Обжигающий ветер

— А его как зовут? — улыбаюсь я.

— Да не знаю, — отмахивается сестра, наконец вернув вкладку с соцсетью и отложив телефон. — Ник у него lion_heart. Сколько пафоса, Боже, «Сердце Льва», а воюет в чужих комментариях под чужой аватаркой.

— Ричард.

— М-м?

— Думаю, его зовут Ричард. Был такой монарх в Англии, правил в двенадцатом веке. Кличка у него была «Львиное сердце».

Диана присвистывает, вскидывая брови.

— Ни фига ты выдал. А я всегда говорила, что мой брат гений.

— Гений в нашей семье — это ты.

Это не преувеличение. Моя младшая сестра дважды перепрыгивала через классы.

— Ладно, пусть тогда нас будет двое.

Мы замираем и переглядываемся.

— Джейку не скажем?

— Что он идиот?

— Ну, наверно. — Я играю бровями и делаю вид, что стыдливо опускаю взгляд. — На фоне нас с тобой.

— Ладно, — подозрительно быстро соглашается она. — Я не буду говорить ему, что он идиот, если ты расскажешь про свою «Причину».

— Так значит? — Скрещиваю руки, отзеркаливая позу Дианы. — Вдруг мне нечего рассказывать? Ты же знаешь, у меня было много девушек.

— Хоть одну из них ты записывал в телефоне?

— Когда мы друзья, почему бы и нет? У меня есть и другие номера знакомых с кампуса.

— И ни одной «Причины», — кивает мой маленький детектив.

— У нее сложное имя — одно американское, второе корейское. Я не хотел запоминать оба, поэтому взял название ее аккаунта.

— Кореянка? Значит, я ее точно не знаю. Красивая? — Ди мгновенно встает с подушки и садится ровно, готовая слушать. — Боже, о чем я? Разве они бывают некрасивыми?

— Ну вообще-то девушки все по определению красивые. Просто некоторые мужчины смотрят с неправильного угла обзора.

— Ой, Джейсон. — Диана привычно морщит нос, который хочется щелкнуть. — Это что, твоя речь из заготовок для бабника? Лучше скажи, как зовут твою «Причину».

Провожу пальцами по сжатым губам и качаю головой. Сестра хватает подушку, огревая меня по голове. Через пару секунд я, смеясь, бросаю в нее вторую, поменьше.

— Ну же, Джейсон, как ее зовут? Ким Чен Ын?

— Не смешно.

— Просто я не помню имен других корейцев. Хотя подожди… Точно! Ким Джису — девочка из Blackpink! — Диана сияет, будто имя Субин снизошло в ее голову религиозным откровением. — Если ты не назовешь мне имя, я буду звать ее Джису. Или Ким Чен Ын! — Угрожающе тычет в меня указательным пальцем.

Я смеюсь, отбросив подушку, чтобы заменить снаряд на щекотку.

— Субин как-нибудь переживет, если незнакомая девчонка будет звать ее Джису.

Подушка в руках Дианы замирает в воздухе перед очередным ударом.

А я только что по-идиотски выдал ей имя.

Неужели моя сестра не заметила?

Ди невозмутимо прячет подушку за спиной.

— Значит, Субин.

— Сабрина. В кампусе все называют ее Сабриной, — пожимаю плечами, стараясь выглядеть безразличным.

— Только ты называешь ее Субин. — В комнате разливается тихий, мечтательный вздох.

— Не только я.

— Ну да… Ах, Субин… Просто замечательно.

Глава 16

Субин

— Паркер, опять путаешь ногу! — резко бросает Спенсер. — Ты так снова заденешь Субин.

Ровно сутки до конкурса. Мы тренируемся третий день без перерыва.

— Если задену, мы разберемся сами, — невозмутимо парирует Джейсон, но все оставшееся время репетиции его движения становятся еще осторожнее, чем раньше.

В танце мы ходим вокруг да около с той же динамикой, что и в отношениях.

Мы общаемся больше месяца. С переменным успехом, но и этого достаточно, чтобы я начала задумываться о том, как на него реагирую.

Мне всегда было сложно понять свои настоящие чувства. А случившееся четыре года назад сделало это практически невыполнимой задачей.

Боковым зрением я улавливаю короткий взгляд Джейсона, брошенный через плечо.

«Отвернись», — кричит одна часть меня, пока робкий едва пробивающийся голос шепчет обратное.

