ПЕСНИ, ЛЮБОВЬ И ОЗОРСТВО СТАРОГО ТИФЛИСА - (роман)

— Это поправимо, — заявил Сулейман. — Главное, не вступай в споры с местными торговцами. Они опасные люди.

— А с кем же тогда можно спорить?

— С нами. Мы привыкли.

— И часто побеждаете?

— Разумеется.

Давид покачал головой.

— Не верь ему. Сулейман считает победой даже тот случай, когда собеседник просто уходит, чтобы больше его не слушать.

— Значит, я умею добиваться результата, — невозмутимо ответил тот.

За соседним столом кто-то засмеялся, услышав последние слова. Вскоре разговор зашёл о музыке. Давид рассказал, что накануне вечером в одном из домов устраивали небольшое семейное торжество и приглашённый певец исполнял старинные песни.

— Хорошо пел? — спросил молодой человек.

— Очень хорошо. Только хозяин дома был недоволен.

— Почему?

— Певец слишком долго исполнял одну песню.

Сулейман вмешался:

— Я бы тоже был недоволен. На празднике должно быть весело, а не так, чтобы гости успели состариться до окончания песни.

— Но песня была печальная, — пояснил Давид.

— Тем более! Печалиться лучше коротко.

Молодой человек задумчиво посмотрел на него.

— А если человек не может коротко печалиться?

— Значит, ему надо найти хорошую компанию.

— И хорошее вино?

— Вот теперь ты начинаешь понимать Тифлис!

Все трое рассмеялись.

В этот момент в чайную вошёл Гиви. Он был запыхавшимся, держал в руках пустую корзину и выглядел человеком, который только что совершил большое путешествие, хотя от мастерской Сулеймана до базара было совсем недалеко.

— Дядя Сулейман!

— Что случилось? Почему такой вид?

— Я всё сделал.

— Прекрасно. А деньги?

Мальчик протянул ему несколько монет.

Сулейман пересчитал их и нахмурился.

— Здесь не хватает одной.

— Продавец сказал, что корзина стоила дороже.

— Какая корзина?

— Та, которую вы велели отнести.

Сулейман посмотрел на него, затем на Давида.

— Вот видишь, что получается, когда доверяешь молодёжи серьёзные поручения.

— А ты сам помнишь, сколько денег дал ему? — спросил Давид.

Сулейман задумался.

— Конечно, помню.

— Сколько?

— Примерно столько, сколько было необходимо.

Давид рассмеялся. Гиви воспользовался замешательством взрослых и поставил пустую корзину возле стены.

— А теперь я свободен?

— Нет, — ответил Сулейман. — Теперь ты должен объяснить, куда делась недостающая монета.

— Я отдал её продавцу.

— За что?

— За корзину.

— Но корзина была наша!

— Вот я и вернул её вам.

Сулейман открыл рот, но ничего не сказал. Давид уже смеялся так, что едва мог удержать чашку.

— Отпускай мальчика, — произнёс он наконец. — Он сегодня оказался умнее тебя.

— Это ещё не доказано, — проворчал Сулейман.

Гиви, не дожидаясь дальнейших разбирательств, быстро вышел из чайной.

Молодой музыкант всё это время наблюдал за происходящим с явным удовольствием. Он заметил, что даже в самых простых разговорах жители города умудряются находить повод для шутки. Здесь никто не стремился сохранить серьёзное выражение лица дольше, чем того требовали обстоятельства.

— Ты давно в Тифлисе? — спросил Давид.

— Нет.

— Откуда приехал?

— Был в разных местах. Но мне хотелось увидеть этот город.

— И что же ты собираешься здесь делать?

Молодой человек посмотрел на чашку.

— Слушать.

— Только слушать? — удивился Сулейман.

— Пока.

— Странное занятие. В нашем городе лучше говорить. Иначе за тебя всё расскажут другие.

— Может быть, поэтому я и хочу сначала послушать.

Давид одобрительно кивнул.

— Правильный подход. В Тифлисе человеку полезно знать, что говорят о нём за спиной.

— А если говорят правду?

— Тогда надо подумать, как исправиться.

— А если неправду?

Сулейман поднял палец.

— Тогда надо найти человека, который распространяет эту неправду, и объяснить ему, что у каждого уважающего себя горожанина есть родственники.

