Семь процентов надежды

Гитара приземлилась на кресло, жалобно простонала несколько тихих нот; Март даже не глянул, что там с его любимицей — стоял, замерев, только кулаки медленно-медленно сжимались...

...ритм.

Ивке сначала показалось, что это кровь стучит у неё в ушах. Только вот вряд ли кровь может выбивать ровный вальс в три четверти — и тут же дробить его на восьмые триоли, срываться на мгновение и снова возвращаться к основному биту.

«Три четверти ночи» — этот ритм она узнала бы из сотен похожих.

Март громко выдохнул, разжимая кулак.

Вит обернулся.

Дзенек сидел за установкой и пальцами настукивал знакомый ритм. Барабаны отзывались негромко, но достаточно, чтобы обратить на себя внимание.

— Себя бы так послушали, — бросил Дзенек. — Смотреть тошно... Такой концерт вчера отыграли, а сейчас...

Он поднялся из-за установки. Подошёл к окну в крыше, с усилием приподнял стекло. В комнату ворвался холодный воздух. Ивка жадно задышала — будто разучилась на время, а сейчас вспомнила, как это.

За спиной засмеялась гитара, по комнате рассыпались сухие, звонкие аккорды.

— Вспомнили бы лучше, зачем мы собрались. Не сейчас, в смысле... а зачем вообще это всё, — проворчал барабанщик. — Как «Три четверти» писали... как перед первым концертом тряслись...

Гитара продолжала звучать.

Ивка про себя, беззвучно пропела — три четверти ночи ещё впереди...

...горечь. Едкая горечь опалила губы, осталась на языке, повисла в воздухе.

— Скучаю я по тому «Акценту», — вздохнул Дзенек. — Куда что делось. Нам завтра на сцену выходить. К людям. Которые пришли слушать «Акцент», а не двух трусов, которые ни поговорить нормально... ни бросить это всё...

Он махнул рукой.

— Хотите собачиться? Вперёд. Я-то не пропаду, у меня вон, двое на подъёмниках висят и ещё пяток на улице стоят, ждут.

В комнате стало тихо. Так тихо, что слышно было, как там, внизу, что-то звякнуло.

Крысы, наверное.

Крысы любят провода, думала Ивка. Или не крысы?.. Дзенек жаловался, помню...

В голове теснились мысли — глупые, обрывочные, бессвязные, о чём угодно, только бы не о...

— Я-то не пропаду, — повторил Дзенек. — Но мне будет не хватать... вас. Нас. Какими мы все были.

И добавил, как последний гвоздь забил.

— Только по тем, какими мы стали, я скучать не буду. А что дальше... вам решать.

Смерил взглядом Вита, потом Мартона. Протопал к кухонному углу, чем-то там зазвенел.

...искры — но не те, радостные. Другие. Неслышный гул висел в комнате — Ивке казалось, что она стоит под высоковольтной линией. Болтаются, оборвавшись, два провода — тронь, и сгоришь.

— Завтра.... — Голос не слушался; Вит кашлянул, прочищая горло, — завтра сыграем этот клятый концерт. И ещё один. Пока...

— Пока не порвём этот город в тряпки, — эхом откликнулся Мартон.

Дурацкая фраза, так часто звучавшая на репетициях три года назад, сейчас показалась глупой, смешной... наивной...

— В тряпки, — кивнул Вит.

Протянул Мартону руку. И только когда гитарист пожал её в ответ — медленно, словно сомневаясь, — Ивке показалось, что пружина в груди... не лопнула, нет.

Но хотя бы немного разжалась.

...шаги.

Скрипнул диван, промялся под тяжёлым телом.

Тепло. Просто тепло — и усталость, ватная, глухая.

— Ты... Ив, ты не сердись на них, — тихо вздохнул Дзенек. — Им тоже сейчас нелегко. Один на части между нами и «Ритмами» рвётся, второй боится, что посыплется всё...

— Знаю, Дзен, — так же тихо откликнулась Ивка.

Посмотрела на Вита, на Марта, тихо говоривших о чём-то — жаль, не услышать, о чём.

— Но так... так всё точно рассыплется.

Пятница, 10 лиственя 200... г. 23:43

окрестности Римевца,

Старое Северское шоссе

По этой трассе мало кто ездит. Построили новую, объездную — здесь теперь пусто. Темно. Свободно.

