Назову себя шпионом

Алекс положил его на руль и принялся в полглаза изучать. Дорога была пустынной, и это давалось ему без всякого труда. С интересом узнал, что Ева Заславская работает экскурсоводом с немецкими и англоязычными группами, и познакомились они с ней в Эрмитаже.

Быть тупым занудой все больше нравилось ему – пускай сама выбирается из ситуации, ведь учили же ее, как можно и надо разговорить собеседника, а мы посмотрим и оценим. Достав из сумочки две конфеты, она одну протянула ему. Против этого он не возражал, с удовольствием схомячил подношение.

По обеим сторонам дороги пошел заснеженный еловый лес.

– Остановись где-нибудь, – попросила Ева.

Наверно, в кустики захотела, решил Алекс и остановил машину на обочине. Девушка не спешила выходить, и он вопросительно на нее посмотрел.

– У тебя зубы острые?

– Зубы?! – Она все же удивила его.

– Укуси меня здесь. – Ева оголила правое предплечье и развернулась в сторону Алекса.

– Зачем?

– Хочу узнать, какие у тебя зубы. Ну!

Он неуверенно потянулся и, вдыхая запах ее тела, замкнул зубы на ее руке.

– Чуть сильнее. Так. Очень хорошо. Теперь чуть выше.

Он куснул чуть выше.

– Только постарайся без синяков. Еще выше… О как хорошо! Еще раз, пожалуйста.

Кроме зубов у него имелись руки и губы, которые она могла остановить одним протестующим возгласом, но возгласа все не было, а остановиться самому значило признать, что он отнюдь не горячий и настойчивый мачо. Следующие пятнадцать – двадцать минут стали самыми кошмарными в донжуанской карьере Алекса. Привыкший к просторным постельным удовольствиям, он никак не мог приспособиться в тесном салоне и уже готов был признать свое поражение, когда прозвучало:

– Саша, обожди, не так. Я сама… Какой же ты ненасытный…

После такого поощрения остановиться уже не было никакой возможности, пришлось все доводить до конца. Откинутое сиденье, собственные ноги, которые некуда деть, неловкость прежде сноровистых движений. Что за гадость, оказывается, этот американский лимузинный секс!

Через полчаса Катафалк вновь вырулил на дорогу и продолжил свой путь к финской границе. Ева деловито поправляла беспорядок в одежде. У Алекса вид был слегка растерянный – любовные упражнения в антисанитарных условиях не принесли ни удовольствия, ни облегчения, странно, что вообще хоть что-то получилось.

Неожиданно она громко рассмеялась.

– Ты чего?

– А мне даже самой понравилось, как я тебя совратила.

– А ты, правда, любишь, когда тебя кусают?

– Терпеть не могу. Надо же было тебя расшевелить. Дешево и сердито называется.

– Вот зараза!.. – восхитился Алекс. – Ну все, не отделаешься, буду теперь кусать тебя всю оставшуюся жизнь.

– Я тебя еще и царапаться научу. Будешь для женщин самым неотразимым, – пообещала она и добавила, чтобы окончательно его добить: – Между прочим, я окончила ту же сто четырнадцатую янычарскую школу, что и ты.

Он, естественно, не поверил и стал въедливо расспрашивать про учителей и про спецфакультативы. Все, однако, сходилось, просто она окончила их альма-матер на шесть лет раньше. Это открытие сразу принесло в их отношения гораздо больший комфорт, чем собачий секс в железной конуре.

9

По телефонной договоренности с Голосом посылку для Маккоя Алексу должны были передать в придорожном кафе возле Выборга. Как именно это будет, Копылов не знал. И вот в означенном месте показалось нужное кафе – еще советская прямоугольная стекляшка с выщербленными бетонными ступенями и поблекшей вывеской.

Девушка Бонда сразу прошла в туалет, а Алекс подошел к стойке, кинув взгляд на пяток посетителей кафе, ковыряющих вилками пельмени и сосиски с картофельным пюре. Пока изучал ассортимент, почувствовал легкий толчок, оглянулся на проходящего мимо кудрявого парня в распахнутой куртке. Тот тоже оглянулся и сделал знак глазами: за мной. Помимо сумки на плече в левой руке у него была матерчатая сумка.

Алекс послушно последовал за парнем, разглядывая его спину и прикидывая, справится ли он с ним в рукопашной или нет. Выходило – легко справится.

