Обжигающий ветер

— Субин, я отвлеку тебя на минутку? — доносится через закрытую дверь.

— А если бы мы тут с тобой сексом занимались? — шепотом возмущаюсь, отодвигая полупустую чашку.

— Тогда бы я просто застонала погромче, — Субин выдает это с такой простотой, будто обсуждает погоду.

— Знаешь, что у тебя удивительная способность, — не замолкаю я, даже после того, как она встает и направляется в коридор. — От твоих шуток про секс можно почувствовать себя импотентом.

Она оборачивается — секунда-другая, и эта холодная улыбка маньячки-шпиона-киллерши становится мягкой. Желудок приятно печет, и не знаю в рамене дело или в этой улыбке.

— Если бы ты только знал, какая удивительная способность есть у тебя, Джейсон, — не дав мне ответить, она исчезает в коридоре.

Пока за стеной идет разговор-перешептывание, я доедаю лапшу, и в четыре глотка допиваю бульон.

Шорох, щелчок, быстрые шаги. Следом скрипит дверь.

— Ладно, удачи, — пробивается шепчущий голос Субин через узкую щель дверного проема.

Хлопает дверь — уже входная — и я слышу, как в коридоре раздается эхо цокающих каблуков.

Через секунду Субин вновь появляется в комнате.

Ее взгляд опускается на мои руки, в которых я все еще держу пустую миску из-под лапши и, поднявшись, впивается в губы.

— Ты уже всю лапшу слопал? И бульон?

Не знаю, какая неведомая сила спрятана в этой девушке, но в который раз за один только вечер, я теряюсь под ее напором.

— Я голодный был, — выходит почти жалобно.

— Хочешь, свою дам.

Эта резкая смена приводит меня в себя.

— Джеки ушла? Вы же с ней не ругались из-за меня?

— Ты меня брезгуешь? — выдает Субин.

— Что? Да с чего ты вообще…

— Я предложила лапшу. Ты избежал ответа.

Машинально, не зная, зачем это делаю, я тянусь к ее чашке. Забиваю на палочки, вилку, даже на то, что она у нее почему-то горячая. Поднимаю чашку, подношу к губам, наклоняю ее и за считанные секунды сметаю все подчистую.

— Довольна? — с тихим стуком кладу чашку на стол.

В первые секунды она кажется невозмутимой. Такой же холодной и неприступной, как и всегда.

Что я здесь делаю?

Что за игры мы с ней играем и почему я ведусь на каждый ее ход?

— Ты съел мою порцию.

— Стерва.

Слово вылетает без спроса. С ней я расслабился и перестал подбирать то, что правильно.

С ней — не было необходимости.

— А ты был женат. — Ее плечо плавно приподнимается, и я зависаю на этом жесте, не сразу вникнув в слова. — У всех свои минусы.

Я слышу, как деревянные ножки царапают пол, следом Субин садится на стул.

Смысл предпоследнего предложения доходит с опозданием.

— Я и сейчас женат.

Что-то со звоном опускается на стол — две металлические палочки в руках Субин.

— Это…

— Формальность. Мы разошлись вскоре после свадьбы. С бумагами тянули, правда. Скоро все закончится.

Казаться безразличным уже почти не трудно.

— Развод?

Киваю.

— Четыре года прошло. Давно надо было.

Субин пару секунд молча смотрит в окно, и встает, чтобы убрать со стола. Я порываюсь помочь, но замираю на полпути, когда она молча оглядывается и заставляет меня замереть с вытянутыми руками.

— Джейсон, тебе пора.

— Пора, пока я не разведусь? — пытаюсь шутить, но понимаю, что в этот раз она вряд ли оценит.

— Просто пора.

В комнате становится тихо, но вместе с моей попыткой подняться с кровати, раздается скрип. Меня передергивает. В то же мгновение лицо морщится, а по груди почему-то расходятся теплые волны.

Скрип старой кровати в этой стерильной комнате ощущается, как свидетельство жизни.

Я выпрямляюсь, накидываю куртку на плечи и делаю три шага в сторону выхода.

Меня останавливает тихая реплика Субин:

— Если бы я захотела тебя по-настоящему, Джейсон…

Оглядываюсь и жду.

— Плевала бы я на то, что ты женат. Это чертовски пугает.

Ее взгляд удерживает меня.

Вместо ответа мои ладони сжимаются на полах куртки, отодвигая их в стороны.

Слова вылетают из головы, а я стою и пялюсь на нее, как идиот.

