Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого

Я на автомате взглянул на откусанный прут и перевёл взгляд на резцы. И то, и то аж светилось, то ли сразу некронитом, то ли теми жуткими слюнями, которые помогли растворить металл.

Но страшнее всего были глаза мокрицы — внимательные, живые и, возможно, разумные. Монстр не нападал, разглядывая меня внимательно, заинтересовано и, пожалуй, предано, словно передо мной не гигантская мокрица, способная грызть радиоактивные элементы, а обычная собака.

— Мокрюша хороший… — прошептал я, прикидывая, как быстро существо поймёт, что я не Демид.

Я потянулся к карману, чтобы добраться до «Кощея», но одёрнул руку. Чем я собрался пугать этого мутанта? Ёж, наверное, больше голой попы испугается, чем этот продукт селекции Демида, проводимой здесь несколько сотен лет. Блин, понятно, чего он такой злой был. Это даже хуже, чем у водяного, у которого в подружках пиявки да лягушки.

Я передёрнул плечами, лишь представив, как Демид здесь в темноте мог поговорить только с подобными существами. Подчинял, приручал, возможно, поколение за поколением, меняя её «Искрой». Ещё небось и питался ими заодно…

Моё короткое, отчасти неловкое движение всколыхнуло возникшую паузу. Момент узнавания прошёл, и, кажется, закончился не в мою пользу. Мокрица клацнула резцами и издала какой-то странный звук на границе с шипением и писком, а потом пулей исчезла из луча фонарика.

Не пытаясь отследить её, я бросился в освободившийся проход, и тут же получил по ногам. Резкая боль, холод и жара, словно мне в штанину кусок сухого льда попал, а потом его ещё с силой впечатали почти до кости.

Каким-то чудом я не рухнул, а наоборот ещё больше ускорился. Ага, у страха, говорят, глаза велики, а у паники — ноги быстрее. Я вывалился в тоннель метро, споткнулся о булыжник и кувырком откатился в сторону. И буквально в последний момент разминулся с резцами мокрицы, второй раз догнавшими мою ногу.

Плоская хрень сиганула за мной, змейкой заламывая панцирь и огибая препятствия. По моим ощущениям, у меня полноги отцапали, но когда я, брыкаясь об пол и пробуксовывая на стальном рельсе, рванул на вагонетку и лихо на неё забрался, увидел, что на джинсах всего две маленькие дырочки. И даже крови почти не натекло, так, края только окрасились. Но вот жгло и болело намного хуже, чем выглядело. Опираться на ногу было больно, пришлось скакать на одной и вертеться, выискивая кусачую мокрицу.

Луч фонарика пересекался со светом мерцающих ламп, особо не добавляя спокойствия и уверенности. Я решил, что лучше без него, а вот без «Кощея» не обойтись. Пусть некронит монстру не страшен, но всё же это не призрак, а плоть и кровь, хоть и сильно изменённая, и резать, и колоть её можно.

Оставалось только поймать. И для начала успокоиться и выдохнуть, сконцентрироваться, пожалуй, даже расслабиться (к тому же так нога меньше болела), а заодно включить собственную «Искру». Или, по крайней мере, не мешать ей!

Как только успокоился, смог и тёмный панцирь обнаружить. Сначала по звуку — стук в висках притих, и на первый план вышли характерные коцки когтей по бетону и металлу. А потом, в момент мерцания света, я и саму мокрицу заметил, деловито переползающую со стены на потолок. Раскинув все свои семь пар лап, монстр десантировался прямо на меня. Клацнул в воздухе резцами, но мимо. Зато я попал — ударил «Кощеем», намериваясь проткнуть мягкое брюхо, но прилично так промазал, лишь зацепив край панциря и пару когтей.

Но удар получился сильным, лёгкое тело монстра отлетело в сторону. В полёте свернулось в шар и, приземлившись, ещё пару раз отскочило как мячик, оставив на бетоне заметные вмятины.

— Ладно, может, и не такое уж лёгкое у неё тело… — подумал я, свалившись с вагонетки и, хромая, припустив к лестнице.

За спиной раздался скрежет, показавшийся звуком разгона гоночного болида, и уже всего метра через три мне под колено врезался шар для боулинга. Снова полёт кубарем, попытка сразу подняться и несколько слепых ударов клинком в пустоту, просто чтобы отмахнуться от возможного повторного нападения.

