

Полная версия:

ПОСЛЕДНИЙ ВЫЗОВ – (роман)

Когда Спартак вошёл, Сатир сидел на деревянной скамье, глядя в пол.

— Ну что, — произнёс он, — пришёл узнать, сколько римлян я привёл к твоим воротам?

— Я пришёл узнать, зачем ты это сделал.

Сатир усмехнулся.

— Разве не ясно? Рим платит. Я выполняю работу.

— За деньги ты готов убивать своих?

— Своих? — переспросил Сатир. — Ты называешь своими тех, кто никогда не делился со мной последним куском хлеба? Тех, кто считал меня человеком второго сорта?

Спартак внимательно посмотрел на него.

— Кто тебя обидел?

— Неважно.

— Важно. Человек редко становится предателем без причины. Но причина не всегда оправдывает его поступки.

Сатир поднял глаза.

— Ты думаешь, что понимаешь меня?

— Нет. Поэтому и спрашиваю.

Пленник долго молчал.

— Когда умер мой отец, — наконец произнёс он, — старейшины отняли у нашей семьи землю. Сказали, что долги нужно платить. Мать умерла от болезни, младший брат ушёл служить к чужим людям. Я остался один. Никто не помог.

— И ты решил отомстить всем?

— Я решил больше никогда не быть слабым.

— Варрон обещал тебе землю?

— Да. Деньги. Защиту. Право жить так, как я хочу.

Спартак слегка наклонил голову.

— А что он обещал людям, которых ты привёл под римские мечи?

Сатир не ответил.

— Ты знаешь, что Варрон собирался сделать с восточной долиной?

— Он хотел занять её.

— И что потом?

— Не знаю.

— Знаешь. Просто не хочешь произносить вслух. Он забрал бы зерно, скот, оружие. А затем потребовал бы людей. Тебе оставалось бы только смотреть, как твои новые хозяева распоряжаются чужими жизнями.

Сатир отвернулся.

— Уходи.

Спартак поднялся.

— Я вернусь. Но не для того, чтобы мучить тебя. Мне нужно знать, кто ещё работает на Варрона.

В тот же день Ликон пришёл к пленнику один.

Он остановился у двери, дождался, пока охранник откроет её, и вошёл.

Сатир поднял голову.

— Ты опять?

— Да.

— Решили по очереди убеждать меня?

— Нет. Я хочу задать один вопрос.

Ликон сел напротив.

— Ты помнишь торговый пост у южной дороги?

— Конечно.

— Ты встречался там с Гаем?

Сатир насторожился.

— А тебе какое дело?

— Я был там незадолго до того, как меня задержали. Видел тебя рядом с ним. Ты разговаривал с человеком, которого я знал ещё в детстве.

— С кем?

— С моим дядей, Астерием.

Сатир впервые заметно изменился в лице.

— Не знаю такого.

— Знаешь. Он много лет водил караваны через южные перевалы. Потом исчез. Мне сказали, что он умер.

Сатир молчал.

Ликон продолжил:

— Я видел его в римском лагере. Он был жив.

Пленник резко поднял голову.

— Ты ошибаешься.

— Нет. Я узнал его голос.

Сатир отвёл взгляд.

— Не говори о том, чего не понимаешь.

— Тогда объясни.

Долгое молчание нарушил шум ветра за стеной.

— Астерий не был обычным проводником, — наконец сказал Сатир. — Он работал с римлянами ещё до появления Варрона. Знал все дороги, все поселения и многие семьи. Именно он познакомил меня с Гаем.

Ликон медленно поднялся.

— Значит, мой дядя жив и помогает Риму?

— Я не знаю, что он делает сейчас. Но именно он рассказал Варрону о тебе.

Ликон замер.

— Что ты сказал?

— Варрон знал, что ты друг Спартака. Знал, где ты живёшь, чем занимаешься, какие дороги используешь. Он получил сведения от Астерия.

Ликон несколько секунд молчал.

В памяти всплыли старые рассказы, семейные разговоры, исчезновение дяди, о котором все предпочитали не вспоминать. Он никогда не думал, что Астерий может оказаться связан с Римом.

— Почему ты раньше не сказал этого Спартаку?

— Потому что хотел сохранить себе жизнь.

— А теперь?

Сатир усмехнулся.

— Теперь я пленник. Мне нечего терять.

Ликон направился к выходу.

