Назову себя шпионом

– Что говорит Экскортница?

– Говорит: три килограмма потеряла за пять дней у чухонцев. Сплошные нервы.

– Жалуется?

– Наоборот. Валет полностью поменял у нее представление о профессии.

– Валет хочет идти к Попову еще и со своим адвокатом, – заметил Стас. – Говорит: пусть думают, что сам он подставное лицо, а главный это Циммер. Запутать хочет.

– Ну что, пацан в чем-то прав, соображает, – похвалил генерал.

– Позволим ему заниматься шпионством с удовольствием, – отметил Стас.

– Как ты сказал?! – не поверил собственным ушам Рогов.

– Это Валет так говорит: позвольте мне заниматься шпионством с удовольствием, – уточнил капитан.

Вертикальные складки на лице генерала сменились на горизонтальные – он добродушно улыбнулся:

– Не знаю, как вы, но я от вашего фабзайца всякий раз чувствую себя на пятнадцать-двадцать лет моложе.

– Я так вообще от него в босоногое детство впадаю, – признался Стас.

– К чему только все это приведет, – чуть смутился под их вопросительными взглядами подполковник. – Ну да, да, я от этого шалопая тоже иногда балдею!

17

Встречались возле самой гостиницы. Циммер на своем внедорожнике был уже на месте, когда подъехали на Катафалке Копылов с Девушкой Бонда.

– Это самый нечестный питерский адвокат, чем и полезен, – представил своего поверенного Алекс. – А это лучший специалист по иностранным желудкам для твоего будущего ресторана, – последнее относилось уже к Еве.

– Сейчас развернусь и уеду, – пригрозил «нечестный адвокат».

– Малолетка волнуется, не обращайте внимания, – извинилась за фабзайца Ева.

Они толкнули калитку и вошли в палисадник «Биремы».

– Похоже на бывший детсад, – определил навскидку Циммер.

Палисадник с трех сторон был зажат столетними пятиэтажными домами. По краям выложенного красивой плиткой дворика было четыре дерева, пара высоких туй и небольшая голубая ель.

Попов, толстый рыхлый сорокалетний мужик, стоя на крыльце, внимательно рассматривал визитеров и их дорогие машины.

– А почему название только у входа? – спросил Алекс после рукопожатий. – С улицы так и не видно.

– Я этот отель делал не для посторонних, а для своих рыбаков, поэтому звиняйте.

– А почему «Бирема»? – спросил Циммер, когда они прошли в вестибюль.

– Потому что два этажа, было бы три, называлась бы «Триремой». А вообще знаете, что такое бирема и трирема?

– Кажется, древнегреческие корабли, – проявил осведомленность адвокат.

– В Древней Греции биремы назывались диерами, – поправил Копылов. – Бирема – это римское название.

Толстяк покосился на него, явного представителя не читающего поколения, с некоторым уважением.

– А ничего! – одобрительно высказался Циммер, любуясь интерьером и редкостными рыбками в большом аквариуме рядом с ресепшеном.

Алекс зверски глянул на него: чего мне гешефт портишь! Изначально настроенный на торгашеский лад, он принялся все осматривать с видом опытного барышника: то пятно на стене заметит, то скол на мебели, то прожженное место на полу. Попов, наблюдая, лишь досадливо морщился.

Осмотр отеля продолжался минут сорок. Видны были все деньги, затраченные на превращение рядового детсада в весьма приличную мини-гостиницу: продуманный интерьер, нарядное оформление самих номеров, буфет со столиками на 16 посадочных мест, бильярдная, тренажерная с полудюжиной спортивных снарядов, интернетная с 3 стационарными компьютерами, особой формы коридорные светильники, книжные полки на ресепшене, вахтерская с мониторами видеонаблюдения. Плюс обширный подвал, в котором находились не работающая сауна с купелью 2 × 3 метра и много помещений, заваленных мусором, ржавыми кухонными плитами, детскими горшками и кроватками.

К удивлению Алекса, отель оказался вполне действующим: пять номеров были заняты, работал буфет с разбитной буфетчицей, на ресепшене бдила менеджер Софья Степановна, в коридоре прошествовала супружеская чета, выясняющая между собой отношения, выкатила тележку с уборочными прибамбасами ухоженная горничная в нарядной форме. Негатив заключался в том, как все они смотрели на группу покупателей. Особенно уколола легкая ухмылка от горничной. Копылов с запозданием понял свою стратегическую ошибку: вместо того чтобы выглядеть полпредом неизвестного бизнесмена, он предстал как абитуриент, пришедший на экзамены с родителями.

