Семь процентов надежды

Что-то кололо спину даже сквозь толстую куртку. Плевать. Не до того.

...это всё из-за той рыжей мрази.

Со вчерашнего вечера в логове не был. Заехал, второй шлем забрал — и обратно, в город. Пытался наесться — не получалось.

Утром — даже днём, наверное; короче, когда обычно Мамонт дрых в логове — наткнулся на знакомый... запах? след?..

Повеяло чем-то до жути, до жжения в груди знакомым. Мамонт тогда припарковал мотоцикл и пошёл туда, откуда несло этим... следом, пусть будет след, какая к херам разница!

...девка. Мелкая, щуплая, рыжая.

Вот она. Вот из-за неё всё. От неё пасло этой жгучей жутью.

Мамонт шёл за ней, смотрел в спину. Думал — если получится подстеречь где-нибудь, где не будет людей... уж он-то её...

Но даже в пустом переулке подходить к девке было страшно. Память подкидывала — кашляет, осыпается пылью новичок; сам Мамонт еле дышит; визжит Баян...

Кто её знает, эту мразь. Тронешь — и сам покатишься серой пылью по асфальту...

Мамонт тогда ушёл. Вернулся к мотоциклу, кружил ещё по городу, забрался в какую-то подворотню в порту, вздремнул несколько часов, снова выкатился, но...

Над дорогой, над вечерними пробками дрожали чужие чувства — только хватай! — но сколько Мамонт ни пытался, всё будто проходило сквозь него.

— Что же ты со мной сделала, — пробормотал чернобородый.

Надо бы всё же вернуться в логово. Здесь недалеко... уж на это сил должно хватить. А там — завалить Змею в койку, выспаться нормально. Авось попустит.

Из-за ворот донёсся рокот мотора. Из темноты показался луч света. Кого-то ещё принесло.

Мамонт ждал.

Зашуршал гравий, щёлкнул по металлу отскочивший камень. На площадку, рядом с Мамонтовым, выкатился мотоцикл — сплошные рога, шипы, кожаная бахрома, блестящий даже в темноте хром. С него слез невысокий, щуплый дядька. Подошёл к Мамонту и пискнул:

— Чего тут?

За голос его прозвали Комаром.

Мамонт вместо ответа пожал плечами. Тут и тут, какая тебе разница. Ты-то тут чего забыл?

Комар сощурился. Подошёл поближе, медленно, крадучись, зашёл с одной стороны, с другой. Втянул воздух, будто пытался что-то вынюхать.

— Ты не такой, как раньше...

— Не твоё дело, — кашлянул Мамонт.

Комар шагнул ещё ближе, почти вплотную. Ухмыльнулся:

— Заберу твой мот, когда сдохнешь.

Мамонт исподлобья глянул на него. Поднялся. Выпрямился, глянул на Комара сверху вниз.

— Язык свой... засунь себе...

Щуплый отступил на полшага, но не сдержался:

— Точно сдохнешь.

И тут Мамонт ударил. Комар пошатнулся, но устоял на ногах. Рванулся навстречу, но Мамонт успел отбросить его в сторону. Глянул косо:

— Раньше ты сдохнешь, понял?

Вскарабкавшись на мотоцикл, повернул ключ. Мотор, чихнув, завёлся; Мамонт повернул руль и краем глаза успел увидеть, как в зеркале блеснуло лезвие. Обернувшись, еле успел откинуть в сторону руку Комара с ножом. Добавив щуплому хорошего пинка, Мамонт рыкнул мотором и направил мотоцикл за ворота.

Странное дело. Раньше за такое переехал бы кого угодно, а сейчас просто отшвырнул... да и драка не дала той сытости, что раньше...

Дорога не успокаивала — наоборот, становилось только хуже. Сколько ни газуй, а мот не едет.

Всё, кранты. Доездился.

Колючий огонёк под рёбрами рассмеялся в ответ там, где у людей находится... ну это, как его...

Сердце, что ли?

