Корона между братьями

— Уже почти шесть.

— Это не делает тебя мудрецом.

— Всё равно понимаю.

— И что именно?

Грэг ответил без паузы:

— Ты мой брат.

Джонатан не нашёл слов. Он просто сжал маленькую ладонь.

В ту ночь он долго сидел рядом, пока Грэг не уснул. Потом встал, поправил одеяло и направился к двери. Уже на пороге услышал сонное:

— Джони.

Он обернулся.

— Что?

Грэг не открыл глаз.

— Не бойся.

Джонатан застыл.

— Я не боюсь.

— Хорошо.

Через несколько секунд мальчик снова спал. Джонатан вышел в коридор и тихо закрыл дверь. Фраза младшего брата почему-то напугала его сильнее всего. Не потому, что Грэг сказал что-то страшное. Наоборот. Потому что пятилетний ребёнок заметил то, чего Джонатан не хотел признавать даже перед собой.

Он действительно начинал бояться.

Пока совсем немного.

Не самого Грэга.

Не его улыбки, не маленьких рук, не голоса, который каждый день звал его Джони.

Джонатан боялся будущего.

Боялся людей, которые однажды могут окружить брата.

Боялся историй, рассказанных взрослыми.

Боялся неизвестности.

И, наверное, больше всего боялся однажды обнаружить, что все предупреждения оказались правдой.

На следующее утро он проснулся с твёрдым решением забыть разговор с Крейном. За завтраком Грэг уже чувствовал себя лучше и спорил с матерью о том, можно ли ему выйти в сад. Джонатан смотрел на него и почти сердился на собственную вчерашнюю тревогу. Через несколько дней брат полностью выздоровел. Потом пришло лето. Жизнь снова заполнилась уроками, прогулками, поездками, детскими ссорами и примирениями. Грэг продолжал называть его Джони. Джонатан продолжал поправлять ему плащ, помогать сесть на пони и защищать от наказания, когда младший принц делал что-нибудь особенно глупое. Внешне ничего не изменилось. Даже сам Джонатан был уверен, что ничего не изменилось. Но некоторые слова не исчезают после того, как человек решает их забыть. Они остаются глубоко внутри и ждут подходящего момента, чтобы вернуться. Слова Варена. Слова Крейна. Истории о Филиппе и Роланде. Разговоры о любви народа. О сторонниках. О втором принце. О том, что дети растут. Каждый отдельный шёпот был слишком слаб, чтобы разрушить доверие. Вместе они медленно становились голосом.

В конце лета королевская семья снова вышла на большой балкон перед жителями столицы. Был праздник урожая. Площадь заполнилась людьми. Адриан стоял впереди, рядом с ним Элеонора, а по обе стороны — сыновья. Джонатану уже не нужно было напоминать, как держаться. Он стоял прямо, спокойно улыбался и поднимал руку, когда это делал отец. Грэг держался ровно несколько минут, а потом снова начал махать толпе. Люди засмеялись и ответили ему. Кто-то громко закричал:

— Да здравствует принц Грэг!

Несколько голосов подхватили.

— Грэгори!

— Маленький принц!

Грэг сиял. Он повернулся к Джонатану и схватил его за руку. Потом, совершенно не думая о церемониале, поднял их сцепленные руки вверх.

Толпа загудела ещё громче.

Теперь кричали им обоим.

— Принцы Альфии!

— Да здравствует наследник!

— Джонатан!

— Грэгори!

Джонатан сначала улыбнулся. Это был красивый момент. Брат держал его за руку. Народ приветствовал их вместе. Именно так всё и должно было быть.

А потом в голове прозвучал голос Крейна.

«Иногда достаточно, чтобы корону захотели те, кто стоит за его спиной».

Джонатан посмотрел вниз.

Тысячи людей.

Тысячи поднятых рук.

Тысячи голосов.

Часть из них выкрикивала имя Грэга.

Он почувствовал короткий, почти стыдный укол тревоги.

И сразу же посмотрел на младшего брата.

Грэг не смотрел на толпу.

Он смотрел на Джонатана.

Улыбался ему.

Сжимал его руку.

— Джони, слышишь? — радостно спросил он.

— Слышу.

— Они тебя любят.

Джонатан замер.

— Меня?

— Да!

— Они кричали и твоё имя.

