Высота преступления

Лука глубоко вдохнул. Сегодня всё должно решиться. Он повернулся, взял со стула Кольт 1911, проверил обойму. Семь патронов. Достаточно. Он защелкнул магазин, взвесил оружие в ладони, затем ловким движением засунул его за пояс сзади, под свободную рубашку в серо-голубую клетку. Взял, лежащие рядом, складной нож, пачку сигарет, зажигалку и ключи от Мустанга, распихал их по карманам тёмных джинсов, всунул ноги в кожаные ботинки и направился к выходу. У дверей он накинул ветровку, чтобы лучше скрыть очертание оружия и вышел из комнаты.

Лука не любил есть перед делом, но сегодня силы были нужны. Он вышел из отеля, свернул в ближайшую забегаловку «Солнце» – дешевое место с линолеумными столами и запахом жареного бекона. Забегаловка «Солнце» уже работала, несмотря на ранний час. Жирный воздух, пропитанный ароматом подгоревшего кофе, жареного бекона и сладких оладий, ударил в нос, как только Лука переступил порог. Внутри было тесно: несколько столиков с потёртым линолеумом, стойка с выцветшими барными стульями и кухня за тонкой перегородкой, откуда доносилось шипение масла на сковороде.

За стойкой стояла женщина лет пятидесяти с усталыми глазами и ярко-рыжими волосами, собранными в небрежный пучок. На её фартуке красовались пятна кофе и кетчупа, а в руке она ловко крутила ручку блендера, взбивая что-то молочное.

– Садись где хочешь, милый, меню на стене, – бросила она, не отрываясь от своего дела.

Лука выбрал место у окна, откуда мог видеть и улицу, и вход. Через пару минут к нему подкатилась та же женщина, доставая из кармана потрёпанный блокнот.

– Ну что, решил? Или ещё пять минут на раздумья? – спросила она, щурясь от утреннего солнца, пробивавшегося сквозь грязное стекло.

– Кофе чёрный. И яичницу с тостом, – ответил Лука, скользнув взглядом по её бейджику: «Марта».

– Без бекона? – уточнила она, карандаш уже царапал бумагу.

– Без.

– Значит, серьёзный день, – протянула Марта, изучающе глянув на него. – Кофе будет через минуту.

Она исчезла за стойкой, а Лука потянулся за сигаретой, но передумал – внутри курить не хотелось. Через несколько минут перед ним появилась кружка дымящегося кофе, настолько крепкого, что ложка могла бы в нём стоять.

– Держи, солдат, – Марта хмыкнула. – Чтобы нервы не тряслись.

Лука кивнул, поднося кружку к губам. Горечь ударила в язык, но он не поморщился.

– Спасибо.

– Не за что. Яичницу скоро принесу.

Она ушла, оставив его наедине с кофе и предрассветной тишиной забегаловки. Лука пил горячий напиток прокручивая в голове события последних дней. Лука не убил Рикко. Не потому, что пожалел. Не потому, что боялся последствий. Просто не было нужды. Рикко сказал то, что нужно, и Лука знал: это правда. Он видел это в его глазах; в том, как дрожали пальцы, как голос срывался на хрип, как капли пота стекали по вискам. Страх. Настоящий.

Рикко знал Луку слишком хорошо. Когда они оба были другими людьми, людьми без прошлого, без будущего, с контрактами вместо имен и кровью вместо денег. Рикко знал, что значит врать Луке. Поэтому он не стал хитрить. Он выложил всё. Не из благородства. Не из дружбы. Из расчёта. Рикко выбрал жизнь. И Лука позволил ему её оставить. Потому что мораль здесь была проста: «– Ты мне полезен – я тебя не трогаю. – Мешаешь – убираю. – Лжёшь – умираешь».