Глава 3. Порох и мёд

Суббота, 11 лиственя 200... г., 07:27

Далеград, Южный городской парк

Раз-два, левой-правой. Вдох — два шага, выдох — три.

Немен бежал по пустому парку.

Утоптанная тропинка пружинила под ногами; с неба сыпалась мелкая морось, оседала сединой на тёмной ткани куртки. В наушниках бился ритм — сто тридцать ударов в минуту, часовая подборка, знакомая уже наизусть; каждый шаг эхом отдавался в запястье.

Через три трека — конец пробежки. После неё — на Ирги Милоша. Важно: не забыть бумаги, которые подготовил вчера.

В информационный отдел зайти до тира? После?

Если после, запах пороха может сработать как угроза. Боли после стрельбы усилятся, будут отвлекать. Эти факторы в комплексе могут существенно снизить вероятность благоприятного исхода... разговора.

Значит, перед тиром.

Немен кивнул сам себе, забирая к выходу из парка. Последняя композиция, чуть медленнее остальных, обычно служила сигналом к снижению темпа. Сегодня — наоборот, будто подстёгивала.

Объяснимо.

До дома Немен, как обычно, шёл пешком — заминка после пробежки. Правда, сегодня заминка по темпу больше походила на продолжение дистанции.

...если Немен ошибётся сегодня, если Кереньи откажет — доступа к сырым данным из 5/32 не будет. Их начтех точно ответит очень убедительным враньём. Наполовину из нежелания допускать столичных в его дыру, наполовину из любви к искусству.

Значит, сегодня с Кереньи надо сработать чисто.

Если ничего не выйдет — точно гнить тебе, Джаич, в координационном до самой пенсии.

Немен поднялся по лестнице, остановился перед своей дверью. Ключ опять начало заедать в замке; Немен раздражённо зашипел сквозь зубы. Если сейчас придётся разбираться с дверью вместо намеченного плана...

...не пришлось — замок наконец щёлкнул и открылся.

Душ, смена одежды, сборы — Немен скользил по утреннему ритуалу, не замечая, что именно делает. Элек Кереньи — кроме скуки, за что можно уцепиться? Понимай Немен во всей этой компьютерной магии чуть больше — было бы, конечно, проще. Сейчас придётся импровизировать.

...слишком мало данных. Слишком... высоки ставки.

Немен остановился у окна. Стакан с водой предательски подрагивал в левой руке.

Едва заметное на фоне города отражение глянуло на Немена из оконного стекла — бледное, худое лицо, тени под глазами легли чёрными провалами. В тридцать четыре выглядеть, будто тебе за сорок?

Ну, Джаич, это достижение. Расстарался, айсберг с пятого этажа.

Немен усмехнулся едва заметно. Отражение искривило тонкие губы в ответ.

Координатор Джаич отражению не нравился категорически. Немен склонен был с отражением согласиться.

В несколько глотков допил воду — холодную, почти ледяную. Влез в ещё мокрую после пробежки куртку. Та липла к коже, цеплялась за правую руку, мешала продеть кисть в рукав — протащить её сквозь волглые складки ткани казалось операцией посложнее того перехода в Бергенау, когда...

...стоп.

Не думай об этом.

Не сейчас.

У входной двери подхватил с пола рюкзак, заглянул внутрь. Запасные очки, бинт, блистер с обезболивающим. И — чёрная папка с несколькими листами внутри.

Всё в порядке.

Кроме папки, всё как обычно — рюкзак вместо привычного портфеля, стрелковая форма вместо костюма, спортивные очки вместо обычных узких; а папка в рюкзаке...

А папку видеть никому не нужно.

Никому, кроме Элека Кереньи.

...Дорога до управления заняла привычные полчаса; Немен взбежал по широкой лестнице, кивнул охраннику на входе и уверенно направился на минус первый этаж. Как и каждую субботу до того.

Разве что сегодня, спустившись, свернул не в правый коридор, как обычно. Повернул налево и уверенно зашагал к двери с надписью «Информационный отдел».