Посмотри на меня.

Этот шепот расползается в животе теплой щекоткой, когда я представляю, как Джейсон не сводит глаз, пока я танцую.

Уголки губ сами собой дергаются вверх, я сжимаю их, опускаю голову и разглядываю носки кроссовок.

Два прогона, и мы с Паркером шесть раз скрещиваем взгляды в отражении.

Шесть чертовых раз я позволяю себе посмотреть на него мельком, и от каждой такой встречи в мои внутренности впрыскивается укол адреналина, поджигая их так, будто вместо крови в сосудах течет горючее.

— Завтра в три собираемся возле концертного зала, — слова Спенсера помогают прийти себя.

Я касаюсь шеи, стираю пот, набежавший под футболку, и едва перебираю ногами в направлении своего рюкзака.

— Нам в одну сторону, могу подбросить, — прилетает мне в спину, когда я собираюсь выйти и касаюсь дверной ручки.

Прежде чем обернуться на голос Паркера, я пытаюсь надеть на лицо абсолютную невозмутимость.

— Было бы неплохо.

***

Пассажирское сиденье в машине Джейсона расположено почти вплотную к приборной панели, будто он никого не возит. Либо все его пассажиры ростом с хоббита.

Опустившись в свое «детское» кресло, я нарочито медленно давлю на рычаг и отъезжаю назад до упора — пока наши сиденья не встают на одной линии.

— Что? — спрашиваю, поймав его взгляд. — Не один только ты здесь можешь гордиться длинными ногами.

Передернув плечами, вжимаюсь в спинку кресла и скрещиваю предмет своей гордости.

— Никогда не гордился.

— Правда? И лицом?

— А с лицом что?

Вот же позер.

— Им ты тоже никогда не гордился?

— Ни разу. Это не то, чем стоит гордиться мужчине. Не думаешь?

Ну допустим.

— А в Корее считается, что лицо — это буст для успешного будущего.

Прежде чем потянуться к замку зажигания, Джейсон медлит: молчит и смотрит перед собой.

Я отсчитываю четыре вдоха и выдоха, прежде чем он заговаривает снова:

— Значит, там тебе были открыты многие двери? Почему же тогда переехала?

Аргумент, на который сложно ответить. Не сейчас, не ему и не мне.

— Впечатляющий способ намекнуть, что я красивая, — выдаю вместо ответа.

Пока он не отводит взгляд, зажигание щелкает под его пальцами.

— Кто сказал, что это намек? Ты красивая. И мне незачем искать способ сказать тебе это.

Он едва произносит это, но мне хочется услышать еще раз. Видно, желание отражается в моих глазах, ведь две секунды спустя Джейсон действительно повторяет:

— Субин, ты красивая. Просто, чтобы ты знала.

«Ты такая красивая», — мерзкий шепот из прошлого горьким воспоминанием пробирается в мысли.

Пока он тянется к коробке передач, я отшатываюсь, прижимаясь спиной к двери.

— Все в порядке? — Его пальцы сжимаются на ключе зажигания.

Я киваю.

— Да, просто плечо затекло.

Черт, да это же комплимент, и передо мной не один из них, а Паркер — парень, не имеющий никакого отношения к моему прошлому.

Все еще небольшой, но островок безопасности.

Только вот я слишком хорошо знаю, что острова не спасают, когда шторм бушует внутри.

Глава 17. Разрушение

Сеул, 2020 год

Субин

Осталась неделя до первого экзамена.

Из-за учебы с Дохеном мы видимся реже, чем раз в неделю, и это меня устраивает. Кажется, я начинаю любить его больше, когда мы редко встречаемся. В дни наших свиданий он нежен со мной, как никогда. В такие моменты я даже верю, что у нас может быть будущее.

Прежде чем выйти из класса, я задерживаюсь, читая его сообщение:

«Дохен: Жду возле ворот школы. Я знаю, что ты свободна;)».

Оглядываюсь по сторонам. Откуда он знает?

Мурашки ползут по коже от холода, а не предвкушения встречи.

«Сегодня смена», — печатаю лихорадочно, не придумав ничего правдоподобнее.

Палец на мгновение замирает над стрелкой, но, выдохнув, я отправляю сообщение. И тут же получаю ответное:

«Дохен: Врешь».

«Ты провела бы час на английском. Его отменили. В чем твоя проблема?»

