Семь процентов надежды

Цифры выплеснулись на весь экран — сухие строки: «5/07, +0,25%», «5/26, −2,1%»...

Дальше, дальше, ведь где-то же есть всплеск? «Сборщик» реагирует на большие пики, следит в реальном времени...

«5/32, +471 ед. Сектор Д-9. Отказ датчиков: 28... 29... 36... 49».

Немен рванул к себе клавиатуру, застучал по клавишам.

Данные?

Отказано в доступе.

Файл в обработке.

Пальцы правой задёргались, как от тока; Немен поморщился. Кнопки щёлкали в тишине кабинета, а Немену слышалось — осечка. Ещё одна. И ещё.

Доступ к внутренним ресурсам? К сети датчиков?

Отказано.

Папка для выгрузки отчётов?

Автоматически сгенерированный документ — всё те же 471 ед. сверх установленной нормы, отказ 49 датчиков сети мониторинга.

Немен откинулся на спинку стула. Обхватил себя за плечи, уставился в экран, будто взглядом мог прожечь дыру в защите лабы.

...ждать? Следующего отчёта?

Месяц?!

Нет. Нельзя. Невозможно. Это...

— Это моё, — беззвучно шевельнул губами Немен.

Пальцы правой руки бессильно царапали по клавишам. Боль ходила за спиной, но пока ждала.

Доступа нет. Нужно добыть. Кто может? Кто-то из компьютерщиков. Кто? Когда?

Зайти нужно лично. Вероятность успеха в этом случае существенно повысится, от двадцати до сорока процентов — зависит от того, кто будет на дежурстве в отделе.

Когда? Не сейчас. Слишком... явно. Не завтра — лишние люди, лишние взгляды.

Значит, в субботу. На Немена никто не обратит внимания. Все знают — утром в субботу координатор Джаич убивается в тире. Информационный отдел сидит в том же подвале — удобно.

Кто на дежурстве в субботу?

График. Где?

Ага. Нашёл. Суббота, 11 лиственя. Элек Кереньи. Знакомая фамилия. Кереньи, Кереньи... кажется, это он пару месяцев назад в столовой жаловался, что со скуки с ума сходит? У Немена за спиной жаловался, да громко так — захочешь, мимо ушей не пропустишь.

Повезло.

Вот и зацепка. Скучно тебе, Элек Кереньи? Принесу тебе задачку.

Варианты прикрытия? Дополнительная проверка; контроль за соблюдением безопасности.

Приемлемо.

...полезешь в чужую сеть, Джаич? Серьёзно?..

Углублённая проверка, огрызнулся Немен на внутренний голос. Отстань. Полномочия координатора позволяют проводить выборочные проверки подотчётных подразделений. Вот я и... выбрал.

В кабинете, казалось, повисла полузабытая смесь запахов — крепкий кофе, табак, резкий аромат чернил. Бензин и потёртая кожа. Совсем как... тогда.

Немен втянул носом воздух. Усмехнулся еле заметно.

В горле дрожало — моё. Не отдам.

Четверг, 9 лиственя 200... г., 20:23

Северный объезд Римевца,

заброшенная стройплощадка

банного комплекса «Фабрика здоровья»

Мамонт зевнул. Почесал чёрную бородищу и покосился налево. Там, в Мамонтовой куртке, посапывала сероглазая блондинка.

Он ухмыльнулся. Спустил ноги с топчана.

Брюхо урчало от голода. Как только Змея не проснулась от такого шума?

Поднявшись, лениво прошлёпал к окну. Нашарил пачку сигарет, стряхнул остальной мусор на пол и уселся на подоконник. В голую задницу тут же впилась какая-то щепка; Мамонт почесался, но вставать не стал.

В пачке уныло перекатывались две сигареты. Мамонт поморгал, мотнул головой, стряхивая остатки сна, и закурил, косясь на улицу.

Воздух пах пылью и сухой листвой. Дождя, значит, не было. Хорошо. Сухо.