Наконец они вчетвером уединились в директорском кабинете, и Алекс принялся торговаться, доказывая, что отель требует основательного ремонта, мол, он собирается делать ставку на интуристов, поэтому все должно сверкать и блистать, и уж, конечно, не быть таким прокуренным и пропитанным рыбным запахом, да и сауну непременно надо приводить в рабочее состояние.

– Вон Ева Львовна пусть скажет: можно сюда запускать иностранцев или нет.

Девушка Бонда, естественно, не подкачала:

– То, что для нашего народа высший шик, на самом деле лишь слабые две звезды. Сейфов в номерах нет, интернета тоже. К кормежке наверняка также вопросы будут.

Попов молчал, не желая спорить.

– В общем, пятьсот тысяч – и по рукам!

– Какие пятьсот тысяч, шестьсот и так предельно низкая цена.

– Пять тысяч в месяц умножить на двенадцать – минус шестьдесят тысяч в год.

– Каких еще шестьдесят тысяч? – изумился толстяк.

– То, что вы платите рэкетирам. Или я что-то путаю?! – Уверенный тон Копылова не давал возможности спорить, да еще намекал на связь нахального юнца с криминалом.

О существовании бандитской крыши, которая каждый месяц забирала у «Биремы» фиксированную денюшку, Алекс узнал от Стаса и только обрадовался этому: было интересно посмотреть, как Инкубатор сможет защитить его от питерского рэкета.

– Пятьсот восемьдесят тысяч, – угрюмо заметил Попов. – Но деньги немедленно.

– Конечно немедленно. Пятьсот тридцать.

– Пятьсот семьдесят.

– Уговорили, пятьсот пятьдесят! – Копылов протянул руку.

Толстяк, чуть помедлив, все же пожал ее.

Циммер торговой прыти своего клиента ничуть не удивлялся, хорошо помнил, как он еще за финскую дачу солидную скидку выцыганил. Да и в покупке отеля было нечто солидное и большое, особенно после слов об интуристах. Беспокоило его лишь полное невежество юного миллионера в гостиничном бизнесе.

– Все понимаю, вот только не понимаю, как ты со всем этим сумеешь справиться. Люди годами учатся этому, а ты что, за месяц освоишь?

– А ты у меня на что? Быстро говори самый нужный совет.

– Насчет прибыли или персонала?

– Прибыль я сам добуду, насчет персонала.

– Самое главное, чтобы персонал сразу почувствовал, что с тобой стало лучше.

Похожие сомнения были и у Евы:

– Тебе как минимум нужно месяц самому пожить в «Биреме», чтобы вжиться в свое отельерство.

Копылов незамедлительно решил последовать обеим этим советам:

– Вас за язык никто не тянул, сами предложили. Выбирайте себе по номеру на свой вкус. И приготовьте тугрики на оплату. Что, нет денег? Ладно, выделю от своих щедрот. Или не согласны, что отель должен быть заполнен?

Отдельно адвокату было добавлено:

– Слушайся младших – и будет тебе счастье и жизнь, полная приключений.

Девушке Бонда на ушко досталось категоричное:

– Здесь главный шпион я, а не ты. Шагом марш исполнять команду!

И два дня спустя после подписания бумаг и перечисления денег в «Биреме» оказались заняты еще три номера: один для босса, второй под офис Циммера, третий как деловой штаб Евы Заславской, менеджера по иностранцам.

С персоналом новоявленный отельер действовал не менее решительно. Ограничившись легким собеседованием с каждым из работников, Алекс потом собрал их вместе в буфете «Биремы» для своей тронной речи. Всего их было шестеро: менеджер, буфетчица, две горничных и два сменных вахтера-сторожа, дабы дамам не оставаться с клиентами совсем без мужчин.

– Я на вид парень добрый и улыбчивый. Более того, я чаще люблю говорить «да», чем «нет». Но при этом я все же настоящая акула бизнеса, поэтому потом прошу вас всех не говорить, как я здорово притворялся хорошим парнем. Для меня самое главное – сделать из этой конторы что-то доходное, ни до чего другого мне дела нет. Будете помогать – хорошо, не будете помогать – буду сильно плакать.