— Ты ошибаешься, Сатир. У каждого человека остаётся то, что он ещё может потерять.

Спартак выслушал рассказ Ликона в доме Аристa.

Севт тоже присутствовал. Он внимательно следил за лицом друга, понимая, что услышанное оказалось для него болезненным.

— Ты уверен, что речь именно о твоём дяде? — спросил Спартак.

— Да. Я не видел его много лет, но голос не забыл.

— Возможно, Сатир пытается посеять недоверие.

— Я тоже об этом подумал. Но он назвал подробности, которых не мог знать посторонний.

Севт нахмурился.

— Если Астерий действительно работает на Варрона, он может знать о нас гораздо больше, чем мы предполагаем.

— Именно поэтому мы должны его найти, — сказал Спартак.

— А если он находится в римском лагере?

— Тогда придётся искать другой способ.

Ликон опустил голову.

— Я не понимаю, почему он так поступил. У нас была хорошая семья. Отец уважал его. Он всегда говорил, что Астерий — человек слова.

Спартак подошёл к нему.

— Иногда человек меняется так постепенно, что даже близкие замечают это слишком поздно.

— Я не хочу верить, что он предал нас.

— Тогда не верь, пока не узнаешь правду. Но и не закрывай глаза на то, что уже известно.

Вечером к Спартаку пришёл гонец из Орестеи. Он привёз письмо от Дракона.

Старик сообщал, что римляне после поражения у переправы отступили к южному посту. Однако Варрон не собирался оставлять восточную долину. Напротив, он отправил туда дополнительный отряд и приказал усилить охрану дорог.

В конце письма Дракон добавил несколько слов:

«Сын мой, победа иногда опаснее поражения. После победы люди начинают верить, что враг слаб. Не позволяй им забывать, с кем мы имеем дело».

Спартак перечитал послание и задумался.

Он знал, что отец прав. Победа у переправы подняла дух фракийцев, но могла породить самоуверенность. Рим не был побеждён. Он лишь отступил, чтобы подготовить следующий удар.

На следующий день Спартак собрал совет.

Среди присутствующих были Орест, Тир, Берик, Фрагон, Пелагон и Деметрий. Ликон также пришёл, хотя держался немного в стороне.

Спартак рассказал о возможной связи Астерия с римлянами.

— Если это правда, — произнёс Орест, — мы должны проверить всех, кто имел доступ к сведениям о наших дорогах и людях.

— Не всех подряд, — возразил Спартак. — Я не хочу, чтобы мы начали видеть предателей в каждом соседе.

— Но и закрывать глаза нельзя, — заметил Берик.

— Не будем. Нужно установить, где находится Астерий, и выяснить, какую роль он играет в римских планах.

Деметрий поднялся.

— Я могу помочь. Астерий когда-то проходил через наши земли. У него были знакомые среди торговцев.

— Хорошо, — ответил Спартак. — Но действовать будем осторожно. Никаких самовольных расправ.

Совет поддержал его.

Затем старейшины обсудили положение восточных поселений. Было решено создать общий запас зерна, установить постоянные дозоры и определить места, куда жители смогут уйти в случае нового нападения.

Впервые за долгое время все участники совета говорили не о собственных интересах, а о будущем долины.

И Спартак понимал: именно это больше всего раздражает Варрона.

Поздно вечером Ликон сидел у костра за пределами поселения.

К нему подошёл Спартак.

— Не спится?

— Нет.

— Думаешь об Астерии?

Ликон кивнул.

— Я вспоминаю, как он учил меня стрелять из лука. Как рассказывал о дальних странах. Как однажды спас меня в горах, когда я сорвался со скалы. Не могу представить, что этот человек сознательно помогал Варрону захватить меня.

Спартак сел рядом.

— Может быть, у него была причина.

— Какая причина оправдывает предательство близких?

Спартак долго смотрел на огонь.

— Не знаю. Но я знаю другое: если мы позволим прошлому решать за нас, то никогда не узнаем, кем человек стал сегодня.

Ликон бросил в костёр небольшую ветку.

— Если он действительно служит Риму, я должен посмотреть ему в глаза.

— Посмотришь.

— И спросишь, почему.

— Да.

Они замолчали.

Над горами медленно поднималась луна. Ветер шевелил ветви деревьев, и где-то далеко перекликались ночные птицы.

В ту же ночь, в римском лагере, Астерий получил сообщение от Гая.