— Спокойной ночи, — чуть громче добавляет она.

— И ты, — выдавливаю с трудом. — Спи спокойно.

Следующие шестьдесят секунд проносятся в голове постукиванием метронома. Я успеваю открыть и закрыть за собой три двери.

Уже на прохладном уличном воздухе я останавливаюсь, опускаюсь на корточки и шумно выдыхаю облако пара. Вот здесь я наконец-то даю волю словам:

— Это же, блять… Полная задница.

Глава 14

Паркер

Стены офиса адвоката Эванса бледно-серого цвета, напоминающего операционную. Я опаздываю на семь минут, но мое тело не торопится.

— Мистер Эванс ждет вас, — голос помощницы пробивается сквозь хаотичные мысли.

Я киваю и подхожу к двери.

Нажимаю на ручку, плавно тяну на себя створку и вижу, как Эванс поднимается из-за стола. Он здоровается, я отвечаю, пожимая протянутую мне ладонь.

Смотрю прямо перед собой, включив режим сломанного объектива. Узкий угол обзора градусов в пятьдесят — этого достаточно, чтобы не упустить что-то важное.

— Здравствуй, Джейсон, — слышу голос, который больше не искажен динамиком телефона.

И с каким выражением я должен встретить ее через четыре года?

Ненависть — слишком раздуто. Презрение? Слишком предсказуемо.

В равнодушие Линда не поверит.

Радость? Было бы смешно.

Губы складываются в расслабленную ухмылку.

— Привет. — Наконец-то я решаюсь посмотреть. — Не узнал. Ты изменилась.

Мимолетно скольжу взглядом по ее лицу и фигуре за столом.

Джейсон Паркер ушел от нее разбитым, только я заменил того бедолагу другим. И сейчас моя суперспособность быть легким парнем на две недели будет кстати, как никогда.

— Я надеюсь, в лучшую сторону? — отзывается, закусив губу.

Потаскуха.

Когда-то я не хотел произносить это слово даже в мыслях, но сейчас оно жжет язык и увеличивается в размерах, заполняя рот.

Мне дышать трудно от того, как хочется бросить ей это прямо в лицо.

Вместо этого я киваю Линде. Делаю вид, что оцениваю, как мужчина, а не идиот, которому угораздило выбрать ее своей первой любовью.

Линда, поправив волосы, скрещивает руки под грудью и выставляет свой третий размер как общественное достояние.

Впрочем, таким он и был.

Я узнал это от самой Линды.

Она не скупилась в подробностях: в каких позах, когда и с кем.

Рассказала, что я был нужен ей как прикрытие перед консервативными, фанатично религиозными родителями. Ведь с пятнадцати лет, с той поры, как она впервые осмелилась приводить в дом парней, я был единственным, кого они одобрили.

Добрый юноша, и лицом — просто ангел с открыток. Я был красивым ребенком, подростком, парнем и даже сейчас, черт возьми, продолжаю цеплять своей внешностью.

Какое-то гребаное Чудовище наоборот. Мужчина, за чьим внешним совершенством никто не пытается разглядеть глубины.

Может, поэтому имя Питер, которое никогда мне не нравилось, уже в кампусе вросло в меня второй кожей.

Как чертова маска Венома.

Или сирена сигнализирующая: «Внимание! Это плохой парень».

Наш обмен говорящими взглядами с бывшей женой продолжался бы, пока меня не стошнит от этой игры, но, к счастью, адвокат Эванс напоминает о себе:

— Раз взаимных претензий у сторон нет. Тогда можем сразу подписать бумаги.

— Никаких, — отвечаем почти синхронно.

Ни имущества, ни детей, ни животных. Каждый сам по себе все четыре с половиной года.

Наш развод — такая же фикция, как и весь брак.

Пригубив воду, откладываю стакан в сторону, чтобы подписать бумаги. Рука замирает над пустой строчкой, тишину в кабинете разбавляет только тиканье часов на столе адвоката.

Линда посылает мне улыбку. Я расписываюсь в документах и передаю их бывшей жене.

— Ты покрасила волосы?

— Нравится? — улыбаясь, она убирает волосы за уши.

Это знакомое движение заставляет мои челюсти сжаться.

Ненавижу.

Ее — за то, что в привычках и внешне она осталась почти такой же.

Себя — за то, что до мельчайших подробностей все еще помню, как она делала все это раньше.