Давид посмотрел на него.

— Ты опять угрожаешь людям родственниками?

— Я напоминаю о семейных ценностях.

Молодой человек засмеялся.

Они ещё долго разговаривали. Постепенно выяснилось, что незнакомец хорошо знает музыку, умеет играть на нескольких инструментах и сочиняет собственные песни. Однако о себе он рассказывал мало. На прямые вопросы отвечал спокойно, но так, что после его ответа у собеседника возникало ещё больше вопросов.

— Ты, наверное, не любишь рассказывать о себе, — заметил Давид.

— Я не против. Просто не считаю, что человек должен начинать знакомство с перечисления своих достоинств.

— А с чего тогда?

— С того, чтобы дать другому возможность самому составить мнение.

Сулейман одобрительно хлопнул ладонью по столу.

— Вот это правильно! Но запомни: если будешь слишком долго ждать, пока другие составят мнение, они могут составить его совершенно неправильно.

В чайной снова раздался смех.

Когда молодой человек собрался уходить, Давид спросил:

— Ты сегодня ещё будешь здесь?

— Возможно.

— Тогда загляни к нам вечером. Мы иногда собираемся у одного знакомого. Там бывают музыканты, поэты, торговцы и люди, которые считают себя и теми и другими.

— А чем они отличаются?

— Поэты говорят, что их не понимают. Торговцы говорят, что их недооценивают. А те, кто считает себя и теми и другими, обычно требуют двойной оплаты.

Молодой человек поблагодарил за приглашение.

— Если обстоятельства позволят, я приду.

Сулейман проводил его взглядом.

— Хороший парень. Только слишком много слушает.

— А ты слишком много говоришь, — заметил Давид.

— Значит, мы могли бы стать прекрасной командой.

Вскоре молодой человек вышел на улицу. Солнце уже стояло высоко, и городская суета достигла своего полуденного размаха. Он направился в сторону ремесленных кварталов, где надеялся найти ночлег и, возможно, встретить людей, способных рассказать ему больше о местной музыкальной жизни.

На перекрёстке он услышал женский голос. Кто-то спорил с торговцем, требуя вернуть деньги за некачественный товар. Девушка стояла перед прилавком, держа в руках небольшой свёрток. Торговец, пожилой и весьма словоохотливый, объяснял ей, что товар был совершенно исправен в момент продажи, а все последующие неприятности возникли исключительно по вине покупателя.

— Вы продали мне ткань с повреждением, — сказала девушка.

— Не может быть.

— Вот оно.

— Это не повреждение. Это особенность узора.

— Тогда почему эта особенность появилась только после покупки?

Торговец развёл руками.

— Молодая госпожа, вы слишком строго судите мой товар.

— А вы слишком свободно распоряжаетесь чужими деньгами.

Молодой музыкант остановился. Девушка говорила спокойно, но в её голосе чувствовалась такая уверенность, что торговец уже начал терять прежнюю решительность.

— Уважаемый, — обратился к нему музыкант, — если узор действительно особенный, покажите его другим покупателям. Возможно, они захотят приобрести такую же ткань.

— Это не твоё дело, — буркнул торговец.

— Совершенно верно. Но если вы уверены в своём товаре, вам нечего опасаться.

Несколько прохожих остановились. Торговец посмотрел на собравшихся людей, затем на девушку и наконец предложил вернуть часть денег.

— Всю сумму, — сказала она.

— Это уже слишком!

— Тогда оставьте ткань себе.

После короткого препирательства торговец вернул деньги. Девушка забрала их, поблагодарила незнакомца и собиралась уйти.

— Вы не обязаны были вмешиваться, — сказала она.

— Я и не вмешивался. Я просто предложил торговцу возможность доказать свою правоту.

Девушка улыбнулась.

— Удобный способ помогать людям, не признаваясь в этом.

— Возможно. А вы всегда так уверенно спорите?

— Только когда уверена, что права.

— Тогда вам, должно быть, редко удаётся избежать споров.

— А вам, похоже, редко удаётся пройти мимо чужого разговора.

Он рассмеялся.

— Это случается.

Девушка внимательно посмотрела на него.

— Вы недавно в городе?

— Да.

