Отдел скрытых дел 2: Тени прошлого

Марьяна кивнула, а я на всякий случай убрал кромфон.

— Понимаем, — ещё раз кивнула Марьяна, изобразив озабоченный вид. — Действительно, давайте тогда вернёмся к обычным деталям. А что там за символ изображён на монетах? Лодка с крылом вместо паруса. Может, какое-то тайное общество? И вообще, может ли это быть какая-то организованная секта? Ну типа тех, кто здесь за всё отвечает?

О чём говорит Марьяна, я не понял, но явно уже пошла какая-то игра, чтобы выудить из профессора побольше ценной информации в обход явно бесполезной. Я подыгрывал, то есть глупо улыбался и смотрел на профессора воодушевлённым взглядом. Потом детали узнаю, плюс всем же известно: промолчишь — умнее покажешься.

— Если бы я знал, милочка, — вздохнул Мельниченко, — то уже бы доложил во все инстанции. Враг хитёр и коварен, это же представители совсем иной архетипичной структуры.

Последнюю фразу профессор произнёс шёпотом, а потом подошёл к окну, задёрнул штору и стал смотреть на улицу через щёлочку. Что-то там заметил, дёрнулся, отстраняясь, и, крадучись, перешёл ко второму окну. Всё повторилось, и, повернувшись к нам, он приложил палец к губам.

— У вас опасно? — испуганно спросила Марьяна.

На мой взгляд, сделала она это очень натурально. Подорвалась со стула, одной рукой стянула ещё одну конфету, а другой незаметно помахала мне: мол, сваливаем отсюда.

— Везде опасно, — с очень серьёзным видом медленно проговорил профессор. — Но я готовлюсь, так своим и передайте. Когда придёт время, и они, наконец прозреют, профессор Мельниченко будет рядом, чтобы выслушать, как они все ошибались.

— Мы тогда пойдём, — кивнула Марьяна, хотя показалось, что она что-то ещё хочет добавить, но сдерживает себя.

— Будьте осторожны, молодые люди, — сказал Мельниченко. — Враг…

— Хитёр и коварен, — дополнила за него Марьяна.

Оказавшись на улице, первое, что сделала Марьяна, это прыснула от смеха. А я, собственно, наконец спросил:

— Это что такое было?

— Это и была причина, почему никто не отнёсся к его словам серьёзно, — ответила Марьяна, покосившись на окна.

— Это я и сам понял, а что за враг? Судя по твоей реакции, это какие-то рептилоиды?

— Типа того, — улыбнулась Марьяна. — Ну или демоны из другого измерения.

— А такие есть? — спросил я, сразу заинтересовавшись.

— Я не встречала и не знаю ни одного человека, кто бы их видел, общался с ними или как-то ещё коммуницировал, — сказала Марьяна и вздохнула. — Но есть такие, кто считает иначе. Кто верит, что во время разрыва реальности появились не только «Искры», но и некий проход куда-то на другую сторону, в иную реальность. Неправильно, конечно, смеяться над такими, но старческий маразм бывает даже у носителей.

— Ясно. Ну а в остальном ему тоже не стоит верить?

— О нет! — заявила Марьяна. — Тут я более чем уверена, что до момента про прослушку от врагов он говорил максимально реальные вещи.

— То есть мог быть иностранный турист? — спросил я.

— Сомнительно, — покачала головой напарница. — Их вычисляют довольно быстро. Год, два, ну максимум пять лет. У них след «Искры» другой, и как бы такой персонаж ни прятался, всё равно следы остаются. Разбег по преступлениям сильно больше, опять же время тогда было тяжёлое, всех чужестранцев на особом контроле держали. А вот то, что он местный, но туристом ездил к ним и там нахватался, я вполне допускаю. Вот это уже можно попробовать проверить.

Марьяна вздохнула, ещё раз посмотрела на окна профессора и полезла в машину.

— Ещё мы узнали, что Безликий старается полностью стереть человека из этой реальности с гарантией невозвращения и без шанса воскреснуть, — задумчиво пробормотал я. — Эх, я бы ещё, конечно, поговорил бы с профессором. Про ритуал понятно, не понятно, был ли адресат?

— Что ты имеешь в виду?

— Ну, смотри, — начал я, — если это ритуальное убийство, своего рода жертвоприношение, то вопрос: кому?

— А если нет?

— Если нет, то это, скорее всего, месть. И тогда вопрос: за что?

— Это же как же нужно обидеться или разозлиться, чтобы так жёстко с бедными девушками поступать? — пробурчала Марьяна.

— Ну, у обычных человеческих серийников это либо детские травмы, либо биологические особенности, — ответил я. — Дальше уже фантазии и отрыв от реальности. Как вообще в семьях носителей это происходит?

— Что конкретно это? — уточнила Марьяна.

— Родительская любовь и воспитание, — усмехнулся я. — Или, учитывая те силы, которые даёт «Искра», все жуткие эгоисты на диком пафосе?

Марьяна задумалась, на её лице сменилось несколько эмоций: от грусти до едва заметной радости. Явно у неё в голове целый спектр воспоминаний пробежал: от прекрасных до печальных.

— Не без этого, конечно, — наконец сказала она. — В небольших семьях всё как у людей, в Домах, в принципе, тоже как у людей: глава Дома занят благосостоянием Дома, а на своих отпрысков ему времени уже не хватает.

— А с биологической точки зрения как дела обстоят? — во мне уже запустилась рубрика: вопросы и вбросы. — Чистота архетипа там? Или, наоборот, кровные связи?

