Высота преступления

В конце улицы, в тени акаций, стоял ФордМустанг 1967 года. За рулём сидел мужчина в кепке, из-под которой выбиваласьяркая рыжая прядь волос. Он припал к длинному, узкому прибору, похожему намонокуляр, и наблюдал за чёрным Майбахом. В поле его зрения водитель вышел, обошёлмашину и открыл заднюю дверь. Появился Франсуа де Жан, тот самый, с егобезупречной осанкой и лёгкой небрежностью в помятом пиджаке. Он что-то короткосказал двум подошедшим охранникам, кивнул и уверенным шагом направился к дверибара.

В тот момент, когда его рука уже тянулась кручке, воздух рассек резкий, сухой хлопок выстрела. Де Жан рухнул какподкошенный. Сразу же распахнулись двери бара и на улицу выбежали ещё двоеохранников с оружием наготове. Тело де Жана затащили в бар оставив на асфальтелишь расплывающееся пятно крови.

Всёпроизошло настолько быстро, что прохожие даже не успели осознать, чтопроизошло. Лишь через несколько секунд, увидев кровь и оружие в руках охраны,на улице началась паника: закричала какая-то женщина, кто-то попытался скрытьсяв подъезде ближайшего дома, женщина с коляской поспешила уйти подальше отопасного района.

Мужчинув Мустанге, казалось, ничто не может выбить из колеи. После выстрела он как нив чём не бывало продолжил наблюдать. Что-то в этом происшествии не давало емупокоя. Уж слишком просто. Он перевёл оптический прибор от бара и стал методичнооглядывать округу, крыши, окна. Наблюдатель хотел уже убрать свой прибор,когда едва заметное движение в салоне Майбаха привлекло его внимание. Оннаправил туда линзу и увеличил изображение. Там, в прохладной тени салона,откинувшись на кожаном сиденье, сидел настоящий Франсуа де Жан. Живойи абсолютно невозмутимый. Ну, конечно. Двойник.

Значиттот, кто стрелял, не знал про двойника? Или знал, но таким образом посылалпредупреждение?

Наблюдатель продолжил осмотр. Его взглядскользнул по фасадам, остановился на дешёвой гостинице напротив — здании свыцветшей вывеской. И тут произошло то, чего он уже никак не ожидал. Из дверей гостиницы вышел человек. Он был в лёгкой ветровке, с опущеннойголовой, пытаясь спрятать лицо под тенью бейсболки. Но походка, манера движений, угол плеча,что-то неуловимо знакомое заставило сердце наблюдателя ёкнуть. Он резкоприблизил изображение, пальцы вцепились в руль. Алекс Малоун. Сначала он не поверил своим глазам.Списал на игру света, на стресс, на адреналин. Но нет. Прицел не лжёт.Это точно был Алекс. Его старый напарник по ЧВК.

В голове моментально всплыли обрывки прошлого: пыль чужих дорог, запахоружейной смазки, ощущение плеча товарища в засаде. И тут же, как вспышка, словаРикко про снайпера.

Всё встало на свои места. Снайпер – это Алекс. Убийство заказалЭспозито. Вывод напрашивался сам собой: Малоун работает на Сигару.

— Ну здравствуй друг — чуть слышно прошептал наблюдатель.

В салоне Мустанга повисла тишина, нарушаемая лишь ровным шумом улицы.Рыжеволосый наблюдатель не сводил глаз с удаляющейся фигуры.

*** ***

Дверь Майбаха распахнулась и на заднее сидение влетел Давид.

— Стрелял снайпер. Я думаю, сгостиницы — Мартинез указал на здание напротив и де Жан слегка обернулся,бросив туда взгляд.

— Что с Анри? — голос Франсуаоставался невозмутимым, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Я не медик, но думаю он мёртв.Прямое попадание в голову. Тело затащили в подсобку, действовали быстро, недумаю, что кто-то понял, что произошло. Пустим слух, что тебя убили. Будетвремя найти стрелка.