Получилось только наполовину — до моего лица тварь не допрыгнула, клацнув резцами, отскочила и бросилась снова, цапнув меня за руку. Тиски схлопнулись, прилипнув к руке, и потянули её вниз. Снова лёд и пламень, будто не просто меня сухим льдом жгут, но ещё и крапивой хлещут.

Я заскрипел зубами. Сначала от боли, а потом от удивления. В голове что-то вспыхнуло, и на мгновение панцирь мокрицы стал прозрачным. Этакий раскрашенный рентгеновский снимок с просвеченными внутренностями монстра.

Подсветка включилась с краёв раны на моей руке, пошла по резцам, а дальше как корневая система разделилась на кучу желёз, нервных узлов, границ внутренних органов и сосудов, сбегающих к плотному мышечному мешочку в задней части туловища — сердце. И рядом практически как подсказка подсветились границы между сегментами панциря, через которые до него лучше всего добраться.

Удивляться было некогда. Как и радоваться неожиданной подсказке. Добраться до неё я всё равно не мог, я даже клинок уже выронил. Тварь всё ещё висела на моей руке, мои пальцы онемели и плохо слушались.

Единственное, что я смог, это тряхнуть рукой и ударить мокрицу о рельс. Один раз, второй, третий… Зубы скрипели так, будто уже сейчас крошиться начнут, но я продолжал терпеть боль и выискивать где-то силы для удара. И когда приложил монстра пятый раз, тварь, наконец, отцепилась и, оглушённая, отползла.

Освободившись, я тоже рванул поближе к лестнице, подальше от мокрицы. И метров на десять меня хватило. Ровно до лома, торчащего из стены. Промелькнула смешная и наивная мысль, что надо его вытащить, но потом появилась и другая. Я остановился, обернувшись и поджидая монстра.

— Вообще-то, мы с Демидом почти друзьями были, чуть-чуть только не поладили… — пробурчал я, выжидая момент.

Свет моргнул, и на полу снова выкатился плотный шар. Не докатившись до меня пары метров, но не снижая скорости, панцирь развернулся и, как пружина, полетел в меня. Я снова заскрипел зубами, но уже не от боли, а просто чтобы удержать себя на месте до нужного момента — вид раскрытой пасти, с выставленными по бокам когтями, несущийся мне в лицо особо не вдохновлял. Надо было ждать, ловить момент и надеяться на всё сразу, включая удачу. Ещё и рука болела, но я выкинул навстречу мокрице здоровую руку, за что-то подхватил монстра, а правой лишь подправил в момент разворота. А потом с силой насадил мутанта на торчащий лом. И пропихнул подальше, чтобы она не достала меня когтями и не смогла сама слезть.

Мокрица зашипела, затрясла лапами, ёрзая на ломе, но лишь глубже себя насаживала. Но и умирать не собиралась. Промазал я, не достав до сердца.

Промелькнула мысль, так всё и оставить. Но стоило лишь представить, что зверюга освободится и выберется на улицу. Переловит сначала работяг, а потом перекинется на следующие районы. А если ещё и плодиться начнёт…

В общем, руки ранены, руки устали, но руки действуют. Я подобрал клинок, присмотрел нужную щель в панцире и уже окончательно добил гадину. Осмотрел раны: два прокуса на ноге и рваную рану на предплечье. Болит, саднит, но вроде бы ни яда, ни некронита в кровь не попало, регенерация должна справиться, плюс Излом ещё, наверняка, что-нибудь выкинет.

С этими мыслями и отправился домой. Настолько долго поднимался по лестнице, что нога даже практически болеть перестала. Только опухла, да и рана на руке уже начала покрываться корочкой. Мечта, блин, а не медицина…

В общаге оказался уже под утро. Без сил рухнул на кровать, заглянув на стену. Заметил, что в ветке развития Излома появился новый символьный отросток, но сил заморачиваться с переводом уже не было, и я отрубился.

Глава 13

Пробуждение, уже по какой-то странной традиции оказалось не таким, как я его ждал. Похоже, всё-таки траванулся ядом монстра, ну или меня похмелье с суточной задержкой догнало, в общем, такого отвратительного утра я уже давно не помнил. Нога онемела, а укус на ней опух. А на руке, наоборот, рваная рана присутствовала и активно заживала, но ни следов яда, ни опухоли не было.

Либо весь яд в слюне монстр оставил в ноге, а на руку уже не хватило, либо опять Излом чудит своей аномальной адаптацией. Я похромал в душ, с удивлением отметив, что даже на работу пока не успел опоздать, и довольно долго отмокал под контрастным душем, каждый раз увеличивая промежутки с ледяной водой.

