Корона между братьями

— Прекрасно, ваше высочество! Ещё немного практики — и вы догоните старшего брата.

Грэг сразу повернулся к Джонатану.

— Слышал?

— Слышал.

— Я догоню.

— Сначала попробуй не падать на каждом втором повороте.

— Сегодня не упал.

— Сегодня.

Преподаватель улыбнулся.

— Его высочество действительно быстро учится.

— Потому что я смотрел на Джони.

— Значит, у вас хороший пример.

Рядом находились несколько придворных, приехавших посмотреть тренировку своих детей. Один из них сказал:

— Возможно, через несколько лет мы увидим настоящее соревнование принцев.

Джонатан моментально перестал улыбаться.

Грэг, напротив, оживился.

— Соревнование?

— Конечно, ваше высочество. Кто быстрее.

— Джони быстрее.

— Пока.

Это слово снова прозвучало.

Джонатан повернулся к мужчине.

— Почему обязательно «пока»?

Дворянин растерялся.

— Я лишь хотел сказать, что принц Грэгори подрастёт.

— И что?

— Тогда, возможно, сможет победить вас.

— В верховой езде?

— Разумеется.

Джонатан почувствовал себя глупо.

Разговор действительно был только о лошадях.

— Понятно.

Грэг подъехал ближе.

— Я тебя не буду побеждать.

— Почему?

— Ты расстроишься.

— Грэгги, это просто соревнование.

— Тогда можно?

— Конечно.

— Я выиграю.

— Только что жалел меня.

— Уже нет.

Все рассмеялись.

Джонатан тоже.

Но позднее он подумал, насколько легко одно слово теперь меняет его настроение.

Пока.

Второй.

Сторонники.

Популярность.

Корона.

Слова сами по себе не были опасными. Опасным становилось то, что Джонатан начал слышать за ними.

Однажды вечером он заговорил об этом с матерью. Элеонора сидела в своей гостиной возле камина и читала письма, когда старший сын вошёл без обычного предупреждения. Она сразу заметила выражение его лица.

— Что случилось?

— Ничего.

— Тогда почему ты выглядишь так, словно только что проиграл войну?

— Я никогда не проигрывал войну.

— В десять лет это похвальная статистика.

Джонатан сел напротив.

— Мама.

— Да?

— Ты когда-нибудь боялась своего брата или сестру?

Элеонора отложила письмо.

— У меня две сестры.

— Я знаю.

— И нет, не боялась.

— Даже когда была маленькой?

— Особенно когда была маленькой.

— А потом?

— Мы ссорились. Иногда очень сильно.

— Из-за чего?

— Из-за одежды. Из-за лошадей. Из-за мужчин, когда стали старше. Однажды твоя тётя Маргарет почти месяц со мной не разговаривала из-за голубого платья.

Джонатан невольно улыбнулся.

— Но не из-за короны.

— Я не была наследницей королевства.

— Вот именно.

Элеонора внимательно посмотрела на сына.

— Опять Грэг?

Он молчал.

— Джонатан.

— Я не думаю, что он хочет трон.

— Хорошо.

— Но все постоянно что-нибудь говорят.

— Кто именно?

Джонатан не хотел называть имена.

— Дворяне.

— Какие?

— Разные.

— Это не ответ.

— Варен. Иногда Крейн. Другие тоже.

Лицо королевы стало серьёзнее.

— Что они говорят?

— Не прямо. Просто истории. Что Грэг популярен. Что люди могут захотеть сделать его королём. Что младшие братья иногда меняются. Что вокруг него могут появиться сторонники.

Элеонора долго молчала.

— И ты им веришь?

— Нет.

— Тогда почему тебя это тревожит?

— Потому что они могут знать больше меня.

— О твоём брате?

— О людях.

Королева вздохнула.

— Джонатан, ты должен понимать одну особенность двора. Здесь слишком много людей, которые всю жизнь размышляют о том, что может произойти.

— Потому что это важно.

— Иногда. Но если каждую возможность воспринимать как будущую реальность, можно сойти с ума.

— А если я не замечу опасность?

— Тебе десять лет.

— Я наследник.

— И всё ещё мой сын.

Она встала, подошла и положила ладони ему на плечи.

— Посмотри на меня.

Джонатан поднял глаза.