Допуска седьмого отдела хватило, чтобы магнитный замок среагировал на пропуск, щёлкнул, вспыхнул зелёным. Немен резко выдохнул, нажал на ручку двери и шагнул в полутёмную комнату.

Внутри пахло озоном и пылью. За гудением серверов Немен не сразу услышал тихий шорох клавиатуры в дальнем углу.

— Элек Кереньи?..

Клавиатура в углу стихла. В тусклом свете монитора Немен видел, как настороженно блеснули глаза компьютерщика.

— Доброе утро... господин Кереньи. Координатор Джаич, седьмой отдел.

Кажется, Немен мог слышать мысли Кереньи: семёрка? Здесь? Что-то пришли вынюхивать?

— Доброе утро... координатор, — наконец откликнулся компьютерщик. — Чем обязан?

Немен прошёл между стойками с оборудованием. Подошёл к самому столу Кереньи.

Тот сидит как сидел — даже рук с клавиатуры не убрал. Следит за каждым движением Немена. Насторожен, но не напряжён.

Хорошо.

Теперь — уравняться по росту, чтобы не нависать. Немен кивнул на свободный стул:

— Вы позволите?..

Дождавшись кивка, сел, поставил рюкзак на пол. Осторожно положил правую руку на стол. Встретил взгляд компьютерщика, пожал плечом — мол, и не такое бывает в жизни. Ужасно досадно, но что поделать.

— Если честно, — усмехнулся Немен, — мне нужна консультация специалиста. Недавно автоотчёт по одной из подконтрольных лабораторий пятого отдела показал кое-что... странное. Однако в отчёте нет ничего, кроме самих показателей и кое-каких сторонних данных. Не слишком полезных, я бы сказал.

Кереньи наконец снял руки с клавиатуры.

— «Сборщик»? — усмехнулся. — Его автоотчёт?

— Да, его, — Немен поправил очки. — Скажите, Элек... у «Сборщика» часто происходят сбои? Ложные срабатывания, к примеру?

Кереньи фыркнул:

— А, поделие Фридьеша. Бывает. То вылетит, то взлетит не там. Особенно с пятёркой. Одни в процентах что-то считают, вторые частоты меряют, третьи килограммы на километры делят... вот «Сборщик» и коротит.

Немен вздохнул:

— Пятый отдел — очень... своеобразное место. Ваш «Сборщик» не один, у кого иногда, как вы сказали, коротит. Элек, скажите... учитывая все особенности, могу я как-то понять: этот скачок в данных... это сбой программы? Или, может, какой-то сбой внутри лаборатории?

...молчит. Слушает. Глаза блестят в свете монитора. Заинтересован в программном сбое? Или в очередном провале «пятёрки»? Фыркнул наконец:

— А может, они действительно что-то нашли?

— Бывают же чудеса на свете, действительно, — кивнул Немен.

Кереньи расхохотался в ответ.

«Пятёрка» что-то нашла. Действительно, смешно.

...а что, если это действительно был сбой?.. Что, если...

Пальцы правой предательски дрогнули, сошлись в коротком спазме. Кереньи отвёл взгляд — слишком быстро. Неловко смотреть на чужое уродство? Хорошо. Очень хорошо.

— Логи есть? Или хотя бы что за лаба была? — вполголоса спросил компьютерщик.

— 5/32, — откликнулся Немен. — В этот четверг, около 9 вечера.

Кереньи кивнул. Перевёл взгляд на монитор, сосредоточенно застучал по клавиатуре. Немен откинулся на спинку стула. Смотрел, как Кереньи, сдвинув брови, шевелит губами, читая про себя строки записей в программе... как несколько раз перечитывает одну и ту же строчку.

Что ты там видишь, Элек Кереньи? Отчёт о сбое программы или мой билет из пустоты?

— Знаете, координатор, — наконец поднял компьютерщик глаза, — а ведь, похоже, это не сбой. «Сборщик» отработал без глюков. Тут или у ваших учёных что-то слетело, или...

