Корона между братьями

— Очень долго.

— Прости.

Джонатан сел на край кровати. Грэг сразу придвинулся ближе.

— Там было скучно?

— Иногда.

— Я говорил.

— Ты всегда это говоришь.

— Потому что правда.

Джонатан взял одну из фигурок. Это был маленький рыцарь в синем плаще.

— Кто это?

— Ты.

— Опять?

— Да.

— А где ты?

Грэг нашёл другого солдатика, заметно меньше, и поставил рядом.

— Тут.

— Что мы делаем?

— Защищаем замок.

— От кого?

— От плохих.

— Каких?

— Не знаю. Плохих.

Джонатан усмехнулся. Потом вспомнил разговор в гостиной и замолчал. Грэг заметил перемену почти сразу.

— Что?

— Ничего.

— Ты грустный.

— Не грустный.

— Тогда злой.

— И не злой.

— Тогда какой?

Джонатан посмотрел на него. Он сам не знал. Ему хотелось спросить что-нибудь, но он понимал, насколько глупо будет задавать пятилетнему брату вопросы о том, чего тот даже не способен полностью понять.

— Грэгги.

— Что?

— Если кто-нибудь когда-нибудь скажет тебе, что я плохой, ты поверишь?

Мальчик нахмурился.

— Кто скажет?

— Неважно.

— Папа?

— Нет.

— Мама?

— Нет.

— Марта?

— Просто кто-нибудь.

Грэг задумался.

— Не поверю.

— Почему?

— Потому что знаю тебя.

— А если они скажут, что знают лучше?

— Тогда они глупые.

Джонатан улыбнулся.

— А если скажут, что я забрал у тебя что-нибудь?

— Что?

— Например, что корона должна быть твоей.

Грэг посмотрел на него уже с явным непониманием.

— Зачем?

— Просто представь.

— Не хочу.

— Почему?

— Потому что твоя.

— Она пока папина.

— Потом твоя.

— А если тебе скажут, что ты мог бы стать лучшим королём?

Грэг неожиданно рассмеялся.

— Я не умею.

— Когда вырастешь.

— Ты тоже вырастешь.

Джонатан замолчал. Ответ был настолько очевидным, что он почувствовал себя глупо.

— Вот именно, — сказал он.

— Джони странный.

— Сегодня да.

— Почему?

— Взрослые много говорят.

— Не слушай.

— Иногда приходится.

— Тогда слушай меня.

— И что ты скажешь?

Грэг отложил солдатика и обнял старшего брата.

— Я тебя люблю.

Джонатан закрыл глаза. Несколько секунд он просто сидел, чувствуя маленькие руки вокруг своей талии. Ни один придворный аргумент не мог соперничать с этим мгновением. Никакие хроники, истории о мёртвых королях и намёки взрослых не могли изменить того, что Грэг был пятилетним ребёнком, который доверял ему безусловно. Джонатан обнял брата в ответ.

— Я тебя тоже.

— Тогда всё.

— Что всё?

— Всё хорошо.

Джонатан тихо рассмеялся.

— Хотел бы я решать государственные проблемы так же.

— Можно.

— Боюсь, министры не согласятся обниматься после каждого спора.

— Почему?

— Потому что взрослые очень сложные.

— Я не буду взрослым.

— Будешь.

— Нет.

— Через несколько лет.

— Тогда буду маленьким взрослым.

— Боюсь, это так не работает.

Грэг положил голову ему на грудь.

— Я всё равно буду Грэг.

— Это уже неплохо.

— А ты Джони.

Джонатан посмотрел на свечу. Огонёк дрожал от слабого движения воздуха. Он вспомнил слова отца: «Сначала поговорил бы с братом, а не с дворянами». Вот он и поговорил. И сразу стало легче.

