Разделённые

Анна глубоко вдохнула. Здесь воздух был совсем другим – чистым, наполненным ароматом леса, а точнее, бескрайних Люблинецких лесов, начинавшихся совсем неподалёку. Она пошла по вымощенной дорожке между жёлтыми нарциссами и анютиными глазками прямо к задней двери. Открыла её и вошла внутрь. На улице ярко пригревало апрельское солнце, а в сенях царила приятная прохлада. Здесь всегда было именно так. Она прошла дальше и открыла первую дверь справа.

– О! Анна! – встретили её радостные голоса кузенов.

Наверное, разговоры старшего поколения им уже наскучили, поэтому все собрались здесь. Самбор и Олек, сыновья тёти Зофьи, были очень похожи друг на друга: высокие, крепкие и всегда весёлые. Яга, дочь дяди Юлека, красивая светловолосая девушка с чуть скошенным назад подбородком, обычно не отличалась разговорчивостью, но сейчас все искренне обрадовались Анне и крепко её обняли. Они были почти ровесниками и всегда прекрасно ладили и весело проводили время вместе. В дверях, ведущих в соседнюю комнату, появился её брат Кацпер. Анна с радостью обняла его. Он был выше её ростом, крепче и старше всего на три года. Со своей светлой шевелюрой он совсем не был похож на её брата. Только форма носа и скулы у них были одинаковыми. Глаза Кацпер унаследовал от отца, а Анна – от семьи матери. С тех пор как она переехала поближе к Бытому, откуда ей было удобнее ездить на работу, они виделись примерно раз в неделю.

– Ну как ты, младший? – спросила она, заглянув в красивые тёмные глаза брата. Да, девчонки сходили по нему с ума именно из-за этих глаз!

– Полный Сайгон, – ответил Кацпер и, поцеловав сестру в щёку, пропустил её вперёд.

Анна тяжело вздохнула и мысленно спросила себя:

«Что же бабушка опять придумала?»

Похоже, здесь произошло что-то действительно серьёзное.

Вторая комната в доме бабушки была темнее. Окно выходило на главную дорогу с северной стороны – ту самую, по которой Анна сюда приехала. Стены были толстыми: летом они дарили приятную прохладу, а зимой хорошо сохраняли тепло. Справа красовался великолепный старинный буфет, за ним стоял комод, а почти посередине комнаты – большой стол со стульями. Именно здесь, на почётном месте, сидела бабушка Виктория, а рядом с ней – её две дочери: Мария, мать Анны и Кацпера, и Зофья, мать Самбора и Олека. Сын бабушки, дядя Юлек, и его жена, тётя Хеля, устроились на диване у окна.

У бабушки всегда пахло кофе и свежей выпечкой, а если кто-то был голоден, на плите непременно стоял самый вкусный на свете суп. Очарование угольной печи, на которой бабушка неустанно готовила, пропитывало весь дом и каждое блюдо, выходившее из-под её рук.

– Анна, солнышко! – услышала она радостный голос бабушки Виктории. – Наконец-то ты приехала!

Бабушка была элегантной и очень проницательной женщиной. Для своего возраста она оставалась удивительно бодрой и с удовольствием вмешивалась во всё, что происходило вокруг. Сейчас она едва доставала Анне до плеч, но по-прежнему уверенно управляла всей семьёй. Через месяц с небольшим ей должно было исполниться восемьдесят два года, а волосы у неё всё ещё оставались почти чёрными, лишь слегка тронутыми серебристыми прядями. У неё были голубые глаза и неизменная тёмно-красная помада, которую она всегда слегка растушёвывала пальцем, чтобы губы выглядели естественно. Выглядела она, как обычно, великолепно. На ней была одна из любимых блузок с голубым узором и тёмно-серая юбка.

– Обещала приехать – вот и приехала, – ответила Анна и по очереди поцеловала сначала бабушку, потом маму, тётю Зосю и дядю с тётей.

В комнату вошли остальные кузены, но держались у левой стены, чтобы не создавать тесноты. В повседневной жизни Анна редко виделась со всей роднёй и не особенно любила подобные семейные советы. Но раз уж она приехала, ей нравилось вновь вдыхать атмосферу бабушкиного дома. Здесь всё напоминало ей счастливые годы беззаботного детства, игр и летних каникул. Громкий радостный щебет, заразительный смех, доносившийся со всех уголков сада. В такие минуты не хватало только Юлии. При воспоминании о старшей сестре Анна погрустнела, но быстро взяла себя в руки и грустно улыбнулась.