— Как любопытно, — Немен чуть подался вперёд. — Не подскажете, как бы я мог это... точно узнать?

Кереньи подпёр щеку рукой. Глянул на Немена, потом на экран. Опять на Немена.

...ответ у тебя явно есть, я вижу. Молчишь. Чего-то боишься? Твои способы выходят за рамки легальных полномочий? Боишься, что я тебя сдам?

Это мне впору бояться, что ты меня сдашь. Сразу после этого разговора.

Немен усмехнулся. Снова откинулся на спинку стула. Снял очки, подчёркнуто медленно начал протирать их полой футболки, кое-как удерживая дужку правой рукой.

— Скажите, Элек, если бы, допустим, у координатора был доступ к сырым данным лабораторий...

Тишина. Немен вернул очки на переносицу. Взглянул на Кереньи — быстро, искоса.

— Такой подход... — продолжил, как бы рассуждая вслух, — если бы его признали успешным... Это можно было бы масштабировать. Развернуть дублирующий контур для аварийных ситуаций. Как вы считаете? Довольно интересная... и перспективная задача.

— Вы хотите, чтобы я взломал сеть этой вашей лабы? — Кереньи фыркнул. — Не ожидал. Вы же понимаете, к чему это может...

— Мои полномочия как координатора позволяют... инициировать углублённые проверки, скажем так, — бросил Немен. — И если в подотчётной мне лаборатории происходит что-то странное, я должен знать об этом точно.

Немен поднял рюкзак на колени. Перебрал бумаги в чёрной папке. Достал один лист, протянул его компьютерщику.

Служебная записка. Запрос на проведение углублённой проверки с привлечением информационного отдела. Дата — пятница, 10 лиственя.

— Последствия — это моя ответственность. Как координатора, инициировавшего проверку. Или, возможно, мне обратиться к Фридьешу, как специалисту, лучше знающему «Сборщик»?

— Фридьеш в сетях не сечёт, — буркнул Кереньи. — И вода у него в жопе не держится. А вы, Джаич, похоже, огласки не хотите.

Снова тишина, но на этот раз уже другая. Немен будто слышал, как у Кереньи в голове шумит свой сервер, рассчитывая — соглашаться или всё-таки послать этого координатора куда подальше.

Наконец Кереньи перевёл взгляд на Немена.

— Если ваша затея выгорит...

— Учту ваше содействие в полной мере, — кивнул Немен. — Если нет... Как я уже сказал, вся ответственность на мне.

— Договорились, — хмыкнул компьютерщик. — Сделаю вам... дыру. Подглядывать сможете, копировать что вам там надо. На запись полномочий не будет, только чтение.

— Сроки? — выдохнул Немен.

— Да кто ж его знает, — пожал Кереньи плечами. — Если там что-то кроме стандартных защит наворочено, то смотреть надо. Если нет, то несколько часов.

Немен подхватил рюкзак, поднимаясь со стула.

— Дайте мне знать, как обстоят дела. Вы же дежурите здесь все выходные?

— Всё-то вы знаете, Джаич, — буркнул Кереньи, отводя глаза.

— Пока не всё, — обернулся Немен. Усмехнулся коротко. — Но с вашей помощью, надеюсь, узнаю. Хорошего дня, Элек.

Закрыв за собой дверь информотдела, Немен на секунду позволил себе выдохнуть. Пульс бился в висках, отдавался дрожью в кончиках пальцев.

До понедельника — ждать. Никаких визитов на службу, никаких контактов.

Если Кереньи успеет за выходные проковырять дырку в заборе римевецкой лабы...

...жди. Успокойся и жди.

Влез в старую шкуру — работай до конца. Формально ты пришёл сегодня в тир — так иди, отстреляй свои три обоймы, чтоб тебя!

Коридор от информотдела до тира — полсотни шагов.

Три четверти пути — выровнять дыхание.

Шаги гулко отдаются в пустом коридоре.