На следующий день начались заседания совета знати. Джонатану разрешили присутствовать только на первом утреннем обсуждении. Он сидел на небольшом кресле справа от отца и делал заметки. Спорили о налогах на морскую торговлю. Купеческие города требовали снизить пошлины, несколько землевладельцев возражали, опасаясь потери доходов казны. Джонатану пришлось приложить немало усилий, чтобы следить за разговором. Он заметил, как отец почти не вмешивается первые полчаса, позволяя советникам спорить. Только когда голоса стали повышаться, Адриан задал два коротких вопроса, после которых разговор внезапно стал гораздо предметнее. Джонатан отметил это для себя. Ему нравилось наблюдать за отцом именно в такие моменты. Корона лежала на столе рядом, потому что во время рабочего совета Адриан часто снимал её. Золотой обруч с семью сапфирами казался гораздо меньше, чем на официальных портретах. Джонатан иногда смотрел на него. Когда-то эта вещь станет его. Он знал это всю жизнь. Раньше мысль не вызывала почти никаких чувств. Теперь же вместе с ней всё чаще приходили другие: ответственность, отец, закон, дворяне, Грэг. Джонатан не хотел, чтобы имя брата каким-либо образом связывалось с короной. Ему даже казалось несправедливым по отношению к Грэгу. Младший принц ничего не делал, но взрослые уже обсуждали, что может произойти через десять или двадцать лет.

После заседания Адриан задержал сына.

— Что понял?

Джонатан закрыл тетрадь.

— Что граф Соррен хочет сохранить пошлины.

— Ещё?

— Морские города говорят, что тогда торговцы начнут уходить в порты Вальдерии.

— Ещё?

Джонатан задумался.

— Вы уже знали, какое решение примете, до начала спора.

Адриан чуть улыбнулся.

— Почему так решил?

— Вы почти не спорили.

— Возможно, я просто устал.

— Нет.

— Хорошо. Допустим.

— Вы знали?

— Примерно.

— Тогда зачем слушали их два часа?

— Потому что я мог ошибаться.

Джонатан посмотрел на него.

— Но вы король.

— Это не лекарство от ошибок.

— Тогда зачем королю последнее слово?

— Потому что кто-то должен принять решение и нести за него ответственность.

Адриан взял корону со стола и несколько секунд рассматривал её.

— Видишь это?

— Конечно.

— Большинство людей думает, что самое важное здесь — золото.

— А сапфиры?

Король улыбнулся.

— В твоём возрасте я тоже так думал.

— А что самое важное?

— То, что никто не может разделить её между двумя людьми.

Джонатан неожиданно напрягся.

Адриан этого не заметил и продолжил:

— У совета может быть двадцать мнений. У министров — десять. У генералов — ещё пять. Но в конце кто-то один должен сказать: делаем так. Именно поэтому государству нужен монарх.

Джонатан посмотрел на корону.

— А если два человека хотят быть монархами?

Отец поднял глаза.

— Откуда вопрос?

— История.

— Опять история.

— Такое же бывало.

— Конечно.

— И что тогда?

— Тогда разумные люди признают закон.

— А неразумные?

Адриан вздохнул.

— Иногда начинают войны.

— Из-за короны?

— Из-за власти. Корона лишь символ.

Джонатан помолчал.

— А если это братья?

Король посмотрел на сына гораздо внимательнее.

— Ты опять думаешь о Грэге?

Джонатан почувствовал себя пойманным.

— Нет.

— Джонатан.

— Немного.

Адриан положил корону обратно на стол.

— Подойди.

Наследник подошёл ближе. Отец развернул его к себе.

— Послушай меня внимательно. Твой брат не сделал ничего, чтобы заслужить твои подозрения.

— Я его не подозреваю.

— Тогда не начинай.

— Но дворяне говорят.

— Дворяне всегда говорят.

— Почему?

— Потому что у них есть рты и слишком много свободного времени.

Джонатан невольно улыбнулся.

— Я серьёзно.

— Я тоже. Ты должен научиться различать предупреждение и попытку поселить в тебе страх.

— А если они правы?

— Насчёт чего?

— Что он изменится.

Адриан некоторое время молчал.

— Все люди меняются. Ты изменишься. Грэг изменится. Я изменился с тех пор, как был в твоём возрасте. Но нельзя осудить человека за то, каким он теоретически может стать через десять лет.

— Я не осуждаю.

— Хорошо.

— Я просто хочу знать.

— Ты никогда не будешь знать будущее наверняка.

— Это плохо.

— Для короля особенно.

Адриан положил руку сыну на плечо.

— Поэтому тебе придётся доверять людям, пока они не дадут причину перестать. Не наоборот.

Джонатан кивнул. Слова отца показались правильными. Он уже собирался уйти, когда Адриан добавил:

— И ещё одно.

— Что?

— Не позволяй никому использовать твою любовь к короне против любви к семье.

Джонатан посмотрел на него.

— Как это?

— Когда-нибудь поймёшь.

