Корона между братьями

Утром Грэг появился у двери комнаты Джонатана раньше завтрака. Он держал что-то за спиной.

— Джони.

— Что?

— Закрой глаза.

— Зачем?

— Надо.

— Ты опять что-нибудь сломал?

— Нет.

— Тогда это подозрительно.

— Закрой.

Джонатан подчинился.

— Закрыл.

— Не смотри.

— Не смотрю.

— Честно?

— Грэгги.

— Хорошо.

Младший брат подошёл ближе. Джонатан почувствовал, как ему что-то кладут в ладонь.

— Теперь.

Он открыл глаза. На руке лежал деревянный лев. Кривой. С одной лапой чуть длиннее другой и слишком большой головой.

— Что это?

—Лев.

— Я вижу. Почему он такой…

Грэг нахмурился.

— Какой?

Джонатан быстро исправился.

— Красивый.

— Я сделал.

— Сам?

— Почти.

— Тогда действительно красивый.

Грэг улыбнулся.

— Тот первый твой королевский. Этот братский.

— Братский?

— Да.

— В чём разница?

Младший принц задумался.

— Королевский для короны. Братский для меня.

Джонатан перестал улыбаться. Он посмотрел на фигурку.

— И что я должен с ней делать?

— Хранить.

— Всегда?

— Всегда.

— Даже когда стану королём?

— Особенно.

Джонатан медленно сжал пальцы вокруг деревянного льва.

— Хорошо.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Грэг удовлетворённо кивнул. Потом обнял его за пояс.

— Люблю тебя, Джони.

Джонатан положил руку ему на голову.

— Я тебя тоже, Грэгги.

В эту секунду обещание было совершенно искренним. Они оба верили, что этого достаточно. Ни один ещё не знал, сколько чужих голосов вскоре встанет между двумя простыми фразами: «Я люблю тебя» и «Я тебе верю».

А далеко в другой части дворца герцог Рейнальд Варен стоял возле окна и разговаривал с лордом Освальдом Крейном. Они видели, как два принца пересекали внутренний двор. Грэг держал Джонатана за руку и что-то оживлённо рассказывал. Наследник слушал и временами смеялся.

— Хорошие мальчики, — сказал Крейн.

Варен ничего не ответил.

— Вы действительно считаете, что когда-нибудь между ними возникнут проблемы? Герцог медленно повернул голову.

— Между ними? Не обязательно.

— Тогда о чём вы постоянно думаете?

— О людях вокруг них.

Крейн усмехнулся.

— Грэг ребёнок.

— Сегодня.

— А Джонатан?

— Тоже ребёнок. Но один из них каждый день слышит, что однажды получит корону, а второй каждый день видит эту корону рядом.

— Грэг, кажется, совершенно ею не интересуется.

— Это не важно.

— Почему?

Варен посмотрел вниз. Во дворе Грэг вдруг остановился, поднял голову к брату и сказал что-то. Джонатан наклонился. Мальчик поцеловал его в щёку и побежал вперёд. Наследник засмеялся. Герцог наблюдал ещё несколько секунд.

— Потому что иногда для войны не требуется, чтобы оба человека её хотели.

Крейн посмотрел на него внимательнее.

— Опасные слова.

— Это просто наблюдение.

— А что вы собираетесь делать?

Варен наконец отошёл от окна.

— Ничего. Пока.

Они вышли из комнаты. Через несколько минут коридор опустел. Во дворе Джонатан догнал Грэга. Младший брат снова схватил его за руку. Потом они вместе исчезли под аркой, ведущей в сад. Над дворцом светило утреннее солнце. Колокола отбивали новый час. Для Альфии это был самый обычный день. Для двух братьев тоже. Корона всё ещё находилась на голове их отца. Джонатан всё ещё любил Грэга без страха. Грэг всё ещё смотрел на него с абсолютным доверием. И между словом «Джони» и словом «враг» пока лежали годы. Но первый шёпот уже прозвучал.