Стёкол в окне не было уже давно — плевать. Крыша есть? Сверху не льёт? И ладно.

Порыв ветра вбил в комнату холод и сигаретный дым. На холод Мамонт плевать хотел. На дым, — общем, тоже, но...

За спиной хрипло кашлянули:

— Опять в комнату дымишь?

Мамонт не ответил, только пригладил растрёпанную бороду и покосился внутрь. Искра чужого недовольства вспыхнула и погасла, напоследок пробежав по хребту. Голод ненадолго отступил.

Змея перевернулась на спину, хмуро покосилась на чернобородого.

— Что бродишь? В город собрался?

Мамонт кивнул. Затянулся, подумал немного и выпустил дым в окно. Даже рукой помахал, разгоняя табачный дух.

— Ну. Жрать охота, — хрипло сказал.

Блондинка закинула руки за голову, потянулась.

— Один?

Чернобородый пожал плечами.

— Штаны мои видела?

— Где кинул, там и ищи, — огрызнулась она.

Из кучи хлама в углу Мамонт вытянул джинсы с футболкой. В штанах почувствовал себя ещё лучше.

— Выжрала меня досуха, — пробурчал он, влезая в футболку. — Утром вернусь. Найду кого — вышвырну.

— Только попробуй, — осклабилась Змея в ответ.

Мамонт зевнул, потянулся, разогревая мышцы. Подхватил с топчана куртку. Выходя из комнаты, снова окинул Змею взглядом. Хороша баба!

Утром будет тут кто — порву.

Мамонт перешагнул через мусор на лестнице, пнул пустую бутылку в кучу на площадке. Вышел на улицу. Огляделся. Ржавая штука с ковшом под забором, полтора десятка мотоциклов перед входом. Краска на баках и крыльях плывёт под светом фонаря. Серая? Синяя?

Да хрен её поймёт.

Отыскав свой мотоцикл, Мамонт завёл мотор. Тот отозвался хриплым, нервным рыком. Двигатель сбоит, бензин плещется где-то на дне бака, фара вот-вот погаснет. Мамонт ухмыльнулся. Ничего. Это ненадолго.

В кармане куртки завалялось несколько купюр. Скоро надо будет ещё достать. Где-нибудь за городом тормознуть пару тачек. Только чтобы Патруль не замёл.

Мозги работали с трудом. Мамонт сплюнул, поскрёб бородищу.

Надо ехать. Сейчас.

Мотор снова натужно взревел, и Мамонт выкатился с территории логова. Пару сотен метров проскакал по разбитому просёлку и выскочил на Северный объезд Римевца.

Сегодня Мамонту везло. На дорогу он вывалился прямо перед каким-то древним дедом на такой же ископаемой развалюхе, перепугал его до полусмерти. Мамонт ухмыльнулся. Чужая злость, скрипучая брань, острый привкус страха — хорошо.

Сытно.

Противная слабость отступила. Стрелка уровня топлива дрогнула, поползла вправо. Даже фара вспыхнула ярче. Чернобородый повисел перед стариком ещё немного, купаясь в сытных потоках ругани, а потом прибавил ходу.

Ночка выдастся удачной.

До города Мамонт успел от души повеселиться. Подрезал девчонку на крохотной «букашке»: лупоглазая машинка заметалась по полосе, а испуг девки добавил дороге остроты; легко оторвался от хмыря на спортивной тачке: чужая зависть вязла на языке, но насыщала, и Мамонт не стал отказываться; пошарахался по всем четырём полосам, дёргая поток, разбивая плавную скорость...

Над трассой повис чёрный туман злой ругани. Мамонт вдохнул его сквозь шлем. Тело налилось привычной силой. Мотор мота заработал ровно. Как надо.

Мамонт ухмыльнулся, въезжая в город, и почти сразу же принял вправо, уходя в переулки возле порта. Припарковавшись у бордюра, пошарил по карманам... и зло выругался сам: вместо ожидаемой сигареты на ладони перекатывались табачные обрезки да смятый фильтр.

