Разделённые

– Говорят, это люди из Польши, – добавил отец.

Джеймс мгновенно очнулся и остановился от неожиданности.

– Мне об этом ничего не известно, – серьёзно ответил он. – Откуда у мамы такие сведения?

– Я же сказал тебе, из резиденции, – повторил Ричард, не веря, что сын может быть настолько глухим.

Джеймс стоял и какое-то время не мог поверить услышанному. После той неудачи десятилетней давности дед Джон оставил поиски своей семьи и больше ничего в этом направлении не предпринимал. С тех пор они никогда всерьёз не говорили о том, чтобы снова заняться розысками польской родни. Иногда, возможно, вспоминали, как хорошо деду было там и каких прекрасных людей он там встретил, — но и только. К плохому не возвращались.

– Дед не стал бы делать ничего подобного у меня за спиной, – заявил Джеймс.

Хотя основная часть дедовского состояния должна была перейти к его старшему сыну, Хью Хантеру, вместе с огромной резиденцией и всем престижем, именно он, Джеймс, был семейным юристом и управлял всем родовым имуществом, а также делами консорциума. Именно с ним все всё согласовывали, ему поверяли свои секреты. Любой шаг обсуждался с ним, и последнее слово — его мнение и его подпись — решало всё. По сути, семьёй управлял именно он, хотя был всего лишь внуком, а не сыном деда.

– Раз так, тогда объясни мне, – начал отец ядовитым тоном, будто изо всех сил старался его задеть, – почему эти люди значатся в списке гостей и приедут на его день рождения?

– Ты шутишь?! – возмутился Джеймс. В одно мгновение внутри у него всё вскипело. Такого номера дед ещё никому не выкидывал.

– Это, по-твоему, я шучу?! Проверь сам, милашка! – бросил отец, а потом обвинил его в том, что он действует во вред собственной семье. Даже пригрозил, что лично приложит руку к тому, чтобы отстранить его от занимаемых должностей в семье и в компании. Под конец бросил трубку.

Вот так начался его день после возвращения из командировки. Он не стал перезванивать отцу — знал, что смысла нет. Когда отец обижался, трубку не брал. Поэтому Джеймс сразу набрал номер деда. Он знал, что в это время тот как раз заканчивал гимнастику или был на массаже. Дед вставал рано и вместе с терапевтом, как он сам говорил, «заводил свои старые кости».

– Здравствуй, Джеймс, что случилось, раз ты звонишь в такую рань? – весело спросил дед Джон.

Казалось, всё время мира сосредоточилось в этой минуте. В разговорах с дедом всегда было что-то особенное. Джеймсу казалось, что всё вокруг и правда замедляется, подстраиваясь под темп жизни старика. Он и сам подсознательно подстраивался. У него были прекрасные отношения с патриархом рода — по крайней мере, так ему до сих пор казалось. Ведь дед не стал бы ему лгать. Он не верил в то, что услышал, и потому сразу начал:

– Мне звонил отец.

– Ах, Ричард… – вздохнул дед.

Джеймс мысленным взором видел, как тот пренебрежительно отмахивается от этой новости.

– …и говорил что-то об особенных гостях, которые появятся на твоём дне рождения, – закончил Джеймс.

– О да! – обрадовался старик и тут же оживился. – Это же гвоздь программы!

– Гвоздь в твой гроб, дедушка. Что ты вытворяешь? – спросил Джеймс. В его голосе тревога мешалась с беспокойством.

– То, что должен был сделать уже давно, – с каким-то странным удовлетворением ответил дед. – А если это и правда будет гвоздь в мой гроб, то умру я спокойно и довольно, ведь исполню свой долг перед семьёй.

– Да все же с ума сойдут, когда узнают.