Половина пути — успокоить пульс.

Немен остановился, поднял левую руку. Пальцы дрожали — видно было даже беглым, мимолётным взглядом. Он несколько раз сжал кулак, встряхнул кисть, снова вытянул руку.

Дрожь постепенно уходила. Эхом, резонансом дёрнулись пальцы на правой — наплевать.

Четверть пути — забыть об Элеке Кереньи. Забыть о понедельнике.

...или хотя бы не думать об этом в ближайший час.

Входя в тир, Немен был почти спокоен. Почти.

— Доброе утро, Немен, — улыбнулась инструктор за стойкой. — Вы сегодня позже.

— Доброе утро, Йошта, — откликнулся Немен, расписываясь в журнале посещений.

— Как обычно?

Немен кивнул, уходя в раздевалку. Когда вышел в стрелковую галерею, на привычном месте уже лежали пистолет и наушники. Немен вышел на рубеж. Надел наушники; белый шум мягко надавил на уши. Рукоять пистолета привычно легла в левую ладонь. Немен встал в стойку, поддерживая оружие правой рукой. Кисть дрогнула, ожидая отдачу.

Немен прицелился и нажал на спуск.

Выстрел ударил в запястье болью; Немен вздрогнул, но вернулся в исходную позицию.

Ещё выстрел. И ещё. И ещё — пока не кончились патроны.

Немен подтянул к себе мишень. Разброс — двадцать сантиметров; основная группа — ниже и левее центра. В нормативы всё ещё укладывается, но идёт по нижней границе.

Учитывая сегодняшнее утро... в принципе, приемлемо.

Немен повернулся к инструктору. Чуть сдвинул одну амбушюру:

— Йошта, ещё обойму, пожалуйста.

Инструктор покинула пост. Подошла ближе, быстро глянула на руки Немена. Задержалась взглядом на правой, чуть подрагивающей после отдачи.

— Позволите дать вам... совет?

Немен выгнул бровь. Медленно кивнул.

— Попробуйте сгибать локти чуть больше. И правая рука... сместите её немного больше вперёд. Это может казаться неочевидным, но отдача не будет так сильно бить в сустав.

Немен перехватил пистолет. Так?.. нет, отдача всё равно уйдёт в кисть... а если так?.. рука слишком выдвинута вперёд, пальцы не сгибаются, как надо...

— Покажите, — наконец сдался он.

Она подошла почти вплотную.

Свежая обойма глухо стукнула о фанеру рубежа.

— Встаньте в стойку.

И когда Немен выпрямил руки, её горячая рука легла на его запястье.

— Согните локти... нет, ещё больше, а правую поставьте вот так...

Сильные, жёсткие пальцы чуть надавили, помогая кисти встать в непривычное положение.

— Если повернуть запястье буквально на пару миллиметров...

Немен почти её не слышал.

Слишком близко.

Слишком.

— ...меньше осевая нагрузка на...

Отпусти. Отпусти мою руку.

Ты пахнешь порохом и мёдом.

Отпусти. Мою. Руку.

Невыносимо близко.

Невыносимо... тепло.

— Спасибо, Йошта, — наконец лязгнул Немен. — Позвольте, я попробую один.

Она кивнула, возвращаясь на пост.

Он выпустил всю обойму, подтянул мишень к рубежу. Не глядя на результат, подошёл к посту инструктора.

— Спасибо за совет, — пробормотал, выкладывая перед ней оружие и стреляные обоймы. Скрылся в раздевалке, не поднимая глаз.

Кожа на запястье горела огнём — пять жгучих точек, пять тонких, сильных пальцев.

Немен выхватил куртку из шкафа, оставил в нём наушники. Подчёркнуто неторопливо прошёл к выходу из тира.

— До свидания, Немен, — прозвучало сзади.

...он взбежал по лестнице наверх, вышел — нет! — выбежал, вывалился на крыльцо управления. Отступил на несколько шагов в сторону, опёрся рукой о колонну. Холод гранита обжёг ладонь; порыв ветра коснулся разгорячённого лба.

