Высота преступления

Это была тяжёлая ставка; поставить на карту психическое состояние одного из лучших своих детективов ради гипотетических дивидендов для участка. Однако выбора не было. Приказ был чётким и исходил с самого верха. Судьба Робсона, судьба свидетеля и репутация участка теперь были сплетены в один тугой узел.

*** ***

Солнце Сан-Диего палило нещадно, раскаляя асфальт и заставляя воздух вибрировать над дорогой. Рикко вытер пот со лба, припарковав старенький Шевроле Импала в двух кварталах от гостиницы, там, где должен был ждать Алекса Малоуна. Взглянул на часы на приборной панели. 14:50. Десять минут до назначенного времени. Он нервно постукивал пальцами по рулю, стараясь не обращать внимания на липкую жару, проникающую сквозь неплотно закрытые окна.

Вскрытый конверт с досье на хакера лежал в бардачке, словно зловещий предвестник. Фотография молодого парня с отрешенным взглядом, резкие черты лица, легкая небритость… Рикко не понимал, зачем Эспозито понадобилось устранение какого-то компьютерного гения, но спорить с Сигарой было себе дороже.

Рикко окинул взглядом улицу. Мидлтаун бурлила жизнью: спешили прохожие, гудели машины, из открытых окон доносились обрывки музыки. Жаркий день, типичный для Сан-Диего. Рикко машинально поправил солнцезащитные очки, стараясь не привлекать внимания. Он закурил сигарету, вдыхая дым глубоко в легкие. Рикко перебирал в голове детали: как Эспозито получил заказ, кто этот хакер, почему его нужно устранить? Чем больше он думал, тем больше вопросов возникало.

Шевроле Импала, старенькая, но надежная, стояла в тени массивного платана, на углу Мидлтаун и Кларк-стрит. Машина была припаркована под углом к тротуару. Затемненные стекла скрывали салон от любопытных взглядов.

Рикко не видел, как на пересечении Мидлтаун и Бродвея, остановился черный Кадилак Эскалейд. Автомобиль, словно хищник, затаился в тени высотных зданий. Внутри, за тонированными стеклами, сидели двое мужчин. Первый – крепкий, с коротко стриженными волосами и шрамом, пересекающим бровь. Его звали Маркус. Второй, худощавый, с острым взглядом и нервно теребящий четки, откликался на имя Нино, и никто не знал настоящее это имя или прозвище. Это были люди Виктора Ковальски, но сейчас они выполняли поручение Давида Мартинеза, а именно следили за Рикко.

— Долго нам ещё двигаться по пятам за этим парнем как думаешь? — спросил Маркус раздражённо.

— Терпение, Маркус. Он ждет кого-то. Видишь, постоянно поглядывает на часы.

— Может позвонить Мартинезу? Пусть скажет какие дальнейшие действия.

— И что ты ему скажешь — улыбнулся скептически Нино — Давай сначала посмотрим действительно ли он ждёт кого-то. Вряд ли стоит попусту беспокоить Давида.

— Хорошо — согласился Маркус.

*** ***

Солнце заливает Сан-Диего мягким, золотистым светом. Небо, безупречная лазурь без единого облачка, а тёплый, чуть солёный бриз с океана шелестит пальмовыми листьями. Погода идеальна, почти праздничная.

По Пятой авеню, вдоль тротуара едет чёрный Майбах. Его лак отражает солнце слепящими бликами. На заднем сидении Франсуа де Жан смотрит на часы, на левом запястье, поправляет чуть помятый пиджак и обращается к сидящему рядом Анри.

— Ты всё понял?

— Да, сэр. Захожу, беру деньги и едем дальше. Минут десять не больше.

Франсуа де Жан, слегка откинувшись на кожаном сиденье, пальцы барабанят по бархатной подлокотной панели.

— Знаешь, Анри, каждый раз, когда мы делаем это, я вспоминаю наш первый раз. Ты тогда чуть не перепутал бар с кондитерской.