Мамонт остановился у обочины, стащил с головы шлем. Холодный ветер резанул по шее. Бородач поднял воротник куртки, зябко передёрнул плечами. Закурил: горячий дым толкнулся в лёгкие, обжёг горло непривычно кислым привкусом. Мамонт закашлялся; внутри, под рёбрами, снова завозился колючий огонёк. Будто устраивался поудобнее.

Почти сразу заныло пустое брюхо.

Наесться как раньше не получалось.

Чужие злость и зависть, страх и ярость так же висели над дорогами, но не задерживались внутри. Будто проваливались в какую-то дыру.

Голодно.

Голодно и... страшно.

...сигарета кончилась за четыре вдоха. Мамонт заозирался по сторонам. Поискал глазами что-то, сам не зная что. Не нашёл.

Кинул бычок под ноги, затоптал его, надел шлем. Завёл мотоцикл и тронулся с обочины. Выскочил на Объездную, вгрызся в автомобильный поток, выхватывал из него чужие чувства. Вот сейчас, ещё немного, и всё наладится...

но мотоцикл тупил и не ехал, а дырка под рёбрами никак не хотела исчезать.

Что за...

...тлел в груди упрямый уголёк, никак не хотел тухнуть. Колючий свет бился в такт работе движка.

Только потом дошло — раньше не думал, куда выкинуть бычок.

Никогда раньше не думал.

Мамонт сбавил ход, выглядывая незаметную ночью своротку. Ушёл с Объездной, привычно обрулил вечную лужу и заскакал по ямам на раздолбанной грунтовке. Через пару сотен метров из леса оскалились пятнистые ворота: стальные ржавые створки, одна воротина повисла на нижней петле, покачиваясь на ветру. Мамонт кое-как протиснулся в щель, увернувшись от норовившей поддать под хвост железки, и выкатился на площадку перед небольшим домиком-сторожкой.

За первым домиком — ещё несколько. Заборы, кусты какие-то. Из окон ветки торчат. Этот, первый дом ещё держится. Окна забиты, дверь не открыть; крыльцо скрипит, но держит.

Мамонт бросил мот перед входом. Рухнул на ступени. Кое-как опёрся спиной на верхнюю ступеньку.

Что-то кололо спину даже сквозь толстую куртку. Плевать. Не до того.

...это всё из-за той рыжей мрази.

Со вчерашнего вечера в логове не был. Заехал, второй шлем забрал — и обратно, в город. Пытался наесться — не получалось.

Утром — даже днём, наверное; короче, когда обычно Мамонт дрых в логове — наткнулся на знакомый... запах? след?..

Повеяло чем-то до жути, до жжения в груди знакомым. Мамонт тогда припарковал мотоцикл и пошёл туда, откуда несло этим... следом, пусть будет след, какая к херам разница!

...девка. Мелкая, щуплая, рыжая.

Вот она. Вот из-за неё всё. От неё пасло этой жгучей жутью.

Мамонт шёл за ней, смотрел в спину. Думал — если получится подстеречь где-нибудь, где не будет людей... уж он-то её...

Но даже в пустом переулке подходить к девке было страшно. Память подкидывала — кашляет, осыпается пылью новичок; сам Мамонт еле дышит; визжит Баян...

Кто её знает, эту мразь. Тронешь — и сам покатишься серой пылью по асфальту...

Мамонт тогда ушёл. Вернулся к мотоциклу, кружил ещё по городу, забрался в какую-то подворотню в порту, вздремнул несколько часов, снова выкатился, но...

Над дорогой, над вечерними пробками дрожали чужие чувства — только хватай! — но сколько Мамонт ни пытался, всё будто проходило сквозь него.

— Что же ты со мной сделала, — пробормотал чернобородый.

Надо бы всё же вернуться в логово. Здесь недалеко... уж на это сил должно хватить. А там — завалить Змею в койку, выспаться нормально. Авось попустит.

Из-за ворот донёсся рокот мотора. Из темноты показался луч света. Кого-то ещё принесло.

Мамонт ждал.

Зашуршал гравий, щёлкнул по металлу отскочивший камень. На площадку, рядом с Мамонтовым, выкатился мотоцикл — сплошные рога, шипы, кожаная бахрома, блестящий даже в темноте хром. С него слез невысокий, щуплый дядька. Подошёл к Мамонту и пискнул:

— Чего тут?