– А за помощь отдельные бонусы полагаются? – поинтересовался один из сторожей, студент-заочник Илья.

– А какая отдельная помощь от нас может быть? – вторил ему шестидесятилетний Леонидыч, для которого ночевки в «Биреме» служили отдушиной от сварливой жены.

– Главная от вас помощь – это ваш позитив.

– Как это? – не поняла буфетчица Алла, возрастная пышечка с цепким взглядом.

– Матерные анекдоты рассказывать, неужели не понятно, – разъяснил студент.

– А как к вам обращаться? – задала вопрос Люсьен, та самая горничная, что ухмылялась в первый день.

– На «вы» и по имени Алекс. И еще одна личная просьба: в гостинице не курить.

– Как это? А где же тогда курить? – насторожился Леонидыч.

– У черного хода или на лестничной площадке наверху у открытого окна, – невозмутимо распорядился Копылов. Чтобы сгладить впечатление от своего каприза, он передал менеджеру Софье Степановне шестьсот долларов, чтобы она каждому выдала по «франклину» этакого хозяйского магарыча. Народ сей жест, может, внутренне и покоробил, но внешне весьма приободрил.

– А вот и первый бонус! – обрадовался студент.

Ева, слушавшая его речь из коридора, чуть позже наедине не скрывала удивления:

– Где ты только всему этому научился?!

– Вы с Циммером и научили. – Иногда Алексу было приятно выдавать себя примерным учеником.

Дополнительные очки ему принес визит в «Бирему» клерка из английского консульства, проверить, все ли готово к учительскому десанту. Беглый разговор Алекса с ним на английском поднял рейтинг новоиспеченного отельера для персонала сразу на две-три ступеньки. Сам же клерк излучал редкую невозмутимость, видимо, уже успев привыкнуть, что здесь в России возможно абсолютно все: юные миллионеры, безумные проекты, быстрые разорения. Осмотрев номера и оставшись ими довольным, он сделал лишь одно замечание:

– Где секьюрити?

– Я уже провел собеседование, через два дня будут, – на ходу придумал Копылов, прикидывая, пришлет ли Инкубатор своих шпионских людей, или ему придется их нанимать через обычное охранное агентство.

18

Какое это было странное чувство – просыпаться в Палате № 7, как называл его отельерский номер Циммер, прислушиваться к застенным звукам, включать телевизор с новостями, заваривать в чашке чай и выстраивать в голове цепочку необходимых дел, зная, что что-то обязательно будет в этот день новым и неожиданным. Евы рядом не было, она обычно уходила от него в полночь, заставляя персонал «Биремы» ломать головы над непонятностью их отношений.

В 9 утра был выход господина отельера из номера, намеренно неспешный и упреждающий свое появление какой-либо задержкой в дверях (выключить телевизор или взять забытые ключи) – надо было дать подчиненным изготовиться лицезреть высокое начальство. Затем дружеские приветствия, вопрос о ночных происшествиях, полный завтрак и какое-нибудь легкое вмешательство в «монастырский устав»:

– Хотел бы немного другой сорт кофе, и держите для меня бутылку воды без газа, моя слабость – кофе по-гречески со стаканом ледяной воды.

Потом за другие дела. Слава создателю, имелся захламленный подвал, в котором можно было распоряжаться, не оскорбляя ничьего самолюбия. Ева, правда, все время подбивала устроить генеральную ревизию гостиничных кладовых, но Алекс с этим решил не торопиться – слишком велик был риск обнаружить масштабное воровство.

– Но тогда ты хоть будешь знать, с кем имеешь дело! – не понимала такой его позиции Девушка Бонда.

– Мне нет дела, что было здесь до меня. Свирепствовать буду только на новую клептоманию.

И скрупулезно вникал во всю гостиничную бухгалтерию, да и то сказать, счета за продукты, коммуналку, моющиеся средства, долги за прежние ремонты сыпались как из рога изобилия. Когда все это надоедало, отправлялся на Катафалке покупать что-нибудь для наполнения Треххатки.

Два дня особых происшествий не было, и он даже стал думать, что управлять отелем не так уж и трудно, но тут на третий день случился настоящий Момент истины.

Сидел у компьютера в одних трусах, колдовал над сайтом «Биремы», как вдруг, чуть постучав, в номер ворвалась взбудораженная Люсьен:

– Там эти… эти пришли… – сообщила она, отворачиваясь от босса в неглиже.