Анри смотрит в окно, уголок рта дрогнул в полуулыбке.

— Это потому, что вы сказали: «Иди в заведение с синим фасадом». А на той улице синим было всё — от лавки мороженого до прачечной. Я тогда думал, вы меня проверяете.

— Проверял. И ты прошёл. Не растерялся, зашёл в оба, будто искал старых друзей.

После того раза Анри всегда уточнял детали. Странно, что Франсуа именно сейчас об этом вспомнил. Де Жана нельзя было упрекнуть в излишней ностальгии, поэтому Анри воспринял разговор о том глупом случае как посыл: «Больше ошибок быть не должно».

Машина приближается к бару La Belle Mort и останавливается на против входа.

— Десять минут. Удачи. — говорит Франсуа с едва заметной улыбкой.

Анри поправляет узел галстука — точь-в-точь как у де Жана, — и его пальцы на секунду задерживаются на ткани, будто проверяя границу между ролью и собой. Затем охранник открывает дверь и Лакур выходит из машины.

В конце улицы, в тени акаций, стоял Форд Мустанг 1967 года. За рулём сидел мужчина в кепке, из-под которой выбивалась яркая рыжая прядь волос. Он припал к длинному, узкому прибору, похожему на монокуляр, и наблюдал за чёрным Майбахом. В поле его зрения водитель вышел, обошёл машину и открыл заднюю дверь. Появился Франсуа де Жан, тот самый, с его безупречной осанкой и лёгкой небрежностью в помятом пиджаке. Он что-то коротко сказал двум подошедшим охранникам, кивнул и уверенным шагом направился к двери бара.

В тот момент, когда его рука уже тянулась к ручке, воздух рассек резкий, сухой хлопок выстрела. Де Жан рухнул как подкошенный. Сразу же распахнулись двери бара и на улицу выбежали ещё двое охранников с оружием наготове. Тело де Жана затащили в бар оставив на асфальте лишь расплывающееся пятно крови.

Всё произошло настолько быстро, что прохожие даже не успели осознать, что произошло. Лишь через несколько секунд, увидев кровь и оружие в руках охраны, на улице началась паника: закричала какая-то женщина, кто-то попытался скрыться в подъезде ближайшего дома, женщина с коляской поспешила уйти подальше от опасного района.

Мужчину в Мустанге, казалось, ничто не может выбить из колеи. После выстрела он как ни в чём не бывало продолжил наблюдать. Что-то в этом происшествии не давало ему покоя. Уж слишком просто. Он перевёл оптический прибор от бара и стал методично оглядывать округу, крыши, окна. Наблюдатель хотел уже убрать свой прибор, когда едва заметное движение в салоне Майбаха привлекло его внимание. Он направил туда линзу и увеличил изображение. Там, в прохладной тени салона, откинувшись на кожаном сиденье, сидел настоящий Франсуа де Жан. Живой и абсолютно невозмутимый. Ну, конечно. Двойник.

Значит тот, кто стрелял, не знал про двойника? Или знал, но таким образом посылал предупреждение?

Наблюдатель продолжил осмотр. Его взгляд скользнул по фасадам, остановился на дешёвой гостинице напротив — здании с выцветшей вывеской. И тут произошло то, чего он уже никак не ожидал. Из дверей гостиницы вышел человек. Он был в лёгкой ветровке, с опущенной головой, пытаясь спрятать лицо под тенью бейсболки. Но походка, манера движений, угол плеча, что-то неуловимо знакомое заставило сердце наблюдателя ёкнуть. Он резко приблизил изображение, пальцы вцепились в руль. Алекс Малоун. Сначала он не поверил своим глазам. Списал на игру света, на стресс, на адреналин. Но нет. Прицел не лжёт. Это точно был Алекс. Его старый напарник по ЧВК.