— Грэг любит тебя.

— Знаю.

— Ты любишь его?

— Да.

— Он когда-нибудь солгал тебе о чём-то важном?

— Нет.

— Пытался навредить?

— Нет.

— Говорил, что хочет твоё место?

— Нет.

— Тогда почему ты судишь его по словам других людей?

Джонатан сразу ответил:

— Я не сужу.

— Пока нет.

Слово заставило его вздрогнуть.

Элеонора заметила.

— Вот видишь.

— Что?

— Одно слово уже пугает тебя.

Джонатан опустил взгляд.

— Я не хочу бояться его.

— Тогда не бойся заранее.

— Это легко сказать.

— Конечно. Труднее сделать.

Она поцеловала сына в волосы.

— Но запомни: если однажды у тебя действительно появится причина сомневаться в Грэге, сначала иди к нему. Не к советникам. Не ко мне. Даже не к отцу. К нему.

— Папа говорил то же самое.

— Значит, иногда мы с твоим отцом всё-таки думаем одинаково.

Джонатан улыбнулся.

— Редко?

— Не говори ему.

Он рассмеялся.

После разговора стало легче.

На несколько недель.

Грэг тем временем всё больше привыкал к своим новым обязанностям. Он научился достаточно хорошо читать, начал писать короткие письма и однажды с огромной гордостью принёс Джонатану первый текст, написанный без помощи наставника. На листе крупными неровными буквами было выведено: «ДЖОНИ Я ТЕБЯ ЛЮБЛЮ. КОГДА ТЫ БУДЕШ КОРОЛЕМ Я БУДУ ТЕБЕ ПОМОГАТЬ. ГРЭГ». В словах было несколько ошибок, часть букв смотрела в разные стороны, а строка к концу заметно поднималась вверх. Джонатан прочитал письмо дважды.

— Сам написал?

— Да.

— Совсем сам?

— Господин Лемар только сказал, как «королём».

— Здесь всё равно пропущена буква.

Грэг сразу нахмурился.

— Тогда отдай.

— Зачем?

— Исправлю.

Джонатан убрал лист за спину.

— Нет.

— Там ошибка.

— И что?

— Ты сказал.

— Мне нравится.

— С ошибкой?

— Особенно с ошибкой.

Грэг посмотрел на него подозрительно.

— Почему?

— Чтобы потом доказать, что великий принц Грэгори когда-то не умел писать слово «королём».

— Я умею.

— Теперь умеешь.

— Верни.

— Нет.

— Джони!

— Моё письмо.

— Я написал.

— Мне.

— Значит твоё.

— Именно.

Грэг попытался достать лист, но Джонатан поднял руку выше.

— Нечестно!

— Я старше.

— Это не правило.

— Сегодня правило.

В конце концов Грэг сдался.

Джонатан спрятал письмо в ящик вместе с братским деревянным львом.

Он не знал, почему решил сохранить его.

Просто захотел.

Много лет спустя этот неровный лист окажется одной из тех вещей, которые Джонатан будет бояться перечитывать.

Весной король впервые разрешил Грэгу присутствовать на небольшой части заседания Малого совета. Решение было символическим. Шестилетний принц не должен был участвовать в обсуждении и даже вряд ли мог понять большую часть происходящего. Адриан лишь хотел постепенно приучать второго сына к государственным делам. Джонатан узнал об этом за завтраком.

— Грэг сегодня идёт на совет? — переспросил он.

— На полчаса, — ответил отец.

— Зачем?

Адриан поднял взгляд от письма.

— Потому что он принц Альфии.

— Но он не наследник.

За столом стало чуть тише.

Грэг перестал есть.

Элеонора посмотрела на старшего сына.

Адриан спокойно положил письмо.

— Я знаю порядок наследования, Джонатан.

— Тогда зачем ему совет?

— Чтобы понимать государство, которому он однажды будет служить.

— Он может служить иначе.

— Может.

— Мне вы говорили, что совет нужен будущему королю.

— Тебе он нужен особенно.

— А ему?

— Ему полезно знать, как устроена власть.

Джонатан сам услышал, насколько резко звучат его вопросы.

Грэг смотрел на него молча.

— Я просто спросил, — сказал наследник.

— Нет, — ответил отец. — Ты испугался.