«Я: Я отпросилась из-за работы».

Не знаю, зачем продолжаю врать. Прошло три недели с последнего раза. Физически я готова к этому. Он все еще не вынуждает меня делать то, о чем просил в старой библиотеке, но каждый наш раз будто бы приближает этот момент.

«Я: Мне нужны деньги».

Дважды успеваю вздохнуть и получаю ответ, после которого кровь приливает к лицу:

«Дохен: Я заплачу».

Не «я помогу тебе», а «я заплачу».

Я поднимаю взгляд, отрешенно смотрю через окно, откуда открывается вид на школьный двор. Глаза фокусируются на высоком дереве в нескольких метрах от окна, пока я не замечаю знакомую фигуру.

Дохен стоит, подпирая стену спортзала и быстро стучит по экрану.

В моей ладони вибрирует телефон. Мой парень ухмыляется, а я не свожу с него глаз, медленно поднимая телефон.

«Дохен: Сколько тебе нужно? Могла бы попросить у меня. Близкие люди нужны, чтобы просить о помощи».

Горло царапает ком, когда я пытаюсь сглотнуть. Слова, которые кажутся правильными, проходят через фильтр, искажающий их до истинного значения.

Тот, кто правда хочет помочь, не стал бы смотреть на сообщение так, будто уже знает, чтополучит в благодарность за помощь.

Рука опускается вместе с телефоном. Я не шевелюсь, пока на лице Дохена нервозность сменяется предвкушением. Он отрывается от стены делает несколько шагов в сторону и обратно. Наматывает круги, шипит на телефон, пока наконец не смотрит в окно.

И замечает меня.

Возможно, впервые за все время, пока мы встречаемся, он видит меня настоящую.

Мой подбородок дергается выше, затылок врезается в стену. Хочется отзеркалить его ухмылку, но вместо этого я разворачиваюсь и ухожу.

***

«Дохен: Куда ты делась? Я искал по всей школе».

«Эй, что ты там придумала? Из-за денег?»

«Я пошутил, глупая».

За стеной гудит телевизор, и сквозь шум пробивается только стук ножа — мама что-то готовит.

Оставив сообщение без ответа, я поворачиваюсь на бок и тянусь к тумбочке.

— Субин! — голос мамы заглушает звук хлопающей двери холодильника. — Сбегай в магазин! Лук закончился!

Рука замирает, едва успев выхватить из рюкзака учебник.

Протяжный вдох, резкий выдох, и английский возвращается на место.

— Да-а! — Снимаю куртку со спинки кровати.

В конце концов, это обычная история — по двадцать раз отвлекаться на бытовые дела, пока готовишь уроки.

В нашем районе немного супермакетов, но нам повезло — самый крупный и круглосуточный в двух кварталах от дома. Быстрым шагом я добираюсь туда за пять минут. Беру пучок лука и направляюсь прямиком к кассе.

Передо мной стоит высокий мужчина в костюме. Слишком представительный для наших элитных трущоб.

Кассир и очередь за моей спиной разглядывают с нескрываемым интересом и самого мужчину, и то, что он кладет на ленту. Поддавшись общему любопытству, я роняю взгляд на аккуратно выстроившуюся батарею бутылок пива, мороженое и снеки.

— С вас тридцать семь тысяч пятьсот вон.

Кассир наполняет пакет и собирается отложить его в сторону, но мужчина указывает на стенд за его спиной:

— И презервативы.

Парень на кассе с трудом сдерживает ухмылку, а за моей спиной слышно разочарованный вздох.

— Какие вам?

— Любые.

Взгляд на секунду останавливается на мужчине. Профиль знакомый, я точно его где-то видела.

Попытка вспомнить длится не одну секунду, пока мужчина не замечает мой пристальный взгляд. Он даже удерживает его пару мгновений, но я отвлекаюсь на товарную ленту.

Пакет наконец шуршит. Мужчина уходит, а я не свожу глаз с его затылка, пока кассир пробивает мой лук.

После прохлады кондиционера на улице в лицо бьет спертый воздух, пропитанный ароматами свалки, — она здесь недалеко, за переулком. Я морщусь и ускоряюсь в сторону дома.

Спустя минуту быстрого шага я догоняю уже знакомую фигуру. Мужчина из магазина неторопливо идет по улице.