– Да-да, – отмахнулся дед от внука. – Знаю, Ричард бесится, моя дочь закатывает истерики, а ты им поддакиваешь и наверняка будешь отговаривать меня от субботней встречи. Я это прекрасно знаю, Джеймс, и потому не посвящал в поиски никого. Даже тебя. Независимое агентство проделало отличную работу, и у меня есть то, чего я хотел. Я рад, что увижу их. Это лучший подарок на день рождения за долгие годы. Ничто его не превзойдёт. – Он помолчал и, подумав, добавил: – Разве что день, когда ты сам встанешь под венец.

Джеймс всё же рассмеялся. Большинство их разговоров заканчивались дедовскими намёками на его женитьбу.

– Ну тогда я до субботы найду себе какую-нибудь девицу и сделаю ей предложение, а ты отправишь этих людей обратно домой.

– Тебе пришлось бы в субботу же на ней и жениться, чтобы я их отправил обратно, – уточнил старик.

Джеймс сдался. Он хотел пошутить, а дед сразу же ударил тяжёлой артиллерией по его больному месту. Ведь жениться он вовсе не собирался!

– Раз на меня и мою свадьбу рассчитывать не приходится, пусть эта семейная встреча станет твоим лучшим подарком. Не буду его портить и с ним соперничать. До моей свадьбы дело ещё дойдёт, – сказал он, уже обдумывая план действий. – Но я всё же хотел бы, чтобы ты назвал мне это агентство и имена тех, кто приедет. Хочу проверить их — ради твоей и нашей общей безопасности.

– Ой, Джеймс! – вскрикнул дед. – Всё, мне пора, судорога схватила! – объявил он и отключился.

Связь оборвалась. «Это уже второй раз за такое короткое время, когда мне бросают трубку», – озадаченно констатировал Джеймс, недоверчиво глядя на экран телефона. Типично. Когда деду что-то не нравилось, он менял тему или просто отключался. Старый хитрец! То дед, то отец сегодня бросали трубку, снова втягивая его в свои битвы. Он стоял между молотом и наковальней, как любил говорить дед Джон. Джеймс отдал багаж Элвину, своему водителю, и они поехали в офис. Медлить не стоило.

Дед не пожелал назвать ему имена людей, которых неожиданно пригласил, но случайно проговорился, что речь о двух женщинах. Раз им предстояло быть на дне рождения деда, значит, они должны были прилететь в пятницу или субботу. Сегодня был вторник, так что у Джеймса ещё было время действовать. Нужно было найти агентство, которое помогло деду в поисках. Тогда он узнает имена этих женщин и заблокирует им прилёт. Потом он собирался нанять детектива и сразу после дня рождения деда связаться с ними и убрать их с глаз долой. Так он всё спланировал.

Он влетел в офис и сразу же принялся всех строить. Собрал подчинённых на внеочередное совещание в переговорной. Раздавал задания, быстро объясняя, что ему нужно и кого искать. Потом отправил всех работать и лично проверял каждую зацепку. Подсказывал, куда и в какие инстанции звонить, чтобы выйти на этих двух женщин. Ему уже приходилось заниматься подобным — искать неуловимых людей, и он всегда находил. Но здесь у него не было ничего, даже их имён.

Он всё сильнее убеждался, что это худшая из всех идей, какие дед когда-либо воплощал в жизнь. В этом визите Джеймс видел одни только угрозы. Раз уж Джон Хантер не хотел заботиться о себе сам, он, его внук, брал дело в свои руки. Однако с каждой минутой он злился всё больше. Всюду натыкался на препятствия. Никто не хотел или не мог сообщить ему подробности.

Дед прекрасно знал, какое сопротивление вызовет в семье это решение, и потому тщательно замёл все следы. Значит, Джеймсу придётся ехать в резиденцию деда, чтобы расспросить его лично и отговорить от этой затеи, а если понадобится — даже забраться в его кабинет и беззастенчиво обыскать письменный стол. В конце концов, он не раз уже так делал, и всегда всё заканчивалось для него удачно.