Солнце Сан-Диего медленно поднималось над горизонтом, окрашивая небо в бледно-розовые тона. Лука сидел у окна забегаловки «Солнце», наблюдая, как первые лучи света пробиваются сквозь пыльные стёкла. Марта вернулась, поставив перед ним тарелку с яичницей и золотистым тостом. Желтки были идеально целыми, словно два маленьких солнца на белом фоне.

– Ешь, пока горячее – бросила она, исчезая за стойкой.

Лука воткнул вилку в яичницу, и желток разлился по тарелке. Он машинально поднёс кусок тоста, пропитывая его теплой жидкостью, но мысли его были далеко: в доме на улице Ла-Хойя-Бей, 28.

Дом Изабеллы был тихим, уютным, с палисадником, утопающим в цветах. Но внутри царила иная атмосфера.

Лука вошёл без стука.

– Кто ты? Как ты… – её голос оборвался, когда она увидела пистолет в его руке.

Изабелла была красивой: тёмные волосы, загорелая кожа, глаза, как у хищной кошки. Но сейчас в них читался страх.

– Садись – приказал Лука, указывая на диван.

– Ты знаешь, кто я?

– Подружка де Жана. Его советчица. Его слабость – холодно ответил Лука.

Она сжала губы, скрестила руки.

– Я ничего не скажу.

Лука медленно опустился перед ней на корточки, пристально глядя в глаза. Убрал пистолет за пояс.

– Ты ошиблась. Ты обязана сказать.

Она фыркнула:

– И что ты сделаешь? Убьёшь меня?

Лука улыбнулся. Неприятно.

– Нет. Смерть – это слишком быстро.

Он достал складной нож. Лезвие блеснуло в свете лампы.

– Видишь ли, Изабелла… есть вещи хуже смерти. Например, остаться без этих – он провёл лезвием по воздуху рядом с её лицом.

Она задрожала.

– Ты… ты не посмеешь.

Лука вздохнул, словно устал от детского упрямства. Лезвие метнулось вниз и вонзилось в диван между её бёдер. Она вскрикнула, отпрянув.

– Первый раз – предупреждение, второй, уже не мимо – прошептал он.

– Но я, правда, почти ничего не знаю – сказала Изабелла, но в голосе, уже не было уверенности.

– Говори, что знаешь. И помни, я пойму если ты попытаешься мне соврать.

Лезвие ножа всё ещё торчало в диване между её бёдер, холодный металл блестел в полумраке комнаты. Изабелла дышала часто, её пальцы впились в обивку, но страх уже сменился расчётливой покорностью. Она понимала: этот человек не шутит.

– Ладно… Мы видимся не часто, раз в две недели, иногда реже. Я работаю в его фирме, но сам он туда почти не приезжает, только его двойник.

– Двойник? – Лука вытащил нож.

– Да… У него есть двойник. Не знаю, как зовут и откуда, но один раз я видела его, он очень похож на Франсуа, только глаза другие.

– Как ты с ним связываешься? Наверняка есть номер.

Лука медленно провёл пальцем по лезвию ножа, затем резко захлопнул его и сунул в карман.

– Есть номер – она кивнула в сторону старинного дубового комода у стены.

Он медленно пошёл к комоду, не спуская глаз с Изабеллы, готовый в любой момент выхватить оружие. Изабелла не двигалась, может парализованная страхом, может понимая, что человек настроен серьёзно и лучший способ сохранить жизнь, это делать как он скажет. Лука подошёл к дубовому комоду, его пальцы скользнули по резным ручкам верхнего ящика. Он потянул его на себя, и дерево скрипнуло, будто нехотя раскрывая секреты. Внутри лежала небольшая чёрная записная книжка с потёртыми уголками. Лука взял её, перелистнул страницы и среди аккуратных записей наткнулся на номер, выделенный красной ручкой: Ф. де Ж. (619) 555–0187.

619-й код зоны. Юго-запад Сан-Диего.

Он резко захлопнул книжку, запихнул в карман и повернулся к Изабелле. Она сидела, прижавшись к спинке дивана, её пальцы судорожно сжимали подлокотники.