В голове моментально всплыли обрывки прошлого: пыль чужих дорог, запах оружейной смазки, ощущение плеча товарища в засаде. И тут же, как вспышка, слова Рикко про снайпера.

Всё встало на свои места. Снайпер – это Алекс. Убийство заказал Эспозито. Вывод напрашивался сам собой: Малоун работает на Сигару.

— Ну здравствуй друг — чуть слышно прошептал наблюдатель.

В салоне Мустанга повисла тишина, нарушаемая лишь ровным шумом улицы. Рыжеволосый наблюдатель не сводил глаз с удаляющейся фигуры.

*** ***

Дверь Майбаха распахнулась и на заднее сидение влетел Давид.

— Стрелял снайпер. Я думаю, с гостиницы — Мартинез указал на здание напротив и де Жан слегка обернулся, бросив туда взгляд.

— Что с Анри? — голос Франсуа оставался невозмутимым, на лице не дрогнул ни один мускул.

— Я не медик, но думаю он мёртв. Прямое попадание в голову. Тело затащили в подсобку, действовали быстро, не думаю, что кто-то понял, что произошло. Пустим слух, что тебя убили. Будет время найти стрелка.

Солнце продолжало заливать улицу золотистым светом, но внутри машины воздух стал прохладным и тягучим, будто сгустившись после выстрела.

— Пускать слух о моей смерти — это тактически верно, — медленно начал де Жан, его баритон звучал спокойно и размеренно, как будто они обсуждали не покушение, а деловой контракт. Он повернул голову к Мартинезу. — Но это не наш путь. Мёртвый человек — это побеждённый человек. Тот, кто нажал на курок, не должен даже на секунду почувствовать запах победы. Пусть думает, что только ранил меня. Испугал. Но не устранил.

Мартинес, привыкший к резким и прямым решениям, слегка нахмурился.

— Сэр, но это рискованнее. Раненый, значит уязвимый, за вами начнут охотиться с удвоенной силой, почуяв слабину.

— Именно, — парировал де Жан, и в его тёмных глазах вспыхнул холодный, хищный огонёк. — Охотник, который уверен, что добыча ранена, теряет осторожность. Он сам выходит из тени, чтобы добить. А завтра встреча с мексиканцами. Моё отсутствие сорвёт сделку на миллионы. Смерть? Они воспримут это как хаос в моей организации и попытаются диктовать свои условия нашими же трупами. Пусть это будет ранение... Оно покажет, что удар был, но структура цела, а я достаточно силён, чтобы прийти на встречу даже после пули. Это язык, который они понимают лучше всего.

Он сделал паузу, глядя на выцветшую вывеску гостиницы, откуда пришла смерть.

— Анри отдал жизнь, сыграв меня. Было бы недостойно использовать его жертву, чтобы спрятаться. Мы используем её, чтобы выманить и уничтожить. Так что вот твой новый план, Мартинес: пусть все видят, как меня, окровавленного, но живого, увозят на машине. Пусть в новостях будет «состояние тяжёлое, но стабильное». И пусть тот, кто это заказал, кусает локти, проклиная своего стрелка за промах. А завтра я явлюсь на встречу с мексиканцами. С повязкой, может быть. Но явлюсь. И мы завершим наши дела.

Де Жан откинулся на сиденье, его пальцы снова замерли на бархатной панели.

— Я не буду притворяться побеждённым. Даже в игре. Особенно в игре. Понятно?

Мартинес задержал взгляд на своём боссе, и углы его губ почти дрогнули в подобии уважительной улыбки. Он кивнул. План был нестандартным, дерзким и полностью отражал характер Франсуа де Жана. Это был не просто тактический ход, это был посыл.

— Понятно, — коротко ответил Мартинес, уже доставая телефон. — Организуем медицинский конвой и утечку в прессу. И усилим охрану на встрече. Вдруг охотник решит поправить свою ошибку лично.