Бодрил не только тело, но и, можно сказать, мозг — всё время прокручивал в голове события прошедшей ночи. Главный вопрос — что за женщина была изображена в камере? Некая любовь Демида, у которого, возможно, были и нормальные чувства, а не только ненависть ко всему живому в этом мире. Или, наоборот — это и был его палач, а детальность и красота изображения — лишь результат скрупулёзной, ледяной ненависти Демида, которую он вкладывал в каждую чёрточку?

Надо будет прогнать её по поиску. Я об этом подумал, но всерьёз решил не рассчитывать. Она явно носительница «Искры», скорее всего, из какого-то Дома и в открытом доступе информации не будет. А для закрытого я пока уровнем не дорос. Надо бы мне тоже с Богданом Судиславовичем поговорить о повышении. Если не доступа, то хотя бы зарплаты.

Я немного пофантазировал на тему, что между супергероем и спасением мира стоит проблема выбора штанов на выходе из дома, и немного развеселившись, вернулся в комнату. Посмотрел на стену и увидел новый символ в ветке развития Излома.

— Ага, значит, не приснилось, — хмыкнул я и приступил к расшифровке.

Параллельно вспоминал все детали происходящего, пытаясь осознать, что вообще произошло. Я будто бы увидел внутреннее строение монстра, а то и некий принцип его работы. То есть сердце гонит кровь, кровь питает мышцы, те приводят в движение суставы, передают нервный импульс куда-то там дальше и ещё дальше, что в итоге приводит к сокращению челюстей? Типа не столько Излом мне показал уязвимое место, сколько подсветил весь механизм, определив, какой узел нужно сломать, чтобы обрушить всё остальное?

Но не сразу, а только после того, как монстр попытался сломать меня. И типа: прежде чем что-то сломать, нужно, чтобы оно сломало тебя.

Так себе философия, и, возможно, я притягивал факты за уши. Считай, пытался изломать сову на глобусе. Но с учётом того, что я уже знал про Излом, показалось, что это в его стиле. Особенно то, что все эти подсказки мне явились только после укуса.

Ну, такое себе…

Не уверен, что, поймав пулю, мне будет важно устройство пистолета. Ну или голову мне какой-нибудь Змей Горыныч откусит. Не факт, что после этого я стану умнее.

Про Излом, как обычно, ни в одном из справочников не говорилось, но я нашёл несколько навыков с похожей механикой. Например, «Выслушивание» — навык, свойственный архетипам дома Шёпота, при котором они позволяли проникнуть себе в голову чужому внушению, чтобы понять его механизм. Или «Закалка» для архетипов дома Жара: выдержать воздействие стихии на себе, чтобы получить контроль над ней.

Точного перевода символа-руны я тоже найти не смог. Ближайший по форме и начертанию, что подходило, был термин: «Слабина». Мне понравилось, отчасти в этом и заключался процесс — нащупать слабину, поэтому я решил именно так назвать этот навык. И в блокноте помимо «Адаптации», «Духосвязи» и «Чутья излома» добавилась — «Слабина».

Закончив с переводом, переоделся в недырявое и отправился в столовую. Позавтракал быстро, слопав, наверное, тройную порцию. Но это никого не удивило, я немного посмотрел на остальных — больше половины присутствующих ели примерно так же. Будто к соревнованиям готовились, только разницы между белками, жирами и углеводами никто не считал. Всё в топку вечно растущего организма. Ещё где-то треть, в основном сухенькие и поджарые, уже частично седые мужчины и женщины налегали на сладкое. И особняком стояло несколько человек, которых я наблюдал в столовой почти всегда (в какое бы время ни приходил), но видел их только с кофе. И постоянно за разговорами.

Как-то спросил у Марьяны, кто есть кто, но в принципе мог и сам догадаться каким-нибудь дедуктивным методом. Те, кто ест — оперативники. Вечный стресс, большой расход сил. Любители сладкого — аналитики и технари, а кофейные сплетники — отдельная каста прогнозистов и прорицателей. Чем они занимаются, даже Марьяна не смогла объяснить, предположила только, что на кофейной гуще гадают.

Некоторых я уже признавать начал, с кем-то здоровался кивками, но многие на меня ещё косились. Я делал вид, что не замечаю, но потом тоже косился, чтобы оценить и запомнить.