За голос его прозвали Комаром.

Мамонт вместо ответа пожал плечами. Тут и тут, какая тебе разница. Ты-то тут чего забыл?

Комар сощурился. Подошёл поближе, медленно, крадучись, зашёл с одной стороны, с другой. Втянул воздух, будто пытался что-то вынюхать.

— Ты не такой, как раньше...

— Не твоё дело, — кашлянул Мамонт.

Комар шагнул ещё ближе, почти вплотную. Ухмыльнулся:

— Заберу твой мот, когда сдохнешь.

Мамонт исподлобья глянул на него. Поднялся. Выпрямился, глянул на Комара сверху вниз.

— Язык свой... засунь себе...

Щуплый отступил на полшага, но не сдержался:

— Точно сдохнешь.

И тут Мамонт ударил. Комар пошатнулся, но устоял на ногах. Рванулся навстречу, но Мамонт успел отбросить его в сторону. Глянул косо:

— Раньше ты сдохнешь, понял?

Вскарабкавшись на мотоцикл, повернул ключ. Мотор, чихнув, завёлся; Мамонт повернул руль и краем глаза успел увидеть, как в зеркале блеснуло лезвие. Обернувшись, еле успел откинуть в сторону руку Комара с ножом. Добавив щуплому хорошего пинка, Мамонт рыкнул мотором и направил мотоцикл за ворота.

Странное дело. Раньше за такое переехал бы кого угодно, а сейчас просто отшвырнул... да и драка не дала той сытости, что раньше...

Дорога не успокаивала — наоборот, становилось только хуже. Сколько ни газуй, а мот не едет.

Всё, кранты. Доездился.

Колючий огонёк под рёбрами рассмеялся в ответ там, где у людей находится... ну это, как его...

Сердце, что ли?

Глава 3. Порох и мёд

Суббота, 11 лиственя 200... г., 07:27

Далеград, Южный городской парк

Раз-два, левой-правой. Вдох — два шага, выдох — три.

Немен бежал по пустому парку.

Утоптанная тропинка пружинила под ногами; с неба сыпалась мелкая морось, оседала сединой на тёмной ткани куртки. В наушниках бился ритм — сто тридцать ударов в минуту, часовая подборка, знакомая уже наизусть; каждый шаг эхом отдавался в запястье.

Через три трека — конец пробежки. После неё — на Ирги Милоша. Важно: не забыть бумаги, которые подготовил вчера.

В информационный отдел зайти до тира? После?

Если после, запах пороха может сработать как угроза. Боли после стрельбы усилятся, будут отвлекать. Эти факторы в комплексе могут существенно снизить вероятность благоприятного исхода... разговора.

Значит, перед тиром.

Немен кивнул сам себе, забирая к выходу из парка. Последняя композиция, чуть медленнее остальных, обычно служила сигналом к снижению темпа. Сегодня — наоборот, будто подстёгивала.

Объяснимо.

До дома Немен, как обычно, шёл пешком — заминка после пробежки. Правда, сегодня заминка по темпу больше походила на продолжение дистанции.

...если Немен ошибётся сегодня, если Кереньи откажет — доступа к сырым данным из 5/32 не будет. Их начтех точно ответит очень убедительным враньём. Наполовину из нежелания допускать столичных в его дыру, наполовину из любви к искусству.

Значит, сегодня с Кереньи надо сработать чисто.

Если ничего не выйдет — точно гнить тебе, Джаич, в координационном до самой пенсии.

Немен поднялся по лестнице, остановился перед своей дверью. Ключ опять начало заедать в замке; Немен раздражённо зашипел сквозь зубы. Если сейчас придётся разбираться с дверью вместо намеченного плана...

...не пришлось — замок наконец щёлкнул и открылся.

Душ, смена одежды, сборы — Немен скользил по утреннему ритуалу, не замечая, что именно делает. Элек Кереньи — кроме скуки, за что можно уцепиться? Понимай Немен во всей этой компьютерной магии чуть больше — было бы, конечно, проще. Сейчас придётся импровизировать.

...слишком мало данных. Слишком... высоки ставки.

Немен остановился у окна. Стакан с водой предательски подрагивал в левой руке.