В мужском туалете кудрявый толкнул дверцы обеих кабинок – там никого не было, после чего он обернулся к Алексу.

– Я Сева. Поступили новые вводные: я передаю тебе изделие, но еду за кордон вместе с вами. Подруге скажешь, что я напросился к тебе в попутчики. За сорок баксов. Желательно, чтобы она по этому поводу губы не дула. Сделаешь?

Накрылась медным тазом их стройная разработка – придется исхитриться передать, что их на границе будет не двое, а трое.

– А за кордоном как? До самой дачи?

– Нет. До ближайшей автобусной остановки. Так что с подругой? – взгляд Севы был напряженным.

– А это не пояс шахида, – Алекс глазами указал на матерчатую сумку нежданного попутчика. – Дай я все-таки наберу старшего товарища.

Он вставил в сотовый защищенную симку и нажал кнопку вызова.

– Тут какой-то Сева ехать со мной хочет.

«Все верно. Места в машине что, не хватает?» – спросил Голос.

– Я не один.

«Знаю. Сева уже сказал».

Больше у Алекса возражений не было.

– Жди у машины, – сказал он кудрявому. – Мы с утра только кофе пили.

Нежданный попутчик был полным сюрпризом и для Евы. Они намеренно не спеша поели, сканируя взглядами других посетителей и курящего снаружи под козырьком кафе Севу. Ева ограничилась блинчиками с мясом и двойным кофе со «сникерсом», Алекс же предусмотрительно взял полный обед.

– Какой-то он совсем сявый, – сказала Ева, глядя в окно. – Сборище малолеток.

Копылов ухмыльнулся – понравилось, что его тоже причислили к малолеткам:

– Мне кажется, его просто втемную используют: «отвези другу сумку и получишь сто баксов».

Тут же, не отходя от кассы, Алекс в блокноте набросал портрет Севы. Ева еще раз прошествовала в дамскую комнату, чтобы сообщить по сотовому о расширенном составе. После чего они вышли из кафе. Попутчик вопросительно смотрел на Девушку Бонда.

– Надеюсь, финская виза у тебя имеется? – поджав губы, бросила она.

– Обижаете, фройлен, – весело осклабился Сева, с готовностью закидывая свои сидорки в багажник и залезая на заднее сиденье.

Он сразу же подробно принялся рассказывать, что едет в Хельсинки за машиной, что это не первая у него такая поездка, и как у него там все схвачено, и сколько можно поднять денег с этого гешефта. Ева молчала, Алекс тоже почти не реагировал, но Севу это нимало не смущало, он продолжал хвастать своей удачливостью и искушенностью в автомобильных вопросах, даже делал какие-то мелкие замечания об их Катафалке.

Сначала Алекс пытался за таким поведением рассмотреть какой-либо тайный умысел, потом начал тихо злиться – уж слишком все это не походило на что-то серьезное. Немного отвел душу, когда Сева полез за сигаретой и зажигалкой.

– Курить нельзя!

– Уважаю, – легко согласился кудрявый, пряча пачку.

Через час они были уже на границе. Там пришлось всем троим топать к пограничному контролю и предъявлять свои паспорта с визами. Для большей надежности Ева сама скрытой камерой щелкнула их спутника.

Таможенный досмотр прошел без особого пристрастия, все три дорожных сумки и два пластиковых пакета заставили пропустить через сканер – и только.

На финской границе не было и этого. Там лишь попросили прямо в багажнике открыть одну из сумок и поинтересовались целью поездки.

В двухстах метрах от пропускного пункта находилась стоянка автобуса. Там Сева попросил его высадить и спросил Алекса, когда они думают возвращаться – вдруг получится вместе ехать. Про долларовую сороковку он также не забыл, хотя отдавал ее после напоминания с видимой неохотой.

10

Дорога на Хельсинки, куда уже укатил автобус с Севой, находилась слева, на Саймаа справа. Через километр Ева знаками попросила остановиться и выйти из машины. Они прошли вперед метров тридцать.

– Как бы этот гусь не оставил в салоне жучка, – объяснила она. – Думаю, на твоей даче situation не лучше, поэтому давай на письменный режим. Стенографией владеешь?

– Была твердая пятерка, – усмехнулся он.

Она вытащила из сумочки записную книжицу с ручкой и нарисовала каракули.