Как я три года смотрел на нее, мечтая, что однажды она станет моей, но оставался при этом долбанным мечтателем. В то время как те, кто был посмелее, всеми способами имели мою мечту.

Поднимаюсь, оставив ее вопрос без ответа.

— Если это все, я отчаливаю, — бросаю Эвансу, в чьей адвокатской практике наш развод наверняка был одним из самых быстрых.

Мы бы могли подписать все бумаги, не пересекаясь друг с другом, но адвокат настоял на встрече.

— С бумагами все. Когда будете уходить, возьмите брошюру у моей помощницы. Там вся информация по услугам фирмы. Если вы собираетесь заключить другой брак, подумайте о составлении контракта.

Так ушлый старик позвал нас сюда ради саморекламы?

— О, разумеется, — кресло подо мной отъезжает в сторону.

Линда будто хочет что-то добавить, но я сдержанно киваю им обоим и, не оглядываясь, выхожу из кабинета.

Но прошлое в лице блондинки с зелеными глазами несколько минут спустя догоняет меня на парковке.

— Ничего не хочешь сказать? — от приветливости Линды не осталось и следа.

Почему-то она зла. Хотя должен быть, вроде, я.

Ее лицо краснеет даже сквозь слои косметики. Я не знаю, что ее состарило: погоня за красивым образом, бизнес, короткий сон или вредные привычки. Спрашивать не стану, хотя грудь на мгновение кольнула жалость — все, что у меня к ней осталось.

— Что это ты устроил у адвоката? — Линда, сложив руки под грудью, делает шаг ближе. — Показал, что тебе плевать на меня?

И улыбается с превосходством.

В жалости она точно не нуждается.

— Мне плевать, поэтому я ничего не показывал, — отзываюсь я ровно, пока пересыхает в горле.

— Джейсон, — Линда, наклонив голову, тянет указательный палец к пуговицам моей рубашки. — Знаешь, я думала, ты хотя бы раз попытаешься. Вернуть меня. Но ты…

Вернуть тебя?

Складки с моей переносицы плавно перетекают на лоб.

Линда качает головой, продолжая:

— Даже сейчас ты молчишь. Будто я ничего для тебя не значила.

В первые полгода после расставания я каждый день проигрывал в голове наш разговор. По ночам представлял, как высказываю ей все. Эта речь жила со мной, даже когда я отпустил ее из мыслей.

Я ложился в постель с каждой новой девушкой и трахал ее до изнеможения. Думал, что забываюсь, но продолжал высказывать свою ненависть к бывшей.

И сейчас, когда у меня наконец появилась возможность сказать эту речь той, кому она предназначена, слов почти нет.

Те, что есть — уже другие.

— Я не стал тебя возвращать, потому что ты никогда этого не стоила. А еще… Потому что я никогда не любил тебя по-настоящему. Будь счастлива, Линда. — выдыхаю уставшим голосом, в котором слышится облегчение.

Сесть в машину я не успеваю. Щелкает сигнализация, я тяну за ручку и дергаю дверь, когда слышу тихое:

— А что, если я несчастлива? Если я так и не смогла стать счастливой, Паркер?

Даже если бы мне не было плевать, во второй раз я на это не повелся бы.

Поднимаю голову и обреченно вздыхаю, глядя на бетонные плиты, разрисованные желтым.

— Помнишь, ты говорила, что гороскоп сулил тебе удачу с фамилией Паркер?

Взгляд Линды поднимается вслед за моим. Она смотрит на плиты и передергивает плечами.

— Пользуйся на здоровье.

Мы встречаемся взглядами.

И теперь я уверен, этот — точно последний.

Глава 15

Паркер

Дом, в котором я вырос, находится в Уолтеме. Тихий район с большими деревьями и постройками, среди которых есть дома возрастом около ста лет.

Наш двухэтажный коттедж — относительно новый.

Папа уволился из полиции, когда нам с Джейком было по семь лет, и пошел работать строителем в частную фирму. Через год нам достался участок со скидкой, а еще через три на месте пустой земли вырос дом.

Подъезжаю к подъездной дорожке. Джейк, как обычно, занял два места, и теперь мне придется втиснуться в узкое пространство между ржавым пикапом отца и почтовым ящиком.

Три минуты пыхтений, и я наконец-то паркуюсь.

— Джейсон! — Мама открывает дверь еще до того, как я жму на звонок.

Обнимает меня, я улавливаю знакомый аромат вишни и бабл-гам.

— Когда папа уже поменяет эту развалину? — Я едва не кашляю от живительной силы объятий Селесты Паркер.