Грэг пожал плечами.

— Потому что я рядом с тобой.

Джонатан почувствовал стыд такой сильный, что почти физически стало больно.

Он крепче сжал ладонь брата.

— Грэгги.

— Что?

— Ничего.

— Ты опять странный.

— Знаю.

— Улыбайся.

— Зачем?

— Все смотрят.

Джонатан рассмеялся.

— Хорошо.

Он улыбнулся.

На площади снова зазвонили колокола. В небо поднялись синие флаги. Король приветствовал народ. Королева стояла рядом. Два принца держались за руки.

Если бы кто-нибудь увидел их в тот день впервые, он бы решил, что между братьями никогда не сможет возникнуть ничего, кроме любви.

И в тот момент это всё ещё было правдой.

Почти полностью.

Но где-то между воспоминанием о первой ночи у колыбели и будущей короной уже появилась первая тонкая трещина. Настолько маленькая, что её не видел ни король, ни королева, ни сам Грэг. Даже Джонатан ещё не мог назвать её своим именем. Он по-прежнему любил младшего брата. По-прежнему защищал его. По-прежнему верил ему больше, чем большинству людей во дворце. Однако теперь рядом с любовью впервые поселилось нечто другое.

Сомнение.

И пока оно было всего лишь шёпотом.

Глава 4. Второй принц

Осень постепенно отступала, оставляя после себя мокрые аллеи, тяжёлое серое небо и голые ветви дворцовых деревьев, на которых уже почти не осталось листьев. После праздника урожая жизнь королевской семьи снова вошла в привычный ритм, и если для большинства жителей дворца тот день остался лишь красивой церемонией, то Джонатан ещё долго вспоминал мгновение, когда тысячи людей на площади выкрикивали имена обоих принцев. Он старался не возвращаться к этому сознательно, потому что всякий раз испытывал одинаковое неприятное чувство — сначала короткий страх, затем стыд за этот страх. Грэг не сделал ничего плохого. Напротив, в тот день он держал старшего брата за руку и был совершенно уверен, что толпа приветствует прежде всего Джонатана. Эта детская уверенность должна была положить конец любым сомнениям, и некоторое время Джонатан действительно почти перестал думать о словах Варена и Крейна. Но человеческая память устроена странно: иногда человек забывает целый разговор, зато одна короткая фраза остаётся в голове на месяцы. «Претенденту необязательно самому хотеть корону». Джонатан слышал эти слова в самые неподходящие моменты — за завтраком, во время уроков, перед сном, даже когда они с Грэгом играли во дворе. Он сердился на себя, потому что понимал несправедливость подобных мыслей, а потом смотрел на младшего брата и убеждал себя, что никогда не позволит чужим словам изменить их отношения. Грэгу вскоре должно было исполниться шесть, и он всё ещё относился к миру так, словно главным законом жизни являлось простое правило: если рядом Джони, значит, ничего по-настоящему плохого случиться не может. Джонатан знал об этом. Он видел это каждый день. И, может быть, именно поэтому собственные сомнения причиняли ему всё больше боли.

К началу зимы Грэгу назначили первых постоянных наставников. До этого его занятия были короткими и больше напоминали игру: несколько букв, немного счёта, рассказы об истории королевской семьи и обязательные уроки поведения, большую часть которых мальчик забывал уже через час. Теперь всё должно было измениться. Король Адриан решил, что второй сын достаточно взрослый, чтобы начать обучение, соответствующее положению принца дома Астерион. У Грэга появился учитель чтения, наставник по истории и даже собственный преподаватель верховой езды. Новость вызвала у него совершенно неожиданный восторг. Джонатан предполагал, что младший брат будет жаловаться на необходимость сидеть за книгами, но Грэг воспринял занятия как ещё одно доказательство того, что наконец становится взрослым. Особенно его радовало то, что некоторые предметы теперь совпадали с предметами Джонатана. В первое утро новых уроков он прибежал в комнату старшего брата ещё до завтрака, держа под мышкой слишком большую для себя книгу.

— Джони!

Джонатан в этот момент пытался застегнуть воротник камзола и вздрогнул.

— Когда-нибудь ты научишься стучать?

— Стучал.

— Когда?

— Сейчас.

— Ты одновременно постучал и открыл дверь.

— Значит, постучал.

— Смысл немного теряется.