– Где он? – голос Луки был тихим.

– Я не знаю… – её голос дрогнул.

Лука шагнул ближе, тень от его фигуры накрыла её, как саван. Она сглотнула, глаза метались в поисках выхода, которого не было.

– Он… он редко бывает в одном месте. Но… – она замолчала, будто взвешивая риски.

– Но? – Лука наклонился, его дыхание обожгло её щёку.

– Есть промзона… на окраине. Там ангар.

– Где именно?

– Я не помню… Я была там всего раз. Среди складов. Вывеска 'Fisher & Sons – Marine Supplies'.

Лука прищурился.

– Зачем он тебя туда водил?

– Когда мы с Франсуа встретились. Ему позвонили. Нужно было ехать туда. Сказали срочно. Он тогда взял меня с собой. Единственный раз.

– И что там?

Она нервно закусила губу.

– Там его люди… допрашивают тех, кто перешёл дорогу.

– Откуда ты это знаешь?

– Один из его охранников… болтал. Говорил, что там тихо, никто не услышит криков.

Лука замер. В его глазах вспыхнуло холодное понимание.

– Что ещё?

– Там… в пристройке ангара… де Жан хранит диск.

– Какой диск?

– Не знаю. Но он важен для него. Очень.

Лука выпрямился, его мозг уже анализировал информацию. Ангар. Диск. Промзона. Всё это пазлы одной картины.

– Ты… ты не скажешь ему? – её голос дрожал, словно тонкая струна перед разрывом. – Он убьёт меня.

Его лицо оставалось каменным.

– Де Жан ничего не узнает.

Она недоверчиво прищурилась:

– Почему я должна тебе верить?

– Потому что если ты солгала… если хоть одно слово было неправдой… – он наклонился, и его дыхание коснулось её уха, – …я вернусь. И тогда тебе будет не до де Жана.

Изабелла резко вдохнула, её глаза расширились. Лука, бросил последний взгляд на комнату; на цветы в вазах, фотографии в рамках, на рваную дыру в диване, и поспешил на выход, не хлопнув дверью…

… Яичница остыла, желтки загустели, но он всё равно доел, запивая кофе, который к этому времени стал горьким и тёплым. Марта, заметив его пустую тарелку, подкатила к столику с графином:

– Долить?

– Нет.

Она хмыкнула, забрала посуду и исчезла за стойкой.

Двойник. Номер. Бар La Belle Mort. Пятница, 15:00.

Он посмотрел на часы, оставил на столе несколько купюр и вышел на улицу, где солнце Сан-Диего уже пекло немилосердно.

*** ***

Сан-Диего просыпался. Первые лучи солнца золотили крыши домов в Литл-Италии, отражались в витринах кафе и ресторанов, ещё не открывшихся для посетителей. Улицы были пустынны, лишь изредка пробегала кошка или проезжала полицейская машина. Но в просторном коттедже Эудженио Эспозито уже не спали.

Особняк охраняли. Двое парней в чёрном, с рациями на груди, стояли у входа. Один – бывший морпех, другой – боксёр из Мексики. Возле ворот двое в джипе с тонированными окнами, готовые к любому развитию событий. Ещё один в холле с дробовиком Рэмингтон за спиной, наблюдал за камерами.

Гостиная, выполненная в стиле классической сицилийской виллы, дышала роскошью и властью. Высокие потолки с лепниной, тёмно-вишнёвые стены, украшенные картинами в позолоченных рамах – пейзажи Тосканы, портреты старых мафиози. Массивная хрустальная люстра бросала мягкий свет на дубовый стол с резными ножками. У камина, облицованного мрамором, стоял сам Эудженио Сигара Эспозито, в тёмно-синем костюме, от которого пахло дорогим табаком и лавандой. Он медленно раскуривал сигару, выпуская кольца дыма, и смотрел на своих собеседников. Марко Риццы сидел напротив, в расстёгнутой рубашке. Он нервно постукивал пальцами по столу, время от времени поглядывая на дверь. Люсия Моралис, единственная женщина в комнате, полулежала в кресле, закинув ногу на ногу. Её чёрное платье подчёркивало бледность кожи, а острый взгляд тёмных глаз выдавал холодный расчёт. В руке она вертела нож-бабочку, ловко перебрасывая его между пальцев.