В короткой записке говорилось, что Ликон освобождён, вернулся к Спартаку и теперь знает о его существовании.

Старый проводник долго держал табличку в руках.

Затем медленно произнёс:

— Значит, всё-таки узнал…

Он подошёл к огню и бросил записку в пламя.

На его лице не было ни страха, ни удивления. Только глубокая усталость человека, который слишком долго прятал собственную правду.

А затем он достал из дорожной сумки небольшой кожаный мешочек. Внутри лежала старая бронзовая подвеска — такая же, какую когда-то носил Ликон в детстве.

Астерий сжал её в ладони.

Впервые за многие годы он понял, что прошлое, от которого он пытался убежать, наконец настигло его. И теперь ему придётся решить, останется ли он верным Риму или впервые за долгое время вспомнит, кому на самом деле принадлежит его сердце.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ. ЧУЖАЯ КРОВЬ

Утро выдалось холодным. Ночной ветер принёс с гор сырость, и над долиной ещё долго держался туман. Спартак проснулся до рассвета, но не сразу поднялся с постели. Он лежал, прислушиваясь к звукам поселения: где-то скрипнула дверь, во дворе зашумела вода, негромко переговаривались женщины, готовившие завтрак для мужчин, отправлявшихся на дозор.

Война постепенно входила в повседневную жизнь. Люди уже научились отличать тревожный сигнал от обычного шума, замечать чужие следы на дороге и не оставлять без внимания незнакомого путника. Но Спартак всё чаще думал о другом: как долго народ сможет жить в постоянном ожидании беды, не утратив самого себя?

Он вышел во двор. У колодца стояла Мирта. Она набирала воду в глиняный кувшин и, заметив его, улыбнулась.

— Ты опять почти не спал?

— Немного спал.

— Это не ответ.

Спартак подошёл и взял у неё кувшин.

— Иногда мне кажется, что ты знаешь обо мне больше, чем я сам.

— Возможно, просто я чаще смотрю на тебя, чем ты на себя.

Он улыбнулся, но Мирта заметила, что улыбка получилась невесёлой.

— Что случилось?

— Ликон узнал, что его дядя мог помогать римлянам. Он тяжело это переживает.

— А ты?

— Я переживаю за него. Человек может выдержать удар врага. Но когда удар приходит от близкого, рана бывает глубже.

Мирта поставила кувшин на каменный край колодца.

— Не всегда близкие остаются такими, какими мы их помним. Но это не значит, что нужно отказываться от всего прошлого.

Спартак посмотрел на неё.

— Ты говоришь так, словно знаешь, что будет дальше.

— Нет. Я просто не хочу, чтобы однажды ты оглянулся и обнаружил, что война забрала у тебя не только покой, но и всё, ради чего ты когда-то хотел жить.

Он ничего не ответил. Только взял её за руку и некоторое время стоял рядом.

Ликон отправился к старому торговцу, жившему неподалёку от восточной дороги. Тот много лет знал его семью и, возможно, мог рассказать что-нибудь об Астерии.

Торговца звали Филон. Он был уже немолод, ходил с палкой и почти не покидал своего дома, но память сохранял удивительную.

Когда Ликон назвал имя дяди, старик нахмурился.

— Давно о нём не слышал.

— Ты помнишь, когда он в последний раз приходил сюда?

Филон задумался.

— Лет шесть назад. Может быть, семь. Он был не один. С ним приехали двое римлян. Один из них говорил по-нашему почти без акцента.

— Ты знаешь, кто это был?

— Нет. Но твой дядя просил меня не рассказывать никому об их встрече.

— Почему?

— Не знаю. Тогда я не стал спрашивать. Астерий был человеком непростым. Умел расположить к себе, но всегда оставлял ощущение, будто часть его мыслей остаётся за закрытой дверью.

Ликон помолчал.

— Он говорил обо мне?

— Да.

— Что именно?

Старик посмотрел на него с неожиданной серьёзностью.

— Спросил, где ты живёшь, с кем дружишь, собираешься ли жениться. Я ответил, что ты давно уже не мальчик и сам распоряжаешься своей жизнью.

— И что он сказал?

— Улыбнулся. Сказал, что однажды тебе придётся сделать выбор.

Ликон почувствовал холод внутри.

— Какой выбор?

— Этого он не объяснил.