*** ***

Рикко докурил сигарету и швырнул окурок в открытое окно. Бросил взгляд на часы – 15:05. Посмотрел в зеркало заднего вида. На тротуаре со стороны парка появилась фигура в простой серой куртке и бейсболке, с опущенной головой. Человек шел неспеша, но уверенно, прямо к углу, где стоял Шевроле. Рикко напрягся, пальцы инстинктивно сомкнулись на рукоятке пистолета под сиденьем. Фигура приблизилась, огляделась по сторонам и, не останавливаясь, постучала костяшками пальцев по стеклу пассажирской двери. Рикко нажал кнопку центрального замка; щелчок прозвучал громко в тишине салона. Дверь открылась, и человек быстро вскользнул внутрь, пригнувшись.

В это время в Эскалейде, притаившемся на Бродвее, Нино внимательно наблюдал в бинокль за Шевроле.

— Он сел в машину, — сообщил он Маркусу. — Пассажиром. Мужчина, среднего роста, в бейсболке. Не видно лица.

— Наконец-то. Звоним Мартинезу.

Нино достал телефон и набрал номер Давида. После третьего гудка в трубке раздался голос:

— Говори.

— Это Нино — как будто это мог быть кто-то другой — Мы в центре. Рикко только что забрал пассажира. Движется по Мидлтаун. Ждём дальнейших указаний.

— Рикко? — Мартинез не казался удивлённым — Сукин сын. Этого следовало ожидать. Значит так, шкета везите сюда, пассажира в расход.

Прежде чем Нино ответил, Давид отключился. Указания были точны. Доставить Рикко и убить его спутника. Что ж, ничего сложного.

*** ***

В чёрном Майбахе Давид, закончив разговор с Нино, набрал короткий номер и снова поднёс телефон к уху.

— Гнездо, это Орёл. Код 17 Альфа. Место: La Belle Mort, перекрёсток Пятой и Вайн. Нужна медицинская бригада и полицейский экипаж. Цель — имитация огнестрельного ранения средней тяжести. Подтвердите получение.

Через несколько секунд в трубке раздался лаконичный ответ: «Принято. Действуем по сценарию Альфа. Время прибытия — семь минут»

Давид положил трубку.

"Сценарий Альфа" был отработанной схемой, своеобразным театром для улицы и официальных органов. Его суть заключалась в создании безупречного, документально подтверждённого инцидента, в который поверили бы все: от патрульных, первыми прибывающих на место, до репортёров и конкурентов по бизнесу. "Альфа" предполагала не просто инсценировку, а полномасштабную имитацию с привлечением ресурсов, выглядевших абсолютно легально. Этот план когда-то предложил Анри Лакур. Будучи актёром в прошлом, он хорошо знал, как всё обставить реалистично. Когда Анри предлагал разработать такой план «на всякий случай», де Жан и его люди скептически к этому отнеслись, но план был разработан. Никто до конца не верил, что он рано или поздно понадобится. И вот теперь Анри убит и его убийство должно быть скрыто при помощи его же плана.

Ровно через семь минут, как и было обещано, к бару La Belle Mort, не включая сирен, но с мигающими проблесковыми маячками, подъехала белая машина с красным крестом. Из неё быстро вышли двое мужчин в медицинских комбинезонах — Грег и Вальтер. Их движения были отработаны до автоматизма. Они выкатили носилки и направились к запасному входу бара, куда уже было отнесено тело Анри.

Запасной вход бара La Belle Mort был скрыт от любопытных глаз высоким забором и разросшимся кустом бугенвиллеи. Именно сюда, в узкий тупичок, выходила чёрная служебная дверь.

Грег, бывший армейский санитар, быстро осмотрел труп Анри.

— Прямое попадание. Чистая работа — констатировал он без эмоций.