Надевая рубашку и джинсы, Алекс соображал, какой придерживаться линии поведения.

В буфете, развалясь, восседали два парня в кожаных куртках: один похудей в вязаной шапочке, другой, мордатый, с косичкой на затылке. Перед ними стояла целая батарея «Балтики 9», блюдо с фисташками, бутерброды с семгой и бужениной. Рядом на полу собирала в совок осколки разбитого блюда с салатом буфетчица.

– А вон там еще не убрала, – указал Мордатый и, высыпав на стол фисташки, швырнул об пол блюдо. Оба братка радостно заржали. После чего Мордатый подхватил Аллу и попытался усадить к себе на колени. Буфетчица с трудом вырвалась.

Все мирные заготовки Копылова летели белым лебедем. Сзади в открытую дверь заглядывала Люсьен, а видеоглазок в углу буфетной четко фиксировал происходящее.

– Парни, а не пора ли вам на выход? – он попытался придать своему голосу хоть какой-то оттенок вежливости.

– А ты чё такой борзый?! – осклабился Вязаная Шапочка.

– Я новый владелец этого заведения, – представился Алекс.

– Точно, что ли? – глянул на буфетчицу Мордатый. Та кивнула.

– Ну так пора проставляться, владелец! – обрадовался Вязаная Шапочка.

– Прошу вас покинуть гостиницу!

Парни снова заржали.

– Еще раз прошу вас покинуть гостиницу! – Алекс окинул взглядом ристалище и шагнул вперед.

– Свали отсюда, пацан. Беги за ментами, давай. – Мордатый пренебрежительно оттолкнул его пятерней.

В следующее мгновение Копылов мертвой хваткой вцепился в него: левая рука за грудки, правая за волосы на затылке с максимальным загибом назад, поднял в рост и потащил на выход. Вскочившего Вязаную Шапочку с разворота сильно лягнул ногой. В челюсть не попал, но и удар в грудь опрокинул того с переворачиванием столов и стульев. Вытащив Мордатого в вестибюль, Алекс швырнул его так, что тот приземлился уже за входной дверью. Теперь назад за вторым. Вязанная Шапочка был уже на ногах и тянул из-за пазухи внушительный ТТ. Но снять с предохранителя и взвести курок – это тоже время, которого хватило на то, чтобы выхватить в углу буфетной из ведра швабру и ткнуть ее ручкой бандюгану в кадык, а второй тычок по кисти с пистолетом. После чего Вязаная Шапочка в состоянии гроги был тоже вытащен в вестибюль и за дверь. Мордатый даже посторонился, давая пролететь своему подельнику мимо. Оба братка были так ошеломлены прытью стройняшечки-малолетки, что даже про угрозы забыли, поддерживая друг друга, убрались за ограду и торопливо укатили на бэушной иномарке.

Четверо служащих и двое жильцов квадратными глазами смотрели на триумфальное возвращение бойца-отельера.

– Это были лукачцы, наша крыша, – выдавила из себя Алла, подавая ему ТТ и вязаную шапочку.

– Я понял. – Он невозмутимо забрал трофеи и вернулся в свой номер.

Чуть позже зашел в вахтерскую, чтобы перегнать на два диска всю сцену, снятую видеокамерами: один предназначался Стасу, другой на всякий случай про запас.

Девушка Бонда, вечером просмотрев диск, оценила его геройство на троечку:

– Теперь они просто будут знать, чего от тебя ждать. Ты этого добивался?

– Кто думает о последствиях, никогда смелым не будет, – ответил он своей любимой цитатой.

Циммер узнал о событии от буфетчицы Аллы. Тут же влетел в Палату № 7:

– Ты что, парень, творишь?!

После просмотра диска еще больше впал в прострацию:

– Похоже, надо валить с твоей пиратской посудины, я на такое не подписывался.

– А я так надеялся, что нас с тобой закопают в одной лесной могиле, – в своем фирменном стиле подначил адвоката Алекс.

19

Его кабинет в Треххатке украсился третьим экспонатом: к кепке капитана Узденцова из московского ФСБ и шапочке-пирожку Маккоя добавилась вязаная шапочка Гаврилы – так звали братка, получившего шваброй по шее. На требование Стаса отдать ему ТТ Копылов ответил категорическим отказом:

– Это моя законная мародерская добыча.