— Тогда вам следует быть осторожнее. Здесь даже самый короткий разговор иногда заканчивается длинной историей.

— Мне говорили, что Тифлис именно этим и интересен.

— Кто говорил?

— Люди, которых я встретил сегодня.

— Значит, вы уже успели познакомиться с городом.

— Только с его голосами.

Девушка на мгновение задумалась, словно хотела что-то спросить, но передумала.

— Тогда желаю вам услышать и его музыку.

Она слегка поклонилась и направилась по улице.

Молодой человек проводил её взглядом. В её манере держаться было что-то необычное: она не старалась привлечь внимание, не искала одобрения и не боялась высказывать своё мнение. Он подумал, что в этом городе ему ещё предстоит встретить немало интересных людей.

Он не знал, что девушка была дочерью купца Артёма Меликяна. И уж тем более не мог предположить, что их сегодняшняя встреча станет началом истории, в которой окажется немало недоразумений, неожиданных поворотов и человеческих испытаний.

А Тифлис тем временем продолжал говорить.

Кто-то торговался, кто-то спорил, кто-то пел. На соседней улице мастер Авак принимал очередного посетителя, в чайной Сулейман уже рассказывал Давиду новую историю, а у реки мальчишки наконец вытащили свою лодку на берег.

Город не знал покоя, но в его шуме уже начинала складываться мелодия, которую пока никто не мог услышать целиком.

Глава третья. Человек с музыкальным инструментом

В тот вечер мастерская Авака закрылась позже обычного. Старик не любил торопиться, особенно когда дело касалось музыкальных инструментов. Он мог отказать богатому заказчику, если тот требовал закончить работу к определённому часу, но никогда не отпускал инструмент, пока не убеждался, что тот звучит так, как должен.

— Музыка не терпит спешки, — говорил он своим ученикам. — Человек может торопиться, потому что ему нужно куда-то идти. Инструмент торопиться не должен. У него своя дорога.

В мастерской горела небольшая лампа. На столе лежали тонкие деревянные заготовки, инструменты, мотки струн и несколько листов бумаги с размерами. Авак закончил работу над небольшим сазом и теперь проверял его звучание. Он провёл пальцами по струнам, прислушался, поправил колок и снова сыграл.

Звук получился чистым.

— Вот теперь можно разговаривать, — удовлетворённо произнёс он.

— С кем? — спросил ученик, молодой парень по имени Микаэл.

— С тем, кто умеет слушать.

— А если никто не умеет?

— Тогда играй для себя. Но не слишком долго. Человек, который играет только для себя, однажды перестаёт понимать, зачем ему музыка.

Микаэл хотел что-то ответить, но в дверь постучали.

На пороге стоял молодой музыкант, которого Авак встретил утром. Он держал в руках небольшой инструмент, завёрнутый в ткань.

— Ты опять? — спросил мастер.

— Если вы не возражаете.

— Я возражаю против многих вещей, но не против хороших посетителей. Входи.

Молодой человек поздоровался с Микаэлом и положил свёрток на стол.

— Мне сказали, что вы можете посмотреть инструмент.

— Кто сказал?

— Один человек на базаре.

— А что с ним?

— Он звучит не так, как прежде.

Авак осторожно развернул ткань. Перед ним оказался инструмент, который требовал внимательного осмотра. Старик провёл рукой по корпусу, проверил струны, заглянул внутрь.

— Где ты его приобрёл?

— Он давно у меня.

— Значит, ты не первый его хозяин?

— Нет. Он достался мне от человека, который очень любил музыку.

Авак поднял глаза.

— А ты?

— Я тоже.

— Это ещё предстоит проверить.

Мастер уселся за стол и принялся за работу. Молодой человек не мешал ему, лишь время от времени отвечал на вопросы. Постепенно выяснилось, что инструмент побывал в нескольких городах, пережил долгие дороги и, вероятно, не раз подвергался небрежному обращению.

— Его надо привести в порядок, — заключил Авак. — Но это займёт время.

— Я не тороплюсь.

— Хорошо. А теперь скажи, что ты собираешься играть в Тифлисе?

— То, что захочется людям услышать.

Старик усмехнулся.

— Опасный ответ. Люди часто хотят услышать совсем не то, что им необходимо.

— Тогда придётся искать слова и мелодии, которые помогут им понять разницу.