Он быстро позвонил матери — поздороваться после прилёта и заодно выяснить, откуда у неё сведения о незваных гостях. Оказалось, что она, как обычно, навещала деда. Перед ужином зашла на кухню и заметила список гостей ко дню рождения — длинные колонки фамилий, а среди них два вопросительных знака, вписанных красной ручкой рукой экономки. Заинтересовавшись, она разузнала о сюрпризе. Не в силах молчать, тут же побежала к отцу за объяснениями. К сожалению, Джон отделался от неё красноречивым молчанием.

Джеймс решил воспользоваться своими связями и позвонил в польское посольство, чтобы узнать, есть ли возможность установить личности этих двух женщин. Может быть, когда-нибудь это и было бы возможно, но не теперь, когда он даже не знал их имён. Он чувствовал, как в нём нарастает злость. Сам не заметил, как сломал ручку, которую держал в руке, и перепачкался густыми чернилами. С отвращением бросил её в мусорную корзину. Уже давно ни одно дело не вызывало в нём столько эмоций. Дед оказался серьёзным противником и постарался, чтобы никто из семьи не разгадал его тайны слишком легко.

Он не понимал, как Джону чудом удалось скрыть всё это от всей семьи. Джеймс обзвонил всех родственников, и все узнали именно от него, чего им ждать на субботнем дне рождения.

Он даже не заметил, как пробило пять вечера и офис начал пустеть. Пришлось признать, что он вымотан и близок к поражению. Перелёт, неожиданные новости и сотни звонков, которые они сделали за день, давали о себе знать. Он даже не попросил секретаршу заказать ему еды, и теперь в животе у него урчало.

Его телефон завибрировал.

– Ты ещё в офисе, Джеймс? – услышал он сладкий голос Габриэлы.

– Да, – коротко буркнул он, хотя обрадовался её звонку.

– Ты не подал никаких признаков жизни после прилёта, – довольно сухо заметила она. – Но я позволю тебе загладить вину. Приезжай ко мне, приготовлю хороший ужин. Только то, что ты любишь. – Она соблазнительно рассмеялась.

Он прекрасно знал, что означает этот смех. Подумал, что съездить к Габи и провести с ней немного времени после такого тяжёлого дня — совсем неплохая идея. Расслабиться.

*

Джеймс оторвался губами от Габриэлы и взглянул на её мечтательное лицо. Она сама его спровоцировала, и он взял её у стены, и это доставило ему настоящее удовольствие. Провёл ладонью по её гладкому бедру, обхватившему его талию, а другой рукой крепче сжал её ягодицы. Ему было хорошо между её ног. Он улыбнулся и поцеловал её ещё раз. Она медленно приходила в себя после оргазма, который он ей подарил. Ему нравилось спать с ней — она давала ему больше, чем другие его партнёрши. Удовлетворяла его фантазии. Пару месяцев назад он ограничил свою личную жизнь только ею, хотя пару раз всё же случались отдельные срывы, после которых он снова возвращался к ней. Он мог какое-то время хранить верность одной женщине, но не мог отдать ей всего себя. Просто не хотел. Так ему было удобнее. Такую жизнь он вёл и не предвидел серьёзных перемен, даже ради Габи.

Он медленно вышел из неё, из её влажного тепла, и осторожно поставил на пол. Она цеплялась за его плечи. Тихо мурлыкала. Он поправил брюки и бельё. На рубашке не хватало двух пуговиц, и теперь от него, наверное, пахло потом и сексом. Он даже не успел до конца её снять — так они спешили. Впрочем, в таком виде на вечернюю встречу с дедом являться не годилось.

– Мне пора, – хрипло сказал он. – Переоденусь у себя и поеду к Джону. – Он взглянул на часы и понял, что уже слишком поздно, чтобы являться к деду. Но Габи он этого не сказал. Решил, что это хороший повод просто уйти отсюда.

– Если бы мы жили вместе, тебе никуда не пришлось бы ездить, – вставила Габриэла. – У нас была бы твоя большая квартира и один шкаф на двоих.