– О чём это вы так горячо спорите? – спросила она, окинув взглядом всю комнату и присаживаясь рядом с матерью за стол. – Мне сказали, что здесь какой-то семейный совет.

– Был. И уже закончился, – вмешался дядя Юлек – для своего возраста всё ещё стройный и привлекательный мужчина. По выражению его лица Анна сразу поняла, что разговор пошёл совсем не так, как ему хотелось.

– Значит, я зря ехала в такую даль, – вздохнула она, переводя взгляд с одного лица на другое. – Раз вы уже всё решили...

– Ничего мы не решили, – жёстко подчеркнул дядя. В его голосе слышалось плохо скрываемое раздражение.

«Наверное, ему что-то очень не понравилось», – подумала Анна. Дяде и тёте Хеле всегда казалось, что им позволено больше остальных и что им всё должно доставаться в большей степени – ведь у них успешная фирма, и живут они богаче всей остальной семьи.

– Так о чём всё-таки речь? – спросила Анна, разведя руками. – Может, кто-нибудь наконец скажет мне, что вы здесь обсуждали? – Она оглядела всех присутствующих, задержав взгляд дольше всего на матери, которая сидела с довольной улыбкой.

– Сейчас узнаешь, – весело прошептала та.

Кузены молчали, не желая навлекать на себя критику. Тётя Хеля обиженно поджала губы, всем своим видом показывая, что чувствует себя оскорблённой, а дядя Юлек с ожесточением приглаживал свою тёмную шевелюру.

– Мы собрались здесь потому, что бабушка получила приглашение, – наконец сказала Мария, мать Анны.

– О, это же замечательно! – обрадовалась Анна, хотя до конца не была уверена, стоит ли радоваться, если у остальных такие похоронные лица. – Что за приглашение? – спросила она, обращаясь к бабушке.

Бабушка и остальные несколько секунд молчали.

– Анечка, – наконец начала тётя Зося, сестра её матери, тоже сидевшая за большим столом. – Не знаю, рассказывала ли тебе мама... – заговорила она так, словно Анне было не двадцать шесть лет, а всего шесть и она по-прежнему оставалась маленькой девочкой. – Но была у нас в роду одна бабушка.

– По-моему, у каждого есть какая-нибудь бабушка, – поспешила вставить Анна, надеясь сократить вступление тёти Зоси.

– Да, конечно. Но я не знаю, рассказывала ли тебе мама. Я вот своим детям всегда рассказывала семейные истории... – продолжала тётя, не сводя с Анны пристального взгляда. – И рассказывала им, что была у нас в роду бабушка Анеля.

– А, бабушка Анеля! – сразу откликнулась Анна. Кто же в их семье о ней не слышал? – Она была бабушкой бабушки Виктории! – быстро добавила она.

Что она знала об Анеле? Она была красивой, доброй и обладала самыми прекрасными глазами, какие только бабушка Виктория когда-либо видела. После неё остались добрые воспоминания, семейные предания, серьги, которые до сих пор бережно хранились в семье, и несколько старых, потрёпанных фотографий. Немного, но этот крошечный осколок прошлого всё ещё жил где-то в их памяти. Может быть, забытый и не слишком важный, но всё же живой.

– Именно так, – подтвердила тётя Зося. – Анеля была бабушкой моей мамы, а значит, нашей прародительницей.

– Аминь, – подытожил Кацпер, уже не в силах слушать манеру тёти разговаривать.

Бабушка Виктория погрозила Кацперу пальцем.

– Прекрати, – строго сказала она.

Анна смотрела на бабушку и её дочерей, а за её спиной о чём-то тихо переговаривались мужчины из младшего поколения семьи. Наверное, посмеивались над ней, что ей снова приходится с самого начала слушать эти истории в исполнении тёти Зоси. Но одного она всё-таки не понимала, поэтому спросила:

– Объясните мне только одно. – Она посмотрела прямо на бабушку, намеренно обращаясь именно к ней. Ей совсем не хотелось, чтобы тётя Зося опять начала что-то долго объяснять. – Какое отношение имеет какое-то приглашение к легендарной бабушке? Вернее... – Она быстро прикинула в уме. – К моей прапрабабушке. Неужели она воскресла?