Немен поднял голову.

Утренние тучи начали расходиться, в лужах на площади Ирги Милоша отражалось осеннее солнце. Яркое — как золотом плеснули.

...или мёдом.

Суббота, 11 лиственя 200... г., 08:32

Римевец, ул. Старый Сад, 3/7, кв. 25

Свист телефона въедался в уши и, кажется, отдавался даже в зубах. Эвр кое-как оторвал голову от подушки, протянул руку к назойливой трубке.

Запустить в стену сразу или сначала обложить по матери того, кто додумался позвонить... во сколько... в полдевятого утра?! Да кто там...

Эвр поднёс телефон поближе к глазам, сощурился, читая мелкую подпись на экране.

Вида.

Придётся ответить. Раз уж Вида взялся за телефон — дело важное.

— Спишь?! Я тебе на почту скинул всё, что по твоим провалам нашёл! Ты вообще... Ты такое нашёл!

Вида-в-трубке звучал омерзительно бодро.

Эвр перевернулся на спину. Несколько раз с усилием моргнул, пытаясь вылезти из сна. Получалось слабо.

— Так. Ещё раз. Ты чего орёшь?

— Ты меня вчера просил показатели с датчика глянуть?

— Просил, — хрипло откликнулся Эвр.

Голос в трубке зазвенел радостью:

— Так я глянул! А потом по остальным прошёл! И тебе на почту скинул! Там такое!..

Твою ж налево. И ведь не поспоришь, действительно просил. Мог бы и догадаться, что Вида может всю ночь просидеть: парень если увлечётся, всякую связь со временем теряет.

— Так, — сказал Эвр наконец. — Сейчас я проснусь, и тогда уже посмотрю, что ты прислал. Ага?

— Посмотришь — отпишись, лады?

— Лады, — буркнул Эвр, разрывая связь.

Оставалось надеяться, что Вида нашёл что-то стоящее ранней побудки.

Эвр влез в джинсы, кое-как добрёл кухни. Засыпал в воронку кофеварки пару ложек кофе, подумал, досыпал ещё одну. Заправил её водой, щёлкнул кнопкой. Добрёл до ванной и сунул голову под душ. Холодная вода зябкими щупальцами пробежала по скальпу, брызнула на спину. Эвр поёжился от холода, стряхивая остатки сна; выпрямился, посвежевшим взглядом окинул своё отражение.

Щетина отросла. Побриться, что ли... ай, да ну его.

Лень.

Кофеварка на кухне захрипела, забулькала; плюнула паром, когда Эвр протянул руку за кофейником.

— Разберу, — рыкнул Эвр.

Своенравная машина хрюкнула ещё раз и притихла. Эвр налил себе кофе, вышел на балкон. Опёрся на перила; прохладный ветер обдал плечи.

Первый обжигающий глоток кофе, взгляд на город — с углового балкона шестого, верхнего этажа. Из-за вида тут и поселился, когда искал жильё после далеградской тесноты. Хороший обзор — перекрёсток Старого Сада с кривой, узкой Эдерской; дальше — острые крыши старой части города, лес антенн, растрёпанные пятна дворов. И небо. Много, много неба.

Кофе кончился, Эвр вернулся внутрь. Налил ещё и плюхнулся за стол, открывая компьютер.

Почти сразу звякнул сигнал почты, в теме письма встали забором восклицательные знаки. Эвр задумчиво поскрёб щетину, погружаясь в чтение. И почти сразу понял — именно что «!!!».

И ещё много других интересных слов.

...Вида, конечно, умница. Вынул из логов всё, что мог, свёл в таблицу. И картинка выходила... странная. Очень странная.

Датчик на Ткацкой не просто выморозило. Данные с него пришли такие, что Эвр присвистнул и несколько раз перечитал строчку в таблице.

Концентрация негатива — минус сто тридцать семь от нормы. Чисто чёрная пометка на карте. Примечание: «Хорошо совпало, не было никого. Чистый сигнал, почти идеал».