Сообщил лишь номер пистолета. Как и следовало ожидать, данное оружие ни за кем и нигде не числилось, этакий артефакт черных копателей.

– Лукачцы согласились пока тебя не трогать, при условии возвращения их волыны, – чуть позже сообщила Ева об итогах закулисных переговоров.

– Передай, что я на месяц арендую их стрелялку, а потом мы встретимся и все уладим, – выдвинул свои условия Алекс.

Зато теперь в Инкубаторе появился самый железный повод снабдить телохранителями не только робких мелкобритов, но и самого Валета. Накануне дня прилета гостей они и нарисовались в Палате № 7.

– Это Глеб, а это Игорь, – представила Девушка Бонда неброских сухощавых парней лет тридцати. – Они заодно и техникой займутся. (Сие наверно должно было означать прослушку мелкобритов.)

Парни смотрели на отельера с выражением своего неоспоримого превосходства, что неприятно задело Алекса.

– А как у вас насчет настоящих стрелялок?

– Показать? – тот, что Глеб приоткрыл свой пиджак, под которым виднелась кобура скрытого ношения.

– И сколько мне это будет стоить?

– Все по официальному курсу, – Ева подала ему договор с охранной фирмой. – По семьсот долларов в месяц на каждого. Плюс триста долларов аренда отдельной машины.

– Нетушки. Никакой отдельной машины, на метро и на своих двоих.

– А как завтра поедем встречать дорогих гостей? – напомнила она.

– В Пулково все вместе, а назад все лишние на такси. Ты же хвастала, что у тебя есть своя машина, вот и используй. За бензин я заплачу.

– Я же говорила, жмот он еще тот, – пожаловалась парням младшая шпионка.

Чтобы не выйти из данного образа, с размещением Глеба-Игоря Алекс тоже не стал шиковать. Произвел первое увольнение: выгнал любителя бонусов Илью за то, что тот во время стычки с лукачцами даже не выглянул из вахтерской, а на его место определил обоих секьюрити, мол, пока один следит за мониторами, второй будет барражировать по отелю или гонять чаи в буфете.

Мелкобритов ожидалось четверо, но неизвестно было, сколько будет багажа, поэтому Алекс с Евой и с секьюрити отправились их встречать на двух машинах. С аналогичной табличкой встречал учителей и уже знакомый представитель английского консульства, так что получилось аж три встречающих машины. Катафалк выглядел приличней других авто, и вся четверка прибывших англичан загрузилась в него. У троих из них было лишь по одному чемодану, и только у Грэйс или Зондерши, как за глаза сразу окрестил Алекс старшую менторшу, оказалось три баула.

Два парня и девушка, хоть и знали три десятка русских фраз, в России были впервые, Зондерша во всех смыслах являлась бывалым человеком, да и по-русски говорила достаточно свободно, и по дороге охотно давала своим молодым коллегам нужные разъяснения. У Алекса она спрашивала лишь о контингенте будущих учеников. Тут похвастать особо было нечем. Несмотря на двести расклеенных по округе рекламок, на курсы Лэнгвидж Скул записалось всего полтора десятка человек. Тут же последовало распоряжение Грэйс объявить, что два первых занятия будут бесплатными:

– Как вы думаете, это улучшит набор?

– Безусловно, – согласился Копылов. – Хорошо бы еще снизить оплату. Сейчас в Питере несколько сотен таких курсов. Все они сильно дешевле.

– Насколько я знаю, международный сертификат могут выдать не больше десяти из них, – холодно отвечала Грэйс.

«Бирема» произвела на англичан вполне благоприятное впечатление, особенно двадцати двумя градусами на коридорном термометре, набором горячительных напитков в Буфете, тренажерным залом и бильярдной. Позже добавились восторги по поводу быстрого интернета в Интернетной и наличием в номерах телеканалов с Би-би-си и СNN. Лишь Грэйс была недовольна тем, что классы все еще должным образом не оборудованы.

– Мы с вами завтра поедем куда надо и привезем все, что вы выберете. Сам я на это не решился, – объяснял с успокаивающей улыбкой Алекс.