Солнце продолжало заливать улицузолотистым светом, но внутри машины воздух стал прохладным и тягучим, будтосгустившись после выстрела.

— Пускать слух о моей смерти— это тактически верно, — медленно начал де Жан, его баритон звучал спокойно иразмеренно, как будто они обсуждали не покушение, а деловой контракт. Онповернул голову к Мартинезу. — Но это не наш путь. Мёртвый человек —это побеждённый человек. Тот, кто нажал на курок, не должен даже на секундупочувствовать запах победы. Пусть думает, что только ранил меня. Испугал. Но неустранил.

Мартинес, привыкший к резким ипрямым решениям, слегка нахмурился.

— Сэр, но это рискованнее. Раненый, значит уязвимый, за вами начнутохотиться с удвоенной силой, почуяв слабину.

— Именно, — парировал де Жан, и в его тёмных глазах вспыхнул холодный,хищный огонёк. — Охотник, который уверен, что добыча ранена, теряетосторожность. Он сам выходит из тени, чтобы добить. А завтра встреча смексиканцами. Моё отсутствие сорвёт сделку на миллионы. Смерть? Они воспримутэто как хаос в моей организации и попытаются диктовать свои условия нашими жетрупами. Пусть это будет ранение... Оно покажет, что удар был, но структурацела, а я достаточно силён, чтобы прийти на встречу даже после пули. Это язык,который они понимают лучше всего.

Он сделал паузу, глядя на выцветшую вывеску гостиницы, откуда пришласмерть.

— Анри отдал жизнь, сыграв меня. Было бы недостойно использоватьего жертву, чтобы спрятаться. Мы используем её, чтобы выманить и уничтожить.Так что вот твой новый план, Мартинес: пусть все видят, как меня,окровавленного, но живого, увозят на машине. Пусть в новостях будет «состояниетяжёлое, но стабильное». И пусть тот, кто это заказал, кусает локти, проклинаясвоего стрелка за промах. А завтра я явлюсь на встречу с мексиканцами. Сповязкой, может быть. Но явлюсь. И мы завершим наши дела.

Де Жан откинулся на сиденье, его пальцы снова замерли на бархатнойпанели.

— Я не буду притворяться побеждённым. Даже в игре. Особенно в игре.Понятно?

Мартинес задержал взгляд на своём боссе, и углы его губ почти дрогнули вподобии уважительной улыбки. Он кивнул. План был нестандартным, дерзким иполностью отражал характер Франсуа де Жана. Это был не просто тактический ход, этобыл посыл.

— Понятно, — короткоответил Мартинес, уже доставая телефон. — Организуем медицинскийконвой и утечку в прессу. И усилим охрану на встрече. Вдруг охотник решитпоправить свою ошибку лично.

*** ***

Рикко докурил сигарету и швырнулокурок в открытое окно. Бросил взгляд на часы – 15:05. Посмотрел в зеркалозаднего вида. На тротуаре со стороны парка появилась фигура в простой серойкуртке и бейсболке, с опущенной головой. Человек шел неспеша, ноуверенно, прямо к углу, где стоял Шевроле. Рикко напрягся, пальцы инстинктивносомкнулись на рукоятке пистолета под сиденьем. Фигура приблизилась, огляделасьпо сторонам и, не останавливаясь, постучала костяшками пальцев по стеклупассажирской двери. Рикко нажал кнопку центрального замка; щелчок прозвучалгромко в тишине салона. Дверь открылась, и человек быстро вскользнул внутрь,пригнувшись.

В это время в Эскалейде, притаившемся на Бродвее, Нино внимательно наблюдалв бинокль за Шевроле.

— Он сел в машину, — сообщил он Маркусу. — Пассажиром. Мужчина, среднегороста, в бейсболке. Не видно лица.

— Наконец-то. Звоним Мартинезу.

Нино достал телефон и набрал номерДавида. После третьего гудка в трубке раздался голос:

— Говори.