Выглянув из-за плеча, мама щурится в сторону парковки.

— Ты же знаешь, папа не станет так просто отказываться от старых друзей.

— Снова забыла, куда положила очки? — спрашиваю с мягким укором.

— Я их сломала, — вздыхает она, отступая в сторону, чтобы пропустить меня в дом. — Но уже заказала новые.

Голос отца доносится из кухни вместе с запахом стейков:

— Как тебе еще не выдали дисконтную карту в этой оптике?

Папа часто готовит для семейных ужинов — время, когда мама берет на себя сервировку и десерт, а отцу отводится роль шеф-повара.

За спиной раздаются шаги.

— Что за вид?

Обернувшись на голос Дианы, машинально протягиваю ей кулак для приветствия.

— Ты проходишь кастинг на роль привидения?

Я смотрю на себя: похудел, толком не загорел прошлым летом. Вены синие — на запястьях и тыльной стороне ладони.

— Все еще надеюсь на перезапуск «Сумерек». Буду пробоваться на роль одного из Калленов.

— Джей, ты старый, — уголок ее губ дергается.

— Не такой уж…

— Впрочем… — Ди оценивающе приглядывается и обходит меня кругом. — Сойдешь за Карлайла.

— Идите к столу, — мама мягко толкает меня и Диану в сторону ванной. — Но сначала помойте руки.

***

Джейк спускается к ужину, когда все уже за столом. Он здоровается кивком, но не сводит с меня глаз, пока занимает место. Мы не разговаривали с тех самых пор, как я переехал.

— Крис не смогла выбраться, — прерывает он молчание.

— Новая работа… — Мама понимающе вздыхает. — Пока привыкнешь.

— Почему всем плевать, когда школу меняешь? — фыркает Диана, заглушив слова стаканом сока.

— Ты сама захотела досрочно сдать экзамены и уйти из обычной в школу для гениев.

Джейк сводит брови и напрягает челюсти — так он обычно без слов говорит, чтобы мы не лезли. Не осуждали и не обсуждали его невесту в ее отсутствие. Одним словом — включает защитника.

Я понимаю его как мужчина, но иногда это напоминает абсурд и… раздражает.

Сжав пальцы на запястье, я успокаиваюсь.

Крис не виновата в том, что я просто завидую брату. Его нормальная девушка стала для меня еще одним доказательством, что мои настройки сбились.

Есть другой Паркер, у которого все получается.

А есть просто я.

Первая половина ужина проходит за разговорами. Общаются все, за исключением Дианы, увлеченной игрой в тетрис из мяса и овощей. Но я, хоть и пытаюсь участвовать в них, половину времени где-то в другом месте.

— Джейсон? — Мамин вопрос, видимо, доходит до меня не с первого раза. Поднимаю взгляд и встречаю по меньшей мере три пары глаз, уставившихся в ожидании.

Ди все еще выкладывает пищевой тетрис — уверен, она просто ждет удобный момент, чтобы разрядить обстановку, если та накалится.

Как это бывает в семи случаях из десяти.

— Я здесь, — стараюсь улыбнуться расслабленно.

Джейк, проглотив смешок, выдерживает мой взгляд ровно одну секунду, прежде чем переводит его на стену.

— Ты же говорил, что у тебя есть новости? — спрашивает мама.

Все за столом напрягаются. Даже Диана отодвигает пальцы к краям телефона.

Если бы это было кино, а не обычный семейный ужин, я бы выдержал паузу, откашлялся и по очереди остановил взгляд на каждом.

Вместо этого я пожимаю плечами и отправляю в рот кусок стейка.

— Я свободен.

Пару секунд молчания, и в комнате раздается смех Джейкоба.

— Был хоть один день за последние несколько лет, когда ты не свободен? Или ты про те промежутки между двумя неделями?

— Джейк.

Папа не повышает голос.

Он вообще редко это делает. Его будничная, домашняя мягкость всегда контрастировала с тем, каким шериф Паркер был на работе.

С детства мы с братом видели, какой он на службе, и поэтому чтобы усмирить нас, папе было достаточно одного взгляда.

Ну или, как сейчас, одного слова.

— Я про брак. Со вчерашнего дня я официально в разводе.

Джейк открывает рот и быстрее, чем вылетает очередной комментарий, его подбородка касается тыльная сторона ладони Дианы.

— Муха залетит, — бросает сестра, поднимая голову.