Несколько дней ушло на адаптацию гостей. Пока Томас, Юджин и Оливия под присмотром Евы и одного из охранников вояжировали по музеям и музтеатрам, Копылов с Зондершей занимались делами завхозными: завозили столы, стулья, классные доски, развешивали картинки из английской жизни, выставляли учебные пособия, принимали абитуриентов, часть из которых Грэйс тут же тестировала для определения их знания инглиша. Порядком удивило Алекса требование установить в трех классах жучки прослушки, а в четвертом еще и скрытое видеонаблюдение. Он едва не сказанул, что все нужные жучки уже и так стоят, где надо. Спорить особо не спорил, лишь со вздохом расставался с очередными «франклинами» – Грэйс удалось повесить на него большую часть расходов. Сделанные преображения сразу же пошли Лэнгвидж Скул на пользу. Приходящие по объявлению люди сильно впечатлялись от нарядной и деловой учебной обстановки, а присутствие молодых симпатичных англичан и быстрый языковой опрос стопроцентно внедрял их на первые бесплатные занятия.

Сам Алекс сперва старался относиться к «миссионерам», как называла их Ева, в духе невозмутимого английского дворецкого, но когда пошли совсем уж ничтожные придирки к отелю и кормежке в нем, не выдержал и просто переехал в свою Треххатку на Выборгском, сгрузив все разборки на Еву и персонал гостиницы. Его уловка оправдала себя. Когда теперь он появлялся в «Биреме» ближе к ланчу, все четверо преподов обращались к нему уже не как к простому исполнителю, а как к боссу над этими исполнителями, что называется, почувствуйте разницу.

20

К первому учебному дню готовились с понятным волнением, намечен был даже банкет по окончанию занятий. Алекс решил приехать за два часа до первых уроков. Остановился у парикмахерской, где Ева делала себе новую стрижку. На холодный ветер начала апреля вылезать не стал, поджидал в машине свою напарницу. Все мысли были о Вере. По возвращении из Финляндии он по два-три раза в день звонил ей с разных телефонов. Ее мобильник словно умер. Обеспокоенный, он подрядил Девушку Бонда навести справки о своей «любимой ханум». Оказалось, что ни в какую аварию или больницу Вера не попала, все также продолжала регулярно появляться в Питере со своим поездом. Что же случилось? Бросить его вот так, даже не озвучив какой-либо повод! Неужели ее отвратили его слова о тотальном себе подчинении? Самолюбие не позволяло съездить на Московский вокзал и узнать все при очной встрече. А может быть, это и к лучшему – такой вот разрыв.

– Привет, красивый! – в правое стекло постучала симпатичная девушка. Ее подружка обогнула машину спереди, пригнулась к левому окошку и тоже постучала.

Он с недоумением открыл оба стекла.

– Сюда смотри, – сказала красотка справа и стала что-то доставать из своей сумочки, причем копалась так, что он поневоле уставился на ее руки и совсем не увидел движения ее товарки слева от себя, и удар в шею электрошокера застал его врасплох.

Девушка Бонда через стекло парикмахерской с изумлением смотрела, как красотки быстро отошли от Катафалка, а им на смену непонятно откуда вынырнули трое парней, открыли дверцы машины и сели в нее, причем один прямо на водительское место, вытолкнув Алекса на пассажирское сиденье. Выскочившей из парикмахерской Еве оставалось лишь беспомощно схватиться за свой мобильник.

Полчаса спустя Катафалк остановился на заброшенной стройплощадке. Трое парней вышли из машины и выволокли наружу Алекса в наручниках, он все еще был без сознания. К ним присоединился четвертый парень из ехавшей следом за ними серой «шкоды». Все четверо надели балаклавы и достали из-за пояса металлические прутья.

Один из четверки из лужи плеснул водой Алексу в лицо. Тот зашевелился, открыл глаза, дернул скованными руками и тут же получил удар железного прута по груди. Следом посыпались другие удары. Парни старались изо всех сил.

Копылов первые секунды скрючивался и закрывался, потом чуточку опомнился, поймал ближайшего парня за ноги и опрокинул на землю. Не обращая внимания на удары, он перекатился к голове противника. Задушить его ему не дали, удары железом пришлись по кистям рук. Тогда Алекс рванулся снова и впился балаклавщику зубами в лицо. Тот заорал благим матом. Общими усилиями Копылова оттащили в сторону.

– Зажигай! – скомандовал голос вожака.

Один из парней обильно полил бензином из фляги салон «мерседеса». Следом полетела включенная зажигалка. Дорогое авто объяло красно-черное пламя.