В ту же секунду все родственники дружно расхохотались. Брат и кузены чуть не плакали от смеха, а дядя Юлек никак не мог успокоиться. Одной рукой он держался за живот, другой украдкой вытирал выступившие слёзы. Даже мама и бабушка смеялись так искренне, что невозможно было не улыбнуться.

Анна тем временем поднялась, достала из буфета стакан и налила себе компота из белого металлического кувшина в горошек. У бабушки компот был всегда. Она сделала несколько глотков, давая всем возможность наконец успокоиться.

Бабушка откашлялась и жестом призвала всех к тишине.

– К сожалению, Анеля не воскресла, – сказала она с какой-то странной ноткой грусти в голосе, словно вновь вспомнила её и мысленно вернулась в те далёкие времена.

Анна несколько секунд внимательно смотрела на бабушку Викторию. Её серо-голубые глаза, на мгновение затуманенные воспоминаниями, словно устремились куда-то далеко за пределы комнаты, где они сейчас находились. Видимо, память об Анеле вновь оживила в душе Виктории картины прошлого. Какими они были? Анна решила, что при первой же возможности обязательно расспросит бабушку о её детстве и обо всём, что та ещё помнит о тех временах. Она прекрасно знала, где на ближайшем кладбище находится могила прабабушки Анели. Возможно, там сохранилась лишь маленькая, почти незаметная табличка с её именем, фамилией и датой рождения. Анна помнила, что много лет назад одна их дальняя родственница заказала новый памятник и хотела убрать старую табличку, но потом передумала и оставила её. Это было их прошлое, их родословная и символ единства семьи.

Бабушка вдруг словно очнулась от своих мыслей и спокойно сказала:

– Знаешь, Анна, мне кажется, что в каком-то смысле можно сказать, что Анеля всё-таки ожила.

Анна удивлённо подняла брови. Не только она – ещё несколько человек тоже переглянулись.

– Что ты хочешь этим сказать, бабушка? – спросила она.

– Что я хочу сказать? – повторила Виктория и задумчиво посмотрела внучке в глаза. – Ты помнишь, что её братья уехали в Америку?

Да, что-то такое Анна помнила. Но всё это происходило так давно, а сведений сохранилось так мало, что в семье эти истории давно воспринимались скорее как легенды или предания, вовсе не обязательно соответствующие действительности. Случайно брошенные слова без особого значения, семейная байка, возможно, вовсе не основанная на фактах, которую десятилетиями передавали из уст в уста.

– Это были братья Анели или братья твоего мужа, бабушка? – уточнила Анна, потому что все эти родственные связи у неё уже немного перепутались.

– Конечно, братья Анели, – подчеркнула бабушка.

– Помню, – тихо сказала Анна, пытаясь восстановить в памяти старые рассказы. Они уехали, не захотели взять Анелю с собой и больше никогда не вернулись. Никто их не искал, и они забыли о своей сестре. Возможно, где-то там, в огромном мире, они прожили свою жизнь, а их потомки, так же как и они сами, рассказывали друг другу семейные истории. Возможно, как и Анна, они уже мало что помнили. Время и военные лихолетья стёрли воспоминания и уничтожили семейные реликвии. Их пути разошлись навеки.

– Так вот... – начала бабушка Виктория, слегка покачиваясь на своём стуле вперёд и назад. – Нашлась потерянная ветвь нашей семьи, – с гордостью объявила она. – Потомки братьев Анели нашли нас. Они наняли детективное агентство и уже подтвердили с помощью генетической экспертизы, что мы действительно родственники. Глава их рода, Джон Хантер, пригласил нас к себе на своё девяностолетие.

– О! Это же замечательно! – радостно воскликнула Анна.

Ей всегда казалось, что их семья навеки связана с этой землёй. Здесь они выросли, здесь жили многие поколения. Бабушка Виктория, её братья и сёстры, потом их дети и внуки – все остались в этих местах, образовав своеобразный маленький мир, большую дружную общину. Здесь все соседи знали друг друга и жили словно одна большая семья. Мысль о том, что где-то далеко существует ещё одна ветвь их рода, которая решила их разыскать, вызвала у Анны одновременно радость и изумление. Ей вдруг показалось, будто кто-то перебросил огромный мост через море забвения в совершенно новую страну.