На перекрёстке мигал тусклой вывеской табачный ларёк. Мамонт слез с мотоцикла, сунулся в открытое окошко. Молча протянул деньги в пустой пачке. Получив взамен полную, сорвал с неё плёнку, вытащил сигарету.

Заполнив лёгкие дымом, осмотрелся.

Из города било дикой смесью чужих эмоций: привычно фонило раздражением и усталостью, но на этом фоне ещё ярче били по чувствам вспышки радости. Откуда-то слева, из переулков, и вовсе светило так, что Мамонт невольно прищурился, встопорщил бородищу.

Слышал как-то шепотки в логове — будто какой-то то ли залётный, то ли новичок не разобрался, с кем в городе сталкиваться не стоит, попал под такой вот радостный фонтан, и...

Всё, нет новичка-залётного, пеплом по ветру рассыпался.

Мамонт на такие разговорчики только фыркал.

Проверять правда не хотелось. А ну как не врут?

Откуда-то справа тянуло так, как надо: кого-то, кажется, били; кто-то забился в укромный угол и озирался, брызжа страхом, а ещё...

А ещё там были свои — такие же, как Мамонт. Чернобородый ухмыльнулся, завёл мотоцикл и отвалил от бордюра. Стаей веселее. А города на всех хватит.

Двое мотоциклистов нашлись в самом дальнем углу порта. Мамонт подкатил к ним, затормозил, приглядываясь.

Один — тощий, лохматый Баян, чуть младше самого Мамонта. Недавно прибился к логову, но последнюю неделю куда-то пропал... а вот поди ж ты, нашёлся. А вот второго Мамонт ещё не видел.

А, ясно. Молодой совсем. Очертания фигуры дрожали и расплывались, мотоцикл менялся от рогатого круизёра до ободранного внедорожника и обратно.

Перебирал, значит, обрывки чужих чувств, искал, какой он... что он.

Мамонт заглушил мотор, слез с мотоцикла и шагнул вперёд, поравнявшись с Баяном.

— Что, нового нашёл?

— Ну, — кивнул тощий. — Боится. Не верит.

— Не боюсь, — каркнул новичок.

Мамонт ещё раз смерил его взглядом.

— Еда. Безопасность. Много. Хочешь?

Вместо ответа тот сощурился, пристально всмотрелся в Мамонта, Баяна... и кивнул.

— Город пустой, — напомнил Баян. — По домам все уже.

— Найдём кого-нибудь, — отмахнулся Мамонт. — Втроём проще.

...успели порезвиться на дороге — подрезали несколько лихачей, погонялись со светофора с азартным юнцом. Юнцу пришлось задержаться и давать объяснения Патрулю. Мамонту на Патруль было плевать, а вот досадой и яростью, пыхнувшими из-за руля спортивной машины при виде синих «мигалок», трое с удовольствием воспользовались. Скорость пьянила, Мамонт наконец-то нажрался, Баян не отставал, и только вот новичок...

Чернобородый глянул в зеркало. Новичок держался за ними из последних сил. Глухо выругавшись в шлем, Мамонт махнул рукой — айда на обочину!..

Запрыгнули на тротуар, рыком двигателей спугнув поздних прохожих. Мамонт стащил с головы надоевший шлем, распушил бороду. Залез в карман за сигаретами, выронил зажигалку, отступил на шаг, нагнулся, чтобы поднять...

...и, пожалуй, только поэтому не ослеп, когда небо озарило вспышкой, больше похожей на взрыв. Чужая радость, чистая, концентрированная, слитный удар сотни, двух, трёх сотен сердец, прокатилась волной по городу, Мамонт задохнулся, оглох, глаза ожгло болью, земля провалилась куда-то вниз, он хватанул рукой тормоз, но рука сомкнулась на пустоте. В груди жгло, стучало что-то чужое и чуждое, Мамонт закашлялся, сглотнул огненный комок и жадно затянулся сигаретой, парой вдохов выпив её до фильтра. Отшвырнув окурок, чернобородый сплюнул и поднял взгляд.