— Ненавижу, когда взрослые так говорят.

— Я тоже ненавидел.

— И всё равно говорите.

— Это одна из привилегий возраста.

Джонатан вышел из кабинета спокойнее, чем вошёл. Он решил, что больше не станет придавать значения дворцовым разговорам. Отец был королём и знал людей лучше него. Если Адриан не видел опасности, значит, её действительно не было. Это решение казалось простым и окончательным. Правда, оно продержалось всего несколько недель.

В конце апреля во дворце устроили небольшой турнир для сыновей знати. Это было скорее учебное состязание, чем настоящий рыцарский турнир. Мальчики от девяти до четырнадцати лет соревновались в верховой езде, стрельбе из лука и владении деревянным мечом. Джонатан должен был участвовать как наследник. Его противниками стали несколько сыновей герцогов и графов, с которыми он уже был знаком по урокам и придворным приёмам. Грэг с самого утра заявил, что будет смотреть всё. Ему разрешили сидеть рядом с королевой под навесом. Он пришёл в синем камзоле, слишком большом плаще и с маленьким деревянным мечом на поясе, который сам настоял надеть. Джонатан увидел брата ещё до начала первого состязания. Грэг махал ему обеими руками. Наследник улыбнулся и помахал в ответ. День прошёл удачно. Джонатан занял второе место в стрельбе и первое в фехтовании среди своей возрастной группы. В финальном поединке он победил сына графа Морлена, двенадцатилетнего Эрика, который был старше и заметно выше. Когда судья объявил победу наследника, Грэг вскочил так резко, что едва не опрокинул чашу матери.

— Джони!

Толпа вокруг засмеялась. Джонатан покраснел, но не смог скрыть улыбку. Он поднял деревянный меч в сторону брата. Грэг захлопал ещё сильнее.

После турнира участники собрались возле павильона. Эрик Морлен подошёл к Джонатану и честно поздравил его. Мальчики хорошо относились друг к другу, хотя часто соперничали на тренировках.

— Через год я тебя всё равно побью, — сказал Эрик.

— Ты и сегодня так говорил.

— Сегодня мне помешало солнце.

— Оно было у меня за спиной.

— Именно. Нечестно.

Джонатан засмеялся.

К ним подбежал Грэг.

— Джони, ты победил!

— Я заметил.

— Я говорил.

— Ты всегда говоришь.

Эрик посмотрел на младшего принца.

— А если он проиграет?

Грэг нахмурился.

— Не проиграет.

— Все когда-нибудь проигрывают.

— Джони нет.

— Сегодня он проиграл в стрельбе.

Грэг повернулся к брату.

— Почему?

Джонатан рассмеялся.

— Потому что Эрик стреляет лучше.

Грэг недоверчиво посмотрел на Эрика.

— Тогда научи Джони.

Эрик моргнул.

— Что?

— Научи.

— Я вообще-то хотел наслаждаться победой.

— Потом.

Джонатан положил руку Грэгу на плечо.

— Не командуй людьми.

— Я попросил.

— Это прозвучало как приказ.

— Пожалуйста, научи Джони.

Эрик рассмеялся.

— Хорошо. Если его высочество согласится признать, что я стреляю лучше.

— Никогда, — ответил Джонатан.

Все трое рассмеялись. Рядом стояли несколько взрослых. Один из дворян, незнакомый Джонатану, посмотрел на Грэга и сказал:

— Вот уж кому точно не придётся искать сторонников, когда подрастёт.

Джонатан услышал.

Эрик, кажется, тоже. Его улыбка исчезла.

Другой дворянин тихо ответил:

— Следите за языком.

— Да бросьте. Я говорил о друзьях.

— Конечно.

Джонатан повернулся, но мужчины уже отошли. Грэг ничего не заметил. Он продолжал расспрашивать Эрика о луке. Наследник почувствовал то самое неприятное ощущение, которое в последние месяцы возникало всё чаще. Слово «сторонники» ему не понравилось. Не потому, что оно было плохим само по себе, а потому, что он уже знал, в каком контексте взрослые иногда его употребляют.

Эрик заметил выражение лица наследника.

— Не слушай их.

Джонатан посмотрел на него.

— Что?

— Взрослых.

— Ты слышал?

— Да.

— Что он имел в виду?

Эрик пожал плечами.

— То же, что они всегда имеют в виду. Любят придумывать будущие войны, потому что настоящих сейчас нет.