Авак посмотрел на него внимательнее.

— Ты говоришь так, будто уже знаешь, что такое человеческая душа.

— Нет, мастер. Я только пытаюсь понять её.

— Это занятие на всю жизнь.

— Другого у меня пока нет.

Микаэл, до этого молча наблюдавший за разговором, наконец вмешался:

— А ты умеешь сочинять песни?

— Иногда получается.

— А о чём ты поёшь?

— О людях.

— О каких?

— О тех, кого встречаю. О тех, кого теряю. О тех, кто любит, и о тех, кто не знает, что делать со своей любовью.

Микаэл улыбнулся.

— Значит, у тебя много работы.

— В этом городе, похоже, особенно много.

Авак закончил осмотр инструмента и отложил его в сторону.

— Приходи завтра. Я скажу, что можно сделать. А сегодня сыграй нам что-нибудь.

Молодой человек немного помедлил.

— Здесь?

— А где же ещё? В моей мастерской инструменты должны работать, а не висеть на стенах для украшения.

Он взял другой саз, проверил настройку и устроился на скамье. Первые звуки прозвучали негромко. Мелодия была простой, но в ней ощущалась внутренняя собранность. Она словно начиналась с вопроса, затем на мгновение замирала и продолжалась уже с другим настроением.

Микаэл перестал заниматься своей работой.

Авак сидел неподвижно. Он слушал не только мелодию, но и то, как музыкант обращался с инструментом. В его игре не было желания показать собственное мастерство. Он словно хотел передать слушателям нечто, что давно жило в нём и не находило другого выхода.

Когда музыка закончилась, в мастерской некоторое время сохранялась тишина.

— Хорошо, — сказал наконец Авак.

Молодой человек улыбнулся.

— Только хорошо?

— А ты ожидал, что я упаду на колени?

— Нет, мастер. Я бы испугался.

Старик рассмеялся.

— У тебя есть чувство юмора. Это полезно. Особенно если собираешься заниматься музыкой.

Микаэл всё ещё смотрел на гостя.

— Ты сам сочинил эту мелодию?

— Да.

— А слова?

— Они ещё не готовы.

— Как же так? Сначала музыка, потом слова?

— Иногда музыка приходит раньше. А иногда слова уже давно живут внутри, но музыка никак не хочет их принять.

Авак одобрительно кивнул.

— Верно. Не заставляй одну служить другой. Пусть они встретятся сами.

Вскоре молодой человек попрощался и вышел. На улице уже темнело. Вечерний Тифлис постепенно менял свой облик. Торговцы закрывали лавки, в окнах зажигались огни, из домов доносились запахи ужина. На перекрёстках ещё встречались прохожие, но прежняя дневная суета понемногу уступала место вечерним разговорам.

Музыкант направился в сторону квартала, где, по словам Давида, находилось место вечерних встреч.

Он не знал, кто именно будет там присутствовать, и не особенно стремился узнать заранее. Ему нравилось встречать людей без предварительных представлений о них. Иногда первое впечатление мешало услышать самое важное.

В небольшом доме, куда он пришёл, уже собрались гости. Хозяином был человек по имени Захар, занимавшийся торговыми делами и любивший принимать у себя музыкантов, поэтов и путешественников. Дом не отличался роскошью, но в нём всегда находилось место для нового гостя. За большим столом сидели несколько мужчин, неподалёку беседовали женщины. На стенах висели ковры, на полках стояли кувшины и медная посуда.

Давид заметил молодого музыканта первым.

— А вот и наш сегодняшний знакомец!

Сулейман поднялся со своего места.

— Я уже начал думать, что ты испугался нашей компании.

— Я просто хотел убедиться, что вы действительно существуете, а не являетесь одной из городских легенд.

— Легендой здесь являюсь я, — важно заявил Сулейман. — Остальные пока только претендуют.

Давид представил гостя хозяину. Захар приветливо поздоровался, предложил место и пригласил к столу.

Вечер проходил оживлённо. Обсуждали торговлю, новости, семейные дела, рассказывали о приезжих. Кто-то вспомнил недавнее торжество, кто-то заговорил о предстоящем празднике. Вскоре разговор перешёл к музыке.