— Это Нино — как будто это мог быть кто-то другой — Мы в центре. Риккотолько что забрал пассажира. Движется по Мидлтаун. Ждём дальнейших указаний.

— Рикко? — Мартинез не казался удивлённым — Сукин сын. Этого следовалоожидать. Значит так, шкета везите сюда, пассажира в расход.

Прежде чем Нино ответил, Давид отключился. Указания были точны. ДоставитьРикко и убить его спутника. Что ж, ничего сложного.

*** ***

В чёрном Майбахе Давид, закончив разговор сНино, набрал короткий номер и снова поднёс телефон к уху.

— Гнездо, это Орёл. Код 17 Альфа. Место: La Belle Mort, перекрёстокПятой и Вайн. Нужна медицинская бригада и полицейский экипаж. Цель — имитация огнестрельногоранения средней тяжести. Подтвердите получение.

Через несколько секунд в трубкераздался лаконичный ответ: «Принято. Действуем по сценарию Альфа. Времяприбытия — семь минут»

Давид положил трубку.

"Сценарий Альфа" был отработанной схемой, своеобразнымтеатром для улицы и официальных органов. Его суть заключалась в созданиибезупречного, документально подтверждённого инцидента, в который поверили бывсе: от патрульных, первыми прибывающих на место, до репортёров и конкурентовпо бизнесу. "Альфа" предполагала не просто инсценировку, аполномасштабную имитацию с привлечением ресурсов, выглядевших абсолютнолегально. Этот план когда-то предложил Анри Лакур. Будучи актёром в прошлом, онхорошо знал, как всё обставить реалистично. Когда Анри предлагал разработатьтакой план «на всякий случай», де Жан и его люди скептически к этому отнеслись,но план был разработан. Никто до конца не верил, что он рано или позднопонадобится. И вот теперь Анри убит и его убийство должно быть скрыто припомощи его же плана.

Ровно через семь минут, как и было обещано, к бару La Belle Mort, невключая сирен, но с мигающими проблесковыми маячками, подъехала белая машина скрасным крестом. Из неё быстро вышли двое мужчин в медицинских комбинезонах— Грег и Вальтер. Их движения были отработаны до автоматизма. Они выкатилиносилки и направились к запасному входу бара, куда уже было отнесено тело Анри.

Запасной вход бара La Belle Mort был скрыт от любопытных глаз высокимзабором и разросшимся кустом бугенвиллеи. Именно сюда, в узкий тупичок,выходила чёрная служебная дверь.

Грег, бывший армейский санитар, быстро осмотрел труп Анри.

— Прямое попадание. Чистая работа — констатировал он без эмоций.

Тело Анри аккуратно завернули в непромокаемый чёрный мешок. Тем временемДавид Мартинез открыл дверь машины, и де Жан вышел из Майбаха и пересел вподъехавшую «скорую». В больнице «Сан-Марко», куда должны доставить пострадавшего»,всё уже было подготовлено. Дежурный врач, получающий регулярные«бонусы» от организации де Жана, официально зафиксирует «ранение вголову». Пациента поместят в заранее оплаченную изолированную палату на третьемэтаже, с отдельным входом из служебного лифта и охраной у дверей — своимилюдьми.

Через три минуты после «скорой» кбару подъехала полицейская машина. Детектив Реймондс вышел первым, поправив находу ремень с кобурой. Его взгляд скользнул по фасаду гостиницы напротив; облупившаясяштукатурка, ржавые решётки на окнах первого этажа, выцветшая неоновыми буквамивывеска. Его напарник Коллинз, уже обходил здание, проверяя чёрный ход ипожарные лестницы. Реймондс же толкнул дверь главного входа. Внутри пахлозатхлостью, старым ковром и отбеливателем. За стойкой регистрации сидел седоймужчина в растянутой футболке. Звяканье колокольчика над дверью заставило его поднятьвзгляд.

– Полиция, – коротко представилсяРеймондс, небрежно показав значок. – Происшествие напротив. Нужно проверитьномера с видом на улицу. Регистр постояльцев.