Джонатан удивился.

— Твой отец тоже так говорит?

— Отец говорит, что половине знати нужно ежедневно выдавать по лопате и отправлять копать канавы, чтобы у них оставалось меньше времени на заговоры.

Джонатан рассмеялся.

— Он правда это сказал?

— Много раз.

— А про Грэга?

Эрик посмотрел на младшего принца, который в этот момент пытался натянуть тетиву слишком большого для него лука.

— Он ребёнок.

— Все так говорят.

— Потому что так и есть.

— А потом?

— Потом станет взрослым.

— И?

Эрик посмотрел на Джонатана с искренним непониманием.

— И ничего.

— Ты не думаешь, что он может захотеть трон?

Эрик помолчал.

— А ты думаешь?

— Нет.

— Тогда зачем спрашиваешь?

Джонатан не нашёл ответа.

Эрик усмехнулся.

— Посмотри на него.

Грэг всё ещё боролся с луком. Через несколько секунд тетива выскользнула у него из пальцев и ударила по рукаву. Мальчик сердито посмотрел на оружие, словно оно сделало это намеренно.

— По-твоему, он сейчас планирует захватить Альфию? — спросил Эрик.

Джонатан рассмеялся.

— Наверное, нет.

— Вот и всё.

Разговор помог. Эрик был всего на два года старше, но иногда говорил значительно проще взрослых. Джонатан решил, что ему нравится такая простота.

Летом отношения братьев снова стали почти такими же беззаботными, как раньше. Совет знати разъехался. Варен уехал в своё поместье. Дворец опустел. Джонатану позволили немного сократить занятия, и он стал проводить больше времени с Грэгом. Они ездили верхом по дворцовому парку. Грэг наконец достаточно уверенно держался на своём белом пони и ужасно гордился этим. Иногда Джонатан специально ехал медленнее, чтобы младший брат мог держаться рядом. Грэг каждый раз делал вид, что не замечает снисхождения. Однажды они добрались до дальнего края королевских земель, где начинался небольшой лес. С ними ехали два гвардейца, но держались на расстоянии. Братья остановились возле ручья. Грэг спрыгнул с пони и сразу побежал к воде. Джонатан последовал за ним. Они нашли плоские камни и начали бросать их так, чтобы те отскакивали от поверхности. У Джонатана получилось четыре раза. У Грэга — ни одного. После пятой неудачи он рассердился.

— Вода неправильная.

— Конечно.

— Камни плохие.

— Естественно.

— У тебя другие.

— Бери мои.

Грэг взял камень, брошенный ему братом. Попытался снова. Камень сразу утонул.

— Ты плохо дал.

— Что значит «плохо дал»?

— Не знаю.

Джонатан рассмеялся.

— Иди сюда.

Он встал позади брата, поправил положение его руки и показал движение.

— Не бросай вниз. Почти вдоль воды.

— Так?

— Чуть ниже.

— Так?

— Да. Теперь.

Грэг бросил. Камень один раз отскочил и утонул.

Мальчик замер.

— Джони!

— Видел.

— Два!

— Один.

— Два.

— Один отскок.

— Он два раза воду тронул.

— Хорошо. Два.

Грэг был счастлив. Он начал искать следующий камень. Джонатан сел на траву и смотрел на него. В такие моменты разговоры взрослых казались чем-то далёким и бессмысленным. Он не мог представить, что этот мальчик однажды станет человеком, которого он будет бояться. Даже сама мысль была нелепой. Грэг нашёл новый камень и подбежал.

— Смотри.

— Смотрю.

— Если будет три, ты мне дашь пирог.

— Почему?

— Потому что приз.

— Кто установил такие правила?

— Я.

— Удивительно удобные правила.

— Согласен?

Джонатан улыбнулся.

— Согласен.

Камень сразу утонул.

Грэг посмотрел на воду.

— Он всё равно три.

— Даже не пытайся.

— Один под водой.

— Это не считается.

— Почему?

— Потому что я не видел.

— Он был.

— Грэгги.

Мальчик расхохотался и бросился на брата. Они повалились на траву. Джонатан пытался оттолкнуть его, Грэг цеплялся за камзол. В итоге оба лежали рядом и смотрели на небо. Облака медленно двигались над лесом. Некоторое время они молчали.

— Джони.

— Что?