Этот завтрак мало чем отличался от других, только наших почему-то не было. Марьяна отписалась, что завтракает в городе, а Слот уже чуть ли не с рассвета был в архиве. Искал нужный нам водоём, что-то ещё помогал Зотову и вообще, сказал, что ему нужно ещё как минимум две руки, и не надо его дёргать. Где ест Молчун, и ест ли он вообще, я не знал. А Графиня на моей памяти только пила чай, хотя в холодильнике я видел какие-то контейнеры.

Добравшись до архива, я решил структурировать ту информацию, что у нас была, и приступил к обновлению детективной доски. Получилось практически такое же древо развития, как с навыками: четыре линии. Хотя нет — скорее четыре клубка, которые нужно распутать.

Первая — Безликий, о котором мы толком ничего не знали, кроме того, что он кому-то мстит, обладает запредельными навыками внушения, предположительно рос или учился за границей и, скорее всего, когда утонул сам. Что, собственно, всем и внушает. Угадать его архетип по способу убийства мы не могли, и зацепиться сейчас можно было только за косточку Луз. То есть носители, которые воспитывались в другой культуре или часто её посещают. В том числе каких-нибудь фанатиков-учёных типа Мельниченко.

Я приклеил стикер с надписью: «ПРОИСХОЖДЕНИЕ». Марьяна придёт, будем уточнять, что у них здесь за путешественники или дипломаты.

От карточки Безликого тянулась ещё одна ниточка — к типографии, где, по версии прошлых следователей, он погиб. И за эту ниточку можно было ухватиться: кому принадлежала, какие связи, какие заказы и в принципе, чьи же там тогда нашли тела?

Я прилепил ещё один стикер, крупно написал на нём: «ТИПОГРАФИЯ».

Вторая ветка — Ева. Ответа на вопрос, почему именно она, у нас так и не было. Пытаясь что-то про неё раскопать, мы лишь узнали, что она копала что-то сама. Плюс тревожная мать, плюс слухи о трагедии в семье. Минус детство. Его, похоже, толком и не было, а в монастырь Марьяна отказалась идти. Сказала, что её попросту не пустят. От кромников у них что-то типа иммунитета, а внедриться под видом послушниц ни она, ни Графиня не смогут. Их попросту никто не примет.

Наверное, можно было что-то придумать, но искать среди окружения Евы — друзей, коллег — казалось тупиковым решением. А вот под семью нужно было копать. С большой вероятностью, узнав, что там за тайна, мы сразу поймём, почему Безликий её выбрал. И до сих пор, надеюсь, не убил. Добавился ещё один стикер: «ДОМ МОРОКА».

Третье направление — убийца Ракитина. То есть свидетеля, который мог что-то знать про Еву. А значит, скорее всего, убийца был связан либо с Безликим, либо с историей Евы. Плюс схожий подход к способам. Возможно, помощник, возможно, партнёр. Если там вообще не целая группа действует. Но здесь хотя бы у нас был след — считай, орудие убийства. Вода из таинственного водоёма, который сейчас ищет Слот.

Я немного прогулялся по архиву, стараясь разглядеть, чем он там занят. Увидел сгорбленную спину, напряжённо нахмуренный лоб и порадовался, что работа кипит. Но потом прошёл чуть дальше, сменив ракурс, и увидел, что он не стучит по клавиатуре, а рубится во что-то на приставке, прячась за экраном.

— Илья, как успехи? — поинтересовался я.

— Да хрень полная, никак уровень не могу пройти, — вздохнул он и поднял металлическую руку. — Скорости не хватает, а Зотов артефакт нужный жмёт.

— Сочувствую, — ответил я. — А с пробами воды как?

— В работе, — улыбнулся Слот, кивнув на ноутбук. — Я скрипт написал утром, сейчас он по всем водным отчётам прогоняет данные.

— Помнишь, что Графиня сказала про кладбища?

— Помню, но пока не помогло. Либо она ошиблась, либо оно очень старое, либо водоём давно высох, превратившись в лужу, которой нет в базах. Но ничего, найдём. Я сразу маякну.

Я вернулся к доске и добавил четвёртую ветку расследования — имитатор. И рабочая ниточка по нему, вытаскивалась из вопроса: как он получил данные? И тянулась она пока к Касаткину. Жирно так тянулась, но и совпадения тоже случаются.