Дежурный, моргая, молча протянул толстуюпотрёпанную книгу. Реймондс пробежался по записям за последние три дня.Большинство – подёнщики, дальнобойщики, ничего не значащие имена. Его палецостановился на строчке, вписанной сегодняшним утром: «Комната 304. УильямБраун. Оплата наличными,вперёд».

– Триста четвертый. Это на третьемэтаже? Вид на Пятую авеню?

– Да… Туда, – кивнул дежурный, и вего глазах мелькнуло понимание. Он видел суету у бара. Теперь просто сидел тишеводы.

Реймондс бросил журнал на стойку инаправился к лестнице. Поднявшись на нужный этаж детектив толкнул стекляннуюдверь и оказался в длинном коридоре с паласом тускло-коричневого цвета, ведущимв никуда. Комната 304 была в самом конце. Дверь была приоткрыта. Реймондсприслушался, положил руку на рукоять пистолета, затем резко толкнул её плечом. Номербыл пуст. Занавески, пожелтевшие от солнца, колыхались у распахнутого окна. Наподоконнике лежал чёткий прямоугольный отпечаток – след от тяжёлого предмета,вероятно, сошек. Рядом, на линолеуме, валялась пара чёрных кожаныхперчаток, брошенных впопыхах. Одна была вывернута наизнанку.

Реймондс подошёл к окну. Вид был как наладони: прямо напротив был вход в «La Belle Mort», тротуар, пятно на асфальте,теперь уже огороженное жёлтой лентой. Идеальная снайперская позиция. Дляпрофессионала как в тире.

Он надел свои перчатки, аккуратно поднялоставленные. Внутри ещё сохранилось тепло. В углу, под радиатором, что-тоблеснуло. Реймондс наклонился. Это была гильза. Длинная, с выемкой вдонышке и характерным клеймом. Он поднёс её к свету. 338 Lapua Magnum. Патрон от снайперскойвинтовки. Что-то типа L96A1.

Реймондсдостал из кармана небольшой пакетик и сложил в него патрон и перчатки, сделалнесколько фотографий на телефон и ещё раз окинул взглядом комнату. Большеничего. Ни окурков, ни следов напитков. Человек пришёл, сделал дело ирастворился. Но торопился. Иначе бы не бросил перчатки.

Он вышел в коридор и позвонил Коллинзу:

– Нашёл. Третий этаж, комната 304. Пусто. Но есть подарки: перчатки игильза. Стрелял профессионал. Дай команду осмотреть крыши соседних зданий иканализационные люки, путь для отхода. А здесь нужно поднять всех постояльцев,кто мог что-то видеть или слышать. Особенно в районе пожарной лестницы.

В трубке послышалось короткое «Понял», исвязь прервалась.

*** ***

Волны лениво накатывали наберег, разбиваясь о скалы белоснежной пеной, а в воздухе витал запах соли инагретого камня. Идеальная картинка для открытки, если бы не свинцовая тяжестьв груди Энди Ларсена. Он сидел в своём стареньком чёрном Ситроене, наблюдая задорогой. Час до вылета. Час до Лондона. Час до новой жизни, если всё пойдёт поплану.

Рядом, на пассажирском сидении, под аккуратно сложенной газетой лежал ХКUSP, патрон в стволе, предохранитель снят. Энди не пользовался оружием ужеоколо двух лет, с тех пор как ушёл из банды де Жана. Для него это оружие былосимволом того, что даже когда всё вокруг рушится, у него есть способ удержатьконтроль над мгновением. С каждой лёгкой вибрацией, когда двигатель «Ситроена»урчал под ним, он ощущал, как в груди утихает тяжесть, а вместо неё появляетсяпочти мимолётный прилив уверенности.

Энди верил, что, покинув банду де Жана, наконец сможет вздохнуть свободно,как будто после долгих лет под водой, когда наконец всплываешь и чувствуешьаромат соли и горячего камня.