Он ещё успел подумать, что всё вроде в порядке, как захрипел новичок.

Новичок задыхался, хватал ртом отравленный воздух. Мамонт протянул к нему руку — то ли помочь, то ли отвесить подзатыльник, сам ещё не решил, — но новичок, не переставая кашлять, вылупился куда-то себе под ноги. Мамонт глянул туда же.

...вокруг колёс мотоцикла, вокруг ног новичка закружились крохотные вихри из черно-серого пепла, начали забираться всё выше и выше, пока не окутали парня целиком.

А потом пепельный вихрь рухнул. Внутри никого не оказалось.

— М-мать! — взвизгнул Баян. — Валим!..

Мамонт даже не успел заметить, когда Баян исчез — всё смотрел на стелющийся по асфальту серый пепел. Порыв ветра сдул с тротуара всё, что осталось от новичка.

Где-то слева, под рёбрами, завозилась, устраиваясь поудобнее, чужая колючая искра. Мамонт судорожно завёл мотоцикл — руки не слушались, дрожали, ключ погнул... — взлетел в седло и рванул вперёд, наперерез движущимся машинам.

Его остановил встречный ветер. Шлем остался валяться где-то... там, куда Мамонт не сунулся бы больше ни за что; ветер резал глаза, заставляя... нет, не плакать. Нет.

Но видно не было ни хрена. Мамонт свалил куда-то, где должна была быть обочина, кое-как проморгался. Чуял — что-то изменилось.

Мамонту не нравились перемены. Мамонт вообще не любил дёргаться лишний раз.

Он снова тронул мот с места. Выкатился на проспект, пробрался к стоп-линии, замер в первом ряду. Сейчас долгий красный, на пару минут — оживлённый перекрёсток, не получится проскочить. Ничего. Торопиться некуда.

Но сил стоять на месте не было; как только красный сигнал сменился жёлтым, Мамонт рванул вперёд, чуть не сбив какого-то пешехода. Злая брань ударила в спину, Мамонт поймал её, жадно выпил до последнего звука. Дал газу и вылетел на проспект.

Чужое, чуждое устроилось где-то внутри, кололо под рёбрами при каждом движении.

Глава 2. Особый гость

Пятница, 10 лиственя 200... г., 10:32

Римевец, Малый Часовой проезд, 11

Эвр щёлкнул тумблером, включая датчик. Через полминуты внутри заморгал зелёный диод. На телефон упало сообщение, сорок какое-то уже за ночь: «№ 82, статус — в сети».

— То-то же, — ухмыльнулся Эвр. — Я вам повылетаю, ясно?!

Захлопнул распределительную коробку в фонарном столбе и направился к машине. Зевнул, поскрёб щетину, нырнул за руль.

Всю ночь вместо того, чтобы спать, по столбам и щиткам лазал. Чинил всё, что выбило после вспышки — больше-то некому. Не Виду же посылать, он после вчерашнего из-за компа ещё не вылез. Да и руками Эвр работает лучше и быстрее. Опыта побольше лет так на пятнадцать.

Ну вот и... применял опыт. Благо поломка одна на всех — один и тот же предохранитель вышибло, вместо прозрачной пластиковой шайбы лужа расплава, обрыв питания. Выдираешь сгоревший предохранитель, зачищаешь контакты, втыкаешь новый. Проверяешь, закрываешь. Следующий.

Очень просто и совсем недолго, минут пять-десять на всё про всё... если бы их не было так много — полста без одного. Когда и успел столько развесить, а.

До трусов вымок под ночным дождём. Даже кожаную жилетку насквозь промочило.

Не заболеть бы, вот что. Свалишься с температурой — и ходи потом, сопли раскидывай, как дурак.

Эвр устроился за рулём поудобнее. Взял с соседнего сиденья список адресов, вычеркнул предпоследний.