Грэг положил книгу на кровать.

— Смотри.

— На что?

— У меня история.

— Поздравляю.

— Как у тебя.

— У меня история уже четыре года.

— Теперь и у меня.

Джонатан наконец справился с застёжкой и посмотрел на книгу.

— «Начальная история Альфии». Я её тоже читал.

Глаза Грэга загорелись.

— Всю?

— Да.

— И всё знаешь?

— Не всё.

— Тогда зачем читал?

— Потому что невозможно знать абсолютно всё только после одной книги.

Грэг некоторое время обдумывал это открытие.

— А после двух?

— Тоже нет.

— После десяти?

— Грэгги, люди всю жизнь читают книги и всё равно не знают всего.

Младший принц нахмурился.

— Несправедливо.

— Зато тебе будет чем заниматься.

— Я быстро прочитаю.

— Ты пока читаешь по слогам.

— Уже быстро.

— Вчера слово «королевство» заняло у тебя почти минуту.

— Оно длинное.

— С этим не поспоришь.

Грэг открыл книгу примерно на середине.

— А тут про папу?

— Нет. Эта книга написана ещё до его рождения.

— А про тебя?

— Тем более.

— Тогда скучная.

Джонатан рассмеялся.

— История существовала и до нашего появления.

— Зачем?

— Что значит «зачем»?

— Мы же там не были.

— Иногда ты задаёшь вопросы, после которых я начинаю понимать, почему мои учителя так часто вздыхают.

Грэг улыбнулся и закрыл книгу. Затем подошёл ближе и совершенно серьёзно спросил:

— Ты мне поможешь?

— С чем?

— Со всем.

Джонатан уже собирался пошутить, но остановился. Грэг смотрел на него с привычным доверием. Для младшего брата не существовало сомнений в том, что Джонатан сможет объяснить всё, чего он сам не поймёт.

— Помогу, — ответил наследник.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Тогда я буду самый умный после тебя.

— Почему обязательно после меня?

Грэг удивился.

— Потому что ты Джони.

Джонатан улыбнулся и слегка толкнул его в плечо.

— Иди завтракать, самый умный после меня.

В первые недели Грэг действительно старался. Он быстро учился читать, хотя ненавидел переписывать длинные предложения, и неожиданно хорошо запоминал исторические рассказы. Его особенно интересовали не войны и даты, а люди. Он постоянно спрашивал, почему один король поступил именно так, почему другой поссорился с сыном, почему третья королева не позволила казнить своего врага и почему какой-то давно умерший герцог предал собственного брата. Наставник иногда не знал, как отвечать на такие вопросы шестилетнему ребёнку. Тогда Грэг шёл к Джонатану. Почти каждый вечер в комнате наследника появлялась знакомая тёмноволосая голова, после чего звучало неизменное: «Джони, а почему?..» Джонатан сначала отвечал охотно. Потом заметил странную закономерность. Чем больше истории изучал Грэг, тем чаще в рассказах встречались братья, сыновья, наследники и престол. Это было естественно — история королевств почти неизбежно касалась вопросов наследования, — но после разговоров с Вареном и Крейном Джонатан воспринимал подобные сюжеты иначе. Однажды Грэг пришёл к нему с вопросом о принце Роланде — том самом младшем брате короля Филиппа, чей портрет Джонатан когда-то рассматривал в галерее.

— Джони, ты знаешь Роланда?

Рука Джонатана остановилась над страницей.

— Какого?

— Брата Филиппа.

— Знаю.

— Он плохой?

— Почему спрашиваешь?

— Господин Лемар сказал, что он начал войну.

— Тогда зачем тебе моё мнение?

— Потому что ты лучше объясняешь.

Джонатан закрыл книгу.

— Роланд поднял войска против своего брата.

— Значит, плохой.

— Не всё так просто.

— А почему?

— Потому что некоторые дворяне убеждали его, что Филипп плохо правит и что именно Роланд должен стать королём.

Грэг сел напротив.

— А он хотел?

— Сначала вроде бы нет.

— Потом захотел?

— Да.

Мальчик задумался.

— Почему он послушал дворян, а не брата?

Джонатан замер.

Вопрос оказался слишком точным.

— Не знаю.

— Они не разговаривали?

— Наверное, к тому времени уже почти нет.

— Глупо.