Глава 3. Первый шёпот

Весна пришла в Альфию раньше обычного, и к середине марта снег, ещё недавно лежавший белыми полосами в тени дворцовых стен, исчез почти полностью. В садах показалась молодая трава, на ветвях старых лип набухли почки, а над столицей с самого утра слышались голоса птиц, вернувшихся с юга. После долгой зимы дворец словно стал просторнее: распахивали окна, снимали тяжёлые зимние портьеры, слуги выносили во внутренний двор ковры, а садовники целыми днями приводили в порядок клумбы и дорожки. Джонатан любил это время года, хотя теперь почти не имел возможности проводить утро так, как хотел. После десятого дня рождения его расписание изменилось. Уроки истории стали длиннее, занятия фехтованием — серьёзнее, а отец дважды в неделю начал приглашать его на заседания Малого совета, где наследному принцу разрешалось только слушать и делать записи. Кроме того, появился новый учитель права, человек с таким медленным голосом, что Джонатан иногда подозревал его в тайном желании усыпить будущего короля прямо над сводом законов Альфии. Свободного времени оставалось всё меньше, и больше всех этим обстоятельством был недоволен Грэг. Пятилетний принц совершенно не понимал, почему королевству ежедневно требуется столько часов его старшего брата, и воспринимал обязанности Джонатана почти как личных врагов. Если Джонатан уходил заниматься историей, Грэг сердился на историю. Если его забирал сэр Эдмунд, виноватым становилось фехтование. Если же наследника приглашал король, младший принц некоторое время молчал, потому что сердиться на отца было сложнее, а потом всё равно объявлял, что государственные дела могли бы немного подождать. Джонатан каждый раз смеялся, хотя в последнее время всё чаще замечал, что сам тоже скучает по тем дням, когда мог почти беспрепятственно проводить с братом целое утро. Он становился старше, и взрослые постоянно напоминали, что вместе с возрастом растёт ответственность. Грэг же пока оставался тем человеком, рядом с которым Джонатан мог забывать о том, что однажды ему предстоит носить корону.

В одно из таких весенних утр Джонатан стоял посреди тренировочного двора с деревянным мечом в руке и старательно пытался не обращать внимания на младшего брата, сидевшего на каменной скамье неподалёку. Сэр Эдмунд Рей уже несколько месяцев учил наследника не просто наносить удары, а следить за движением противника, управлять расстоянием и не позволять эмоциям заставлять себя действовать слишком быстро. Это оказалось гораздо труднее, чем казалось со стороны. Джонатан хорошо двигался, обладал быстрой реакцией и уже умел выполнять большинство основных приёмов, но стоило ему несколько раз подряд не попасть по наставнику, как терпение начинало исчезать. Сэр Эдмунд замечал это немедленно. В тот день он трижды заставил ученика повторить один и тот же выпад, а на четвёртый раз легко отвёл его меч в сторону и коснулся деревянным клинком груди Джонатана. Наследник раздражённо отступил. С каменной скамьи донёсся тяжёлый вздох. Грэг сидел совершенно неподвижно, положив подбородок на ладони, и выглядел так, будто поражение старшего брата являлось личным оскорблением. Сэр Эдмунд заметил это и едва заметно улыбнулся. Джонатан, напротив, сделал вид, что ничего не произошло. Он снова поднял меч, принял стойку и дождался команды наставника. На этот раз ему удалось заставить себя не бросаться вперёд. Он отразил первый удар, ушёл в сторону, сделал короткий шаг и коснулся мечом плеча сэра Эдмунда. Грэг немедленно вскочил.

— Джони победил!

— Ваше высочество, — спокойно произнёс сэр Эдмунд, не сводя глаз с Джонатана, — вашему брату следует объяснить, что один удачный удар ещё не означает победы.

— Я объяснял, — ответил Джонатан, переводя дыхание. — Он не слушает.

— Слушаю! — возразил Грэг.

— Тогда почему ты каждый раз объявляешь меня победителем?

Грэг задумался лишь на мгновение.

— Потому что ты Джони.

Сэр Эдмунд кашлянул, скрывая смех. Джонатан опустил меч и посмотрел на брата с притворной строгостью.

— Это не правило фехтования.

— Моё правило.

— В настоящем бою противнику будет всё равно, кто я.

— А я ему скажу.

— Что скажешь?

— Что ты мой брат.

— И он сразу сдастся?

— Да.

— Почему?

Грэг посмотрел на него с таким выражением, будто ответ был очевиден.

— Потому что я попрошу.