Старик немного помедлил, затем добавил:

— И ещё одно. После его отъезда ко мне приходил человек от римлян. Интересовался тем же самым. Я тогда впервые подумал, что твой дядя не просто торговец.

Ликон поблагодарил Филона и вышел на дорогу.

Теперь он знал, что сведения о нём передавались римлянам задолго до недавних событий. Но оставался главный вопрос: зачем Астерий собирал эти сведения и почему интересовался его семьёй?

В это время в римском лагере Варрон беседовал с Гаем.

— Ликон узнал о своём дяде, — сообщил агент.

— От кого?

— Сатир рассказал ему. Вероятно, намеренно.

Варрон недовольно постучал пальцами по столу.

— Я приказал Сатиру не раскрывать лишнего.

— Он оказался менее осторожен, чем мы рассчитывали.

— Нет. Он оказался таким, каким был всегда. Человек, который продаёт сведения, однажды продаёт и того, кто ему платит.

Гай промолчал.

— Где сейчас Астерий?

— В южном лагере. Он просит встречи с вами.

— Зачем?

— Говорит, что хочет объясниться.

Варрон усмехнулся.

— Любопытно. Обычно люди объясняются, когда уже понимают, что им нечего предложить.

Он поднялся и подошёл к карте долины.

— Передай Астерию, что я приму его завтра. И пусть он не думает, будто родственные чувства дают ему право вмешиваться в мои планы.

— Он может отказаться от дальнейшего сотрудничества.

— Тогда он станет бесполезен.

Варрон провёл пальцем по дороге, ведущей к Орестее.

— А пока нам нужно изменить направление действий. Спартак ожидает нового нападения на востоке. Мы не станем давать ему то, чего он ждёт.

— Что вы задумали?

— Достаточно того, что наши обозы перестанут ходить привычными дорогами. Пусть он тратит силы на охрану каждого перевала. Но главное — мы должны показать старейшинам, что сопротивление имеет цену даже тогда, когда римские мечи остаются в ножнах.

В Орестее тем временем произошло событие, которого никто не ожидал.

К Спартаку пришёл незнакомый мужчина. Он был одет как торговец, но держался настороженно и постоянно оглядывался.

— Мне нужно поговорить с тобой, — сказал он.

— Кто ты?

— Меня зовут Ферон. Я привёз известие с юга.

— От кого?

— От человека, которого ты ищешь.

Спартак внимательно посмотрел на него.

— Астерий?

Ферон кивнул.

— Он знает, что Ликон жив и находится рядом с тобой. Просил передать, что хочет встретиться с племянником.

— Почему он не пришёл сам?

— Потому что за ним следят.

— Кто?

— Люди Варрона.

Спартак не спешил отвечать.

— Где он сейчас?

— В старом поселении у южной дороги. Но он не останется там надолго.

— И почему я должен верить тебе?

Ферон достал из-за пазухи небольшой предмет, завёрнутый в кусок ткани.

Это была бронзовая подвеска.

Ликон, вошедший в помещение несколькими мгновениями позже, увидел её и остановился.

— Откуда она у тебя?

— Астерий просил передать. Сказал, что ты узнаешь.

Ликон взял подвеску. Он помнил её с детства. Когда-то дядя подарил её ему на праздник, а затем, во время одного из путешествий, забрал обратно, пообещав вернуть, когда племянник станет взрослым.

— Почему он не вернул её раньше? — тихо спросил Ликон.

Ферон пожал плечами.

— Он сказал только, что теперь настало время.

Ликон сжал подвеску.

— Я поеду.

— Нет, — возразил Спартак.

— Это моя семья.

— И именно поэтому ты не должен ехать один.

— Я не собираюсь брать с собой отряд.

— А я не собираюсь позволить Варрону использовать твою боль, чтобы заманить тебя в ловушку.

Ликон резко повернулся.

— Ты считаешь, что я не способен отличить ловушку от встречи?

— Я считаю, что даже самый осторожный человек может потерять рассудительность, когда речь идёт о близких.

Слова прозвучали жёстко, но Ликон понял, что Спартак говорит не из недоверия.

— Тогда поедем вместе, — сказал он.

Спартак посмотрел на Ферона.

— Ты покажешь нам место встречи. Но сначала мы проверим дорогу.

Тот кивнул.

Вечером Спартак отправил Котиса и Ремета осмотреть южную дорогу. Они вернулись через несколько часов.