— Не испугался.

— Тогда объясни свою реакцию.

Джонатан не смог.

Он посмотрел на Грэга.

Младший брат опустил глаза к тарелке.

Впервые за долгое время на его лице не было ни улыбки, ни раздражения, ни любопытства.

Только обида.

Джонатан почувствовал, как внутри всё провалилось.

— Грэгги…

— Я не пойду.

Адриан нахмурился.

— Почему?

— Не хочу.

— Пять минут назад хотел.

— Теперь нет.

— Грэг.

— Я сказал не хочу.

Мальчик слез со стула.

— Сядь, — приказал король.

Грэг остановился.

Джонатан видел, как младший брат пытается не заплакать.

— Папа, можно я с ним поговорю?

Адриан несколько секунд смотрел на старшего сына.

— Иди.

Грэг выбежал из комнаты.

Джонатан последовал за ним.

Он догнал брата в галерее.

— Грэгги!

Мальчик ускорил шаг.

— Подожди.

— Отстань.

Джонатан остановился.

За все годы Грэг почти никогда не говорил ему это слово.

— Грэг.

— Что?

Младший брат резко повернулся.

В глазах стояли слёзы.

— Я не хочу твою корону!

Джонатан замер.

— Я знаю.

— Не знаешь!

— Знаю.

— Тогда почему мне нельзя совет?

— Я не сказал, что нельзя.

— Сказал!

— Я просто…

Он не смог закончить.

Как объяснить шестилетнему ребёнку страх, которого сам стыдился?

Грэг вытер лицо рукавом.

— Я хотел сидеть рядом с тобой.

Эта фраза оказалась хуже любого обвинения.

— Что?

— Папа сказал, что я могу смотреть. Я хотел рядом с тобой.

Джонатан почувствовал тяжесть в груди.

— Грэгги…

— Мне не нужен твой стул.

— Я знаю.

— И корона не нужна.

— Знаю.

— Тогда почему?

Джонатан подошёл ближе.

— Потому что я дурак.

Грэг моргнул.

— Что?

— Иногда я слушаю людей, которых не должен слушать.

— Варена?

Джонатан удивился.

— Откуда ты знаешь?

— Ты всегда злой после него.

Ответ оказался настолько простым, что Джонатан почти рассмеялся.

Но Грэг не улыбался.

— Прости меня.

Мальчик молчал.

— Правда.

— Ты думаешь, я плохой?

— Нет.

— Думаешь, я хочу быть вместо тебя?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

Грэг посмотрел ему в глаза.

— Обещаешь?

Джонатан почувствовал, что не имеет права отвечать иначе.

— Обещаю.

Грэг ещё несколько секунд стоял неподвижно.

Потом подошёл и обнял его.

— Не бойся меня, Джони.

Джонатан закрыл глаза.

— Не буду.

Это было обещание.

И в тот момент он действительно собирался его выполнить.

На заседание совета Грэг всё-таки пришёл. Он сидел рядом с Джонатаном на маленьком кресле и первые десять минут старался слушать. Затем начал тихо рисовать на краю своей тетради лошадь. Джонатан заметил и едва улыбнулся. После совета он показал рисунок отцу. Адриан посмотрел на нечто с четырьмя ногами разной длины и сказал, что государство может быть спокойно за художественное будущее династии. Грэг обиделся. Джонатан засмеялся. Никакой борьбы за влияние не произошло. Никаких сторонников у шестилетнего принца не появилось. Он даже не запомнил, какие вопросы обсуждали министры. Для него главным событием стало то, что ему разрешили сидеть рядом с Джони.

Но дворец увидел другое.

Двор увидел обоих сыновей короля за столом совета.

И вечером начались разговоры.

Большинство были совершенно невинными.

«Король правильно воспитывает обоих принцев».

«Второй сын тоже должен разбираться в государственных делах».

«Грэгори однажды сможет стать прекрасным советником брату».

Но кто-то сказал:

«У мальчика хороший ум».

Другой ответил:

«Ещё неизвестно, кто из братьев окажется способнее».

Третий пошутил:

«Альфии повезло — если один король не подойдёт, есть второй».

Человек, произнёсший последнюю фразу, получил строгий взгляд и сразу добавил, что это всего лишь шутка.