Честно говоря, я бы предпочёл заняться имитатором после того, как мы найдём Еву. Просто, чтобы не распыляться, но вышло иначе. В архиве появилась Марьяна и первое, что она сказала:

— Нам со скрипом, но дали добро на посещение Касаткина. Предлагаю поторопиться, пока не передумали. Ты со мной?

— Конечно, — улыбнулся я. — А как в общем разговор прошёл?

— По дороге расскажу, — махнула рукой Марьяна. — Собирайся.

Собираться мне особо было не нужно: нож и фонарик в карманах, бейджик кромника на шее, а прикупить себе хоть какую-нибудь сумку для блокнота, аптечки и хоть какого-нибудь оборудования из моей прошлой жизни, всё руки никак не доходили. С другой стороны, этот минимализм начинал мне нравиться. Всё нужное под рукой и нет затрат по времени на сборы или банальный выбор.

— Ну как прошло? — повторил я, когда «сааб» выехал за ворота Ордена.

— Лучше, чем я ожидала, — ответила Марьяна. — Он сказал, что лучше бы это были не мы, и подмигнул. Я тоже подмигнула, сказав, что это точно не мы.

— И всё? — удивился я.

— Нет, конечно. Обсудили чисто гипотетически связь Дома Морока с этим делом.

— И?

— И нам запретили лезть к дому Морока, — вздохнула Марьяна.

— И подмигнули?

— Нет, — нахмурившись, Марьяна покачала головой. — И даже гипотетически нельзя.

Я немного опешил и, мягко говоря, удивился. Уверен, что «Коломбо» не пытается прикрыть семейство Морока, но что тогда? Опять какая-то большая политика, двойные стандарты и левые договорённости, которых полно было в моём прошлом мире. Блин, и стоило, спрашивается, миры менять…

— А как тогда? — спросил я.

— Ну, — усмехнулась Марьяна. — Потом всё-таки Богданыч подмигнул, догнав меня на выходе. В общем, триггерить их нельзя. То есть с расспросами не приставать, в их дела и тайны не лезть. Что-то конкретное предпринимать только в случае железобетонных доказательств.

Я вздохнул.

— Понимаю, что ты удивлён и тебе это не нравится, — продолжила Марьяна, — но дом Морока в какой-то степени стратегический партнёр Ордена кромников. Наезд на них мало того что испортит партнёрство, так и другим домам это не понравится. В общем, надо действовать очень аккуратно. К тому же есть версия, что наше расследование — это личная инициатива Богдана Судиславовича, о которой Совет ничего не знает. Думаю, мы — что-то типа эксперимента. Если выгорит, то он герой. А если нет, то он здесь вообще ни при чём. И скандал с домами ему не нужен.

Я ещё раз вздохнул, пытаясь понять, как с такими вводными разгадывать тайну семьи Евы.

— Да хватит вздыхать уже, — усмехнулась Марьяна, но быстро стала серьёзной. — Ты лучше скажи, где ты был ночью? И совершенно случайно, не в курсе ли ты, что кто-то вломился на место заключения Демида?

— А что кто-то вломился? — ответил я, попытавшись изобразить искреннее удивление. И сразу же добавил: — Не, не я.

— Я, конечно, не такой Шерлок, как ты, — начала Марьяна. — Ты хромаешь, но пытаешься это скрыть. Дверь машины ты открыл левой рукой, под толстовкой наверняка тоже что-то интересное. А на месте происшествия нашли синюю латексную перчатку.

— Это не моя, — тут же буркнул я, во второй раз проклиная своего безалаберного коллегу. — Но, чисто гипотетически мог, конечно, и я.

— Слушай, — Марьяна повернулась ко мне, благо мы как раз на светофоре остановились, — понимаю, что это твоё дело, но будь осторожней. Не стоит заигрывать с наследием Демида. Его оно до добра не довело. А если чисто гипотетически соберёшься куда-то ещё, то хотя бы позови меня с собой.

Я молча кивнул, не забыв подмигнуть, и стал продумывать, какие вопросы я хочу задать Касаткину. И что мы будем делать, если говорить он не захочет? У меня хоть и был опыт опроса свидетелей для подкаста, но те в основном так радовались, что их хоть кто-то хочет послушать, что вытягивать ничего не приходилось. Наваливали столько, что я потом монтировать и вырезать лишнее уставал.