— В нашем городе, — сказал Захар, — музыкантов хватает. Но хороших певцов всегда мало.

— Потому что хороших слушателей ещё меньше, — заметил один из гостей.

— Тогда получается, что певцы и слушатели одинаково виноваты, — вмешался Сулейман. — Надо бы устроить между ними соревнование.

— И кто победит?

— Тот, кто первым сумеет убедить другого заплатить за ужин.

Все засмеялись.

Захар обратился к молодому гостю:

— Давид говорил, что ты умеешь играть.

— Немного.

— Не скромничай. В нашем городе это не всегда полезно. Если человек умеет что-нибудь хорошо, он должен позволить другим это услышать.

Музыкант согласился. Ему подали инструмент, и вскоре разговоры стихли.

Он исполнил несколько мелодий. Одни были лёгкими, почти танцевальными, другие — задумчивыми. В них чувствовалось влияние разных музыкальных традиций, но ни одна не казалась простой копией чужой манеры. Он словно собирал услышанное в дороге, пропускал через собственное восприятие и возвращал миру уже в новом звучании.

Одна из женщин тихо попросила исполнить что-нибудь весёлое.

— Сегодня у нас и без того слишком много серьёзных лиц, — сказала она.

— Тогда придётся помочь им исправиться, — ответил музыкант.

Он сыграл живую, задорную мелодию. Несколько человек начали отбивать ритм ладонями, кто-то подхватил припев. Сулейман, не удержавшись, поднялся и сделал несколько танцевальных движений. Получилось у него настолько неожиданно, что гости разразились смехом.

— Осторожнее! — крикнул Давид. — Не повреди пол!

— Пол должен гордиться, что на нём танцует такой человек!

— Пол уже просит заменить несколько досок, — заметил Захар.

Сулейман сделал вид, что не услышал, и продолжил танцевать.

Вечер становился всё веселее. Но когда музыка смолкла, один из гостей попросил молодого певца рассказать, откуда он родом и почему оказался в Тифлисе.

Тот немного подумал.

— Я много путешествовал. Встречал людей разных народов, слышал разные языки, учился у музыкантов и поэтов. Но нигде не чувствовал себя окончательно дома.

— А здесь чувствуешь? — спросил Захар.

— Пока не знаю.

— Значит, надо пожить подольше.

— Возможно.

Сулейман снова вмешался:

— Я могу устроить тебе прекрасное знакомство с городом. У меня есть родственники почти в каждом квартале.

— И все они рады тебя видеть? — спросил Давид.

— Разумеется.

— Тогда почему они никогда не приглашают тебя?

— Потому что знают, что я не нуждаюсь в приглашениях.

Музыкант рассмеялся вместе со всеми.

Позднее, когда гости немного разошлись по комнатам, он вышел во двор. Ночь была тёплой. Над крышами виднелось звёздное небо, а где-то вдали слышались голоса запоздалых прохожих.

Он остановился возле стены и прислушался.

В Тифлисе даже ночная тишина не была полной. Город продолжал жить за закрытыми дверями, в разговорах, в воспоминаниях, в надеждах и тревогах. В одном доме кто-то укладывал ребёнка спать, в другом молодые люди ещё не хотели расставаться после долгой встречи. Где-то спорили супруги, а где-то старик рассказывал внуку историю, которую тот слышал уже много раз.

Музыкант достал небольшой лист бумаги и что-то записал.

Вскоре во двор вышел Захар.

— Не спится?

— Иногда мысли приходят именно тогда, когда им никто не мешает.

— О чём пишешь?

— Пока не знаю. Может быть, о городе.

— О Тифлисе?

— О людях, которые в нём живут.

Захар посмотрел на него.

— Тогда тебе понадобится много бумаги.

— Я уже начинаю это понимать.

Хозяин улыбнулся и вернулся в дом.

Молодой человек остался во дворе ещё на некоторое время. Он думал о встречах прошедшего дня, о мастере Аваке, о Давиде и Сулеймане, о девушке, которую встретил возле торгового ряда. В её словах и взгляде было что-то, что продолжало занимать его мысли.

Он пока не знал её имени.

Но иногда человеку достаточно одной короткой встречи, чтобы незнакомый город перестал казаться чужим.