— Когда мы будем взрослые, сюда придём?

— Наверное.

— Вместе?

— Если ты не будешь требовать пирог за каждый утонувший камень.

— Буду.

— Тогда нет.

Грэг повернулся на бок.

— Ты всегда говоришь «если».

— Что?

— Если вырастем. Если можно. Если не занят.

— Потому что я не знаю будущего.

— А я знаю.

— Правда?

— Да.

— И что там?

Грэг начал перечислять, загибая пальцы.

— Ты король. Я большой. У меня меч. У тебя корона. Мы живём во дворце. У меня большая лошадь. И собаки.

— Сколько?

— Пять.

— Бедный дворец.

— И я тебе помогаю.

— В чём?

— Во всём.

— Очень подробный план.

— Хороший?

Джонатан посмотрел на брата.

— Очень.

— Тогда так и будет.

Для Грэга вопрос был решён. Джонатан улыбнулся и снова посмотрел на небо. Ему хотелось верить, что будущее действительно может быть таким простым.

Осенью произошло событие, которое позже Джонатан будет вспоминать как первый настоящий шёпот. Не намёк. Не историческую фразу. Не случайное сравнение. Именно шёпот, произнесённый специально для него. Король устроил приём в честь приезда делегации из Вальдерии. Джонатану пришлось несколько часов стоять рядом с родителями, а затем присутствовать на ужине. Грэг на этот раз заболел лёгкой простудой и остался в своих покоях. Отсутствие младшего брата неожиданно ощущалось сильнее, чем Джонатан ожидал. Никто не дёргал его за рукав. Никто не шептал, что скучно. Никто не называл его Джони посреди официальной церемонии. Наследник даже несколько раз ловил себя на том, что смотрит туда, где обычно сидел Грэг. После ужина Джонатан вышел в боковую галерею, желая хотя бы несколько минут побыть один. Там его догнал лорд Освальд Крейн. Джонатан знал его уже несколько лет, но почти никогда не разговаривал с ним без других взрослых. Крейн был человеком лет сорока пяти, худощавым, всегда безупречно одетым и говорившим настолько спокойно, что рядом с ним любой собеседник невольно понижал голос.

— Ваше высочество.

— Лорд Крейн.

— Устали?

— Немного.

— Такие вечера утомляют даже взрослых.

— Отец говорит, что я должен привыкать.

— Его величество прав.

Крейн подошёл к окну. Несколько секунд они молчали.

— Жаль, что принц Грэгори не смог присутствовать.

Джонатан посмотрел на него.

— Он простудился.

— Надеюсь, ничего серьёзного.

— Нет.

— Хорошо.

Крейн снова замолчал.

— Ваш брат чрезвычайно привязан к вам.

— Я знаю.

— Это видно.

— Он всегда ходит за мной.

— Пока.

Джонатан сразу напрягся.

— Почему все говорят «пока»?

Крейн повернулся.

— Простите?

— Варен тоже так говорит. «Пока ребёнок». «Пока не понимает». «Пока любит». Почему?

— Я не говорил «пока любит».

— Но подумали.

Крейн слегка улыбнулся.

— Вы становитесь наблюдательнее.

— Ответьте.

Лорд некоторое время смотрел на него.

— Потому что детство заканчивается.

— И что?

— Взрослые люди начинают хотеть собственного места в мире.

— У Грэга будет место.

— Несомненно.

— Какое захочет.

— Почти любое.

Джонатан нахмурился.

— Опять.

— Что?

— Вы сказали «почти».

Крейн вздохнул.

— Ваше высочество, существует только одно место, которое уже принадлежит вам.

Джонатан почувствовал холод.

— Трон.

— Именно.

— Грэг его не хочет.

— Я этого не говорил.

— Тогда зачем?

Крейн сделал шаг ближе и понизил голос.

— Потому что однажды вокруг вашего брата появятся люди, которые могут захотеть за него.

— Что?

— Не сейчас.

— Кто?

— Я не знаю.

— Тогда это выдумка.

— Возможно.

— Зачем вы мне рассказываете?

Крейн посмотрел в сторону дверей.

— Потому что будущий король должен замечать опасность до того, как она станет очевидной.

— Грэг не опасность.

— Я не называл его опасностью.

— Вы только что сказали.

— Нет. Я сказал, что опасными могут оказаться люди вокруг него.

Джонатан молчал.