– Сегодня, большой день. – Эудженио раздавил пепел в хрустальной пепельнице и посмотрел на Люсию – Что у нас с французом?

– Всё идёт по плану – ответила она, не прекращая играть ножом – Сегодня после обеда ждём хороших новостей.

– А наши мексиканские друзья? – Эспозито обратил взгляд на Риццы.

Марко хмыкнул.

– Руис подтвердил встречу на завтра. После появления легавых им пришлось немного сымпровизировать. Было подозрение, что Кортес раскрыт, но оказалось, что это всего лишь пара копов. Работу на границе пришлось свернуть, так сказать на всякий случай. Есть уверенность, что пацан ещё не заговорил, иначе нас бы уже трясли федералы.

В этот момент из коридора донёсся лай собаки, Цезарь, ротвейлер Эспозито, охранявший внутренний двор. Где-то вдалеке зазвонил телефон, но никто не пошевелился. Эспозито медленно провёл ладонью по лицу, словно стирая с него последние следы усталости. Его взгляд, холодный и тяжёлый, устремился на Марко.

– «Пацан ещё не заговорил»? – голос Эудженио прозвучал тихо, но так, что даже Люсия на мгновение замерла. – Это не ответ, Марко. Это надежда. А надежда для слабаков.

– У меня есть план, дон Эспозито – Марко выпрямился в кресле, стараясь скрыть нервозность. – Я знаю человека, который может убрать хакера в самолёте. Тихо, чисто, без следов.

Люсия приостановила нож, её тёмные глаза скользнули к Эспозито. Дон затянулся сигарой, выпустил дым колечком и наклонился вперёд, положив локти на стол.

– Нет.

Одно слово, но оно повисло в воздухе, как приговор. Сигара посмотрел на Люсию.

– Пусть это сделает стрелок. Это возможно?

– Думаю да – ответила Люсия – После убийства де Жана, у него будет достаточно времени чтобы попасть на борт. Разве, что могут понадобиться документы.

– Не проблема – Эспозито снова посмотрел на Марко – Твой человек, работавший на француза…

– Рикко – подсказал Марко.

– Сообщи ему; пусть передаст стрелку, что он летит сегодня в Лондон.

– Может, лучше мой человек? – перебил Марко, нервно потирая ладонь о колено. – После убийства де Жана поднимется волна. Весь город будет на ушах. Не рискованно ли стрелку потом ехать в аэропорт?

– Человек Люсии справится.

Голос Эспозито прозвучал как сталь, перерубающая верёвку. Хрустальная пепельница мягко звякнула, когда дон опустил сигару. Его глаза, тёмные и неподвижные, словно застыли на Марко. Люсия усмехнулась, ловко перехватив нож-бабочку в воздухе. Лезвие блеснуло в свете люстры. Марко кивнул. Где-то за стенами Цезарь глухо заворчал, будто чувствуя напряжение в воздухе.

– Да, сегодня большой день – повторил Эспозито – Не подведите меня.

*** ***

Солнце стояло высоко, заливая улицу Via del Sole мягким золотистым светом. Воздух был наполнен ароматом цветущего жасмина и свежескошенной травы. В саду у дома №17 щебетали птицы, а легкий ветерок шевелил занавески с цветочным узором в окнах.

Рикко сидел на кухне своего уютного коттеджа, потягивая крепкий эспрессо. За прошедшие дни тревога от странного визита постепенно утихла. «Он ушел. Ничего не случилось. Главное – держать язык за зубами», – убеждал он себя, разглядывая фотографии в рамках на полке. На одной из них он стоял с друзьями у моря, на другой – с бывшей подругой, чье имя уже стерлось из памяти.