– Не будем возвращаться к этой теме, – ответил он и отстранился от неё.

Собственно, с этого всё и началось. Вся их ссора закончилась жарким сексом у стены. Он понятия не имел, почему она поднимала эту тему всё чаще. Она взялась за полы его рубашки и посмотрела ему в глаза. Она была прелестна. Блондинка с длинными ногами. Таких он и любил.

– Джеймс, это ещё один довод в пользу того, чтобы подумать о будущем.

Разозлившись, он нахмурил лоб и отвернулся от неё. В одно мгновение она испортила ему настроение. У него было собственное видение своей жизни, и пока в его квартире не находилось места для кого-то ещё. Ему нравилось проводить с Габи выходные и некоторые вечера, но больше всего он обожал возвращаться в свою постель после изматывающего секса. Ему нравилась тишина его апартаментов, когда любовница после всего уходила от него, и пространство, никем больше не потревоженное.

– Я уже сказал, что думаю по этому поводу. Не начинай снова! – добавил он громче, поднимая с пола свой любимый галстук с фиолетовым узором в стиле бохо, за который выложил немалую сумму. Оставлять его здесь он не собирался. – У меня сейчас слишком много забот, и отвлекаться я не намерен.

– Да-да, конечно, езжай к своей семейке и занимайся ими, – с горечью бросила она. – Мне до вас всё равно далеко.

– Перестань, о чём ты вообще говоришь? – разозлился он и перестал завязывать галстук. Прищурившись, вопросительно посмотрел на неё.

– Бедная девушка, которая сама выбилась в директора по маркетингу, всё ещё слишком бедна, чтобы сидеть за одним столом с твоей семьёй, – заявила она, глядя на него с иронией. – Кто я для тебя, Джеймс? По-прежнему твоя игрушка? Ты никого не подпускаешь ни к себе, ни к ним. Себя защищаешь или семейное состояние?

– И то, и другое, – по-деловому ответил он.

Как семейный юрист, он считал своим долгом заботиться об интересах семьи. И справлялся с этим прекрасно — по сути, был в этом лучшим. Хотя он принадлежал к младшему поколению внуков Джона, семья доверила именно ему управление огромным состоянием и делами компании. До сих пор все были довольны его работой. Разве что кроме дяди, Хью Хантера, — ведь эта должность полагалась именно ему, но дед решил иначе, обойдя родного сына, и дяде пришлось с этим смириться.

– Ты уезжаешь туда на весь уик-энд, – сердито говорила Габи, поправляя на себе растрёпанную одежду. – Тебе даже в голову не пришло взять меня с собой. Я знаю только твоего брата, его девушку и какого-то кузена, который с тобой работает. Мы вместе уже почти год, а ты и не думаешь представлять меня своей семье. Тебе не кажется это странным?

– Нет, – быстро ответил он и сразу двинулся в сторону коридора, оставляя ошарашенную Габриэлу позади. Он удивился, откуда у неё набежал целый год. Для него это были, пожалуй, всего пара месяцев с тех пор, как они начали встречаться. – Но если хочешь, приезжай в субботу в резиденцию моего деда, – бросил он через плечо и, схватив пиджак, вышел из квартиры.

Чёрт, сейчас у него не было ни времени, ни желания на словесные перепалки с Габи. Он не собирался умиляться над тем, что она сказала и чего от него хотела. Год? Она утверждает, что они вместе уже год? Он усмехнулся. Нет, он принял её в свою жизнь пару месяцев назад — так было удобнее. Знал он одно: для такого шага было ещё слишком рано, и потому не собирался думать об этом ни сейчас, ни в ближайшем будущем. Всерьёз он об этом не задумается никогда. Она почти безраздельно владела им, и должна была быть за это благодарна. Это и так было больше, чем он когда-либо позволял себе дать кому бы то ни было раньше.