Но шутка уже была сказана.

И Джонатан её услышал.

Он стоял за колонной в соседней части галереи.

На этот раз он не подошёл.

Не спросил.

Не возразил.

Просто запомнил.

«Если один король не подойдёт, есть второй».

Вечером Грэг пришёл к нему с книгой.

— Джони.

— Что?

— Поможешь?

— С чем?

— Тут непонятно.

Джонатан посмотрел на страницу.

Это была история древнего короля, которого совет знати сместил после неудачной войны и заменил его младшим братом.

Совпадение оказалось почти жестоким.

— Что именно непонятно?

— Почему они поменяли короля?

Джонатан молчал.

— Джони?

— Потому что решили, что его брат будет править лучше.

— А король что?

— Был против.

— Они воевали?

— Да.

Грэг нахмурился.

— Опять.

— Что?

— Братья опять воюют.

— Да.

— Глупая книга.

Джонатан закрыл страницу.

— Почему?

— Там никто не разговаривает.

Наследник посмотрел на него.

— Что?

— В историях. Они сначала слушают чужих, потом злятся, потом воюют. Почему просто не поговорить?

Джонатан долго молчал.

— Не знаю.

— Мы так не будем.

Это прозвучало не как вопрос.

Как факт.

— Нет, — сказал Джонатан.

Грэг улыбнулся.

— Хорошо.

Он придвинулся ближе и положил голову брату на плечо.

Джонатан открыл книгу снова, но читать не стал.

За окном уже темнело.

В комнате горели свечи.

На столе лежал маленький деревянный лев.

В ящике хранилось письмо с неровными буквами: «Когда ты будешь королём, я буду тебе помогать».

Грэг сидел рядом.

Всё было так, как должно быть.

И всё же слова, услышанные в галерее, не исчезали.

«Если один король не подойдёт, есть второй».

Джонатан мысленно повторил их ещё раз.

Потом посмотрел на младшего брата.

Грэг заметил взгляд.

— Что?

— Ничего.

— Опять странный?

— Немного.

— Не думай.

— О чём?

— Не знаю. Просто не думай.

Джонатан рассмеялся.

— Очень полезный совет.

— Я умный.

— Второй после меня?

Грэг улыбнулся.

— Нет.

Джонатан поднял бровь.

— Вот как?

— Ты сказал не надо после тебя.

Он вспомнил их разговор.

— Точно.

— Я просто Грэг.

— Именно.

— А ты просто Джони.

Джонатан посмотрел на него.

Для всего королевства он был наследным принцем.

Для учителей — будущим королём.

Для дворян — человеком, вокруг которого уже строились планы на десятилетия вперёд.

Для истории он однажды должен был стать Джонатаном V.

Но для Грэга всё это никогда не имело значения.

Он был просто Джони.

И, возможно, именно поэтому в следующие месяцы Джонатан ещё сумел сопротивляться страху.

Потому что каждый раз, когда кто-то называл Грэга вторым принцем, возможным претендентом, любимцем народа или будущим центром какой-нибудь придворной партии, Джонатан вспоминал другое имя.

Грэгги.

Маленький брат, который не хотел его стул.

Не хотел его корону.

Не хотел его место.

Он хотел только сидеть рядом.

Но дворец редко оставлял простые вещи простыми надолго.

Прошло ещё несколько недель, и однажды утром король получил письмо с севера. Ничего чрезвычайного в нём не было: несколько влиятельных землевладельцев просили разрешения пригласить одного из принцев на весенние торжества в городе Рейдене. Они, разумеется, подразумевали наследника. Но в конце письма находилась приписка, которая привлекла внимание Адриана.

«Если здоровье и обязанности наследного принца не позволят ему прибыть, жители Рейдена будут счастливы приветствовать его королевское высочество принца Грэгори».

Для короля это было обычным проявлением вежливости.

Для Джонатана — нет.

Он увидел письмо случайно, когда отец попросил его разобрать несколько приглашений.

— Они хотят Грэга?

Адриан поднял голову.

— Хотят представителя королевской семьи.

— Сначала меня.

— Да.

— А если я не смогу — его.

— Именно.

— Почему?

Король устало посмотрел на сына.

— Потому что он тоже мой сын и принц Альфии.

— Но раньше его не приглашали.