Я поднимаю глаза и вижу машину впереди, метрах в ста. Так же, как и мужчина в костюме, слишком представительную для наших элитных трущоб. Она стоит с зажженными фарами, но это совсем не мешает мне разглядеть силуэт на пассажирском сиденье.

Немного прибавив в шаге, я обгоняю мужчину. Приблизившись к автомобилю, замечаю, что он припаркован под вывеской местной гостиницы.

Шаги до машины быстро сокращаются, глаза сами собой скользят по дороге и останавливаются на лобовом стекле.

Я замечаю знакомую куртку, такая же сейчас надета на мне.

Лицо девушки узнаю не сразу — ее голова опущена, пока она расстегивает пуговицы блузки и открывает грудь, упакованную в темную футболку.

Я не хочу останавливаться, хоть мне и любопытно. Это не мое дело, с кем и где встречаются ученицы моей школы. Почти поворачиваю влево, когда девушка, схватившись за полы пиджака, стаскивает его с плеч и поднимает лицо. Слишком чужое для этого места, чтобы я не заметила.

И в то же время слишком знакомое, чтобы я не узнала.

Взгляд Сыльги останавливается на мне, и я замираю, пойманная врасплох. Будто это я сейчас сижу в чужой машине, припаркованной возле отеля.

За спиной раздаются шаги. Я стою неподвижно, пока не различаю голос:

— Вам помочь?

Оборачиваюсь и нос к носу сталкиваюсь с мужчиной из магазина. Он бросает взгляд через мое плечо и кивает, пока я лихорадочно вспоминаю, где его видела. Обернувшись назад на короткое мгновение, я наконец понимаю.

Он — ее репетитор из Сеульского университета. Я не раз видела, как он забирает Сыльги прямо из школы.

И возможно, я единственная, кто знает, что между ними происходит.

Глава 18

Бостон, 2024 год

Паркер

Субин держит дистанцию, даже когда мы разговариваем. Все наши следующие встречи после той, в ее общежитии, она вела себя отстраненно: здоровалась через раз, на репетициях делала вид, что не замечает, как я на нее смотрю.

И непохоже, что она меня избегает. Просто живет своей жизнью, никого в нее не приглашая.

А я, после того как увидел ее страницу в твиттере, не знаю, как правильно подступиться. Как стать для нее просто присутствующим, а не причиной жить или не жить. Быть парнем, на которого она смотрит, как на того, кто ее волнует. Хоть в половину так, как она волнует меня.

— Не забудьте, кто за кем выходит и как стоит на сцене, — бросает Спенс капитанским голосом, который не мотивирует, а раздражает.

Я оборачиваюсь, чтобы ответить, но он уже пропал в телефоне. Зато Субин смотрит на него, делая это дольше, чем можно объяснить любопытство или случайность.

Она замечает мой взгляд и отвлекается на других ребят из команды. Меньше, чем через минуту мы выходим на сцену.

Танец проходит для меня как в тумане. Я механически выполняю заученные движения, и даже ни разу не сбиваюсь с общего ритма команды.

После выступления мы идем за кулисы, заполняя пространство вдохами, визгами и взаимными поздравлениями.

Все довольны, Спенсер — особенно.

Обсуждение выступления не заканчивается, и, оставив ребят, я отвлекаюсь на номер следующей группы.

На сцене пять девушек в коротких топах и кожаных шортах, танцуют что-то дико сексуальное на каблуках.

Это… тоже к-поп?

Они собираются в круг, чтобы выполнить акробатический элемент. Двое участниц нагибаются в стойке и я, откашливаюсь, отводя взгляд. Не знал, что меня так легко смутить. Мой взгляд буравит пол, и к тому времени, когда я снова смотрю на сцену, трюк уже выполнен. Ритм песни ускорился и девушки скачут по сцене, будто увиденное было только в моих фантазиях.

В конце номера девушки отвешивают поклон зрителям и возвращаются за кулисы. Одна из них на прощание энергично машет в сторону зала и посылает воздушный поцелуй. Невольно заглядываюсь на рельефные ноги, они настолько гармонично смотрятся в этой обуви, будто девчонка в них родилась. Теперь, когда я не понаслышке знаю, как трудно танцевать даже в удобной обуви, она вызывает восторг и уважение.

Я не успеваю отвести взгляд, и девушка замечает, как пристально я пялюсь. Пружинит легкой походкой мимо и, улыбнувшись, подмигивает мне.