– «Хвасто… хвастливый мальчишка», – не без труда прочитал он и ответил своими иероглифами:

– «Любовь до гроба», – расшифровала она, одобрительно хмыкнула и позвонила по мобильнику. В трубку лишь слегка кашлянула, но отзыв получила более развернутый. Написала ему в своей книжице: «В его сумке подозрительным был лишь термос».

Ага, понял Алекс, что в термосе, – осталось под вопросом. Это немного успокаивало, значит, он действительно сделал что-то нужное матрасникам. Тот страх, который он испытывал перед поездкой, как-то разом прошел, он снова был легкомысленным фабзайцем, который всему окружающему бодро говорит: «Здравствуй» и готов действовать по ситуации.

Прошлый раз его на Саймаа вез на своей машине Циммер. Поэтому сейчас Алекс ехал не спеша, напряженно всматриваясь по сторонам дороги – для агента трех спецслужб было непростительно не найти путь, по которому его провезли хотя бы один раз.

Хорошо, что кругом лежал прежний снег, да и малое количество машин позволяло не отвлекаться, а узнавать некоторые дорожные ориентиры. Наконец пошли поселки вдоль Саймаа и стало ясно, что он точно не промахнется. Вот и знакомые воротики дачи Циммера, а за ними и свой дачный ажурный штакетник. Наискосок на другой стороне проезжей части стоял синий минивэн, явно небезлюдный.

– Ну что, любимая, с вещами на выход.

Самым разумным действительно было превратиться в счастливых влюбленных – иначе зачем они здесь. Алекс представил на месте Евы Веру, и изображать Ромео стало совсем не сложно: приобнять, сдвинуть ей шапочку, кинуть снежком, шутливо предложить тащить сумки самой…

– А не слабая у тебя дача! – похвалила она, любуясь красивым брусчатым домом. – Сколько же такая фазенда стоит?

– Сто тридцать пять штук, – ответил он, доставая сумки. – Ты еще моей яхты не видела.

– Ты про яхту не говорил.

– Потому что она у меня еще в проекте.

Увы, за истекший месяц никто снег на участке не расчищал. Поэтому ему пришлось, перемахнув через невысокую калитку и утопая на метр в рыхлой снежной каше, отыскивать в сарае лопату и заниматься расчисткой тропы для своей принцессы. Наполовину справившись с этой задачей, Алекс посадил Еву на закорки и на радость матрасникам из минивэна отнес ее вместе с сумками к крыльцу – знай наших называется.

Настенный термометр показывал в доме десять градусов тепла. Пока Ева осматривалась и занималась сумками, Алекс первым делом перевел регулятор тепла на двадцать два градуса, затем стал оживлять остальные коммуникации: воду, газ, свет, ТВ, интернет. В баре оказалось полбутылки оставленного ими с Циммером коньяка, зато холодильник был тотально пуст – подружка Циммера Рая перед отъездом изъяла из него даже кетчуп с горчицей.

Впрочем, у Евы с собой имелись бутерброды с ветчиной и пакет пышек, в шкафчике нашелся чай, и они не столько перекусили, сколько согрелись. Показав Девушке Бонда, где находится пылесос, Алекс, захватив мобильник, отправился расчищать от снега место для машины. Синий минивэн продолжал стоять на месте. Как и ожидалось, через минуту телефон ожил.

«Вы можете сейчас выйти один из дома примерно на час и подъехать к маркету?» – сказал по-английски голос Маккоя.

– Трудно, но попытаюсь, – ответил он и, отставив лопату, вернулся в дом.

– Я все же решил сперва съездить в супермаркет, чтобы захарчиться, а то могут и закрыть. – Объяснение, сопровождаемое утвердительным кивком, Ева все поняла.

– Тортик, кофе и сливки, чтобы не забыл, остальное на твой выбор. – Она протянула ему коробочку мини-транслятора, знаками пояснив, для чего она нужна.

Когда он вышел за ворота, синего минивэна уже не было.

11

До ближайшего маркета было чуть больше километра. На парковке возле магазина стояли три легковушки и синий минивэн. При приближении Алекса подфарники минивэна мигнули. Припарковав Катафалк, Копылов уверено направился к мигальщику. Из кабинки выглянул Маккой.

– Садись, – коротко приказал он.

Алекс влез в боковую дверцу. Кроме водителя и Маккоя здесь находился еще один средних лет мужчина. На Копылова так и пахнуло их недружелюбием. Проехав триста метров, минивэн свернул в сторону и остановился на совершенно безжизненной улочке.