Пытать и угрожать я не умею. Марьяна? Я покосился на девушку, довольно агрессивно и лихо ведущую машину. Ну, надеюсь, что тоже не умеет. А то мой светлый образ Марьяны — что-то среднее между Ларой Крофт и Наташей Романофф, которая марвеловская Чёрная вдова сильно пошатнётся. Марьяна, безусловно, была сильной и решительной, но пытки всё-таки не наш метод.

Остаётся блефовать и совсем чуть-чуть надавливать. Я точно знаю, какое именно дело слили. И можно пробовать давить конкретикой: знаем, что именно ты слил и когда слил. Остался один вопрос — кому?

Я успел мысленно порепетировать, украдкой строя суровые рожицы в боковое зеркало, и мы уже приехали. Кирпичный забор, колючая проволока, возрастные постройки — отчасти всё это напоминало здание кромников. И особенно чувствовался контраст между миром снаружи и миром за стеной. Не такой волшебный, как в Ордене, но такой же совершенно иной.

На основном КПП нас пропустили без каких-либо вопросов. Марьяна лишь предъявила какую-то бумагу, где я успел только кусочек разглядеть: «Особый контингент. Допуск по согласованию с администрацией», и нас не только пропустили, но и выделили сопровождающего. Молодой сотрудник без «Искры» всю дорогу пытался подкатить к Марьяне, сыпля попсовыми комплиментами из серии: не нужен ли зять её тёще, лучик солнца, наконец, пробился к ним за решётку и всё в таком духе, пока Марьяна не сделала что-то неуловимое, отчего провожающий прикусил себе язык.

В принципе, он бы и сам уже закончил — пройдя несколько коридоров, мы оказались на улице, немного покрутились и подходили к нужному нам спецблоку с отдельной проходной. На вид все те же кирпичи, сталь, облупившаяся краска и ощущение безнадёги и уныния, которыми будто пропиталась вся тюрьма, но было и что-то новое. Появились невидимые обычному взгляду охранные знаки кромников, почудились отзвуки некронита, и впечатление безнадёги стало совсем уж каким-то нестерпимым. Захотелось завыть и, как мне показалось, я даже услышал, что кто-то именно это и делает где-то под зёмлей.

На входе стоял носитель «Искры», в такой же форме, что и остальные надзиратели, только нашивка немного другая. Вроде бы тоже кромник, но ФСИН у Ордена был на каком-то особом положении. Они не только охраняли заключённых, но и занимались внутренними преступлениями Ордена — разыскивали и задерживали провинившихся кромников.

Нас встречал суровый на вид, лысый крепыш, который вполне мог сам сидеть в соседнем корпусе. Там, где совсем уж отъявленные рецидивисты.

— Нарушаете? — с ходу спросил он вместо приветствия. — Силовое воздействие на гражданских. Напомнить статью?

— Просто самозащита, — пожала плечами Марьяна и посмотрела на мужика таким взглядом, от которого сразу стало понятно, что и здесь явные тёрки между отделами и ведомствами.

— Правила знаете или повторить? — примерно таким же взглядом ответил лысый.

— Знаем, — уверенно сказала Марьяна, но, обернувшись на меня, добавила: — Но лучше повторить.

— Ничего не трогать. С заключёнными в камерах не разговаривать, ничего им не передавать, — начал лысый, но Марьяна его прервала.

— Достаточно, нам только первое актуально, — усмехнулась она, шутливо ткнув меня в бок.

— Как хотите, — безразлично пожал плечами кромник. — Проходите. Нарушите правила — может, уже и не выйдете.

На его лице появилась настолько гадкая ухмылка, что я теперь, кажется, тоже не любил всё это ведомство. Да и заходить мне что-то перехотелось. Я посмотрел на серую стальную дверь, на решётки на окнах, снова услышал чей-то вой. Встряхнулся, пожал плечами и сделал шаг вперёд.

Глава 14

— Куда нам? — спросила Марьяна у надзирателя, проходя вслед за мной.

— До конца коридора, — махнул рукой кромник. — Последняя камера слева. У вас пятнадцать минут, и помните про правила.

Я кивнул, на автомате втянув голову в плечи. Туда же и руки отправил, чтобы лишний раз не было желания куда-нибудь их засунуть. Хотя, честно говоря, его и не было. Просто коридор был слишком узкий, случайно могло получиться. Низкий потолок со старыми лампами, решётки одиночных камер по обе стороны. И много-много охранных символов.

Я узнал несколько штук, буквально ночью их уже встречал. Другие не узнал, но, кажется, они узнали меня. Они подсвечивались, когда мы проходили, словно это какой-то датчик движения.