– Что значит «замечательно»?! – возмутился дядя Юлек, вырывая её из размышлений, когда в её воображении уже рождались целые картины и истории. Душа художницы мгновенно брала верх, а фантазия расцвечивала всё новыми образами и красками. – Туда же придётся ехать! А это денег стоит, – громко запротестовал он, словно у него самого не было ни гроша за душой. – И кто, по-твоему, туда поедет? – раздражённо спросил он, нервно махнув рукой.

– Да вовсе не обязательно ехать! – поддержала его сестра, тётя Зося. – Жалко тратить деньги на такие вещи. Зачем вообще ездить в подобные поездки?

– Что значит «жалко денег»?! – возмутилась бабушка Виктория. – Нам прислали приглашение и билеты. Первые два уже оплачены. Жить мы будем у них дома, питание тоже полностью за их счёт, а вы всё переживаете из-за денег. Ещё два авиабилета они тоже уже оплатили. Пусть проживание рассчитано только на три дня, но дарёному коню в зубы не смотрят. Они взяли все расходы на себя, а вы всё равно думаете только о деньгах? – Она возмущённо покачала головой. – Стыдно!

– А карманные деньги? – спросила тётя Зося с таким видом, словно только что сделала невероятное открытие, о котором обязана сообщить всей семье. – Не каждому это по карману!

Анна вопросительно подняла бровь.

– Ну перестань, мама, – вмешался Самбор, сын тёти Зоси. – У тебя же есть деньги.

– Но не для того, чтобы их тратить!

– На сколько дней рассчитаны эти первые два билета? – с любопытством спросила Анна, желая прекратить неприятную перепалку между тётей и её сыном. Она выручила Сама и незаметно ему подмигнула. Поняв, что она специально сменила тему, кузен лишь благодарно улыбнулся.

– На десять дней, – ответила мать.

– Здорово. Кто-то отлично проведёт время, – заметила Анна.

«Оплаченные билеты, проживание и питание – это ведь настоящий подарок», – подумала она. У кого-то действительно широкая душа, раз он готов на такие расходы только ради того, чтобы познакомиться с родственниками, связь с которыми почти растворилась во времени.

– Да, Анна, кто-то действительно прекрасно проведёт время, – ответила бабушка. – Первыми летим мы с тобой, ты и я, – заявила она и, чтобы подчеркнуть свои слова, указала пальцем сначала на себя, потом на внучку.

– Нет, бабушка, я никуда не полечу, – машинально ответила Анна.

У неё ведь только-только появилась новая работа, о которой она так долго мечтала. Три месяца назад она получила контракт – пусть всего на полставки, но этого вполне хватало, чтобы хорошо зарабатывать и оставлять время для своего увлечения. Она работала архитектором. Спокойно выполняла проекты в архитектурном бюро в Катовице или дома, а затем посвящала себя любимому делу. Она писала картины и вела собственные сайты, но эта работа тоже была далеко не лёгкой.

Бабушка сделала глоток чая, стоявшего перед ней на столе и, вероятно, уже успевшего остыть.

– Конечно полетишь со мной в Лондон, Анна, – твёрдо сказала она.

Внучка не стала сразу возражать. Она замерла. Медленный вдох. Удар сердца. Выдох.

– В Лондон? – удивлённо переспросила она. – Но ведь братья бабушки Анели эмигрировали за океан.

– Я тоже ещё совсем недавно так думала, – ответила бабушка. – Именно это нам всегда рассказывали. Такие подробности мы и запомнили с детства.

– Вот именно, в Лондон! – вмешалась Хеленка. – Я до сих пор не понимаю, почему с мамой не может поехать моя дочь Яга. Она ведь тоже уже не раз бывала в Лондоне, как и Анна.

– Позволь я объясню тебе это ещё раз, уже не знаю в который сегодня, – спокойно сказала бабушка Виктория, поворачиваясь к Хеле. – Яга не умеет даже позаботиться о собственной собаке, так что обо мне она тем более не позаботится. Я беру с собой Анну, потому что доверяю ей. А Яге лучше заняться учёбой, чтобы ей снова не пришлось в сентябре пересдавать экзамены, – подчеркнула она. – Мне не нужна барышня, которая только и делает, что любуется собой в зеркале. Мне нужен человек, который поможет мне, когда мы туда поедем.

– Но я не могу ехать, – растерянно возразила Анна.