Мама встречает мой взгляд и ненадолго задерживает его.

— Как тебе стейк? — Отец тянется к бокалу с водой и отпивает глоток. — Я готовил по новому рецепту.

Папа единственный человек в нашей семье, которого моя история с Линдой волновала ровно настолько, чтобы не казаться совсем безразличным. Всегда готов поддержать разговор, только если у меня есть желание его продолжить.

Он замедляется в ожидании моего ответа.

— Отлично. Ты доводил его до готовности в духовке?

Плечи отца опускаются, он откидывается на спинку высокого стула, правильно истолковав мой ответ, — тема закрыта, может быть, мы обсудим подробнее в следующий раз.

— Чуть дольше готовил мясо перед жаркой.

Какое-то время мы едим молча. Диана первая нарушает тишину, расправившись с пищевыми блоками на своей тарелке:

— Джей, кто такая «Причина»?

Мама и Джейк настораживаются, глядя то на меня, то на Диану.

Проталкиваю кусок в горло — медленно, чтобы не поперхнуться.

— Причина?

— Ага. У тебя в телефоне. — Она кивает на темный прямоугольник, лежащий между бокалом и нетронутой салфеткой. — Ты в ванной забыл. Я не поняла, что он твой, и разблокировала. А там сообщения. Ты их уже прочитал?

Я лишь догадываюсь, какую свою сторону показывает моя не по годам умная сестра — все еще наивной девочки или слишком наблюдательного подростка. Судя по наигранной простоте, перед нами сейчас вариант номер два.

— Это… друг.

Мог бы сказать проще — знакомая.

— Девушка?

— Друг, — повторяю я.

— Девушка не может быть другом? И почему «Причина»?

Я избегаю прямого взгляда на всех, кроме Дианы, но ощущаю глаза остальных на мне — без исключения.

— Причина, чтобы послать Линду на хрен? — не дождавшись ответа, добавляет она.

— Диана, твой стейк остывает, — дипломатично встревает отец, пока лица мамы и Джейка едва не трескаются от любопытства.

— Причина, чтобы больше никогда не забывать телефон в ванной комнате, — зубоскалит Джейк.

Мои пальцы сжимают ножку бокала, мечтая вылить ему на голову все, до последней капли. Как в детстве, когда аргументы для спора заканчивались у обоих, и козырем брата всегда было «я старший».

— Смешно.

И как бы тихо я ни пытался произнести это слово, мое бормотание не ускользает от острого слуха матери. Глаза Селесты Паркер горят ярче вспышки на камере моего телефона — я лишь догадываюсь, что она успела придумать

— Я слышал, что твоя бывшая стала богатой.

Джейк переводит тему, и я, наверное, должен быть рад поводу ускользнуть от вопроса Дианы, но вся моя благодарность сейчас собралась в кулаке.

— Скажи, что хоть что-то отжал у нее как моральную компенсацию? — фыркает он.

— Мне стоит предупредить Крис, чтобы тщательно составляла брачный контракт?

— Я сам предложу. У нас все прозрачно и честно.

Секундную тишину разрезает скрежет царапающего тарелку ножа. Отец откладывает приборы, медленно набирает полную грудь воздуха и так же размеренно поднимается из-за стола.

— Спасибо за ужин.

Следом скрипит спинка стула за Джейком — он откидывается на нее со скрещенными руками.

Полный комплект будет, если он скажет мне коронную фразу: «Надо же было все испортить».

Я считаю секунды, гадая, кто и когда заговорит первым. На шестой, когда папа подходит к раковине с пустой тарелкой, происходит кое-что невероятное.

— Извини. Я правда за тебя рад. Просто искренней радости ты бы вряд ли поверил.

Нужно дважды моргнуть, чтобы осознать: слова вылетели из моего брата. И причем прозвучали так искренне, что я не помню, когда мы в последний раз разговаривали с ним… вот так.

— Пап, дуй обратно — драка отменяется, — замечает сестра с непринужденностью подростка.

— Слава богу, — вздыхает отец. — У меня еще есть место на десерт.

Наблюдая за их перемигиванием, я впервые за ужин открыто улыбаюсь. Возвращаю взгляд к Джейку: он спокойно дожевывает последний кусок мяса.

— Спасибо, брат.

Налет невозмутимости моментально идет трещинами. Джейк морщится и бросает, сдерживая улыбку в уголке губ:

— Лучше бы как раньше — назвал «Джейком-стейком».

— Чтобы ты припомнил мне «Питер-свитер»?