— Следы есть, — доложил Котис. — Два всадника прошли к старому поселению, затем вернулись другой дорогой. Но никаких крупных отрядов поблизости мы не обнаружили.

— А сам посёлок?

— Заброшен. Несколько домов ещё стоят, колодец не пересох. Там можно укрыться, но наблюдать за дорогой трудно.

Спартак задумался.

— Значит, встреча возможна. Но неизвестно, кто её организовал.

Ремет положил на стол небольшую деревянную пластинку.

— Нашли возле дороги. На ней вырезан знак римского торгового поста.

Спартак взял её в руки.

— Это может быть обычная метка обозчика.

— Может, — согласился Ремет. — Но она лежала там, где дорога раздваивается. Кто-то хотел, чтобы мы её заметили.

— Или хотел, чтобы мы подумали именно так.

Спартак повернулся к Ликону.

— Завтра мы отправимся туда. Но если Астерий не появится, мы не станем искать его в темноте и бросаться за каждым следом.

Ликон кивнул.

— Я согласен.

На следующий день Астерий пришёл в старое поселение раньше назначенного часа.

Он был седым, худощавым, с глубокими морщинами вокруг глаз. Его лицо изменилось, но походка осталась прежней — уверенной и неторопливой.

Он долго стоял возле полуразрушенной стены, разглядывая дорогу.

Когда-то здесь проходил торговый путь, по которому он водил караваны. Здесь он впервые встретил Ликона после долгой разлуки. Здесь же, много лет назад, дал обещание вернуться.

Но он не вернулся.

Астерий достал из сумки небольшой свёрток. Внутри лежало письмо, написанное рукой его брата, отца Ликона. Оно хранилось у него долгие годы.

Он развернул его и перечитал знакомые строки.

«Астерий, если однажды тебе придётся выбирать между собственной безопасностью и теми, кто остался дома, помни: человек может потерять землю, имущество и даже доброе имя. Но если он предаст родную кровь, ему будет негде укрыться от самого себя».

Старик закрыл письмо.

За поворотом послышались шаги.

Он поднял голову.

На дороге показались трое всадников. Впереди ехал Ликон. Рядом с ним — Спартак, а немного позади держался Севт.

Астерий сделал несколько шагов навстречу.

Ликон спешился первым.

Несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.

— Ты всё-таки пришёл, — произнёс Астерий.

— Я хотел услышать правду.

Старик опустил глаза.

— Я знаю.

— Почему ты помогал Варрону?

Астерий не ответил сразу. Он посмотрел на Спартака, затем снова на племянника.

— Потому что однажды решил, что можно служить сильным и при этом оставаться независимым.

— И что получилось?

— Получилось то, что ты видишь.

Ликон сделал шаг ближе.

— Ты передал им сведения обо мне?

— Да.

— Ты знал, что они могут меня схватить?

— Знал.

— И всё равно сделал это?

Астерий закрыл глаза.

— Я говорил себе, что Варрону нужен только твой друг. Что тебя самого не тронут. Я убеждал себя, будто могу контролировать происходящее.

— Ты ошибся.

— Да.

В голосе старика не было оправдания.

Спартак молча наблюдал за ними. Он понимал, что сейчас не должен вмешиваться.

— Астерий, — произнёс Ликон, — я хочу знать ещё одно. Ты действительно намерен помочь нам или снова пришёл выполнить поручение Варрона?

Старик посмотрел ему прямо в глаза.

— Я пришёл потому, что больше не могу жить с тем, что сделал.

Он достал письмо и протянул племяннику.

— Прочти. Это последнее письмо твоего отца ко мне. Я должен был вернуть его много лет назад.

Ликон взял свёрток. Его руки слегка дрожали.

В этот момент за стеной раздался короткий свист.

Севт мгновенно обернулся и схватился за оружие.

— Засада!

Из-за развалин показались вооружённые люди. Их было не меньше десяти. Они перекрыли дорогу и начали сближаться.

Спартак выхватил меч.

— К стене! Не рассыпаться!

Но Астерий вдруг шагнул вперёд.

— Не стреляйте! — крикнул он на латинском. — Я здесь! Вы должны были ждать моего сигнала!

Один из нападавших узнал его.

— Отойди, старик! Приказ Варрона — взять Ликона живым!

Ликон побледнел.

Спартак понял всё.