Квартира дышала спокойствием: старинный дубовый стол, медный чайник на плите, полка с коллекцией итальянских вин. Даже персидский ковер в прихожей, помявшийся во время стычки, теперь лежал ровно, будто ничего и не было.

Рикко вздохнул, потянулся за сигаретой и закурил, выпуская дым в солнечный луч, пробивавшийся через шторы. Солнечный свет мягко струился через полупрозрачные занавески, окутывая кухню Рикко теплым золотистым сиянием. Он сидел за столом, медленно потягивая эспрессо, но мысли его были далеко; в том тревожном моменте три дня назад, когда в его жизнь ворвалось прошлое.

Как он выжил? Где скрывался всё это время? Но главный вопрос висел в воздухе, тяжелый, как свинец: зачем появился именно сейчас? Рикко затянулся сигаретой, выпуская дым в луч света. Конечно, Рикко узнал его. Годы могли изменить черты лица, добавить морщин у глаз, сделать взгляд жестче, холоднее. Но это был он. Тот самый человек, которого Рикко когда-то предал. Тот, кого он отправил на верную смерть. Рикко всего лишь выполнял приказ, всего лишь был посредником, но что это меняет?

Антонио. Имя вырезалось в память кровавыми буквами. Боец ЧВК «Северный Ветер». Человек, который не должен был вернуться. Но он вернулся.

Он вздохнул, постукивая пеплом по краю пепельницы. «Главное – молчать. Никому ни слова. Иначе…» Мысль оборвалась сама собой. Тони не бросал слов на ветер.

И тут – стук в дверь. Резкий, настойчивый. Не почтальон, не сосед. Рикко замер, сигарета застыла в пальцах. Сердце бешено заколотилось. «Неужели он вернулся?». Но когда дверь распахнулась, на пороге стоял не Риццы. Марко Риццы. Он стоял на пороге, одетый в тёмный костюм, его лицо было непроницаемо, но в глазах читалась холодная деловитость. В руках он сжимал плотный конверт.

– Ты выглядишь так, будто видел призрак, – усмехнулся Риццы, шагнув внутрь без приглашения. Дверь захлопнулась за ним с глухим стуком.

Рикко резко вдохнул, пытаясь скрыть дрожь в пальцах. Пепел с сигареты осыпался на стол.

– Я… просто не ожидал гостей, – пробормотал он, отводя взгляд.

Риццы бросил конверт на стол. Тот приземлился с мягким шлёпком, нарушив тишину кухни.

– Босс передал. После де Жана, новый заказ. Всё внутри: фото, досье, детали.

Рикко медленно потянулся к конверту, словно боясь, что бумага обожжёт пальцы. Под плотным картоном угадывался острый угол фотографии.

– Кто? – спросил он, не открывая.

Риццы замер у окна, разглядывая сад. Его голос прозвучал ровно, но в нём сквозила лёгкая угроза:

– Ты что, забыл, как это работает? Читай. Запоминай. Никаких вопросов. – пауза – Или у тебя есть причины сомневаться?

Глаза Риццы метнулись к Рикко, будто скальпель, вскрывающий ложь. Рикко резко кашлянул, откашляв комок напряжения.

– Нет. Просто… де Жан ещё даже не…

– Он умрёт сегодня, – перебил Риццы. – А ты будешь готов. Босс не любит задержек.

Тень скользнула по его лицу, когда он повернулся к двери. Перед уходом бросил через плечо:

– И, Рикко… Он прищурился. Не подведи нас.

Дверь закрылась. Тишина вернулась, но теперь она звенела, как натянутая струна. Сигарета догорела до фильтра, оставив горький вкус во рту. Рикко подождал ещё некоторое время и вскрыл конверт.