Сейчас его волновало совсем другое, и только этому он хотел посвятить своё внимание. В ближайшую субботу его дед отмечал девяностолетие. По этому случаю в резиденции готовили пышный приём на более чем триста человек. Однако сон Джеймсу портило дело таинственных женщин из Польши.

Джон Хантер был патриархом рода и, несмотря на преклонный возраст, правил семьёй так, как ему заблагорассудится. Вдобавок все слушались его беспрекословно. Даже он, Джеймс, при всём своём положении, вынужден был считаться с капризами деда. Да, по сути, это были именно капризы — старик не вмешивался во многие дела и оставлял ему полную свободу действий. Но там, где вмешивался, умел попортить всем крови и добиться от семьи чего угодно. Однако тем, что он сделал теперь, дед перешёл все мыслимые границы. Что это, чёрт возьми, такое?! Джеймсу нужно было навести в этом порядок, а Габи закатывала скандал из-за какой-то ерунды, для него совершенно не важной. Он решил, что сегодня отступится и в резиденцию не поедет, но если завтра ничего не найдёт, всё равно навестит деда.

*

Покоя Джеймс так и не обрёл. Он опрометчиво позвонил своему другу студенческих времён, Марку, и узнал, что пятеро его лучших друзей сейчас в «Блу-Белл-Сити», ночном клубе, и устраивают мальчишник для Клиффорда. «Точно, – подумал Джеймс, – меня приглашали, но я отказался, потому что не знал, когда вернусь из командировки». Он быстро переоделся, купил по дороге лучший виски и поехал в клуб на вечеринку. Перед тем как войти, он немного опасался. Этот клуб он знал хорошо — гуляли здесь чуть ли не каждую ночь лет шесть-семь назад, но с тех пор он это место перерос. Публика становилась всё моложе и, как ему казалось, всё меньше соответствовала его запросам. Однако после всего, что он сегодня пережил, он решил расслабиться — просто побыть там, поговорить, как следует напиться и забыть о проблемах до следующего утра.

Он огляделся по сторонам. Клуб был отремонтирован, полон блеска и огней. Выглядел он великолепно. Может, когда-то здесь гуляли лишь сливки лондонского общества, а теперь клуб немного утратил свою эксклюзивность, хотя всё равно оставался в числе лучших. Едва Джеймс присоединился к друзьям, как почувствовал себя как дома. А может, именно этого ему и не хватало?

Резкий вкус янтарного напитка на языке подсказал ему, что именно это ему и было нужно. Расслабление. С большим интересом он разговаривал с друзьями, узнавая, как многое изменилось в их жизни. Где-то больше, где-то меньше. Поглощённый работой и обязанностями, он толком не знал, что у них происходит. Теперь он восполнял пробелы и радовался встрече. Он снова почувствовал себя студентом. Раскрепощение, алкоголь и хорошая компания привели его в отличное расположение духа.

Он встал со своего места, чтобы размять ноги. Алкоголь приятно шумел в жилах. Хотелось оглядеться, а может, и развлечься. Их ложа располагалась прямо у бара, отделённая небольшим проходом от бокового коридора. Поэтому, когда Джеймс сел за стойку вместе с Марком, им открывался вид практически на весь огромный танцпол, половину антресоли и все ложи. Они заказали выпить. Тогда взгляд Джеймса упал на трёх женщин, сидевших в середине длинной барной стойки. Он и сам толком не понимал, что заставило его обратить внимание именно на них. Две из них стояли к нему лицом, третья, с которой они разговаривали, сидела к нему спиной.

– Симпатичные, – заметил Джеймс, обращаясь к Марку и указывая своим бокалом на заинтересовавших его женщин.

– Да, симпатичные, – с усмешкой ответил Марк. – Но забудь, это эмигрантки.