Он никогда не считал себя хорошим человеком, скорее даже наоборот… Простооднажды он почувствовал, что накапливается усталость и отчаяние, а вперединевидно просвета. Жажда крови и адреналина, бесконечные ночи, когда крики ивыстрелы становились фоновой музыкой, заполняли его сознание, пока однажды, водин из тех бесконечных переулков, ему не стало надоедать жить в тени, гдекаждый день — это лишь очередная сделка, каждый миг — отголосок чужой вины.

Он знал, что банда не отпустит его так просто, но несмотря на это они егоне трогали. Энди думал, что, оставив криминал в прошлом начнёт новую жизнь, но внём поселился страх. Он постоянно ждал что за ним придут. Несмотря на это емуудалось подать документы в американскую авиакомпанию. Когда-то Энди служилвоенным лётчиком на F-16, поэтому он без труда сдал симулятор, прошёлмедкомиссию и получил линейный допуск на А330, правда пока только в качествевторого пилота. После нескольких удачных рейсов Энди направил документы вбританскую авиакомпанию и недавно получил ответ с предложением работы. Так чтоэтот рейс должен стать последним в Америкэн Айрландс и на американскойземле. Теперь он будет работать в Лондоне.

Эндиснова вспомнил вчерашний звонок и назначенную встречу. За час до вылета. И вотон сидит здесь и ждёт. Пистолет на соседнем сидении внушает ему уверенность, нотревога внутри усиливается.

Резкий скрип двери заставил Энди вздрогнуть. Он обернулся и увидел, как назаднее сиденье, прямо за его спиной, усаживается парень, невысокого роста стёмными волосами. На нём был тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре, иначищенные до блеска ботинки.

— Ой, простите, — с нарочитой вежливостью произнёс парень, закрывая дверь.— Я, видимо, ошибся машиной. Думал, тут таксист. У вас такой солидныйавтомобиль, сразу подумал, что вы на подработке. Хотя, знаете, в наше время ипилоты подрабатывают, куда мир катится…

Энди молча смотрел на него, сжимая руль.

— Кто ты? — Энди попытался чтобы егоголос звучал твёрдо.

Пареньрасплылся в широкой, обезоруживающей улыбке.

—Ох, как это грубо! Сразу в лоб. Непривычно. Зовите меня просто "Эй,ты!". Хотя, думаю, мы быстро найдём общий язык. Знаете, я тут по особымпоручениям. Предлагаю вам работу. Очень интересную, перспективную работу.

Эндинахмурился.

— У меня уже есть работа?

— Странно. Мне сказали «на Пацифик тебя будет ждать чёрный Ситроен, тамнаходится человек, который сможет нам помочь» — парень обвёл рукой пространствовокруг себя — Машина есть, человек тоже — Энди увидел в зеркало заднего видакак парень указал на него.

— Что тебе надо?

— Ну, как сказать… В самолёте, накоторый вы собираетесь, летит один очень важный пассажир. Под усиленнойохраной, конечно. Агенты ФБР, всё как полагается. Но, знаете ли, иногда дажеусиленная охрана не справляется. Нужно просто убедиться, что он… не долетит доместа назначения. Понимаете, о чём я? Это же просто, как дважды два. И оченьхорошо оплачивается.

Энди усмехнулся, в его голосе прозвучалагоречь.

—Я больше не работаю на вас. Я ушёл.

Марк притворно вздохнул, закативглаза.

— Жарко здесь — он вытащил платок изпиджака и демонстративно протёр лоб. Что-то в этом жесте заставило Эндинапрячься. Слишком небрежно, слишком театрально. — Сейчас бы бокалпрохладного хереса, его хорошо делают в Испании, на юге кажется, городокХерес-де-ла-Фронтера. Прекрасное место, знаете ли. Спокойное. Там, говорят,воздух целебный.