— Не без этого, — со вздохом повторила Марьяна. — Редко, но бывает. Да, блин, всякое бывает. Был когда-то один Дом, где как раз только друг на дружке и женились, а чтобы общество к ним не цеплялось, фиктивные браки заключали. Но потом такое выросло…

— Какое? — перед глазами почему-то появился образ некоего мутанта, похожего на тех чёртиков, что стояли у профессора на комоде.

— Неважно, — отмахнулась Марьяна. — В общем, нет уже больше того Дома.

— Вымерли? — спросил я.

— Ага, но не сами, — ответила Марьяна и добавила: — Но, кстати, и без помощи кромников. Другие Дома тогда сами объединились, а Орден лишь добро дал.

Марьяна посмотрела на меня, и её взгляд будто говорил: ну давай, задавай ещё вопросы. Больше вопросов богу вопросов!

— Слушай, а «Искра» правда в копчике? — улыбнувшись, спросил я.

— Нет, и уж точно она не в заднице, если ты на это намекаешь, — засмеялась Марьяна и начала тыкать в меня пальцем: в лоб, в грудь, в плечо и каждый раз приговаривала: — Она здесь, здесь, здесь… Она везде, она и есть — ты. Всё, поехали уже.

Мы выехали из двора профессора и практически сразу вписались в такую пробку, что даже хытростей одарённой Марьяны не хватило, чтобы нам хоть какой-то просвет организовать. Сидели молча. Марьяна изучала рекламные щиты с афишами, а я переваривал полученную информацию. Пытался составить свою версию психологического портрета Безликого.

Самое раннее известное нам дело ничем не отличалось от остальных и не выглядело как что-то спонтанное. Такая же хирургически тонкая подготовка — не спонтанно крыша поехала. И, скорее всего, оно не первое. Хотя бы методику внушения утопления нужно было отработать, не на кошках же он тренировался? А вот где-то за границей вполне мог нахвататься.

Ещё можно обратить внимание на пресловутую и в итоге недоказанную Триаду Макдональда: зоосадизм, пиромания и энурез. Набор поведенческих признаков, трезвонящих о предрасположенности к жестоким насильственным преступлениям. Первое ещё можно хоть как-то поискать по сводкам, про третье, я так понимаю, ни один Дом не признается, а со вторым — у нас как-то сразу мимо. Тяги поджигать всё на свете у Безликого нет, он топить любит, а это какое-то другое деструктивное психологическое отклонение.

Возможно, контроль, наблюдение за агонией… Тут не только надо обидеться, как сказала Марьяна, такое ещё надо придумать. Подглядел где-то? Или сам такое пережил? Если сам тонул, то и придумывать ничего не нужно — он по себе знает, какие чувства нужно внушить жертве.

Итого мы имеем гениального мастера суггестии, то есть внушения, пережившего утопление. В базе хытростей, то есть навыков, суггестия есть и описывается как психологическое воздействие на человека, при котором он принимает чужие мысли, установки или поведение без критического анализа, то есть информация воспринимается на веру, минуя логику.

Это я в «Кромапедии» прочитал, как и то, что привязки к конкретному архетипу нет. Сила внушения была развита у многих: русалки, лешие, полудницы, навьи, вилы — они же самодивы и сирины. Последние так ещё и с водой связаны. А сам навык где-то между «Восприятием» и «Резонансом».

Пробка рассосалась, мы поехали, и довольно скоро впереди появилось здание Ордена. Я уже собрался поделиться с Марьяной своими мыслями, как у неё зазвонил Кромфон. Кто звонил и что говорил собеседник, я не знал, а вот Марьянино «да… да… да… сейчас?.. да…», слышал прекрасно.

И вроде бы слово «да» простое и короткое, но все четыре раза Марьяна произнесла его с разной интонацией. Сначала уверенно, потом с опаской, потом с чувством вины и последнее вообще как встречу с чем-то неизбежным.

— Богданыч вызывает, — вздохнула Марьяна, отложив кромфон. — У него офис в Сити, дальше сам дойдёшь, ладно?

— Угу, — ответил я, уж не потеряюсь. Учитывая, что до архива осталась всего пол-улицы. — Что-то важное?

— Возможно, хочет узнать степень нашего участия в ночных событиях, произошедших в офисе VEIL, — подмигнув, ответила Марьяна.

— Ты же считала, что они не будут заявлять? — удивился я.

— И до сих пор так считаю, просто у Богдана Судиславовича много своих источников. А что случилось некое происшествие, я думаю, уже много кто знает. В общем, поеду — поговорю, заодно добуду разрешение на встречу с Касаткиным.

— Так, а наша позиция какая? — спросил я. — Всё отрицаем? Нас там не было?

— С Богданычем так не прокатит, но для всех остальных — нас там действительно не было, — усмехнулась Марьяна и, прежде чем я захлопнул дверь, добавила: — Больше никаких секретов и схем у тебя за спиной.

Я кивнул, захлопнул дверь и отошёл на тротуар. Вечереет, погода прекрасная, вокруг спешащие по своим делам люди. Обычные, предположительно нормальные, практически родные, но такие теперь далёкие. Я проводил взглядом двух симпатичных девушек, о чём-то оживлённо беседующих, — не то чтобы я и раньше пошёл бы догонять и знакомиться, но сейчас как-то остро почувствовал, что всё меньше и меньше принадлежу старому миру. И всё больше погружаюсь в новый.

— А значит, неплохо бы было в нём получше разобраться…

Я убедился, что машина Марьяны развернулась и скрылась из поля зрения, а от проходной Ордена меня не видно, и тоже пошёл на разворот. Пешочком до метро, а оттуда на место заточения Демида. С Домом Излома надо разбираться, а то у меня не то что ответов нет, я даже не знаю, какие вопросы задавать.