— Раньше ему было четыре.

— Значит, теперь будут?

— Вероятно.

Джонатан молчал.

Адриан отложил перо.

— Что тебя беспокоит?

— Ничего.

— Мы уже проходили это слово.

— Просто… Он будет ездить по стране?

— Когда станет старше.

— Один?

— С охраной, разумеется.

— Люди будут его видеть.

Адриан прищурился.

— И?

Джонатан понял, насколько плохо звучит продолжение.

— Ничего.

— Скажи.

— Они будут его любить.

Король долго смотрел на сына.

— И ты считаешь это проблемой?

Джонатан опустил глаза.

— Нет.

— Тогда почему твой голос говорит обратное?

— Потому что…

Он остановился.

— Потому что что?

— Мне постоянно говорят, что любовь народа важна.

— Важна.

— Для короля.

— И для принца.

— Но если они будут любить его больше?

Адриан медленно встал.

Джонатан ожидал раздражения.

Отец не рассердился.

Он подошёл к окну.

— Ты знаешь, сколько людей в Альфии?

— Около пяти миллионов.

— Представь их.

— Невозможно.

— Именно. Кто-то будет любить тебя. Кто-то Грэга. Кто-то не будет любить ни одного. Кто-то вообще никогда о вас не подумает. Ты не можешь управлять чужой любовью.

— Но королю она нужна.

— Королю прежде всего нужно доверие.

— Это не одно и то же?

— Нет.

Адриан повернулся.

— И если однажды твой брат будет любим народом, радуйся.

— Почему?

— Потому что любимый народом брат короля может стать огромной силой для государства.

Джонатан вспомнил слова Крейна.

Та же фраза.

Только иной смысл.

— Или против него.

Адриан замер.

— Кто тебе это сказал?

— Никто.

— Не лги.

Джонатан промолчал.

Король понял.

— Крейн?

Сын не ответил.

— Варен?

Снова тишина.

Адриан тяжело вздохнул.

— Джонатан, послушай меня. Люди вокруг тебя однажды будут пытаться заставить тебя видеть угрозу в каждом человеке, которого нельзя полностью контролировать. Если позволишь им — останешься один.

— Короли всегда немного одни.

— Кто тебе сказал эту глупость?

— Наставники.

— Значит, мне стоит внимательнее выбирать наставников.

Джонатан невольно улыбнулся.

Отец подошёл ближе.

— Твой брат может стать твоей величайшей опорой. Но только если ты сам не превратишь его в своего врага.

Эти слова Джонатан запомнил.

Особенно последнюю часть.

Сам не превратишь.

Он ещё не понимал, насколько пророческими они окажутся.

Весной поездку в Рейден отменили из-за разлива рек, и вопрос о том, кто из принцев туда отправится, исчез сам собой. Грэг даже не узнал о приглашении. Он был занят гораздо более важными делами: учился ездить на большой лошади, спорил с учителем письма и пытался убедить сэра Эдмунда разрешить ему настоящий меч. Джонатан продолжал обучение. Их дни постепенно становились разными. Они уже не могли проводить вместе столько времени, сколько раньше. Иногда Джонатан целый день видел брата только за ужином. Иногда Грэг засыпал раньше, чем старший освобождался от занятий. Но почти каждое утро младший принц всё равно находил способ появиться рядом хотя бы на несколько минут.

— Джони!

— Что?

— Доброе утро.

— И всё?

— Всё.

— Ты пробежал два коридора, чтобы сказать это?

— Да.

— Зачем?

— Чтобы ты знал.

— Что утро доброе?

— Что я здесь.

Джонатан улыбнулся.

— Я и так знаю.

— Теперь точно.

Иногда всё действительно было настолько просто.

Но по мере того как Грэг взрослел, двор всё реже видел в нём только ребёнка.

Теперь он был вторым принцем.

У него появились собственные наставники.

Собственное место за королевским столом.

Собственные приглашения.

Собственные знакомства среди детей дворян.

Его имя начинало появляться в письмах, разговорах, церемониях.

Всё это было естественным.

Всё это должно было произойти.

И всё это медленно питало страх Джонатана.

Никто не говорил ему: «Грэг твой враг».

Подобная фраза была бы слишком грубой и слишком очевидной.