Едва заметное на фоне города отражение глянуло на Немена из оконного стекла — бледное, худое лицо, тени под глазами легли чёрными провалами. В тридцать четыре выглядеть, будто тебе за сорок?

Ну, Джаич, это достижение. Расстарался, айсберг с пятого этажа.

Немен усмехнулся едва заметно. Отражение искривило тонкие губы в ответ.

Координатор Джаич отражению не нравился категорически. Немен склонен был с отражением согласиться.

В несколько глотков допил воду — холодную, почти ледяную. Влез в ещё мокрую после пробежки куртку. Та липла к коже, цеплялась за правую руку, мешала продеть кисть в рукав — протащить её сквозь волглые складки ткани казалось операцией посложнее того перехода в Бергенау, когда...

...стоп.

Не думай об этом.

Не сейчас.

У входной двери подхватил с пола рюкзак, заглянул внутрь. Запасные очки, бинт, блистер с обезболивающим. И — чёрная папка с несколькими листами внутри.

Всё в порядке.

Кроме папки, всё как обычно — рюкзак вместо привычного портфеля, стрелковая форма вместо костюма, спортивные очки вместо обычных узких; а папка в рюкзаке...

А папку видеть никому не нужно.

Никому, кроме Элека Кереньи.

...Дорога до управления заняла привычные полчаса; Немен взбежал по широкой лестнице, кивнул охраннику на входе и уверенно направился на минус первый этаж. Как и каждую субботу до того.

Разве что сегодня, спустившись, свернул не в правый коридор, как обычно. Повернул налево и уверенно зашагал к двери с надписью «Информационный отдел».

Допуска седьмого отдела хватило, чтобы магнитный замок среагировал на пропуск, щёлкнул, вспыхнул зелёным. Немен резко выдохнул, нажал на ручку двери и шагнул в полутёмную комнату.

Внутри пахло озоном и пылью. За гудением серверов Немен не сразу услышал тихий шорох клавиатуры в дальнем углу.

— Элек Кереньи?..

Клавиатура в углу стихла. В тусклом свете монитора Немен видел, как настороженно блеснули глаза компьютерщика.

— Доброе утро... господин Кереньи. Координатор Джаич, седьмой отдел.

Кажется, Немен мог слышать мысли Кереньи: семёрка? Здесь? Что-то пришли вынюхивать?

— Доброе утро... координатор, — наконец откликнулся компьютерщик. — Чем обязан?

Немен прошёл между стойками с оборудованием. Подошёл к самому столу Кереньи.

Тот сидит как сидел — даже рук с клавиатуры не убрал. Следит за каждым движением Немена. Насторожен, но не напряжён.

Хорошо.

Теперь — уравняться по росту, чтобы не нависать. Немен кивнул на свободный стул:

— Вы позволите?..

Дождавшись кивка, сел, поставил рюкзак на пол. Осторожно положил правую руку на стол. Встретил взгляд компьютерщика, пожал плечом — мол, и не такое бывает в жизни. Ужасно досадно, но что поделать.

— Если честно, — усмехнулся Немен, — мне нужна консультация специалиста. Недавно автоотчёт по одной из подконтрольных лабораторий пятого отдела показал кое-что... странное. Однако в отчёте нет ничего, кроме самих показателей и кое-каких сторонних данных. Не слишком полезных, я бы сказал.

Кереньи наконец снял руки с клавиатуры.

— «Сборщик»? — усмехнулся. — Его автоотчёт?

— Да, его, — Немен поправил очки. — Скажите, Элек... у «Сборщика» часто происходят сбои? Ложные срабатывания, к примеру?

Кереньи фыркнул:

— А, поделие Фридьеша. Бывает. То вылетит, то взлетит не там. Особенно с пятёркой. Одни в процентах что-то считают, вторые частоты меряют, третьи килограммы на километры делят... вот «Сборщик» и коротит.

Немен вздохнул:

— Пятый отдел — очень... своеобразное место. Ваш «Сборщик» не один, у кого иногда, как вы сказали, коротит. Элек, скажите... учитывая все особенности, могу я как-то понять: этот скачок в данных... это сбой программы? Или, может, какой-то сбой внутри лаборатории?

...молчит. Слушает. Глаза блестят в свете монитора. Заинтересован в программном сбое? Или в очередном провале «пятёрки»? Фыркнул наконец:

— А может, они действительно что-то нашли?