Маккой, или Лупастик, как называл его про себя Копылов за чересчур выпученные глаза, перебрался назад и примостился на сиденье у столика.

– Как дела? – произнес он дежурную английскую фразу.

– Лучше всех!

– Вы не хотите нам ничего сказать?

– Вот. – Алекс протянул ему пакет со своими документами.

– А то, что дали неверный адрес своей съемной квартиры? И про другую школу нам говорили. – Похоже, здесь с копиями его документов уже были ознакомлены.

– Понадеялся, что вы меня не найдете, наверное, – признался Алекс что называется на голубом глазу.

– Выходит, вы намеренно обманули нас, – сердито заметил Лупастик и глянул на второго матрасника, который был явно с примесью мексиканской крови.

– Когда мне выкручивают руки, я еще и не на то способен, – спокойно произнес Копылов. – Вы же прекрасно знаете, что пока у вас мои деньги, я от вас никуда не денусь. Просто мне нужно было время, чтобы хорошо все обдумать.

– И что же вы такое надумали? – с сарказмом бросил Лупастик.

– Что перевозить взрывчатку и кого-то убивать я ни за какие деньги не буду. В остальном на ваш бизнес согласен.

Оба агента снова переглянулись. Водитель тоже внимательно все слушал.

– Какой может быть бизнес с лгуном?! – Маккой строго буравил Алекса своими моргалами.

– Я же сказал, что все обдумал и клянусь быть честным на девяносто процентов.

– Почему на девяносто? – встрял в разговор Мексиканец.

– Здесь в России без небольшого обмана или лукавства жизнь теряет половину своей привлекательности.

Матрасники молчали, не в силах даже комментировать подобные речи. Потом Мексиканец из-под столика достал большой прямоугольный футляр.

– Раздевайтесь, – сказал Маккой.

В футляре находился старый знакомый – новенький полиграф.

– Здоровье мое проверять будете? – снимая куртку, полюбопытствовал Копылов. Ему никто не ответил. Зато он был рад, что успел сказать о своей неполной честности.

Раздетому по пояс, ему закрепили на голове и теле все необходимые датчики.

– Это что: детектор лжи? – проявил он свою догадливость.

В полутора километрах от минивэна, укутавшись на кресле в теплый плед, Ева по вставленному в ухо наушнику внимательно слушала, записывая их разговор.

– Постарайтесь забыть про свои десять процентов, для вас это очень важно, – предупредил Лупастик, беря в руки листки с вопросами и знаком разворачивая Алекса спиной к полиграфу.

– Готовы?

– Готов.

– Александр ваше настоящее имя?

– Вообще-то Алехандро или просто Алекс.

– Отвечайте только да или нет. Александр ваше настоящее имя?

– Да.

– Любите нарушать закон?

– Скорее, нет.

– Ваша подруга, что приехала с вами, сотрудник ФСБ?

– Нет.

– Вы были ранены?

– Да.

– Это была американская пуля?

– Да.

– Вы любите Россию?

– Да.

– Вы богаты?

– Нет.

Лупасник поднял глаза, но не стал останавливаться.

– Вы болеете спидом?

– Нет.

– Стреляете хорошо?

– Да.

– Ваша мать жива?

– Нет.

– Приходилось кого-то убивать?

– Нет…

Опрос занял минут двадцать. Алгоритм вопросов был обычный: простой, средний, сложный, простой, средний, сложный.

– Хорошо, – сказал Лупастик, откладывая листки в сторону. – Одевайтесь. Почему вы сказали, что не богаты?

– Разве полтора лимона баксов это богатство? Так, стартовый капитал.

Маккой взглянул на Мексиканца.

– Мимо не десять процентов, а все двадцать, – деловито ответил тот.

– Теперь еще один тест, – Лупастик достал из папки новые листки. – Готовы?

– Только горло сполоснуть. – Алекс потянулся без спросу за пластиковой бутылкой под рукой водителя и отпил несколько глотков.

– Самая высокая гора Австралии?

– Костюшко.

– Площадь круга?

– Пи эр квадрат.

– Что такое дебет?

– Прибыль от предприятия.

– Самая длинная река в мире?

– Амазонка.

– Сколько фильмов в год выпускает «XX век Фокс»?

– Понятия не имею.

– Кто лучший американский писатель?

– Уильям Фолкнер.