Джонатан рассмеялся, а сэр Эдмунд наконец позволил себе улыбнуться. Он знал обоих принцев достаточно давно и давно перестал удивляться особенной логике младшего. Для Грэга почти любая проблема имела простое решение, если рядом находился Джонатан. Если старший брат не мог победить противника, Грэг собирался попросить противника сдаться. Если Джонатан был занят, его следовало подождать у двери. Если кто-нибудь говорил о том, что однажды наследник станет королём и у него останется меньше времени для семьи, Грэг отвечал, что просто будет жить рядом. Взрослые улыбались подобной уверенности, потому что знали, насколько иначе устроен мир. Джонатан тоже уже начинал понимать это. Однако иногда ему хотелось верить, что младший брат прав, а взрослые ошибаются. Всё действительно было бы гораздо проще, если бы достаточно было произнести: «Это мой брат», — и после этих слов любое зло отступало.

После урока Джонатан положил меч на стойку и направился к кувшину с водой. Грэг немедленно спрыгнул со скамьи и побежал за ним. Последние полчаса он сидел необычайно спокойно, и теперь накопившаяся энергия требовала выхода. Он обогнал старшего брата, остановился перед ним и поднял обе руки.

— Дай меч.

— Нет.

— Почему?

— Потому что тебе пять.

— Я знаю.

— И потому что ты им вчера едва не разбил вазу в галерее.

— Я не хотел.

— Это совершенно не помогло вазе.

— Я осторожно.

— Ты всегда говоришь «осторожно» примерно за минуту до того, как что-нибудь случается.

Грэг насупился.

— Джони.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Один раз.

— Грэгги.

— Я тоже принц.

Джонатан вздохнул и посмотрел на сэра Эдмунда. Наставник сделал вид, что чрезвычайно заинтересован состоянием ремня на своём тренировочном мече.

— Даже не думайте, что я вмешаюсь в этот спор, ваше высочество, — сказал он.

— Вы могли бы сказать ему, что ему нельзя.

— Могу. Но тогда его высочество будет спорить уже со мной.

— Я не спорю, — возразил Грэг.

Джонатан и сэр Эдмунд одновременно посмотрели на него.

— Что? — спросил Грэг.

Через несколько минут младшему принцу всё-таки дали самый лёгкий деревянный меч. Он держал его обеими руками, потому что одной было неудобно, и немедленно попытался повторить движение Джонатана. Получилось плохо. Меч описал слишком широкий круг, Грэг потерял равновесие и едва не сел на землю. Джонатан успел подхватить его за плечо. Вместо смущения на лице младшего брата появилось упрямство. Он снова выпрямился. Сэр Эдмунд подошёл и поправил положение его ног, объяснив, что меч не нужно поднимать так высоко. Грэг слушал чрезвычайно внимательно, а Джонатан наблюдал со стороны. Через несколько попыток движение стало немного лучше. Сэр Эдмунд похвалил мальчика, и Грэг немедленно посмотрел на старшего брата, ожидая его оценки. Джонатан улыбнулся и кивнул. Этого оказалось достаточно, чтобы младший принц просиял.

— Видел, Джони?

— Видел.

— Я умею.

— Ты один раз не упал.

— Значит умею.

— Логика безупречна.

— Когда вырасту, буду как ты.

Эти слова Грэг произнёс совершенно естественно, даже не прекращая рассматривать деревянный меч. Джонатан уже слышал их десятки раз. Младший брат хотел ездить верхом, как он, читать такие же книги, носить настоящий меч, сидеть рядом с отцом на совете и даже однажды попросил сшить ему такой же синий камзол, какой был у Джонатана. Раньше наследника это только забавляло. Теперь он на секунду вспомнил слова герцога Варена о подражании. «Ваш брат постоянно смотрит на вас». «Дети растут». «История знает случаи». Джонатан почувствовал лёгкое раздражение, но на этот раз не на Грэга, а на самого себя. Пятилетний ребёнок сказал, что хочет быть похожим на старшего брата. Только взрослый мог найти в этом что-то подозрительное.

— Не надо быть как я, — сказал Джонатан.

Грэг удивлённо посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что ты Грэг.

— И что?

— Будь собой.

— А меч можно как у тебя?

— Когда вырастешь.

— И коня?

— Да.

— И камзол?

— Если тебе так хочется.

Грэг улыбнулся.

— А корону?

Вопрос прозвучал неожиданно. Джонатан замер. Сэр Эдмунд, находившийся всего в нескольких шагах, тоже поднял голову. Грэг ничего не заметил и продолжал размахивать деревянным мечом.