Она почувствовала, что начинает паниковать. Нет, она решительно не поедет туда с бабушкой. Она ведь совсем недавно вернулась оттуда! Там она много работала и решала множество разных вопросов, надеясь, что очень скоро всё это принесёт результаты. А теперь ей предстояло наверстать упущенное время и разобраться с огромным количеством накопившейся работы.

– Конечно можешь. И поедешь, – властно распорядилась бабушка.

В панике Анна посмотрела на мать.

– Не могу, бабушка. У меня сейчас столько дел, что, если я уеду, моя жизнь просто рухнет, – тихо сказала она.

Она только-только сумела всё наладить, а теперь должна была всё бросить лишь потому, что так решила бабушка и какие-то незнакомые люди прислали им билеты на очередную семейную встречу? Нет, этого не могло быть! Она была независимой и сама распоряжалась своей жизнью. Не для того она так долго выстраивала всё, чтобы теперь одним махом это разрушить! И что на это скажет Михал? Господи, кем вообще был для неё Михал, раз она сейчас о нём подумала? Может быть, никем особенным. А может быть… кем-то. Но всё-таки он был её начальником! Несколько дней назад она ездила с ним на деловой ужин с клиентами. Потом он подвёз её домой, проводил до самой двери и на прощание поцеловал в щёку. Всего лишь поцеловал. Но это было приятно. Тогда она была счастлива.

– Так организуй всё так, чтобы ничего не рухнуло и чтобы ты смогла использовать эту поездку себе на пользу. Разве это так трудно? – спросила бабушка Виктория, пренебрежительно пожав плечами.

– Это слишком трудно, бабушка, – с волнением ответила Анна и посмотрела в её голубые глаза. Неужели бабушка действительно считает, что можно вот так легко всё бросить, отказаться от того, что строилось столько времени? Она не могла свернуть с выбранного пути на полдороге.

– Ну вот, видите, свекровь? – снова вмешалась Хеля. – Анна даже ехать туда не хочет, а Яга поехала бы с удовольствием, – подчеркнула она, откинув назад каштановые волосы.

– Да каждый с радостью туда поехал бы, – заметила тётя Зося. – Ведь всё оплачено. Разве мои дети не захотели бы побывать в Лондоне?

– Я уже объясняла тебе это, Зося, – раздражённо сказала бабушка. – Мы могли бы поехать все вместе. Я, ты, Мария и Юлек – все мои дети. Наверное, это было бы справедливее всего. Хотя ещё справедливее было бы, если бы я могла поехать туда вместе со своими братьями и сёстрами. Но их уже нет в живых.

Анна тяжело вздохнула, почувствовав всю серьёзность момента и словно ощутив на затылке дыхание прошлого, звучавшее в словах бабушки и дрожи её голоса.

– Но никто из нас не знает английского настолько хорошо, чтобы чувствовать себя там свободно, – продолжала бабушка Виктория. Она всегда с достоинством и решимостью шла навстречу миру и даже собственной семье. Анна никогда не сомневалась в её силе. Бабушка была неутомимой воительницей. – Поэтому нам придётся привлечь к этой поездке молодое поколение, которое владеет языком лучше нас. Сначала поедем я и Анна, а потом к нам присоединятся Юлек и один из твоих сыновей, Зося. Самбор это будет или Олек – решайте сами.

Анна пыталась сосредоточиться и всё хорошенько обдумать. Она знала, что мать ей не поможет: та сидела довольная и явно была полностью согласна с бабушкой. Зося и Юлек, похоже, готовы были испепелить её взглядом только за то, что бабушка выбрала именно её. Она обернулась и посмотрела на брата и остальных кузенов, стоявших позади. Словно по команде, все подняли большие пальцы вверх. Они были на стороне бабушки, хотя их родители и возражали. Анна понимала, что каждый из них с удовольствием поехал бы в Лондон, но только не в роли сопровождающего бабушки – а именно такая роль отводилась ей. Десять дней провести с бабушкой и девяностолетним стариком! «Просто замечательно», – подумала она. Но она не могла уехать в Лондон так надолго! Более того – она вообще не могла туда ехать! Эта поездка вдребезги разбивала все её планы и всю её жизнь! Бабушке легко говорить: «Организуй всё так, чтобы ничего не рухнуло и чтобы поездка пошла тебе на пользу».