Что ж, раз я все равно пойман с поличным, просто покажу ей класс.

Девушки из ее команды хихикают, я оборачиваюсь и показываю тот же знак остальным.

Счастливых лиц становится больше, и я вспоминаю ту самую легкость, с которой ввязывался в новые отношения без обязательств.

Стоило только мысли о прошлых интрижках просочиться в голову, как я встречаю еще один взгляд, в котором вспыхивает усмешка пополам с брезгливостью.

Я даже догадываюсь, что Субин сейчас подумала.

«Паркер, какой ты предсказуемый».

Субин

Серьезно, Паркер, тебе такое нравится?

Можно нести ведро, чтобы собирать слюну?

Я отворачиваюсь, занимая голову звуками фоновой болтовни кого-то из наших ребят.

Чему удивляться? Джейсон — такой же парень, как остальные, да еще и свободный. Даже у занятых взгляды тянутся на подобные телодвижения.

Забей, Субин.

Просто.

Забей.

Мы ждем чуть больше десяти выступлений до оглашения результатов конкурса.

Места объявляют, вручают призы. Мы радуемся за кубок «Выбор зрителей», хоть и рассчитывали на победу.

Команда собирается у выхода с платформы, на которой сооружена сцена.

— Я обещал, что поведу команду в бар в случае победы, — напоминает Спенс, когда у подножия сцены появляется последний из наших ребят. — Это не совсем победа, но мы должны отметить.

Гул одобрения разливается в теплом воздухе, и следом сыпятся варианты, куда лучше сходить.

Пока все выбирают бар, мои мысли навязчиво возвращаются к выступлению, на котором завис Джейсон.

С первых дней преподавания в танцевальной школе я всеми способами выбивала себе занятия в детских и подростковых группах. Тогда и речи не шло о стрип-пластике.

Но сейчас я бы… попробовала. Например, в пустом классе, когда мой единственный зритель — это я в отражении. Абсолютный контроль во всем: музыке, танце, движениях, мимике. Место, где все в твоих руках.

Раньше, чем эта мысль превращается в визуальный ряд, я заставляю себя вернуться в реальность и замедлиться, пока решаю, чего хочу больше прямо сейчас.

Стоит пойти в бар с командой? Или устроить внеплановую репетицию в школе. Смотрю на время – она закроется еще нескоро. Мне нужно попробовать сейчас, не дав этой энергии сгореть впустую.

И все же я иду в бар вместе со всеми.

Не знаю, что заставило меня передумать. Сидя за столиком и потягивая воду без газа вместо коктейля, я каждые пять секунд бросаю взгляды на компанию за соседним столиком — слишком удачно оказавшуюся в паре метров от нас.

Джейсон сидит через одного человека от меня. Обзор на соседний столик у него еще лучше. Он осушает бокал, игнорирует закуски, и его внимание все чаще примагничивается к той коротышке — лидеру их команды. Джейсон поднимает второй коктейль и чуть заметно салютует им. Стекло касается его губ, и те растягиваются в ленивой улыбке.

Я делаю вид, что участвую в жарком обсуждении танца. Изредка бросаю взгляд на Спенсера, который уже не чувствует себя скованно рядом со мной.

Мои глаза блуждают между лицами троих людей. Двое из них меня интересуют больше.

Спенсер обрывает себя на полуслове. Музыка в баре становятся громче, взгляды между Джейсоном и той девушкой — острее. Разочарование клубится в моих легких и вырывается вместе с тяжелым вздохом.

— Субин, — Сэм нарушает молчание первой. — Придешь к нам на свадьбу?

— На свадьбу?

— Мы с Алексом позвали ребят.

К счастью, мне хватает ума не переспрашивать.

— Конечно.

— Отлично! — Сэм рада, и, наверное, хорошо, что я отказала не сразу.

Позже скажу, что появились другие планы. Или не поеду, мое отсутствие вряд ли кто-то заметит.

Я замечаю взгляд Спенсера, который он переводит с Джейсона на меня.

Приподнимаю брови. Качнув головой, Спенсер возвращается к разговору.

В последний раз смотрю, как Паркер перебрасывается немыми репликами с девушкой за соседним столом.

Стул съезжает по полу, но звук заглушает новая песня в колонках. Оглядываюсь. Они здесь повсюду, будто мы не в баре, где люди пьют и едят, а в ночном клубе.