— Какую корону? — спросил Джонатан.

— Маленькую.

— Зачем?

— Для игры.

Напряжение сразу исчезло. Джонатан выдохнул и усмехнулся.

— Бумажную можешь хоть сегодня.

— Золотую.

— Золотые короны не выдают для игр.

— Папина золотая.

— Она принадлежит королю.

— А потом тебе.

— Да.

Грэг некоторое время подумал.

— Тогда мне бумажную.

— Договорились.

Сэр Эдмунд ничего не сказал, но Джонатан заметил его взгляд. Наследнику стало неловко. Он понял, что слишком серьёзно отреагировал на обычный детский вопрос, и поспешил перевести разговор. Грэг уже через несколько секунд совершенно забыл о короне и попросил показать ему, как правильно держать меч. Но Джонатан ещё долго помнил короткое мгновение, когда слова брата заставили его напрячься. Это было настолько нелепо, что он решил никому об этом не рассказывать.

В тот же день во дворец начали прибывать гости. Король Адриан собирал весенний совет знати, который проходил ежегодно и обычно занимал несколько дней. Герцоги, графы, представители старых рыцарских домов и наместники дальних провинций приезжали в столицу со свитами, слугами и охраной. Дворец мгновенно становился теснее и шумнее. В коридорах появлялись незнакомые лица, в конюшнях не хватало мест, а кухни работали почти круглые сутки. Для Джонатана подобные собрания раньше означали главным образом скучные церемонии, но теперь отец решил, что наследник должен присутствовать на большей части официальных мероприятий. Ему подготовили новый тёмно-синий камзол с золотой вышивкой, пояс с маленькой церемониальной шпагой и плащ, который Джонатан терпеть не мог из-за тяжёлой застёжки. Грэг тоже получил праздничную одежду, хотя его обязанности ограничивались появлением на торжественном ужине и нескольких коротких приёмах. Младший принц был этим крайне недоволен. Он считал несправедливым, что Джонатану разрешают находиться рядом с отцом почти весь день, а ему предлагают играть в детских комнатах. Попытка объяснить разницу в возрасте закончилась заявлением, что пять лет — это «уже очень много». Королева Элеонора не стала спорить. Она лишь пообещала, что вечером Грэг сможет сидеть рядом с Джонатаном, если будет вести себя прилично. Мальчик немедленно согласился, хотя никто во дворце не относился к таким обещаниям особенно серьёзно.

Торжественный ужин состоялся в Большом зале. Под высоким потолком горели сотни свечей, на стенах висели синие знамёна дома Астерион, а за длинными столами разместились представители почти всех влиятельных семей королевства. Джонатан сидел справа от отца. По другую сторону находилась королева, рядом с которой устроили Грэга. Первую половину вечера младший принц держался удивительно достойно. Он не перебивал взрослых, ел медленно и даже не попытался накормить собаку под столом, потому что на этот раз собак в зал вообще не пустили. Джонатан несколько раз встречался с ним взглядом и видел, как Грэг едва заметно корчит лицо, изображая скуку. Наследник с трудом удерживался от улыбки. Взрослые говорили о дорогах, урожае, положении в северных провинциях и каких-то спорах между двумя графствами. Джонатан слушал, потому что знал: отец позднее спросит, что он запомнил. Грэг слушать не был обязан и поэтому постепенно начал разглядывать гостей. Иногда он тихо спрашивал у матери, кто тот или иной человек. Элеонора отвечала шёпотом. Именно тогда один из старых графов поднял кубок и произнёс тост за королевскую семью. Он говорил красиво и долго, вспоминал три века правления Астерионов и закончил словами о том, что Альфия может смотреть в будущее спокойно, потому что у короля два здоровых сына. Зал ответил одобрительным шумом. Адриан поблагодарил графа. Джонатан тоже слегка склонил голову. Всё было совершенно обычно, пока с другого конца стола кто-то не произнёс достаточно громко, чтобы его услышали окружающие:

— Два принца всегда лучше одного.

Несколько человек засмеялись. Говорившим был молодой барон, которого Джонатан видел впервые. Мужчина, очевидно, хотел лишь поддержать праздничное настроение, но сидевший рядом герцог Варен повернул к нему голову.

— Для спокойствия династии — безусловно, — сказал он. — Хотя история иногда доказывала обратное.