Осталась точка в начале Ткацкой, минуты три ходу. Пять, если с парковкой. Плюс десять минут на починку, значит, к одиннадцати можно закончить. Что-нибудь по пути сожрать, в лабе часа четыре поспать, а там посмотрим. Если Вида с Томеном смогли хоть что-то выжать из вчерашних данных, то работы явно привалит.

Ну наконец-то. А то от этой бесконечной пайки уже фляга подсвистывать начала.

Эвр усмехнулся, заводя машину.

«Тайрон» фыркнул, оживая, и плавно отвалил от бордюра.

Последний датчик, та же картина — оплавившийся предохранитель, разомкнутая цепь и запачканные растёкшимся пластиком провода. Эвр на автомате извлёк, зачистил, поменял; посмотрел на остатки корпуса и гнутые контакты, вздохнул и сунул предохранитель в карман жилетки, к ещё горсти таких же.

Ну что, всё?

Датчик моргнул зелёным. Эвр ждал — пока не придёт отбивка от Видиных программ, что всё в порядке, уходить не стоит.

Сообщение опаздывало. Эвр ещё раз глянул внутрь датчика — всё в порядке?

И краем глаза уловил движение на пустой улице. В соседний проулок заворачивала девчонка. Из-под надвинутого на лоб капюшона большой, не по размеру кофты выбилась рыжеватая прядь, тяжёлые ботинки шлёпали прямо по лужам. А за ней, чуть поодаль, топал след в след здоровущий чернобородый мужик.

Странная парочка. Явно не вместе, но и на случайного попутчика бородатый не похож. Слишком целеустремлённо идёт. Девчонка чуть задержалась перед тем, как свернуть, оглянулась — и бородач в ту же секунду шагнул назад, за угол. Прятался, что ли?.. Не хочет, чтобы девчонка его увидела?..

Подозрительный мужик. Не нравился он Эвру. Ничего пока не сделал — а всё равно не нравился. Даже как-то сразу захотелось повести плечами, проверяя, не перекосило ли кобуру. Даром что уже несколько лет её не носил... а вот поди ж ты.

Тело-то помнит. Чует.

Датчик истерично застрекотал, громко щёлкнул, плюнув в Эвра холодным воздухом, и снова отключился. Предохранитель остался на первый взгляд целым, но от первого же прикосновения рассыпался, словно от лютого холода.

Эвр сгрёб пластмассовое крошево в отдельный карман жилетки. Поставил новый предохранитель, дождался сообщения и закрыл короб.

Очень интересно.

Предохранитель должен плавиться — а вот в труху рассыпаться он не должен. Не умеет он этого.

Да даже если бы и умел. Поплавились датчики от позитивного выброса такой силы, что долбануться можно. В моменте, наверное, ощущения были... непередаваемые. А рассыпался-то ты с чего?

Эвр запустил руку в карман жилетки. Задумчиво поворошил там пластиковые крошки.

...что за хрень происходит?

На первый взгляд — всё так. Улица, столб, датчик. Вода в воздухе висит. Римевецкие зовут это дождём. Люди по улице ходят... Ну как ходят, чего там тех людей. Девчонка и бородач, больше никого. И датчик посыпался ровно тогда, когда бородач вернулся ближе к датчику.

Совпадение? Или кто-то из вас причина?

Эвр вытянул из кармана пачку сигарет, задумчиво прикурил.

Надо будет глянуть в конторе, что у «коробочки» в логах до того, как она сдохла второй раз. Если это не брак детали, то разобраться. Если брак...

Понадеемся, что брак. Готовиться будем к тому, что произошла ещё какая-то неведомая хрень. По-другому в этой жизни не бывает.

Сигарета закончилась; Эвр нырнул в салон «Тайрона», бросил окурок в переполненную пепельницу, тряхнул головой, прогоняя накатившую усталость. Тронул машину и начал медленно, аккуратно пробираться по узким переулкам центра. На машине сюда соваться всё равно что гвозди отвёрткой забивать — в теории можно, конечно, но молотком сподручнее.