Энди похолодел. Херес-де-ла-Фронтера…Именно туда, два года назад, он поселил свою старую мать, подальше от этойгрязи, подальше от его прошлой жизни. Как этот выскочка мог знать? Внутри все сжалось в тугой узел. Это не было случайностью. Это быладемонстрация. Предупреждение. Они знали о матери. И это было хуже, чем любаяугроза в адрес него самого.

— Что тебе надо? — повторил Энди,стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри все клокотало от ярости.

— Мы вернулись к тому, с чего начали. Я же,кажется, объяснил причину своего визита.

— А если я сейчас пошлю тебя к чёрту?

— Ох, Энди, Энди… Не будьте такимупрямым. Вы же умный человек. Подумайте о своей маме. О её спокойной жизни вэтом чудесном Хересе. Не хотелось бы, чтобы что-то случилось с её домиком, с еёсадом… С ней самой.

Энди почувствовал, как кровь отливает отлица. Он медленно, почти незаметно, потянулся к пассажирскому сиденью. Пальцысомкнулись на холодной стали рукояти USP.

— Не делай этого, — прозвучал голос, ужебез прежней нарочитой вежливости. В нем появилась сталь. — Не стоит.

Энди резко выхватил пистолет. В этотмомент парень молниеносно бросился вперед, обхватив Энди за шею мощным захватом,перекрывая дыхание.

— Брось оружие, Энди, — прошипел парень,его голос звучал близко, прямо у уха. — Не усложняй себе жизнь. Ты же знаешь,что это бесполезно.

Энди отчаянно пытался вырваться, нозахват был слишком сильным. Он чувствовал, как сознание начинает мутнеть.Пистолет дрожал в его руке. Он должен был выстрелить. Он должен был…

— Подумай о матери, Энди, — продолжал давить пассажир, его голос былполон ледяного спокойствия. — Ты ведь не хочешь, чтобы с ней что-то случилось,верно? Просто брось оружие, и все будет хорошо.

Энди боролся, извивался, но захват не ослабевал. Чем выше онподнимал руку с оружием, тем сильнее сдавливалось горло. Энди собрал все своисилы и попытался направить оружие на пассажира… В этот момент парень резковывернул ему шею. Хруст костей отозвался эхом в тесной кабине автомобиля. Больпронзила все тело, и Энди почувствовал, как сознание окончательно покинуло его.Он обмяк в кресле, пистолет выпал из ослабевшей руки и глухо ударился о пол. Парень,не теряя ни секунды, выпрямился, поправил идеально сидящий костюм и достал извнутреннего кармана пиджака телефон. Набрал номер, и, дождавшись ответа,заговорил нарочито беззаботным тоном:

— Этоя. Энди отказался. Ну как отказался… Он… эээ… больше не сможет летать. Слишкомуж он оказался упрямым.

В трубке повисла короткая пауза, а затемраздался сухой, бесстрастный голос:

— Ты знаешь, что делать.

Парень усмехнулся, словно услышалостроумную шутку.

—Конечно, знаю. Всегда знал. Просто люблю, когда всё четко проговаривают.

Он отключился, не дожидаясь ответа, и посмотрел на безжизненное телоЭнди Ларсена. Затем перелез на переднее пассажирское сидение, поднял упавшийUSP, ощутил его вес в руке. Затем, неторопливо, начал рыться в карманах и сумкеЭнди. Нашёл заветный пропуск пилота на аэропорт, аккуратную стопку лётныхдокументов и паспорт. Всё это он сложил в свой пиджак, тщательно спрятав подподкладку.

В этот момент его внимание привлеклодвижение на периферии зрения. На углу улицы, медленно проезжалапатрульная машина полиции Сан-Диего. Парень замер, оценивая ситуацию.Избавляться от тела сейчас было слишком рискованно. Слишком много свидетелей.Привлечение внимания полиции было недопустимо. Он быстро принял решение. Нельзябыло оставлять никаких следов. Нужно было уйти, не привлекая внимания.