– Может, раньше меня это и смутило бы, а теперь достаточно симпатичного личика, – отозвался Джеймс, ничуть не смущённый словами приятеля. И правда, когда-то женщины-эмигрантки его не особо интересовали, теперь же он относился к этому равнодушно. К тому же эти были красивы, и он с удовольствием задерживал на них взгляд.

– По-моему, перед тобой самые красивые лица во всём клубе, – уточнил Марк со странной дрожью в голосе. – На них все пялятся с тех пор, как они пришли. Странно, что ты заметил их только сейчас. Видно, стареешь и теряешь хватку. Раньше бы сразу их высмотрел и не упустил.

Джеймс огляделся по сторонам. И правда, девушки притягивали не только его взгляд. Множество глаз было устремлено именно на них. Они были не просто красивы, а какие-то естественные и свежие. Красивые волосы, здоровая, прекрасная кожа. От них исходило тепло и радость, и вовсе не было в них той недоступности и высокомерия, какие обычно свойственны столь привлекательным женщинам.

– А ты что, уже подкатывал к ним? – с интересом спросил Джеймс.

– Конечно, кто бы упустил таких красоток?

– И что, дали от ворот поворот? Все? Или только одна? – поддел его Джеймс и от души рассмеялся.

– Все, хотя большинство парней клеится к брюнетке.

«К брюнетке?» – удивился Джеймс. Ведь в цене всегда были длинноногие блондинки. Но, с другой стороны, он обрадовался.

– Это хорошо, потому что мне больше нравятся вон те две блондинки.

О да, девушки были великолепны. Та, что опиралась о стойку бара, обладала длинными прямыми светлыми волосами, чудесной кожей и выразительными скулами. Он с интересом следил за движением её губ и прекрасно знал, что мог бы с ними сделать. Вторая была пониже ростом. Светлые волосы, лицо в форме сердечка, огромные карие глаза и аккуратный вздёрнутый носик. Она его сильно заводила.

На этот раз рассмеялся Марк и сказал:

– Ну да, блондинки — просто ты ещё не видел ту, что сидит к тебе спиной. А меня это вполне устраивает! – быстро добавил он, чтобы Джеймс не вздумал переубеждаться. – Я сегодня ухожу с брюнеткой, а ты забирай обеих блондинок. Верю, что твоё обаяние всё ещё действует, несмотря на тридцать два года за плечами.

– Договорились, только не старь меня раньше времени, день рождения у меня только через два месяца!

Джеймс обрадовался такому предложению и отличному раскладу. Он тут же подозвал бармена, чтобы заказать новые напитки. За это стоило выпить. Но сделал он это как раз в тот момент, когда брюнетка, до этого сидевшая к нему спиной, тоже подозвала бармена. Они посмотрели друг на друга. В этот миг Джеймс понял, что имел в виду Марк.

Женщина была ошеломляющей. Он замер, глядя в её глаза светлого, звёздного оттенка, который на таком расстоянии не мог даже определить. Идеальные скулы, полные и страстные губы такой красивой формы, что у него перехватило дыхание. Он сразу подумал, что хотел бы коснуться их и провести по ним своими губами. Она скромно и мягко улыбнулась ему, а он почувствовал, как в животе разгорается странный огонь. Он не был до конца уверен, что дело только в виски. Слегка очнувшись от толчка Марка, он подал знак официанту, чтобы тот обслужил её первой. Довольная, она опустила взгляд, потом посмотрела на бармена и сделала заказ. При этом она улыбалась так, что Джеймс еле держался на стуле. Эта полуулыбка, лёгкая и тонкая. Движение её губ, когда она разговаривала с барменом, и это спокойное, ленивое опускание век заставили его напрячь все мышцы. Он давно не видел такой красивой женщины, и уж точно ни одна ещё в его жизни не заставляла его терять дыхание. Больше всего ему хотелось прямо сейчас подлететь к ней.

– Вижу, наш уговор уже не в силе, – фыркнул Марк. – Похоже, мне достанутся блондинки, а ты уведёшь домой брюнетку.