— Бывают же чудеса на свете, действительно, — кивнул Немен.

Кереньи расхохотался в ответ.

«Пятёрка» что-то нашла. Действительно, смешно.

...а что, если это действительно был сбой?.. Что, если...

Пальцы правой предательски дрогнули, сошлись в коротком спазме. Кереньи отвёл взгляд — слишком быстро. Неловко смотреть на чужое уродство? Хорошо. Очень хорошо.

— Логи есть? Или хотя бы что за лаба была? — вполголоса спросил компьютерщик.

— 5/32, — откликнулся Немен. — В этот четверг, около 9 вечера.

Кереньи кивнул. Перевёл взгляд на монитор, сосредоточенно застучал по клавиатуре. Немен откинулся на спинку стула. Смотрел, как Кереньи, сдвинув брови, шевелит губами, читая про себя строки записей в программе... как несколько раз перечитывает одну и ту же строчку.

Что ты там видишь, Элек Кереньи? Отчёт о сбое программы или мой билет из пустоты?

— Знаете, координатор, — наконец поднял компьютерщик глаза, — а ведь, похоже, это не сбой. «Сборщик» отработал без глюков. Тут или у ваших учёных что-то слетело, или...

— Как любопытно, — Немен чуть подался вперёд. — Не подскажете, как бы я мог это... точно узнать?

Кереньи подпёр щеку рукой. Глянул на Немена, потом на экран. Опять на Немена.

...ответ у тебя явно есть, я вижу. Молчишь. Чего-то боишься? Твои способы выходят за рамки легальных полномочий? Боишься, что я тебя сдам?

Это мне впору бояться, что ты меня сдашь. Сразу после этого разговора.

Немен усмехнулся. Снова откинулся на спинку стула. Снял очки, подчёркнуто медленно начал протирать их полой футболки, кое-как удерживая дужку правой рукой.

— Скажите, Элек, если бы, допустим, у координатора был доступ к сырым данным лабораторий...

Тишина. Немен вернул очки на переносицу. Взглянул на Кереньи — быстро, искоса.

— Такой подход... — продолжил, как бы рассуждая вслух, — если бы его признали успешным... Это можно было бы масштабировать. Развернуть дублирующий контур для аварийных ситуаций. Как вы считаете? Довольно интересная... и перспективная задача.

— Вы хотите, чтобы я взломал сеть этой вашей лабы? — Кереньи фыркнул. — Не ожидал. Вы же понимаете, к чему это может...

— Мои полномочия как координатора позволяют... инициировать углублённые проверки, скажем так, — бросил Немен. — И если в подотчётной мне лаборатории происходит что-то странное, я должен знать об этом точно.

Немен поднял рюкзак на колени. Перебрал бумаги в чёрной папке. Достал один лист, протянул его компьютерщику.

Служебная записка. Запрос на проведение углублённой проверки с привлечением информационного отдела. Дата — пятница, 10 лиственя.

— Последствия — это моя ответственность. Как координатора, инициировавшего проверку. Или, возможно, мне обратиться к Фридьешу, как специалисту, лучше знающему «Сборщик»?

— Фридьеш в сетях не сечёт, — буркнул Кереньи. — И вода у него в жопе не держится. А вы, Джаич, похоже, огласки не хотите.

Снова тишина, но на этот раз уже другая. Немен будто слышал, как у Кереньи в голове шумит свой сервер, рассчитывая — соглашаться или всё-таки послать этого координатора куда подальше.

Наконец Кереньи перевёл взгляд на Немена.

— Если ваша затея выгорит...

— Учту ваше содействие в полной мере, — кивнул Немен. — Если нет... Как я уже сказал, вся ответственность на мне.

— Договорились, — хмыкнул компьютерщик. — Сделаю вам... дыру. Подглядывать сможете, копировать что вам там надо. На запись полномочий не будет, только чтение.

— Сроки? — выдохнул Немен.

— Да кто ж его знает, — пожал Кереньи плечами. — Если там что-то кроме стандартных защит наворочено, то смотреть надо. Если нет, то несколько часов.

Немен подхватил рюкзак, поднимаясь со стула.

— Дайте мне знать, как обстоят дела. Вы же дежурите здесь все выходные?

— Всё-то вы знаете, Джаич, — буркнул Кереньи, отводя глаза.