Тело Анри аккуратно завернули в непромокаемый чёрный мешок. Тем временем Давид Мартинез открыл дверь машины, и де Жан вышел из Майбаха и пересел в подъехавшую «скорую». В больнице «Сан-Марко», куда должны доставить пострадавшего», всё уже было подготовлено. Дежурный врач, получающий регулярные «бонусы» от организации де Жана, официально зафиксирует «ранение в голову». Пациента поместят в заранее оплаченную изолированную палату на третьем этаже, с отдельным входом из служебного лифта и охраной у дверей — своими людьми.

Через три минуты после «скорой» к бару подъехала полицейская машина. Детектив Реймондс вышел первым, поправив на ходу ремень с кобурой. Его взгляд скользнул по фасаду гостиницы напротив; облупившаяся штукатурка, ржавые решётки на окнах первого этажа, выцветшая неоновыми буквами вывеска. Его напарник Коллинз, уже обходил здание, проверяя чёрный ход и пожарные лестницы. Реймондс же толкнул дверь главного входа. Внутри пахло затхлостью, старым ковром и отбеливателем. За стойкой регистрации сидел седой мужчина в растянутой футболке. Звяканье колокольчика над дверью заставило его поднять взгляд.

– Полиция, – коротко представился Реймондс, небрежно показав значок. – Происшествие напротив. Нужно проверить номера с видом на улицу. Регистр постояльцев.

Дежурный, моргая, молча протянул толстую потрёпанную книгу. Реймондс пробежался по записям за последние три дня. Большинство – подёнщики, дальнобойщики, ничего не значащие имена. Его палец остановился на строчке, вписанной сегодняшним утром: «Комната 304. Уильям Браун. Оплата наличными, вперёд».

– Триста четвертый. Это на третьем этаже? Вид на Пятую авеню?

– Да… Туда, – кивнул дежурный, и в его глазах мелькнуло понимание. Он видел суету у бара. Теперь просто сидел тише воды.

Реймондс бросил журнал на стойку и направился к лестнице. Поднявшись на нужный этаж детектив толкнул стеклянную дверь и оказался в длинном коридоре с паласом тускло-коричневого цвета, ведущим в никуда. Комната 304 была в самом конце. Дверь была приоткрыта. Реймондс прислушался, положил руку на рукоять пистолета, затем резко толкнул её плечом. Номер был пуст. Занавески, пожелтевшие от солнца, колыхались у распахнутого окна. На подоконнике лежал чёткий прямоугольный отпечаток – след от тяжёлого предмета, вероятно, сошек. Рядом, на линолеуме, валялась пара чёрных кожаных перчаток, брошенных впопыхах. Одна была вывернута наизнанку.

Реймондс подошёл к окну. Вид был как на ладони: прямо напротив был вход в «La Belle Mort», тротуар, пятно на асфальте, теперь уже огороженное жёлтой лентой. Идеальная снайперская позиция. Для профессионала как в тире.

Он надел свои перчатки, аккуратно поднял оставленные. Внутри ещё сохранилось тепло. В углу, под радиатором, что-то блеснуло. Реймондс наклонился. Это была гильза. Длинная, с выемкой в донышке и характерным клеймом. Он поднёс её к свету. 338 Lapua Magnum. Патрон от снайперской винтовки. Что-то типа L96A1.

Реймондс достал из кармана небольшой пакетик и сложил в него патрон и перчатки, сделал несколько фотографий на телефон и ещё раз окинул взглядом комнату. Больше ничего. Ни окурков, ни следов напитков. Человек пришёл, сделал дело и растворился. Но торопился. Иначе бы не бросил перчатки.

Он вышел в коридор и позвонил Коллинзу:

– Нашёл. Третий этаж, комната 304. Пусто. Но есть подарки: перчатки и гильза. Стрелял профессионал. Дай команду осмотреть крыши соседних зданий и канализационные люки, путь для отхода. А здесь нужно поднять всех постояльцев, кто мог что-то видеть или слышать. Особенно в районе пожарной лестницы.