Джеймс поднял взгляд на девушек. Те смеялись и перешёптывались.

– Чёрт, она бесподобна, – сказал он, снова едва не теряя дыхание. Она была безупречна.

– Видно, что ты запал ей в глаз.

– Думаешь? – неуверенно спросил он, но с какой-то надеждой, точно робкий подросток.

Раньше он никогда не испытывал проблем с тем, чтобы подцепить девушку, но эта показалась ему другой. Что он мог бы ей сказать? «Я здесь, потому что ты мне нравишься»? «Чёрт, это по-детски, но так и есть», – с раздражением подумал он.

– Она мне нравится. Думаешь, стоит к ней подойти? – Он выжидающе взглянул на Марка и вдруг осознал, что ещё ни одна женщина в его жизни не заставляла его так сомневаться в себе.

– До сих пор она никем не заинтересовалась, а тебе уже дважды улыбнулась, – скрупулёзно подсчитал приятель. – Тебе стоит этим воспользоваться.

Девушки допили свои напитки и, смеясь, направились на танцпол. Джеймс, заинтригованный красивой брюнеткой, встал и подошёл ближе. Хотел рассмотреть её получше. От увиденного у него подкосились колени. На девушке был вязаный топ на тонких бретелях молочного цвета. Он идеально облегал её потрясающую грудь и едва прикрывал живот. К нему прилагалась юбка из той же вязки, подчёркивающая её формы и не доходившая даже до середины бедра. Джеймс сосредоточил все мысли на этих бёдрах. Именно он должен был сегодня увести её из этого клуба. Он сделал глоток — от волнения во рту пересохло.

Он ещё долго стоял и смотрел, как она двигается, как танцует в такт громкой, безумной музыке. Он следил взглядом за движением её бёдер и уже видел на них свои ладони. Он вздрогнул, когда музыка замедлилась, а свет притух. Он знал: сейчас в клубе всё замедляется, и это идеальный момент, чтобы подойти. Он быстро двинулся в её сторону, заметив, что женщины хотят уйти с танцпола. «Нет, я этого не допущу», – подумал он. Она налетела прямо на него.

– Потанцуешь со мной? – спросил он, мягко произнося слова, будто против собственной воли. Он хотел этого. Хотел танцевать с ней, хотя вовсе этого не планировал. Что-то заставляло его вести себя иррационально.

– О! – удивилась она.

Это тихое «О» проникло сквозь его кожу и угнездилось где-то глубоко внутри. Ему захотелось снова услышать этот вздох. Они стояли друг напротив друга и просто смотрели друг на друга. Джеймс был очарован ею. На этих каблуках она была на полголовы ниже него. Только теперь он разглядел, что глаза у неё необычного, насыщенно-синего цвета. Невиданного! Губы её слегка шевелились, будто она хотела что-то сказать, но не находила слов. Она выглядела великолепно в этом костюме из двух частей, открывавшем кусочек живота. Он улыбнулся, заметив тонкий скромный поясок на юбке. Ей ничего не нужно было добавлять.

– У тебя красивый галстук, – сказала она.

Она провела рукой по его любимому галстуку в стиле бохо — тому самому, который Габи так презирала. Её слова, её тёплая ладонь на его груди лишили его разума. Он безотчётно обнял её за талию и притянул к себе. Его пальцы наткнулись на полоску обнажённой кожи между топом и юбкой, и он прижал её к себе крепче. Это было как импульс. Гладкая, мягкая кожа под его пальцами и нежная ткань её одежды. Он видел, как поднимается и опускается под вязаной тканью её великолепная грудь. Неужели и он произвёл на неё впечатление? Он наклонился, желая шепнуть ей на ухо, как она прекрасна, но онемел, почувствовав на лице прикосновение её мягких волос и запах, взбудораживший в нём кровь. Он провёл ладонями по её спине, чтобы удобнее её обнять. Она подходила ему идеально.