— Возможно.

— Надо было поговорить.

Джонатан вспомнил слова отца: «Я бы сначала поговорил с братом, а не с дворянами».

— Да, — сказал он. — Наверное, надо было.

Грэг немного помолчал.

— Я бы с тобой поговорил.

Джонатан поднял взгляд.

— Если что?

— Если бы мне сказали, что ты плохой король.

— Я пока вообще не король.

— Потом.

— А если бы тебе сказали, что ты должен стать королём вместо меня?

Грэг тяжело вздохнул.

— Опять?

— Что «опять»?

— Ты уже спрашивал.

— И всё-таки.

— Я бы сказал нет.

— Даже если бы все говорили иначе?

— Да.

— Почему?

Грэг нахмурился.

— Потому что я не хочу.

— А если бы они продолжали?

— Тогда позвал бы тебя.

— А если бы сказали, что нельзя?

Грэг посмотрел на старшего брата уже с раздражением.

— Тогда убежал бы.

— Куда?

— К тебе.

Джонатан почувствовал, как внутри одновременно становится легче и тяжелее.

— Хороший план.

— Лучше, чем у Роланда.

— Значительно.

Грэг удовлетворённо кивнул.

— Значит, он был глупый.

— Не говори это на уроке. Господин Лемар обидится за историческую сложность.

Грэг не понял шутки, но рассмеялся вслед за братом. Через несколько минут разговор перешёл на другое. Однако Джонатан ещё долго думал о его ответе. «Тогда убежал бы к тебе». Он хотел сохранить эти слова навсегда.

Шестой день рождения Грэга пришёлся на первый настоящий снегопад. Ещё ночью белые хлопья закрыли дворцовые крыши, а утром весь сад оказался покрыт ровным снегом. В прошлые годы праздник младшего принца устраивали почти исключительно для семьи и ближайшего двора, но теперь король решил сделать его немного торжественнее. Грэг становился старше, и Альфии следовало постепенно привыкать видеть второго сына монарха не только маленьким ребёнком возле матери, но самостоятельным членом королевского дома. Во дворец пригласили нескольких дворян с семьями, устроили небольшой праздничный обед, а после него Грэг должен был впервые самостоятельно принять поздравления от представителей знати. Сам именинник ничего торжественного в происходящем не видел. Утром он ворвался к Джонатану, разбудил его и сообщил, что ему теперь шесть и, следовательно, он почти взрослый. Джонатан посмотрел на него из-под одеяла и сказал, что взрослые обычно не прыгают на чужих кроватях до рассвета. Грэг ответил, что сегодня ему можно. После этого он потребовал подарок.

— А поздравление? — спросил Джонатан.

— Потом.

— Какая воспитанность.

— Джони.

— Сначала поздравление.

Грэг тяжело вздохнул и выпрямился.

— Поздравь меня.

— Великолепно. Ты действительно готов к дипломатической службе.

— Что?

— Ничего.

Джонатан сел и взъерошил брату волосы.

— С днём рождения, Грэгги.

— Спасибо.

— Желаю тебе хотя бы один день ничего не разбить.

— Это не подарок.

— Это моё желание.

— Не считается.

— Ладно.

Джонатан открыл ящик возле кровати и достал небольшой свёрток.

Грэг мгновенно оживился.

— Это мне?

— Нет, случайному мальчику, который ворвался в мою комнату в шесть утра.

— Джони.

— Тебе.

Грэг развернул ткань.

Внутри лежал небольшой кинжал в тёмно-синих ножнах. Это не было настоящим боевым оружием: клинок был коротким, затупленным и предназначался для обучения, но рукоять выглядела почти как у взрослого кинжала. На ней был вырезан золотой лев дома Астерион.

Грэг несколько секунд молчал.

— Настоящий?

— Почти.

— Он мой?

— Твой.

— Совсем?

— Совсем.

— Можно носить?

— Только когда разрешит сэр Эдмунд или отец.

Грэг сразу нахмурился.

— Тогда не совсем мой.

— Если ты начнёшь бегать с ним по дворцу, мама лично заставит меня забрать подарок обратно.

— Не буду.

— Я слышал такое обещание про деревянный меч.

— Это другое.

— Конечно.

Грэг провёл пальцами по льву на рукояти.

— Такой же, как у тебя.

— Похожий.