Крейн продолжил ещё тише:

— Никогда не забывайте, ваше высочество: претенденту на престол необязательно самому хотеть корону. Иногда достаточно, чтобы её захотели те, кто стоит за его спиной.

Эта фраза ударила сильнее всех предыдущих. Джонатан хотел возразить, но не сразу нашёл слова.

— А если Грэг скажет им нет?

— Тогда вам очень повезёт.

— Он скажет.

— Надеюсь.

— Я знаю.

Крейн склонил голову.

— Тогда забудьте мои слова.

Он поклонился и ушёл. Джонатан остался у окна один.

«Претенденту необязательно самому хотеть корону».

Эти слова продолжали звучать в голове. До этого момента Джонатан всегда находил главный аргумент против придворных разговоров: Грэг не хочет престол. Теперь Крейн каким-то образом отнял даже этот аргумент. Получалось, что намерения младшего брата вообще не имели значения. Если однажды дворяне захотят использовать его имя, опасность возникнет независимо от самого Грэга. Джонатан понимал, насколько несправедлива подобная мысль. Он даже злился на Крейна. Но выбросить фразу из памяти уже не мог.

Вместо собственных покоев Джонатан пошёл к брату. В комнате Грэга было тихо. Младший принц лежал в кровати, укрытый почти до подбородка, и сердито смотрел на чашку с лекарством.

— Не буду.

— Выпьете, — сказала Марта.

— Оно плохое.

— Лекарства редко создают ради вкуса.

— Тогда пусть сделают хорошее.

— Обязательно передам лекарю.

— Джони!

Грэг заметил брата у двери и сразу оживился.

— Ты пришёл.

— Обещал.

— Скажи ей.

— Что?

— Чтобы не давала.

Марта протянула Джонатану чашку.

— Ваше высочество, возможно, вы убедите его лучше.

Джонатан взял лекарство.

— Пей.

Грэг посмотрел на него с предательским выражением.

— Ты тоже?

— Да.

— Ненавижу всех.

— Очень трагично.

— И тебя.

— Переживу.

— Не буду пить.

Джонатан сел рядом.

— Тогда не поправишься.

— Поправлюсь.

— Как?

— Сам.

— Грэгги.

— Оно горькое.

— Выпьешь — дам мёд.

Грэг насторожился.

— Сколько?

— Одну ложку.

— Две.

— Одну.

— Большую.

— Хорошо.

— Очень большую.

— Не испытывай моё терпение.

Грэг вздохнул, зажал нос и выпил лекарство. Лицо мгновенно сморщилось.

— Ужас!

— Ты жив.

— Почти нет.

— Мёд сейчас принесут.

Марта забрала чашку и вышла. Джонатан остался с братом один. Грэг придвинулся ближе.

— Там было интересно?

— Нет.

— Я говорил.

— Ты даже не был там.

— Всё равно знал.

Джонатан улыбнулся. Потом неожиданно спросил:

— Грэгги, если когда-нибудь люди будут просить тебя что-нибудь сделать против меня, что ты сделаешь?

Грэг посмотрел на него.

— Какие люди?

— Любые.

— Что сделать?

— Неважно.

— Тогда скажу нет.

— А если будут говорить, что так лучше для Альфии?

— Сначала спрошу тебя.

Джонатан замер.

Это почти в точности повторяло слова отца.

— Почему?

— Потому что ты Джони.

— Это не ответ.

— Ответ.

— А если меня рядом не будет?

Грэг нахмурился.

— Где ты?

— Не знаю. Далеко.

— Подожду.

— А если нельзя ждать?

— Тогда папу.

— А если и папы нет?

Грэг начал раздражаться.

— Зачем ты всё придумываешь?

Джонатан опустил взгляд.

— Не знаю.

— Ты опять слушал взрослых?

— Да.

— Я говорил не слушать.

— Иногда они могут быть правы.

— А я?

— Что ты?

— Я прав?

Джонатан посмотрел на него. Грэг сидел с растрёпанными волосами, красным от простуды носом и одеялом на плечах.

— Ты прав.

— Тогда всё.

— Для тебя всё очень просто.

— Да.

— Повезло.

Грэг вдруг взял его за руку.

— Джони.

— Что?

— Я никогда не буду против тебя.

Джонатан почувствовал, как внутри всё сжалось.

— Ты даже не понимаешь, что обещаешь.

— Понимаю.

— Тебе пять.