— Мне пора. — Я озираюсь в поисках куртки, но вспоминаю, что на мне не было верхней одежды.

Джейсон отвлекается так же внезапно, как я поднимаюсь, и встает следом — чуть медленнее, но с не меньшей уверенностью.

— Хочу забежать на работу по одному делу, — я не придумываю, поэтому оправдание слетает с губ без заминки.

Прощаюсь с командой и собираюсь уходить. Стул Джейсона возвращается на место одновременно с моим, вот только сам он на нем уже не сидит.

— Я подброшу, — он обращается ко мне.

— Спасибо за предложение. Сама доберусь.

— Я не предлагал.

Я неосознанно смотрю влево, где сидит вторая причина едва не заработанного мной сегодня косоглазия.

Улыбка, не сходившая с ее лица с сначала вечера, никуда не делась. Она точно так же сияет, общаясь с девушками из команды. И драма, развернувшаяся между мной и Джейсоном, ее не волнует. Как будто все, что я наблюдала последние двадцать минут, — это галлюцинации.

— Ты выпил, — я качаю головой.

— Я не идиот, чтобы пить алкоголь, а потом садиться за руль.

Улыбка Джейсона заставляет меня на мгновение забыть, что мы спорим.

— Здесь никто не пьет алкоголь. Только этот. — Алекс поднимает бокал с красным коктейлем и кивает им в сторону Харви, одного из участников нашей команды.

Джейсон смотрит на меня и ждет.

— Просто подвезешь и поедешь домой, — говорю я тихо, приблизившись на шаг.

— Это условия?

Тело впитывает его голос, позволяя звуку спуститься и осесть ниже живота. Если бы матка умела дышать, я бы решила, что прямо сейчас она задыхается.

— Договор, — бросаю, уже обогнув его и оставив за спиной.

Он догоняет меня через три шага.

— Договор без условий можно не соблюдать.

— А еще можно подвезти меня без лишних комментариев.

— Тогда можно ревновать открыто, чтобы я понимал, что делаю неправильно.

Он смеется негромко, с теплотой, которая глушит мое раздражение раньше, чем оно разгорается.

Разворачиваюсь, взглядом пригвождая его к месту.

— Мог бы просто не доводить меня до…

Тепло его смеха передается улыбке и глазам.

Он не комментирует, только кивает, проходя мимо и опуская голову.

— Я не ревную, — бросаю вдогонку.

— Я понял.

— Серьезно, Джейсон.

Спина Паркера еле заметно трясется от смеха, пока он уходит.

Поджав губы, я иду следом.

***

В классе я включаю только верхний свет. Темно-синие тени падают от диодных лент по периметру потолка. Этого мало, чтобы различить детали в отражении, но достаточно, чтобы следить за танцем.

Мелодия льется через динамики наушников. Я выбрала плейлист из сохраненных песен на Spotify.

Запираю дверь, но приглушаю музыку, чтобы услышать, если кто-то будет стучать.

Смотрю несколько роликов с элементами стрип-пластики. Я изучала контемпорари несколько месяцев. Стиль отличается, но у них есть похожие элементы.

Смотрю ролики с паузами, повторяю движения перед зеркалом, и на третьей попытке я наконец довольна тем, что получается.

Шум в соседнем классе стихает, значит, предпоследние смены уходят домой. Сверяюсь со временем и, убедившись, что до закрытия школы осталось около часа, включаю первую песню.

Я взмахиваю рукой, и музыка бьет куда-то под ребра. Вспышки разряда несутся по нервным окончаниям слабой вибрацией. Выдох — и я закрываю глаза. Рука медленно поднимается к шее, бедро скользит в сторону, а носок обуви очерчивает полукруг.

Перемещаю ладонь на живот — туда, где край майки задрался, обнажая теплую кожу. В контрасте с ней ладонь кажется холодной. Веду пальцами вверх, очерчивая ребра и касаясь ложбинки груди. Задерживаюсь там, где стук сердца отдается в теле грохочущим звуком. На одно мгновение оно пропускает удар, чтобы следующее сделать с удвоенной силой.

Потом руки поднимаются, сплетаясь в замок над головой, и я тянусь вверх всем телом — будто хочу вырваться из своей же кожи.

Я плавно падаю, колени касаются пола. Встаю на четвереньки, спина прогибается, а голова откидывается назад.