*** ***

Кабинет шефа полиции Эндрю Льюиса был погружён в тишину, нарушаемую лишь тиканьем настенных часов и редким шелестом бумаг. Пространство, обставленное строгой офисной мебелью, отражало его характер: никакой роскоши, только функциональность. За массивным деревянным столом, на котором царил педантичный порядок, стояли лишь компьютер, стопка текущих документов и семейная фотография в скромной рамке. На стене за спиной висели дипломы и благодарности, а на противоположной большая карта Сан-Диего с разноцветными метками.

Рядом с компьютером лежал отчёт о внутреннем расследовании, рядом была папка с официальным запросом из Вашингтона. Именно сейчас Льюис просматривал бумаги с неформальными сводками. Это были рукописные заметки и распечатки, которые детектив Джеф Робсон тайно передавал ему. Несмотря на отстранение после мексиканского инцидента, Джеф продолжал своё расследование по делу о наркотиках, действуя в тени и держа в курсе только шефа. Он углубился в чтение, когда раздался резкий звонок его служебного телефона. На дисплее горел номер с вашингтонским кодом.

– Льюис, – ответил он, отложив документы.

Голос в трубке был низким, официальным и лишённым эмоций, голос человека, привыкшего отдавать приказы.

– Эндрю, это Робертс из департамента. У нас возникла деликатная ситуация. ФБР готовится к транспортировке ключевого свидетеля по делу Сангре-де-Плата. Свидетель готов дать показания против связующих звеньев в Мексике, Штатах и Европе. Это наш шанс.

Льюис нахмурился:

– Понимаю. Но при чём здесь мой участок?

– Всё дело в компрометации, – голос понизился. – У нас есть серьёзные основания полагать, что в местном отделении ФБР завёлся «крот». Информация по свидетелю могла утечь. Мы не можем рисковать и доверять сопровождение только их силам. Нужен свой человек; опытный, проверенный, не связанный с федералами. Детектив из вашего подразделения должен лететь в Лондон вместе с агентом Джонсоном для подстраховки и контроля.

– Вы просите предоставить одного из моих детективов для международной операции? На какой срок?

– На столько, сколько потребуется для безопасной доставки. Вылет сегодня вечером.

Льюис задумался, его взгляд скользнул по папке с неформальными отчётами Робсона. В его голове молниеносно пронеслись имена: Харисон – хороший сержант, но не хватает гибкости; Картер – перспективна, но ещё зелёная для такого уровня давления; другие либо заняты, либо не обладают нужным чутьём.

– Есть кандидат, – медленно проговорил Льюис. – Но он сейчас… не в строю.

– Отстранён? По какой причине?

– Инцидент в Мексике. Служебное расследование. Формально он не имеет права вести дела.

На том конце провода наступила короткая пауза.

– Да. Слышали кое-что. На сколько известно, там никто не был убит, поэтому можно спустить дело на тормозах. Сопровождение свидетеля, первоочередная задача. Рассматривайте это как временное восстановление для выполнения особого задания федерального значения. Все бумаги будут оформлены задним числом. Он летит сегодня. Это приказ с самого верха.

Трубка отключилась. Льюис медленно положил телефон. Он подошёл к окну, глядя на суету Бродвея. Он понимал риски. Понимал личные демоны Робсона, его страх полётов:

«…но в случае успеха миссии официальные отчёты ФБР наверняка отметят ключевую роль и профессиональную поддержку, оказанную нашим участком. Это не просто выполнение запроса – это возможность продемонстрировать эффективность всего нашего подразделения на федеральном уровне. Положительная оценка со стороны такого ведомства укрепит наш авторитет и может открыть доступ к дополнительным ресурсам и более серьёзным делам в будущем. Для нас это стратегически важный шанс.»

Это была тяжёлая ставка; поставить на карту психическое состояние одного из лучших своих детективов ради гипотетических дивидендов для участка. Однако выбора не было. Приказ был чётким и исходил с самого верха. Судьба Робсона, судьба свидетеля и репутация участка теперь были сплетены в один тугой узел.