– Имя первого астронавта?

– Юрий Гагарин. Он и для вас должен быть первым.

– Сколько заключенных погибло в ГУЛАГе?

– Чуть больше, чем американцев японского происхождения в лагерях США.

– Что такое перигей?

– Ближайшая точка от земли небесного тела…

Вот когда по-настоящему пригодились энциклопедии, которые он листал дома в Коста-Рике, да и 114 янычарская школа-интернат была в этом смысле то что надо. Спохватившись, он под конец стал притормаживать, сознательно давая неверные ответы – дабы не уличили в слишком основательной подготовленности.

– Совсем неплохо, – похвалил Лупастик, откладывая и этот опросник.

– Вам в Питере любой любитель кроссвордов ответит точно так же.

Потом последовал тест по IQ. Это было уже совсем просто. Он выбирал нужную картинку почти автоматически. Но из-за скорости несколько раз явно ошибся, поэтому набрал всего 104 балла.

– Раньше проходили этот тест? – решил уточнить Маккой.

– Разумеется. Правда, последний раз у меня получилось 120 баллов.

Лупастик с Мексиканцем посмотрели друг на друга.

– Какие личные планы в этой поездке?

– Покупка большой плазмы и прибамбасов для моей новой квартиры в Питере.

– А как насчет новых компьютеров? Вы ведь, кажется, хотели открыть фирму по компьютерным играм.

– Пока у меня нет команды, это без толку. Да и вы как всегда мои деньги зажмете.

– Вы валютный счет в банке открыли?

– Он у меня был еще в прошлый раз. Но вы перекрыли мне кислород в Норд-Банке.

Дальше оставалось договориться только о завтрашней встрече в Хельсинки и вернуть Алекса к его Катафалку. При расставании Маккой задал еще несколько вопросов про Еву. Тут Алексу тоже нечего было скрывать. Да, работает экскурсоводом, знает немецкий и английский, да, живет одна в однокомнатной квартире.

– А то, что она гораздо вас старше, не смущает?

– Ого! Американцу вы такой вопрос не посмели бы задать!.. Нет, не смущает. Люблю интересных людей. Мне даже с вами приятно общаться.

12

– Тебя только за смертью посылать! Что, и в Финляндии в магазине очереди? – произнесла Ева вслух, принимая у него пакеты с продуктами и показывая свою книжицу: «Все записала и отправила. Ну ты и фрукт, однако!»

– Да так, еще прошелся по деревне немного, – таким же дуплетом отвечал он. – «Я тебе не профи, а лопоухий фабзаяц. Что хочу – то и говорю!»

– Я тоже пройтись хочу. – «Не заиграйся, смотри!»

Он быстро нарисовал лики Мексиканца и Водителя, Ева их пересняла, после чего они с чувством исполненного долга и в самом деле прогулялись по окрестностям.

Вернулись, когда уже стало смеркаться. Пока Ева на скорую руку готовила легкий ужин из полуфабрикатов, он взялся за главную фишку коттеджа: расжег печь-камин со стеклянными дверцами, затем притащил из спален несколько подушек и одеял и устроил на полу роскошное ложе – оттуда смотреть на огонь было удобней, чем с дивана и кресел. Открыли бутылку итальянского вина и, развалившись, медленно потягивали его из высоких бокалов, закусывая пиццей, паэлью и фруктами.

Под влиянием его легкомыслия у Девушки Бонда тоже проснулось шаловливое настроение. Чтобы еще больше добить возможных «слухачей», она нашла по ТВ немецкий канал и взялась учить Алекса расхожим тевтонским фразам. Он принял правила игры, достал из сумки «Евгения Онегина», дабы она могла следить по книге, и прочитал ей по памяти две первых главы – заодно продемонстрировал ЦРУ и К°, откуда растут уши его образованности и памятливости.

Ева не могла скрыть своего восхищения, на что он тут же с готовностью заявил:

– Возьму тебя в жены не раньше, чем ты сама выучишь эти две главы.

И тут же получил подушкой по голове – в этом патентованная гэрэушница мало чем отличалась от Веры.