Парень облокотил голову Энди на боковоеокно и придал ему вид спящего человека, платком протёр ручки дверей стараясьудалить возможные следы своего пребывания и вылез из машины. Небрежно прикрылдверь «Ситроена», стараясь не оставлять отпечатков пальцев. Он слился с потокомпешеходов, растворившись в вечерней суете Сан-Диего.

Через двадцать минут он входил в зданиеаэропорта…

Часть 3 Выбор

Глава 1

Самолёт компании АмерикэнАйрландс.

В небе над Атлантикой.

4:30 по Тихоокеанскому времени.

Голова раскалывалась. Эмили попыталасьпошевелиться, но тело отзывалось тупой, ноющей болью. Веки казались свинцовыми,и потребовалось несколько усилий, чтобы их разлепить.

Первое,что она увидела – тусклый, рассеянный свет. Он исходил от небольшой лампы,висящей над головой. Эмили моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Она лежалана мягком диване, обитом серой тканью. Вокруг – небольшая комната, заставленнаяшкафчиками и полками. Ни окон, ни дверей, кроме одной, ведущей в узкий коридор.

Гдеона?

Паниканачала подступать к горлу. Она помнила самолет, турбулентность, разговор сдоктором (она упрямо пыталась вспомнить его имя) … а потом – пустота. Как онаоказалась здесь?

Эмилисела, опираясь на локти. Голова закружилась, и она снова чуть не упала.Осторожно ощупав висок, она вздрогнула. Пальцы наткнулись на что-то липкое,сухое и твердое. Она провела рукой и увидела на ладони темную, засохшую кровь. Сердцебешено заколотилось. Что произошло? Она попыталась вспомнить, но в голове былалишь каша из обрывочных образов и ощущений.

"Мама?"– прошептала она, но в ответ была лишь тишина.

Онаогляделась в поисках хоть какой-то подсказки. На полках стояли коробки с едой,упаковки с салфетками, несколько книг и журналов. На стене висела карта мира,испещренная разноцветными флажками. В углу стоял небольшой холодильник, а рядом– кофейник и чашки.

Комнатабыла чистой и аккуратной, но в ней не было ничего, что могло бы объяснить, какЭмили здесь оказалась. Она чувствовала себя потерянной и испуганной.

Онавстала на ноги, чувствуя, как подкашиваются колени. Осторожно, шаг за шагом,она подошла к двери и прислушалась. За ней слышались приглушенные голоса и шумработающего оборудования. Она подёргала ручку двери. Заперто.

Эмиличувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но упрямо старалась быть сильной,а значит не плакать. Нужно найти тётю Сьюзен, узнать, что случилось. Девочкавернулась в центр комнаты и села на диван на котором очнулась несколько секундназад. Снова провела рукой по слипшимся волосам. Раны не было. Но кровь… Откудаона… И тут Эмили всё вспомнила…

Глава 2

Сан-Диего.Промзона на окраине города.

2:30 по Тихоокеанскому времени

Рикков очередной раз попытался освободить связанные за спиной руки, но широкаяспинка стула, к которой они были привязаны, сводила на нет любую попыткуосвободиться. Сколько он уже здесь? Часы слились в тягучую, липкую массу страхаи боли. Он сидел в полумраке, в самом сердце какого-то ангара. Запах былрезкий, смесь машинного масла, соли, гнили и чего-то неуловимо химического,заставляющего ноздри щипать. Ангар оказался огромным. Высокий потолок терялся втенях, поддерживаемый ржавыми металлическими фермами. Сквозь грязные,запыленные окна пробивался тусклый свет уличных фонарей, рисуя на бетонном полупричудливые узоры. Стул, на котором он был привязан, стоял в небольшом,огороженном сеткой пространстве, словно клетка в зоопарке. Вокруг хаос:разбросанные инструменты, пустые бочки, обрывки проводов, сломанная мебель.Вдоль стен выстроились ряды заваленных ящиков, на некоторых из них виднелисьвыцветшие надписи "Fisher & Sons — Marine Supplies". В дальнемуглу, за грудой старых покрышек, что-то блестело.