Смех быстро стих. Джонатан невольно посмотрел на герцога. Король тоже услышал замечание.

— Рейнальд, — произнёс Адриан, — сегодня мы всё-таки празднуем единство королевства, а не перечисляем его старые гражданские войны.

— Разумеется, ваше величество, — спокойно ответил Варен. — Прошу простить неудачную историческую ассоциацию.

— Вам следует реже читать хроники перед ужином.

— Возможно.

Разговор сразу переменился. Кто-то спросил о королевской охоте. Другой дворянин вспомнил недавнее строительство моста через Лоран. Через несколько минут большая часть гостей уже забыла короткий обмен репликами. Джонатан не забыл. Он посмотрел на Грэга. Младший брат в этот момент пытался осторожно снять с пирога засахаренную вишню так, чтобы мать не заметила. В этом зрелище было настолько мало от опасного соперника, что Джонатан почувствовал облегчение и почти рассмеялся над собой. Грэг поймал его взгляд, показал вишню и едва заметно улыбнулся.

После ужина гостям разрешили перейти в Зеркальную галерею, где играли музыканты. Джонатан должен был оставаться рядом с отцом, но через некоторое время Адриан отпустил его. Наследник сразу нашёл Грэга возле большого окна. Младший брат стоял на цыпочках и пытался разглядеть внутренний двор. Джонатан подошёл сзади и легко толкнул его пальцем в плечо.

— Ты что-нибудь там увидел?

Грэг обернулся.

— Лошадей.

— Ночью?

— Там фонари.

— И что интересного?

— Хочу в конюшню.

— Сейчас?

— Да.

— Ты в праздничном камзоле.

— Сниму.

— Мама будет счастлива.

— Не говори ей.

— Конечно. Наследник престола обязан помогать младшему брату тайно нарушать правила.

Грэг улыбнулся.

— Значит пойдём?

— Нет.

— Джони.

— Даже не начинай.

— Пожалуйста.

— Нет.

— Только посмотреть.

— Нет.

— Я буду тихо.

— Это обещание я уже слышал.

Грэг вздохнул и прислонился к подоконнику.

— Тогда скучно.

— Потерпи. Скоро пойдём спать.

— Ты тоже?

— Позже.

— Почему?

— Отец хочет представить меня нескольким людям.

— Каким?

— Важным.

— Я тоже важный.

— Никто не спорит.

— Тогда меня тоже.

Джонатан рассмеялся. Грэг действительно обладал удивительной способностью рассуждать о собственном положении совершенно без высокомерия. Он просто знал, что является принцем, как знал, что у него тёмные волосы или что Джонатан старше. Титул пока не означал для него власть. Он означал лишь жизнь во дворце, длинные церемонии и необходимость иногда надевать неудобную одежду.

Именно в этот момент к братьям подошёл пожилой мужчина с серебристыми волосами. Джонатан узнал графа Морлена, одного из старейших друзей отца. Тот поклонился сначала наследнику, потом Грэгу.

— Ваши высочества.

— Добрый вечер, граф, — ответил Джонатан.

Грэг тоже попытался поклониться, но сделал это слишком резко и едва не ударился лбом о подоконник. Граф успел придержать его за плечо.

— Осторожнее, молодой принц.

— Я умею.

— Несомненно.

Джонатан улыбнулся.

— Он сегодня очень прилично себя ведёт.

— Я видел. Его величество может гордиться обоими сыновьями.

Грэг посмотрел на графа.

— Джони лучше.

Морлен удивился.

— В чём?

— Во всём.

— Грэгги, — тихо сказал Джонатан.

— Что?

— Не надо.

— Но правда.

Граф рассмеялся.

— Вот это преданность.

— Он мой брат, — объяснил Грэг.

— Знаю.

— Старший.

— Это тоже знаю.

— И будет король.

— Надеюсь, очень нескоро, — произнёс Морлен и посмотрел в сторону Адриана.

Грэг кивнул.

— Через сто лет.

— Это довольно оптимистичный срок.

— Я решил.

Граф снова рассмеялся. Он сказал ещё несколько добрых слов и ушёл. Джонатан посмотрел на младшего брата.

— Зачем ты сказал, что я лучше?

— Потому что лучше.

— Ты даже не знаешь, в чём.

— Знаю.

— В чём?

Грэг начал загибать пальцы.

— Меч. Конь. Книги. Ты высокий.