В эту ночь Тифлис спал неспокойно. Где-то лаяли собаки, где-то хлопнула дверь, над рекой поднимался лёгкий туман. А в небольшом доме ещё долго горела лампа, возле которой молодой музыкант записывал первые строки новой песни.

Ему предстояло многое узнать о городе. И городу предстояло узнать его.

Глава четвёртая. Лавка, в которой продавали не только ткани

Артём Меликян считал, что утро следует начинать с полезных занятий. По его мнению, человек, который первым делом после пробуждения начинает размышлять о любви, погоде или смысле жизни, рискует провести весь день без всякой пользы. Сам купец предпочитал проверять счета, узнавать о прибывших товарах и выяснять, не произошло ли за ночь чего-нибудь такого, что могло повлиять на цены.

В тот день он пришёл в лавку раньше обычного.

Помещение располагалось на оживлённой торговой улице. С улицы оно казалось небольшим, но внутри имелось достаточно места для рулонов тканей, сундуков с товаром и нескольких посетителей. На полках лежали образцы шёлка, хлопка и шерсти, привезённые из разных мест. В углу стоял низкий столик, за которым Артём принимал постоянных покупателей и вёл переговоры с поставщиками.

Управляющий, пожилой Ованес, уже занимался раскладкой товара.

— Что нового? — спросил хозяин.

— Прибыл человек из Гянджи. Привёз ткани, но просит за них слишком много.

— Все просят слишком много. Это ещё не новость.

— Говорит, что качество необыкновенное.

— Тогда пусть сначала покажет качество, а потом рассказывает о его необыкновенности.

Ованес достал из сундука небольшой свёрток и развернул его на столе. Ткань действительно была хорошей. Артём провёл ладонью по поверхности, внимательно осмотрел края и проверил прочность нитей.

— Сколько хочет?

Ованес назвал цену.

Купец недовольно покачал головой.

— За такие деньги я могу купить товар в другом месте.

— Он говорит, что дешевле не продаст.

— Значит, сегодня он уйдёт домой с товаром.

В этот момент в лавку вошёл молодой человек. Он поздоровался, оглядел помещение и остановился возле прилавка.

— Доброе утро, — сказал он.

— Доброе, — ответил Артём. — Что желаете?

— Пока ничего. Я хотел бы узнать, не продаёте ли вы небольшие отрезы ткани для музыкального инструмента.

Купец удивился.

— Для инструмента?

— Мне нужно заменить старую обмотку. Она уже износилась.

Артём посмотрел на посетителя внимательнее.

— Музыкант?

— Можно сказать и так.

— У нас есть разные ткани. Но для музыкальных инструментов я обычно ничего не продаю.

— Тогда, возможно, вы подскажете, где можно найти подходящий материал.

Купец подозвал Ованеса и велел показать гостю несколько образцов. Молодой человек выбирал долго, внимательно рассматривая каждую ткань. В конце концов остановился на небольшом отрезе.

— Эта подойдёт.

— Хороший выбор, — заметил Артём. — Не слишком дорогая и достаточно прочная.

— Значит, вы умеете находить разумное сочетание цены и качества.

— Иначе я давно остался бы без лавки.

Молодой человек улыбнулся.

— А я думал, что торговля требует прежде всего умения убеждать.

— Убеждать можно кого угодно, но если товар плохой, покупатель второй раз не придёт.

— В музыке примерно так же.

Артём приподнял брови.

— Ты, оказывается, не только музыкант, но и философ?

— Нет, просто иногда слушаю людей, которые говорят разумные вещи.

Купец не смог скрыть улыбки. Ему понравился ответ, хотя он не собирался показывать этого незнакомцу.

Пока Ованес отмерял ткань, молодой человек заметил на стене несколько старых музыкальных изображений. На одном из них был нарисован певец с инструментом, на другом — танцующие люди.

— Красивые рисунки, — сказал он.

— Это старые вещи. Остались от прежнего владельца лавки.

— Вы давно здесь торгуете?

— Достаточно давно, чтобы знать цену каждому квадратному локтю этой улицы.

— А цену человеческой дружбы?

Артём посмотрел на него с лёгким недоумением.

— Дружба не продаётся.

— Значит, её цена выше любой ткани.

Купец рассмеялся.

— Ты умеешь разговаривать. Как тебя зовут?