— Пока не всё, — обернулся Немен. Усмехнулся коротко. — Но с вашей помощью, надеюсь, узнаю. Хорошего дня, Элек.

Закрыв за собой дверь информотдела, Немен на секунду позволил себе выдохнуть. Пульс бился в висках, отдавался дрожью в кончиках пальцев.

До понедельника — ждать. Никаких визитов на службу, никаких контактов.

Если Кереньи успеет за выходные проковырять дырку в заборе римевецкой лабы...

...жди. Успокойся и жди.

Влез в старую шкуру — работай до конца. Формально ты пришёл сегодня в тир — так иди, отстреляй свои три обоймы, чтоб тебя!

Коридор от информотдела до тира — полсотни шагов.

Три четверти пути — выровнять дыхание.

Шаги гулко отдаются в пустом коридоре.

Половина пути — успокоить пульс.

Немен остановился, поднял левую руку. Пальцы дрожали — видно было даже беглым, мимолётным взглядом. Он несколько раз сжал кулак, встряхнул кисть, снова вытянул руку.

Дрожь постепенно уходила. Эхом, резонансом дёрнулись пальцы на правой — наплевать.

Четверть пути — забыть об Элеке Кереньи. Забыть о понедельнике.

...или хотя бы не думать об этом в ближайший час.

Входя в тир, Немен был почти спокоен. Почти.

— Доброе утро, Немен, — улыбнулась инструктор за стойкой. — Вы сегодня позже.

— Доброе утро, Йошта, — откликнулся Немен, расписываясь в журнале посещений.

— Как обычно?

Немен кивнул, уходя в раздевалку. Когда вышел в стрелковую галерею, на привычном месте уже лежали пистолет и наушники. Немен вышел на рубеж. Надел наушники; белый шум мягко надавил на уши. Рукоять пистолета привычно легла в левую ладонь. Немен встал в стойку, поддерживая оружие правой рукой. Кисть дрогнула, ожидая отдачу.

Немен прицелился и нажал на спуск.

Выстрел ударил в запястье болью; Немен вздрогнул, но вернулся в исходную позицию.

Ещё выстрел. И ещё. И ещё — пока не кончились патроны.

Немен подтянул к себе мишень. Разброс — двадцать сантиметров; основная группа — ниже и левее центра. В нормативы всё ещё укладывается, но идёт по нижней границе.

Учитывая сегодняшнее утро... в принципе, приемлемо.

Немен повернулся к инструктору. Чуть сдвинул одну амбушюру:

— Йошта, ещё обойму, пожалуйста.

Инструктор покинула пост. Подошла ближе, быстро глянула на руки Немена. Задержалась взглядом на правой, чуть подрагивающей после отдачи.

— Позволите дать вам... совет?

Немен выгнул бровь. Медленно кивнул.

— Попробуйте сгибать локти чуть больше. И правая рука... сместите её немного больше вперёд. Это может казаться неочевидным, но отдача не будет так сильно бить в сустав.

Немен перехватил пистолет. Так?.. нет, отдача всё равно уйдёт в кисть... а если так?.. рука слишком выдвинута вперёд, пальцы не сгибаются, как надо...

— Покажите, — наконец сдался он.

Она подошла почти вплотную.

Свежая обойма глухо стукнула о фанеру рубежа.

— Встаньте в стойку.

И когда Немен выпрямил руки, её горячая рука легла на его запястье.

— Согните локти... нет, ещё больше, а правую поставьте вот так...

Сильные, жёсткие пальцы чуть надавили, помогая кисти встать в непривычное положение.

— Если повернуть запястье буквально на пару миллиметров...

Немен почти её не слышал.

Слишком близко.

Слишком.

— ...меньше осевая нагрузка на...

Отпусти. Отпусти мою руку.

Ты пахнешь порохом и мёдом.

Отпусти. Мою. Руку.

Невыносимо близко.

Невыносимо... тепло.

— Спасибо, Йошта, — наконец лязгнул Немен. — Позвольте, я попробую один.

Она кивнула, возвращаясь на пост.

Он выпустил всю обойму, подтянул мишень к рубежу. Не глядя на результат, подошёл к посту инструктора.

— Спасибо за совет, — пробормотал, выкладывая перед ней оружие и стреляные обоймы. Скрылся в раздевалке, не поднимая глаз.