— Я старше тебя на пять лет.

— Всё равно.

— Когда тебе будет десять, ты тоже будешь уметь больше.

Грэг пожал плечами.

— Но ты всё равно Джони.

На этот раз Джонатан ничего не ответил. Он просто положил ладонь брату на голову и слегка растрепал волосы.

Через несколько минут Грэга забрала няня. Мальчик сопротивлялся, утверждая, что совершенно не устал, хотя зевнул прямо посреди этой фразы. Перед уходом он обнял Джонатана и попросил прийти к нему позднее. Наследник обещал. После этого его действительно позвал отец. Адриан познакомил сына с несколькими дворянами из северных земель, затем с командующим западной эскадрой и наконец с послом Вальдерии. Джонатан старался запоминать имена и говорить ровно столько, сколько требовалось. Он чувствовал, что отец наблюдает за ним и оценивает не отдельные слова, а то, как наследник держится в целом. Джонатану хотелось произвести хорошее впечатление. Он говорил спокойно, задавал вопросы и старался не выглядеть ребёнком. В какой-то момент Адриан положил руку ему на плечо, и Джонатан понял, что справляется. Это чувство было приятным. Ему нравилось одобрение отца. Нравилась мысль, что взрослые начинают видеть в нём не просто мальчика. Именно поэтому слова, которые он услышал немного позднее, оказались особенно неприятными.

Джонатан направлялся к боковой галерее, когда заметил приоткрытую дверь небольшой гостиной. Внутри разговаривали несколько мужчин. Наследник узнал голос Варена и уже собирался пройти мимо, но услышал собственное имя.

— Джонатан становится серьёзнее, — сказал кто-то.

— И с каждым годом всё больше похож на короля, — ответил другой голос.

— Внешне — безусловно.

Джонатан остановился. Он понимал, что подслушивать неприлично. Наставник не раз говорил ему об этом. Однако слышать разговор о себе и просто уйти оказалось гораздо труднее, чем предполагалось.

— Мальчик умён, — продолжил первый мужчина. — Хотя немного замкнут.

— Это исправляется опытом.

— А младший?

Последовала короткая пауза.

— Грэгори совсем другой.

— Я заметил. Он легко привязывает к себе людей.

— Он ребёнок.

— Пока.

Джонатан узнал это слово. Его произнёс Варен.

— Вы опять начинаете, Рейнальд.

— Я ничего не начинаю.

— Тогда о чём вы?

— О характере. Не более.

— Характер иногда значит больше происхождения.

— Осторожнее.

— Я не сказал ничего против наследника.

— Но подумали.

Мужчины засмеялись. Джонатан почувствовал, как внутри появляется неприятный холод.

— Если оба мальчика сохранят нынешние отношения, у короля будет идеальная семья, — сказал один из собеседников.

— Если сохранят.

— Почему не должны?

— Потому что они ещё дети.

— И?

— Дети не понимают цены короны.

Наступила тишина.

— Грэгори выглядит совершенно равнодушным к ней.

— Сейчас.

— Ему пять лет, Варен.

— Именно.

— А Джонатан?

— Джонатан уже понимает больше.

— Значит, всё будет хорошо.

Варен ответил не сразу.

— Надеюсь.

Джонатан отошёл от двери прежде, чем разговор продолжился. Сердце билось быстрее. Он не мог точно объяснить, что именно услышал. Никто не назвал Грэга врагом. Никто не сказал, что младший принц хочет престол. Никто даже не сомневался в законных правах Джонатана. И всё же смысл разговора казался ему неприятным. Взрослые обсуждали их так, будто отношения между братьями были чем-то временным. Будто существовало правило, согласно которому любовь детей обязательно превращается в соперничество взрослых. Джонатан хотел разозлиться на собеседников, но вместо этого почему-то вспомнил Грэга у окна. «Джони лучше». «Он мой брат». «Он будет король». Эти слова были простыми и искренними. Они должны были полностью уничтожить любые сомнения. Почти уничтожили.

В покои младшего брата Джонатан пришёл гораздо позже, чем обещал. Грэг уже лежал в кровати, но не спал. На маленьком столике рядом горела свеча, а поверх одеяла были разложены деревянные солдатики. Услышав дверь, мальчик сразу поднял голову.

— Джони!

— Тише. Ты должен спать.

— Я тебя ждал.

— Я задержался.