Ей хотелось спорить и возражать, но она решила не устраивать сцен при всей семье. Она поднялась и вышла во двор. В глубине участка, в заборе, была маленькая калитка. Анна вышла через неё на узкую гравийную дорогу, проходившую между соседними домами. Ей нужно было всё обдумать и дождаться, пока все разъедутся. Тогда она сможет убедить бабушку отказаться от этой затеи.

Анна резко села на кровати посреди ночи. Она тяжело дышала, вся покрытая потом, и широко раскрытыми, растерянными глазами всматривалась в темноту. Она не понимала, что именно ей приснилось. Костёл в Вольброме? Тяжёлый запах свечей и ладана? Полные скамьи людей и три переплетённые души? Это было одновременно страшно и прекрасно...

Она опустила ноги на пол и отпила воды из стакана, который всегда стоял возле кровати. Вода смочила пересохшее горло. Ещё один глоток. Она всё ещё была словно не в себе и медленно возвращалась в реальность ночного мира. Она сказала бабушке, что ни за что не поедет с ней через две недели в Лондон, и, наверное, именно поэтому ей приснился этот необычный сон. Анеля, её братья и тот странный шум в воздухе, словно где-то шелестели крылья. «Чего они от меня хотели?» – думала она, всё ещё пребывая в каком-то необъяснимом оцепенении. Она даже не пыталась окончательно проснуться. Это был не кошмар, а нечто странное, почти мистическое. Что-то, глубоко тронувшее её чувствительную, художественную душу.

Она набросила на плечи шёлковый халат и спустилась по лестнице на первый этаж. Прошла через гостиную и открыла деревянную скрипучую дверь. По застеклённому переходу, соединявшему дом со вторым зданием, она направилась в свою мастерскую, располагавшуюся в старом амбаре. На мольберте стоял холст, уже подготовленный для другой картины. Она взяла палитру и выдавила краски. Тёмно-синюю – глубокую, как бескрайняя ночь. Белую – сияющую, словно лунный свет. Красную – полную любви и внутреннего жара. Жёлтую – цвета погребённых надежд. Затем добавила ещё несколько нужных красок и приготовила кисти.

Её кисть двигалась уверенно и решительно, словно сама картина рвалась наружу из глубины её души. Без плана, без эскизов она писала так, как никогда прежде. В своём воображении она уже видела эту картину целиком и лишь переносила её на холст.

За одну ночь она написала картину!

И что теперь ей с ней делать?

Лондон. Две недели спустя

3. Джеймс

Вторник

– Джеймс, где тебя, чёрт возьми, носит?! – услышал он в трубке разгневанный голос отца. Он только что вышел из самолёта, забрал багаж, и тут же на него набросился кто-то из ближайшей родни. Вдобавок отец вёл себя так, будто не знал, что сегодня сын возвращается из четырёхдневной командировки в Нью-Йорк, которую сам же ему и посоветовал.

– Я в Хитроу, – быстро ответил Джеймс, держа в одной руке телефон, а в другой багаж. Он тащил за собой роскошный чемодан и специальный чехол для костюмов, попутно высматривая водителя, который должен был его встречать. – Только что приземлился, и первый, кто мне позвонил, — это ты. Доброе утро, папа, – подчеркнул он, давая отцу понять, что именно так лучше было бы начинать разговор.

– Доброе утро?! – возмутился отец.

Ричард Феррерс не отличался терпением, если чего-то хотел, — как сейчас. Внутри у него всё кипело. Он всегда говорил прямо, не выбирая выражений. У него был дворянский титул, но тот вовсе не смягчил его взрывной характер, да и благородным человеком его назвать было трудно. Скорее назойливым и вспыльчивым, тяжёлым в общении.

– Ты собираешься меня учить? – рявкнул он на сына. – Сейчас, когда весь мир рушится?!

– А что, рушится? – удивился Джеймс, понятия не имея, о чём говорит отец.

– Конечно! – прогремел тот в своей обычной манере.

Джеймс с первых же слов понял, что отца что-то сильно возмутило, но иногда любил его подразнить.

– Хорошо, расскажи, что случилось, – спокойно попросил он, обрадовавшись, что наконец заметил своего водителя.

– Твоя мать вчера вечером узнала, – взволнованно начал Ричард Феррерс, – что в резиденцию твоего деда, по случаю его дня рождения, приезжает какая-то семья из-за границы!

На день рождения деда должно было съехаться множество людей со всего света. Поэтому эта новость не произвела на него особого впечатления.