Чуть позже они снова каждый на своем ноутбуке вышли в интернет. Не успел он просмотреть новости, как к нему по имэйлу пробилась из Штатов Даниловна, его интернатовская однокашница Марина Сабеева. Не выказав среди янычар больших шпионских способностей, она через отца, полковника Генштаба, добилась, чтобы ее послали учиться в Америку в Гарвард – отыскивать самостоятельно великие американские военные тайны. Обычно они переписывались с ней заочно: он просто заходил в ее почту и оставлял в «Черновиках» свое послание, так же действовала и она, а сегодня ее вдруг прорвало, захотелось нарушить в кои веки их школьную конспирацию.

«Ты где?» – написала она.

«На даче».

«Один?»

«Не совсем».

«С Верой?»

«Нет. С другой особью».

«А почему тебе с ней плохо?» – тут же определила Даниловна.

«Какое плохо! Лежим на полу, смотрим на огонь и пьем хорошее вино».

«Я тоже хочу».

«Садись на самолет и прилетай».

«Хорошо, через сорок секунд уже вылетаю».

– Ты с кем это тут переписываешься? – проявила здоровый женский интерес Ева.

– У мужчин свои секреты, – прикрыл он ноутбук. Они снова чокнулись и выпили.

«Ты засветился?» – оценила возникшую паузу Даниловна.

«Как твой Стив?» – спросил он о ее бой-френде, которого она месяц назад привозила с собой в Хельсинки и чья внезапно сломанная нога помешала их романтическому свиданию.

«Цветет и пахнет. Уже вовсю в теннис играет».

«А почему тебе с ним так плохо?» – уже послав фразу, он пожалел о своей бесцеремонности.

«Потому что мое сердце у твоих ног», – достойно осадила она его.

«Тогда пока?»

«Тогда пока», – и разговор закончился.

Следом закрыла свой ноутбук и Ева.

– А сауна на твоей фазенде действующая? – вдруг вспомнила она.

– Пошли проверим.

Лучше бы он этого не предлагал. Сауну им удалось раскочегарить достаточно быстро, но потом… То, чего не было заметно в Девушке Бонда в одежде, во всей красе предстало в голом виде. Четко обрисованные бицепсы на ее тонких предплечьях производили отталкивающее впечатление, словно это не девушка, а юноша-подросток.

– Каждый день качаешься? – спросил он, встретив ее вопросительный взгляд.

– Каждый день не получается, – почти горделиво ответила она. – Но я потом даю двойную нагрузку.

Тут он заметил еще одну штуку: маленький шрам над правой грудью.

– Покажись, – попросил он, заглядывая ей за спину. Так и есть: на спине у нее имелось выходное пулевое отверстие. – Бандитская пуля?

– Типа того. А у тебя, я вижу, целых два ранения, – Ева тоже по достоинству оценила его поврежденный бок и такой же пулевой шрам у основания шеи.

Что было на это сказать? Что между мужскими и женскими ранениями, как сказал классик, дистанция огромного размера? Уж лучше бы у нее какое косоглазие или хромота были, чем это боевое отличие.

Когда легли в постель, случилась новая напасть. Камасутра в его исполнении дважды встречала ее поправки: «Мне так не нравится». Пришлось обходиться тем, что ей нравится. Представить подобное с Верой было просто невозможно. Вот тебе и Девушка Бонда по-русски!

– Что-то не так? – спросила она, когда, лежа уже с ней по отдельности, Алекса слегка передернуло от прикосновения ее локтя.

– Просто совесть нечистая, вот и вздрагиваю, – отшутился он.

13

Утром их разбудило яркое мартовское солнце, при свете которого все приобрело особые радостные и яркие оттенки. Сам гектарный приусадебный участок с березами, соснами и елями, берег безбрежного озера – внушали покой и оптимизм. Простая деревянная мебель, которая месяц назад показалась Алексу чересчур простоватой, вдруг предстала высшим дачным шиком, и он понял, как примерно ему обставлять свою питерскую Треххатку. А все-таки правильно, что я купил эту дачу, решил он.

Сытно позавтракав, они вскоре уже катили на Катафалке на юго-запад.

Дорога до Хельсинки при полном отсутствии пробок не заняла много времени, и еще до полудня Алекс с Евой уже были возле Норд Банка, где Алекс по договоренности с Маккоем без всякой задержки снял со счета восемьдесят тысяч американских тугриков. Потом они с Евой разделились: он завез Девушку Бонда в торгово-развлекательный центр, а сам поехал по указанному Лупастиком адресу.

В больших апартаментах его уже ждали Маккой и пара служащих, мелькавших в глубине квартиры. На Копылова обрушился новый град всевозможных тестов.