— Значит, мы одинаковые.

Джонатан на мгновение почувствовал уже знакомое неприятное движение внутри, но тут же заставил себя отбросить его.

— Нет. Просто оба принцы Альфии.

— Ты первый.

— Что?

— Принц.

Джонатан улыбнулся.

— Наследный.

— А я второй.

— Да.

Грэг задумался.

— Второй — это плохо?

— Почему плохо?

— Первый лучше второго.

— На соревновании — иногда.

— А мы соревнование?

Вопрос прозвучал неожиданно.

Джонатан посмотрел на него.

— Нет.

— Тогда хорошо.

— Кто тебе сказал, что мы соревнование?

— Никто.

— Точно?

— Я сам спросил.

— Почему?

Грэг пожал плечами.

— Потому что все говорят: Джонатан первый принц, Грэг второй принц.

Джонатан медленно выдохнул.

— Это просто порядок наследования.

— Я знаю.

— И тебя он расстраивает?

Младший брат удивился.

— Нет.

— Совсем?

— Нет.

— Почему?

Грэг посмотрел на подаренный кинжал.

— Потому что ты первый.

Для него этого объяснения было достаточно.

Джонатан почувствовал стыд за то, что вообще продолжил расспросы.

— Иди сюда.

— Зачем?

— Иди.

Грэг подошёл, и Джонатан обнял его.

— С днём рождения.

— Ты уже говорил.

— Скажу ещё раз.

Грэг обнял его в ответ.

— Спасибо, Джони.

На праздничном обеде второй принц впервые сидел не рядом с королевой, а на отдельном месте возле Джонатана. Само изменение было небольшим, но для придворного церемониала имело значение. Грэг теперь считался достаточно взрослым, чтобы занимать собственное место согласно рангу. Справа от короля сидел наследник, рядом с наследником — второй принц. Джонатан заметил, что Грэг несколько раз с гордостью смотрит на свой новый стул. Раньше мальчику приходилось находиться рядом с матерью, и теперь он явно воспринимал пересадку как важное достижение. В течение первых минут он сидел идеально прямо. Затем устал и начал наклоняться к Джонатану, чтобы тихо комментировать гостей. Наследник несколько раз просил его вести себя прилично, но сам едва сдерживал смех.

— Видишь того дядю? — прошептал Грэг.

— Какого?

— С огромными усами.

— Это граф Вестер.

— Они больше его лица.

— Тише.

— Как он ест?

— Грэгги.

— Мне интересно.

— Узнаешь, когда подадут суп.

— А можно спросить?

— Нет!

Грэг замолчал, но продолжил наблюдать за усами графа с научным интересом.

Через некоторое время начались поздравления. Дворяне по очереди подходили к Грэгу, произносили пожелания и вручали подарки. Мальчик старался отвечать так, как его учили. С некоторыми получалось лучше, с другими хуже. Джонатан наблюдал и временами незаметно подсказывал ему нужные слова. Когда подошёл граф Морлен, Грэг самостоятельно поблагодарил его настолько правильно, что даже королева улыбнулась. Затем перед мальчиком остановился герцог Варен.

Джонатан сразу стал внимательнее.

— Ваше высочество, — сказал герцог и поклонился. — Шесть лет — первый серьёзный рубеж.

— Спасибо.

— Говорят, вы уже начали изучать историю.

Грэг кивнул.

— Да.

— И как впечатления?

— Там все постоянно воюют.

Несколько стоявших рядом дворян рассмеялись.

Варен тоже улыбнулся.

— К сожалению, хронисты действительно любят войны.

— Ещё братья ссорятся.

Джонатан напрягся.

Герцог посмотрел на него лишь на секунду.

— Бывает и такое.

— Глупо.

— Почему?

— Братья должны дружить.

Варен чуть склонил голову.

— Прекрасная мысль.

Грэг немедленно взял Джонатана за рукав.

— Мы с Джони дружим.

— Это видит весь дворец.

— Всегда.

Джонатан почувствовал лёгкое тепло.

Варен посмотрел сначала на младшего, потом на старшего принца.

— Пусть так будет как можно дольше.

Слова прозвучали доброжелательно.

Но Джонатан услышал только последние три.

Как можно дольше.

Не всегда.

Не навсегда.

Как можно дольше.

Он посмотрел на герцога.