Вместо неё звучали другие.

«Он становится популярным».

«Он быстро учится».

«Он будет влиятельным».

«Он второй в очереди».

«У него прекрасный характер».

«Его любят люди».

«У него могут появиться сторонники».

Каждое утверждение было правдой или могло стать правдой.

И именно поэтому бороться с ними было так трудно.

Ложь можно отвергнуть.

Правду, поставленную в нужном порядке, — гораздо сложнее.

В один из тёплых майских вечеров братья сидели на крыше старой деревянной крепости в саду. Львиный бастион стал совсем тесным для Джонатана, но Грэг всё ещё любил это место. Солнце медленно опускалось за дворцовыми стенами. В саду пахло травой и яблонями. Грэг лежал на спине и смотрел на небо. Джонатан сидел рядом, прислонившись к деревянной стене.

— Джони.

— Мм?

— Ты когда-нибудь уедешь отсюда?

— Из крепости?

— Из Альфии.

— По государственным делам — возможно.

— Надолго?

— Не знаю.

— А я?

— Что ты?

— Уеду?

— Когда вырастешь, можешь отправиться куда захочешь.

Грэг задумался.

— А если я не хочу?

— Тогда оставайся.

— Рядом с тобой?

— Да.

— Даже когда ты король?

— Даже тогда.

— Обещаешь?

Джонатан посмотрел на него.

Сколько обещаний они уже дали друг другу?

Оставаться рядом.

Не слушать чужих.

Разговаривать.

Не бояться.

Не предавать.

Детям казалось, что обещание может защитить будущее.

— Обещаю.

Грэг улыбнулся.

— Тогда всё хорошо.

— Ты постоянно говоришь эту фразу.

— Потому что всё хорошо.

Джонатан хотел ответить, но промолчал.

Он посмотрел на маленького брата.

Грэг действительно верил своим словам.

И в тот вечер Джонатан тоже очень хотел поверить.

Он протянул руку.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Просто.

Грэг подполз ближе.

Джонатан обнял его одной рукой.

Младший брат устроился рядом и положил голову ему на плечо.

Некоторое время они молчали.

— Джони.

— Что ещё?

— Если я когда-нибудь буду тебе мешать, скажи.

Джонатан нахмурился.

— Почему ты это говоришь?

— Не знаю.

— Кто-то что-нибудь сказал?

— Нет.

— Точно?

— Точно.

— Тогда почему?

Грэг пожал плечами.

— Ты иногда смотришь на меня странно.

Джонатан почувствовал холод.

— Как?

— Будто думаешь.

— Я часто думаю.

— Плохо думаешь.

— Это как?

— Не знаю.

Грэг поднял голову.

— Ты же меня любишь?

Вопрос прозвучал тихо.

Совсем не так, как обычно.

Джонатан сразу повернулся к нему.

— Конечно.

— Тогда хорошо.

— Грэгги.

— Что?

— Никогда больше не спрашивай это.

— Почему?

— Потому что ответ всегда один.

Грэг улыбнулся.

— Какой?

Джонатан обнял его крепче.

— Да.

Мальчик снова положил голову ему на плечо.

За стенами сада зазвонили вечерние колокола.

Город жил своей жизнью.

Король работал в кабинете.

Королева принимала придворных дам.

Варен находился далеко от столицы.

Крейн заседал в совете.

Никто из взрослых не видел двух братьев в старой деревянной крепости.

Никто не слышал их разговора.

И никто ещё не понимал, что Джонатан уже начал вести внутри себя борьбу, которая однажды окажется страшнее любого открытого заговора.

Пока любовь побеждала.

Грэг всё ещё был прежде всего Грэгги.

Младшим братом.

Мальчиком, который называл его Джони.

Мальчиком, который отдавал ему деревянных львов, писал письма с ошибками и хотел сидеть рядом на заседании совета.

Но где-то рядом с этим образом уже существовал другой.

Второй принц.

Второй сын короля.

Второй в очереди на престол.

Человек, которого мог полюбить народ.

Человек, вокруг которого когда-нибудь могли собраться дворяне.

Джонатан ненавидел этот второй образ.

Потому что его создал не Грэг.

Его создали чужие слова.

И всё же с каждым годом Джонатану становилось всё труднее отделять один образ от другого.