О. Кафеха. На окне огромная сова с абсолютно обалделыми глазами. А вот, кстати, и место для парковки — прямо рядом. Повезло.

Эвр припарковался, чудом не зацепив мелкую машинку сзади, подхватил с пассажирского сиденья рюкзак с ноутбуком и направился ко входу в кафе.

В «Сове» было людно, народ толпился у стойки. Эвр протолкался через очередь, занял место за стойкой. Плюхнул на неё ноутбук, воткнул модем в порт. Пока подключалась сеть, смотрел за людьми.

Интересно, билась в голове мысль, а если кто-то из вас сейчас пройдёт мимо датчика — датчик сдохнет? Или наш бородатый друг такой один в своём роде?..

Ноутбук наконец ожил; Эвр вбил в строку поиска «Клуб „Прибой“». Ага, вот и список концертов. Вчера — группа «Акцент», как Вида и говорил. На афише — четверо парней и какой-то смутный силуэт. Подпись «Особый гость».

Особый, значит, гость. Так-так. Что в сети пишут?..

Сама группа на своих страницах о концерте пока молчала. Отсыпаются, небось. Ладно, нырнём поглубже. По запросу «„Акцент“, 9 лиственя» поисковая система выдала ворох афиш и репортаж. Афиши Эвр уже видел. Смутный силуэт ему по-прежнему не нравился.

Единственный репортаж выглядел не очень-то многообещающе: засвеченные фотографии, сдержанно-восторженный тон. Эвр, ничего особо не ожидая, пролистал статью до конца.

На последней фотографии на сцене стояло пятеро человек. Не четверо, как на всех снимках до того.

Какая-то девчонка. Белая рубашка, чёрные брюки. Рыжеватые длинные волосы. Мелкая, худая, лицо — даже на мыльной фотке видно, что напуганное.

Это ты их «особый гость», малая?

Из-за тебя у нас вчера был весёлый вечер? Или нет?

Эвр моргнул, перефокусируя взгляд. Снял очки, с усилием надавил на уголки глаз. Махнул рукой баристе:

— Слушай, парень, сделай мне что-нибудь, чтобы взбодриться, а? Вторые сутки не сплю...

Тот кивнул, зазвенел банками-склянками, снова взвизгнула кофемолка, запахло чем-то пряным, резким — перец, что ли?.. ладно, кто за стойкой, тот и доктор...

Эвр вернул очки на нос и перевёл взгляд на экран. «...под конец программы Витольд Савицкий представил второй голос группы. Ива Вранеш, которую наше издание знало раньше только как менеджера „Акцента“, впервые предстала в новой роли. Признаемся честно, такого сюрприза мы не ждали, однако в дуэте хорошо знакомая композиция звучала...»

Ну точно. «Особый гость» и есть.

Но всё равно что-то не складывается. Фанаты в клубе, разгорячённые концертом и выпивкой, обрадовались новой вокалистке? Вряд ли. Кому-то понравилось, кому-то точно нет; даже если все в едином порыве пошли восторгаться, это всё равно не перекрыло бы базу почти в пять раз.

Эвр вообще слабо себе представлял, что могло бы вызвать подобный скачок. Разве что победа римевецкой хэндбольной команды на чемпионате мира, да и то вряд ли.

И ни в одну из теорий, которые могли только прийти в уставший мозг, не вписывался бородач, одним присутствием вымораживающий предохранители в труху.

О стойку рядом с ноутбуком глухо стукнула полная кружка.

— Должно помочь, — пояснил бариста. — Вам бы согреться ещё, я смотрю...

Крепкий кофе, жгучий перец, мёд. Сочетание, конечно, на любителя, но... что-то в этом определённо было. Эвр вдохнул обволакивающий запах, сделал большой глоток.

Проваль, а неплохо!

Он в два глотка ополовинил кружку. Зажмурился от крепости кофе.

В мозгах прояснения не наступило, но хотя бы глаза перестали закрываться.