Скорее, антисигнал. Как это вообще удалось поймать?!

А дальше начиналось совсем удивительное. Вида, похоже, прошёлся по всем логам за последние полгода. Первая колонка — код ошибки, вторая — адрес, третья — дата.

Какие-то из этих случаев Эвр даже помнил. Сбой калибровки, отказ сенсора, потеря сигнала. Сообщение падало на телефон, Эвр матерился, ехал, менял, настраивал, переподключал. Здесь, кажется, менял микрофон; здесь — вышибло питание... а вот здесь — тоже провал по негативу, но не такой большой, восемьдесят три единицы в минус... Бородач прошёл? Или просто кто-то очень расстроенный?

Сейчас уже и не узнать.

В четвёртой колонке — графики. Верхний, закреплённый — с Ткацкой. Где-то треть ячеек заботливо обведена рамкой. Пики и провалы на графике... ну не копия «контрольного образца», конечно, но похожи, похожи.

Треть.

Охренеть.

Эвр просмотрел таблицу до конца, задержался взглядом на последних строках. Открыл карту Римевца в соседнем окне.

Вот строка в списке. Площадь Осенних закатов, дом номер семнадцать — ближайший к «Прибою» датчик. Полдесятого вечера, четверг, девятое число. И до того самого выброса датчик успел передать... Ну-ка, что у нас по цифрам...

Девять вечера. Минус двести семьдесят единиц чистого, беспримесного негатива. Минутой позже, сразу после выброса — двести. А потом уже показатели бахнули совсем вверх, и всё, тишина, нет логов. Сгорела «коробочка» на работе.

В самом конце письма Вида оставил короткую приписку: «Вокалистка „Акцента“ — Ива Вранеш. Она же у них менеджер. Сегодня концерт в „Зажигалке“. Наверное, будет там». И несколько цифр — телефонный номер.

Умница, Радош.

Ничего не забыл.

Эвр побарабанил пальцами по столу. Задумчиво закурил. Снова окинул отчёт Виды взглядом и потянулся за телефоном.

Лишь бы у Тодина не уехал рабочий график.

После долгой серии гудков в трубке наконец отозвались:

— Эвр, ты, что ли? Триста лет тебя не слышал...

— И тебе доброе утро, — усмехнулся Эвр. — На службе сегодня?

— Допустим, — протянула трубка.

— Я подъеду? Нужно твоё... содействие.

Несколько секунд в трубке молчали.

— Ползи, — наконец откликнулись. — Набери, как подъедешь, встречу.

— Ага, принял. Выезжаю.

Эвр залпом допил чашку, затушил сигарету и через каких-то пять минут уже грохотал тяжёлыми ботинками вниз по лестнице. Во дворе прошёл мимо «Тайрона» к стоящему в углу двора мотоциклу. Рыжий «Такаги» блестел на солнце начищенным хромом. Эвр с удовольствием сощурился, пристёгивая к очкам тёмные линзы. Завёл мотоцикл, постоял пару минут, слушая, как чётко работает мотор, как звучит выхлоп — музыка, чистая музыка!

Жаль, что скоро ставить аппарат на прикол до весны.

Надо было в Эдер проситься. Там зима всего-то полтора месяца — хоть укатайся.

До архива римевецкого Патруля ехал длинной дорогой — по прямой Далеградской, где можно разогнаться, потом на извилистую Трёх Фонарей, закладывая мотоцикл в повороты почти до срыва заднего колеса; выскочил на Львиный Зев, покатил медленно, слушая, как низкий рык мотора заполняет всю улицу...

Хорошо!

...а и хрен с ним, с Эдером. Римевецкие холмы — тоже неплохо.

Всё, доехал. Глуши мотор. Может, вечером ещё покатаешься.

Припарковавшись, Эвр выдернул из кармана телефон, набрал последний номер.

— Иду, — почти сразу откликнулся Тодин. — Давай ко входу.