Встреча была ловушкой. Но Астерий, похоже, действительно не знал, что люди Варрона нападут именно сейчас.

Старик повернулся к племяннику.

— Беги к западной стене! Там старая тропа!

— А ты?

— Иди!

Первый римлянин бросился вперёд. Астерий ударил его коротким ножом, который всё это время держал спрятанным в рукаве.

Началась схватка.

Спартак и Севт приняли на себя удар нападавших. Ликон отбивался рядом, но один из римлян сумел обойти его и занёс меч.

Астерий увидел это.

Он бросился между ними.

Удар пришёлся ему в грудь.

Ликон подхватил падающего старика.

— Астерий!

Тот тяжело дышал. Кровь быстро пропитывала одежду.

— Не держи меня… Уходи…

Спартак отбросил противника и прикрыл их, пока Севт с несколькими воинами теснил нападавших к развалинам. Римляне, поняв, что захватить Ликона не удастся, начали отступать.

Один из них остался лежать на земле. Другие скрылись за холмом.

Ликон опустился на колени рядом с дядей.

— Зачем ты сделал это? — спросил он, прижимая ладонь к ране.

Астерий с трудом улыбнулся.

— Потому что… слишком долго делал противоположное.

Он попытался поднять руку и коснулся плеча племянника.

— Не повторяй моей ошибки. Не думай, будто можно однажды продать совесть, а потом выкупить её обратно.

Ликон наклонился ближе.

— Ты должен выжить. Слышишь? Ты ещё расскажешь мне всё.

Но старик уже почти не слышал.

Его взгляд остановился на бронзовой подвеске, которую Ликон держал на шее.

— Отец… был прав, — прошептал Астерий.

Рука его медленно опустилась.

Ликон остался неподвижен.

Спартак подошёл и положил ладонь ему на плечо. Он не стал произносить слов утешения. Иногда слова только мешают человеку пережить то, что произошло.

Когда они возвращались в Орестею, солнце уже клонилось к закату.

Астерия везли на повозке. Ликон ехал рядом, не отводя взгляда от лица дяди, укрытого плащом.

В кармане его одежды Спартак обнаружил письмо и ещё одну вещь — небольшую восковую табличку с римской печатью.

На ней были записаны имена нескольких фракийских старейшин, а рядом стояли короткие пометки. Одно имя было подчёркнуто дважды.

Имя Ореста.

Спартак долго смотрел на табличку.

Теперь он понимал, что нападение у старого поселения было не случайностью. Варрон хотел не просто вернуть Ликона в плен. Он пытался заставить Астерия либо окончательно подчиниться, либо исчезнуть вместе с тайнами, которые тот знал.

Но почему среди записей оказалось имя Ореста?

Когда они въехали в Орестею, навстречу им вышел гонец.

— Спартак! — крикнул он. — Срочная весть!

Спартак остановил коня.

— Говори.

— Орест исчез. В его доме нашли следы борьбы. А на столе оставлено письмо с римской печатью.

Ликон медленно поднял голову.

Спартак сжал табличку в руке.

Варрон больше не пытался только расколоть союз. Теперь он начал наносить удары по тем, кто этот союз создавал. И если Орест действительно оказался в руках римлян, следующая битва могла начаться не на переправе и не в горах, а внутри самого сердца фракийского сопротивления.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ. ИСЧЕЗНОВЕНИЕ ОРЕСТА

Весть об исчезновении Ореста быстро разнеслась по поселению. Люди собирались возле его дома, переговаривались вполголоса, пытались понять, что произошло. Никто не хотел произносить вслух самое страшное предположение: старейшина, который долгие годы защищал интересы Орестеи, мог оказаться в руках римлян.

Спартак спешился и вошёл во двор.

Дверь дома была приоткрыта. На земле возле порога валялся опрокинутый глиняный кувшин, а у стены темнело пятно крови. Внутри всё выглядело так, словно здесь произошла короткая, но ожесточённая борьба. Скамья лежала на боку, несколько деревянных чаш разбились, а на столе действительно находилось письмо с римской печатью.

Спартак не стал сразу брать его в руки.

— Кто первым обнаружил это? — спросил он.

Из толпы вышла пожилая женщина.

— Я, — ответила она. — Каждое утро приношу Оресту свежий хлеб. Сегодня дверь была открыта. Я позвала его, но никто не ответил.

bannerbanner