— Почему не всегда?

Варен слегка удивился.

— Простите?

— Вы сказали: «как можно дольше».

— Это обычное пожелание.

— Можно было сказать «всегда».

Возникла неловкая пауза.

Грэг переводил взгляд с одного на другого, совершенно не понимая напряжения.

Варен улыбнулся.

— Тогда исправляюсь. Пусть ваша дружба сохранится всегда.

— Спасибо, — ответил Джонатан.

Герцог поклонился и отошёл.

Грэг потянул старшего брата за рукав.

— Джони.

— Что?

— Почему ты злой?

— Я не злой.

— Злой.

— Просто устал.

— Не ври.

Джонатан резко посмотрел на него.

Грэг сразу замолчал.

В его глазах на мгновение появилось замешательство.

Джонатан почувствовал укол вины.

— Прости.

— За что?

— Я не должен был так смотреть.

— На меня?

— Да.

— Я что-то сделал?

— Нет.

— Тогда всё хорошо.

Грэг улыбнулся так быстро, словно неприятного мгновения вообще не существовало.

Именно эта способность младшего брата мгновенно прощать иногда пугала Джонатана сильнее любых придворных разговоров. Он понимал, что доверие Грэга делает его самого ответственным за то, чтобы никогда этим доверием не воспользоваться.

После поздравлений начались танцы и музыка. Грэг долго не мог сидеть спокойно, поэтому вскоре утащил Джонатана к одному из окон, откуда было видно заснеженный сад. Праздник продолжался позади них. В зале звучали голоса, смех и музыка, а братья стояли чуть в стороне.

— Джони.

— Что?

— Ты сердишься на Варена?

— Немного.

— Почему?

— Он говорит странные вещи.

— Какие?

Джонатан не хотел объяснять.

— Неважно.

— Он плохой?

— Не знаю.

— Папа ему доверяет.

— Да.

— Тогда хороший.

— Всё сложнее.

Грэг тяжело вздохнул.

— У взрослых всё сложнее.

— Именно.

Мальчик посмотрел на сад.

— Когда я взрослый, у меня будет просто.

— Сомневаюсь.

— Я решил.

— Хорошо.

— Я буду жить рядом с тобой.

— Это уже слышал.

— Помогать тебе.

— Тоже.

— И иногда ездить далеко.

— Куда?

— К морю.

— Хороший план.

— И у меня будет свой замок.

Джонатан повернулся.

— Свой?

— Да.

Почему-то одно это слово заставило его напрячься.

— Зачем тебе замок?

— Там собаки.

— Для собак нужен целый замок?

— Много собак.

Джонатан рассмеялся.

— Сколько?

— Десять.

— Ты увеличиваешь число с каждым годом.

— Потом двадцать.

— Тогда замок действительно понадобится.

— Ты будешь приезжать.

— Если государственные дела позволят.

— Опять «если».

— Я не могу обещать то, чего не знаю.

Грэг нахмурился.

— Тогда я сам приеду.

— В королевский дворец?

— Да.

— Тебя вообще-то никто не собирается из него выгонять.

— Значит, замок не нужен.

— Бедные собаки.

Грэг улыбнулся.

Разговор закончился так же легко, как начался.

Однако Джонатан поймал себя на том, что несколько секунд всерьёз думал о будущем брате, живущем в собственном замке. Это будущее выглядело одновременно естественным и неприятным. Он хотел, чтобы Грэг всегда оставался рядом, но понимал: младший брат действительно вырастет. У него появятся свои обязанности, друзья, земли, возможно, жена и дети. Тот мальчик, который сегодня держал его за рукав, однажды станет самостоятельным принцем. Джонатан впервые задумался не о том, хочет ли Грэг корону, а о том, каким человеком он вообще станет.

Зимой случилось событие, которое само по себе не имело большого значения, но двор долго его обсуждал. Во время одного из занятий Грэг неожиданно проявил хорошие способности к верховой езде. Его преподаватель решил попробовать более сложное упражнение, предназначенное обычно для детей старше семи лет. Мальчик справился почти с первого раза. Джонатан оказался рядом случайно: его собственная тренировка закончилась раньше. Он стоял у ограды и наблюдал, как Грэг уверенно направляет пони между деревянными столбами. Когда упражнение закончилось, преподаватель громко похвалил его.