— Какое счастье, что у меня нет близнеца! — Диана возводит глаза к потолку. — Припомнили ли бы мне какой-нибудь штат.

— Диана Монтана? Луизиана? Или Индиана Джонс!

— Пап, ты не мой близнец, так нечестно!

— Можно без штатов, — добавляет мама. — Как насчет банана?

— Мама, и ты с ним! Больше никогда не буду есть бананы.

***

Сестра заняла мою бывшую комнату, когда мы с Джейком переехали в Бостон.

Еще в детстве она часто прибегала сюда, если ночью ее будили кошмары. Уже в три года у Дианы были зачатки командирши — стоило ей появиться на пороге моей комнаты, и я знал, что ближайшие восемь-девять часов проведу на жестком полу.

— Если я останусь на ночь, уступишь мне комнату? — спрашиваю, едва переступив порог.

Диана сидит на кровати, усердно печатая в телефоне. Взгляд не отрывается от экрана, даже когда я появляюсь в комнате.

Не спеша осматриваюсь, отмечая новые постеры, заполонившие стены. Большая часть исполнителей мне даже не знакома. Остальное будто и не менялось с моего переезда: тот же цвет стен, та же мебель и, о Боже, ковер с покемонами.

— Я думал, его выбросили.

Взгляд Ди мимолетно скользит по мне, ненадолго падает на пол и возвращается к телефону:

— Мне он нравится.

Я опускаюсь на кровать рядом с ней, не дожидаясь приглашения.

— Здесь удобно.

— Ага.

Обычно она закидывает меня вопросами, сегодня она ограничилась несколькими во время ужина, а теперь молчит, уткнувшись в экран.

— Это парень?

Она откладывает телефон и поворачивает голову. Ее взгляд именно такой, как и всегда — требующий, но непонятно что. Будто это не я задал вопрос, а она.

И вообще, кто тут из нас старший брат?

— Мы почти ровесники, — пожимает плечами. — Ему будет четырнадцать.

— Два года разницы в твоем возрасте — это немало.

— Мне будет тринадцать.

— В конце года.

— В сентябре.

Ну что, старший брат, облажался?

— Как вы познакомились?

— Отвали. — Она вытягивает лицо и демонстративно закатывает глаза.

— Я твой брат.

Ну-ну. Надо было добавить «старший», чтобы сработало.

— И? Мне теперь все про себя выкладывать? Или про каждого парня, с которым общаюсь? Может, еще рассказать все подробности первого поцелуя? — Она хлопает длинными ресницами и вытягивает губы в трубочку.

Руки на бедрах сжимаются неосознанно. Медленно выдыхаю. Ладно. Бить морду таинственному тринадцатилетке, когда ты на десять лет старше — это плохая затея.

— А ты… не торопишь события?

— Отстань. Не буду я целоваться с мальчиками раньше двадцати. — Я расслабляюсь, а мелкая хитро прищуривается. — Насчет остальных не обещаю.

Я поднимаю руки, смирившись с тем, что тема исчерпана и мне не добиться от сестры подробностей.

— Мы поспорили в комментариях к видео твоего друга, — внезапно продолжает Диана.

— Друга?

— Спенсера. Ты же говорил, что танцуешь в его команде. Я нашла его страницу, думала и ты там иногда мелькаешь.

Я и Спенсер — друзья? Да с того случая, когда Милли на глазах всего университета засосала меня ему в отместку, я не помню, чтобы он хоть раз смотрел в мою сторону без отвращения.

— Ну так вот. — Ди садится ровнее. — Я зашла к нему и написала, что он классно танцует. Ну, под парочкой видео. Или под несколькими? Ладно, под десятью.

Она вздыхает, откидываясь на подушку.

— А этот кретин… — Тычет на имя в мессенджере, которое я не могу прочесть из-за ее пальцев. — …написал, что танец дерьмовый, а у меня нет вкуса! Я ответила, он мне — целую простыню букв. Слово я — три его. Я вскипела и позвала его на стрелку.

— Я надеюсь, он отказался. Если мне придется отстаивать честь сестры в дуэли с тринадцатилеткой, то готовься, что я сяду в тюрьму.

— Да куда там! Сразу слился. Написал, что лететь до Бостона далеко. А вчера он зашел на мою страницу. — Нос Дианы брезгливо морщится. — Отправил уродский смайлик с кривыми зубами и написал, что его брата тоже хотели назвать Дианой. Ты прикинь, какой он дебил.