В трубке послышалось короткое «Понял», и связь прервалась.

*** ***

Волны лениво накатывали на берег, разбиваясь о скалы белоснежной пеной, а в воздухе витал запах соли и нагретого камня. Идеальная картинка для открытки, если бы не свинцовая тяжесть в груди Энди Ларсена. Он сидел в своём стареньком чёрном Ситроене, наблюдая за дорогой. Час до вылета. Час до Лондона. Час до новой жизни, если всё пойдёт по плану.

Рядом, на пассажирском сидении, под аккуратно сложенной газетой лежал ХК USP, патрон в стволе, предохранитель снят. Энди не пользовался оружием уже около двух лет, с тех пор как ушёл из банды де Жана. Для него это оружие было символом того, что даже когда всё вокруг рушится, у него есть способ удержать контроль над мгновением. С каждой лёгкой вибрацией, когда двигатель «Ситроена» урчал под ним, он ощущал, как в груди утихает тяжесть, а вместо неё появляется почти мимолётный прилив уверенности.

Энди верил, что, покинув банду де Жана, наконец сможет вздохнуть свободно, как будто после долгих лет под водой, когда наконец всплываешь и чувствуешь аромат соли и горячего камня.

Он никогда не считал себя хорошим человеком, скорее даже наоборот… Просто однажды он почувствовал, что накапливается усталость и отчаяние, а впереди невидно просвета. Жажда крови и адреналина, бесконечные ночи, когда крики и выстрелы становились фоновой музыкой, заполняли его сознание, пока однажды, в один из тех бесконечных переулков, ему не стало надоедать жить в тени, где каждый день — это лишь очередная сделка, каждый миг — отголосок чужой вины.

Он знал, что банда не отпустит его так просто, но несмотря на это они его не трогали. Энди думал, что, оставив криминал в прошлом начнёт новую жизнь, но в нём поселился страх. Он постоянно ждал что за ним придут. Несмотря на это ему удалось подать документы в американскую авиакомпанию. Когда-то Энди служил военным лётчиком на F-16, поэтому он без труда сдал симулятор, прошёл медкомиссию и получил линейный допуск на А330, правда пока только в качестве второго пилота. После нескольких удачных рейсов Энди направил документы в британскую авиакомпанию и недавно получил ответ с предложением работы. Так что этот рейс должен стать последним в Америкэн Айрландс и на американской земле. Теперь он будет работать в Лондоне.

Энди снова вспомнил вчерашний звонок и назначенную встречу. За час до вылета. И вот он сидит здесь и ждёт. Пистолет на соседнем сидении внушает ему уверенность, но тревога внутри усиливается.

Резкий скрип двери заставил Энди вздрогнуть. Он обернулся и увидел, как на заднее сиденье, прямо за его спиной, усаживается парень, невысокого роста с тёмными волосами. На нём был тёмный костюм, идеально сидящий по фигуре, и начищенные до блеска ботинки.

— Ой, простите, — с нарочитой вежливостью произнёс парень, закрывая дверь. — Я, видимо, ошибся машиной. Думал, тут таксист. У вас такой солидный автомобиль, сразу подумал, что вы на подработке. Хотя, знаете, в наше время и пилоты подрабатывают, куда мир катится…

Энди молча смотрел на него, сжимая руль.

— Кто ты? — Энди попытался чтобы его голос звучал твёрдо.

Парень расплылся в широкой, обезоруживающей улыбке.

— Ох, как это грубо! Сразу в лоб. Непривычно. Зовите меня просто "Эй, ты!". Хотя, думаю, мы быстро найдём общий язык. Знаете, я тут по особым поручениям. Предлагаю вам работу. Очень интересную, перспективную работу.

Энди нахмурился.

— У меня уже есть работа?