*** ***

Солнце Сан-Диего палило нещадно, раскаляя асфальт и заставляя воздух вибрировать над дорогой. Рикко вытер пот со лба, припарковав старенький Шевроле Импала в двух кварталах от гостиницы, там, где должен был ждать Алекса Малоуна. Взглянул на часы на приборной панели. 14:50. Десять минут до назначенного времени. Он нервно постукивал пальцами по рулю, стараясь не обращать внимания на липкую жару, проникающую сквозь неплотно закрытые окна.

Вскрытый конверт с досье на хакера лежал в бардачке, словно зловещий предвестник. Фотография молодого парня с отрешенным взглядом, резкие черты лица, легкая небритость… Рикко не понимал, зачем Эспозито понадобилось устранение какого-то компьютерного гения, но спорить с Сигарой было себе дороже.

Рикко окинул взглядом улицу. Мидлтаун бурлила жизнью: спешили прохожие, гудели машины, из открытых окон доносились обрывки музыки. Жаркий день, типичный для Сан-Диего. Рикко машинально поправил солнцезащитные очки, стараясь не привлекать внимания. Он закурил сигарету, вдыхая дым глубоко в легкие. Рикко перебирал в голове детали: как Эспозито получил заказ, кто этот хакер, почему его нужно устранить? Чем больше он думал, тем больше вопросов возникало.

Шевроле Импала, старенькая, но надежная, стояла в тени массивного платана, на углу Мидлтаун и Кларк-стрит. Машина была припаркована под углом к тротуару. Затемненные стекла скрывали салон от любопытных взглядов.

Рикко не видел, как на пересечении Мидлтаун и Бродвея, остановился черный Кадилак Эскалейд. Автомобиль, словно хищник, затаился в тени высотных зданий. Внутри, за тонированными стеклами, сидели двое мужчин. Первый – крепкий, с коротко стриженными волосами и шрамом, пересекающим бровь. Его звали Маркус. Второй, худощавый, с острым взглядом и нервно теребящий четки, откликался на имя Нино, и никто не знал настоящее это имя или прозвище. Это были люди Виктора Ковальски, но сейчас они выполняли поручение Давида Мартинеза, а именно следили за Рикко.

– Долго нам ещё двигаться по пятам за этим парнем как думаешь? – спросил Маркус раздражённо.

– Терпение, Маркус. Он ждет кого-то. Видишь, постоянно поглядывает на часы.

– Может позвонить Мартинезу? Пусть скажет какие дальнейшие действия.

– И что ты ему скажешь – улыбнулся скептически Нино – Давай сначала посмотрим действительно ли он ждёт кого-то. Вряд ли стоит попусту беспокоить Давида.

– Хорошо – согласился Маркус.

*** ***

Солнце заливает Сан-Диего мягким, золотистым светом. Небо, безупречная лазурь без единого облачка, а тёплый, чуть солёный бриз с океана шелестит пальмовыми листьями. Погода идеальна, почти праздничная.

По Пятой авеню, вдоль тротуара едет чёрный Майбах. Его лак отражает солнце слепящими бликами. На заднем сидении Франсуа де Жан смотрит на часы, на левом запястье, поправляет чуть помятый пиджак и обращается к сидящему рядом Анри.

– Ты всё понял?

– Да, сэр. Захожу, беру деньги и едем дальше. Минут десять не больше.

Франсуа де Жан, слегка откинувшись на кожаном сиденье, пальцы барабанят по бархатной подлокотной панели.

– Знаешь, Анри, каждый раз, когда мы делаем это, я вспоминаю наш первый раз. Ты тогда чуть не перепутал бар с кондитерской.

Анри смотрит в окно, уголок рта дрогнул в полуулыбке.

– Это потому, что вы сказали: «Иди в заведение с синим фасадом». А на той улице синим было всё – от лавки мороженого до прачечной. Я тогда думал, вы меня проверяете.