Как-то очень много всего произошло за последние часов так двенадцать. Оно, конечно, вовремя, но... Непонятно. Надо разбираться. С другой стороны, без этой непонятной херни закрыли бы к концу года наш балаган. А так... может, ещё потрепыхаемся.

Пятница, 10 лиственя 200... г., 11:17

Римевец, ул. Верхней Мельницы, 20/2,

информационный отдел лаборатории № 5/32

— Как вам так удаётся, коллега, — вздохнул Томен.

Вида оторвался от пляшущих на мониторе графиков.

— Ты о чём?

Томен кивнул на тарелку на столе: Вида первым делом, как пришёл, совершил набег на «питательную тумбу». Вот, добыл всякого. Авось на полдня хватит!

— Если бы я ел столько сладкого, я через месяц не влез бы в брюки. Милица бы меня кормить точно перестала...

— А, это... — Вида тоже глянул на тарелку. Пожал плечами. — Так мозги же сахар жгут. Работают и жгут...

— Магистерская? Научный руководитель ещё не торопит?

Вида покачал головой:

— К весне начнёт.

— Если будет зверствовать, — заложил руки за спину Томен, — сошлитесь на меня. Скажете, что начальник лаборатории загрузил ваши светлые мозги дополнительной работой...

Вида поправил наушники, висящие на шее. Резко провёл руками по волосам, окончательно взъерошив светлые вихры.

— Только что-то они вхолостую работают. Не понимаю, Томен. Как это вообще возможно?

Он вызвал на монитор общий график.

Вот концерт начинается, наверное. Семь вечера, пора бы. Вот рост показателей. Вот они растут и растут, всё в пределах нормы; красиво, плавно, предсказуемо. А потом — резкий, вертикальный пик и обрыв графика. Нет данных. Выжгло лабе глазки.

Томен подкатил второй стул, сел рядом. Вида, не дожидаясь просьбы, чуть подкрутил масштаб графика, выводя странный пик крупнее.

— Как будто там... не знаю, как резонанс, что ли?

— Такой резкий подъём... человеческому организму это не свойственно, — покачал головой Томен. — При резонансе всё должно быть плавнее, а здесь... Как будто какое-то... э-э-э... внешнее воздействие. Вы другие концерты смотрели?

— Да я уже всё отсмотрел, что мог, — буркнул Вида. — Нормально там всё было, на других концертах. Пришли, отыграли, народ радуется, радуется, заканчивает радоваться, расходится. Фон выше на соточку плюс-минус, потом тухнет до нормы. А тут...

Томен подался вперёд, всматриваясь в излом линии.

— Коллега, а не могли бы вы разложить общий график на составляющие? Возможно, если избавиться от лишних зависимостей...

Вида шевельнул мышью, переключаясь на сырые данные. Поколдовал с фильтрами, выбирая нужные номера датчиков.

— Вот, смотри. За последние сутки.

Чуть повернулся на стуле, глянул на начлаба. Томен сосредоточенно глядел в экран. Хмурился, шевелил губами, дёргал туда-сюда столбцы цифр.

— Ты пытаешься найти что-то общее?

Начлаб поправил очки. Глянул на Виду поверх толстой оправы.

— Я пытаюсь найти что-то, что можно написать в ответ на письмо из столицы. Они там тоже... увидели наш выброс.

Вида вздрогнул. Пальцы замерли над мышью.

— И... что пишут?

Лишь бы не полезли своими чистыми руками, не начали разбираться своими холодными головами.

— Автоматика поймала, что у нас тут что-то происходит. Сообщите о причинах, пришлите анализ аномалии, — поморщился Томен. — Часов в девять прислали, представляете, коллега? Анализ аномалии! А-на-лиз! Вот там неймётся кому-то! А что я им напишу? Что-то случилось, что случилось — не знаем, как разбираться — тоже не знаем...

Он махнул рукой. Цапнул с тарелки вафлю, гневно захрустел.

— Если Эвр что-то привезёт... а что он привезёт? Что датчики вышли из строя? Для отчёта не хватит, а вот для...