— Странно. Мне сказали «на Пацифик тебя будет ждать чёрный Ситроен, там находится человек, который сможет нам помочь» — парень обвёл рукой пространство вокруг себя — Машина есть, человек тоже — Энди увидел в зеркало заднего вида как парень указал на него.

— Что тебе надо?

— Ну, как сказать… В самолёте, на который вы собираетесь, летит один очень важный пассажир. Под усиленной охраной, конечно. Агенты ФБР, всё как полагается. Но, знаете ли, иногда даже усиленная охрана не справляется. Нужно просто убедиться, что он… не долетит до места назначения. Понимаете, о чём я? Это же просто, как дважды два. И очень хорошо оплачивается.

Энди усмехнулся, в его голосе прозвучала горечь.

— Я больше не работаю на вас. Я ушёл.

Марк притворно вздохнул, закатив глаза.

— Жарко здесь — он вытащил платок из пиджака и демонстративно протёр лоб. Что-то в этом жесте заставило Энди напрячься. Слишком небрежно, слишком театрально. — Сейчас бы бокал прохладного хереса, его хорошо делают в Испании, на юге кажется, городок Херес-де-ла-Фронтера. Прекрасное место, знаете ли. Спокойное. Там, говорят, воздух целебный.

Энди похолодел. Херес-де-ла-Фронтера… Именно туда, два года назад, он поселил свою старую мать, подальше от этой грязи, подальше от его прошлой жизни. Как этот выскочка мог знать? Внутри все сжалось в тугой узел. Это не было случайностью. Это была демонстрация. Предупреждение. Они знали о матери. И это было хуже, чем любая угроза в адрес него самого.

— Что тебе надо? — повторил Энди, стараясь сохранить ровный тон, хотя внутри все клокотало от ярости.

— Мы вернулись к тому, с чего начали. Я же, кажется, объяснил причину своего визита.

— А если я сейчас пошлю тебя к чёрту?

— Ох, Энди, Энди… Не будьте таким упрямым. Вы же умный человек. Подумайте о своей маме. О её спокойной жизни в этом чудесном Хересе. Не хотелось бы, чтобы что-то случилось с её домиком, с её садом… С ней самой.

Энди почувствовал, как кровь отливает от лица. Он медленно, почти незаметно, потянулся к пассажирскому сиденью. Пальцы сомкнулись на холодной стали рукояти USP.

— Не делай этого, — прозвучал голос, уже без прежней нарочитой вежливости. В нем появилась сталь. — Не стоит.

Энди резко выхватил пистолет. В этот момент парень молниеносно бросился вперед, обхватив Энди за шею мощным захватом, перекрывая дыхание.

— Брось оружие, Энди, — прошипел парень, его голос звучал близко, прямо у уха. — Не усложняй себе жизнь. Ты же знаешь, что это бесполезно.

Энди отчаянно пытался вырваться, но захват был слишком сильным. Он чувствовал, как сознание начинает мутнеть. Пистолет дрожал в его руке. Он должен был выстрелить. Он должен был…

— Подумай о матери, Энди, — продолжал давить пассажир, его голос был полон ледяного спокойствия. — Ты ведь не хочешь, чтобы с ней что-то случилось, верно? Просто брось оружие, и все будет хорошо.

Энди боролся, извивался, но захват не ослабевал. Чем выше он поднимал руку с оружием, тем сильнее сдавливалось горло. Энди собрал все свои силы и попытался направить оружие на пассажира… В этот момент парень резко вывернул ему шею. Хруст костей отозвался эхом в тесной кабине автомобиля. Боль пронзила все тело, и Энди почувствовал, как сознание окончательно покинуло его. Он обмяк в кресле, пистолет выпал из ослабевшей руки и глухо ударился о пол. Парень, не теряя ни секунды, выпрямился, поправил идеально сидящий костюм и достал из внутреннего кармана пиджака телефон. Набрал номер, и, дождавшись ответа, заговорил нарочито беззаботным тоном: