Назову себя шпионом

На кухне помимо плиты и умывальника имелся только подоконник, на нем он и пристроился с миской, в которой быстро замесил творог, яйцо и два стакана муки, добавил ложку сахара, щепотку соли и полстакана изюма, чтобы приготовить любимые Верой сырники с изюмом. Уже разогревая сковородку, вспомнил про ванную. Быстро метнулся проверить. Так и есть, внешне ванна была чиста, но сам в нее он лечь бы не рискнул, тем более вместе с Верой, поэтому, выключив плиту, взялся за щетку и принялся драить ванну так, словно от этого зависела его жизнь. Тут и десять часов подоспело, и он помчался в мебельный магазин за двуспальным надувным матрасом.

Звонок в дверь застал первую партию сырников уже готовой.

– Девушку заказывали? – Ее всегдашний пароль и полгода спустя не утратил своего очарования. Круглые щечки, веселые глазки, полные губки – что еще нужно для простого мужского ликования?!

Ее форменное пальто тоже пришлось вешать на дверь. К счастью, про тапочки для себя и для нее он не забыл.

– Ух ты! – Вера с раскрытым ртом принялась обходить их новое пристанище. – Это что, тоже съемная квартира?

– Да вот дали повышенную стипендию – решил переехать.

– Ну скажи честно!

– Сегодня пойдем с тобой мебель выбирать.

– Ну скажи честно!

– Сначала в ванную, остальное потом.

Против этого она не возражала, тем более что один сырник он успел впихнуть в ее розовый ротик, а второй проглотил сам – надо было перебить и себе, и ей сосущий утренний голод, дабы не отвлекаться час-полтора на желудочные глупости.

Первую помывку под душем она всегда проводила одна, это позже они залезут в ванну вдвоем, упиваясь дополнительным водным соитием и отмачивая свои разгоряченные причинные места. Быстро справившись с надутием матраса и комплектом постельного белья, он еще успел поканючить перед закрытой дверью ванной:

– Ну что там можно два часа делать? Ну ты скоро или нет? Не мучь ребенка!

В ответ получил приглушенный дверью звенящий хохоток:

– Иди постель лучше грей.

Ну что ж, мысль, безусловно, здравая: в постель так в постель.

Наконец поездные запахи смыты, три легких прыжка, и все три с половиной пуда живого веса с размаха обрушиваются на него. Это хорошо еще, что он, зная ее привычки, успевает закрыться подушкой, иначе и ушибы получить недолго. Зато бедный матрас, как он выдержал?! Сам секс, разумеется, от них никуда не денется, зато вот так радостно повозиться, попищать, покувыркаться, съесть еще по сырнику из тарелки, стоящей на полу, можно только в эти начальные пятнадцать – двадцать минут.

– Почему сюда переехал? У тебя сегодня в институте, что, нет занятий? Действительно будем мебель покупать? – Она спрашивала так быстро, что он не успевал отвечать, заставить ее замолчать могут лишь любовные объятия. Ну что ж, пусть так и будет! Живо превращайся в несравненную Инь, желающую угодить своему Яну и немножко себе. Увы, несовершенство мужской физиологии регулярно все равно возвращало их к разговорам.

– Тебе было хорошо со мной?

– На три с минусом.

Удар кулачком в бок.

– На пять с плюсом.

– Ты скучал без меня?

– Даже не вспоминал ни разу.

Еще толчок.

– Скучал двадцать пять часов в сутки.

– Я не толстая?

– Для грузового лифта в самый раз.

За это аж два быстрых удара.

– Для меня самый идеальный мясной баланс.

Как только перейти к самому главному? Значит, сейчас открываю рот и говорю: я не Дима Волков, а Александр Копылов с миллионом баксов в финском банке и с дачей на Саймаа на три спальни. Сейчас открываю и говорю…

А на часах уже первый час. И требовательный звонок в дверь.

Вошедших два молодых молдаванина быстро все поняли и, закрывшись в гостиной, принялись за нешумную работу. Теперь хозяевам оставалось лишь одеваться, кофейничать и выметаться за пределы квартиры.

– Я должна тебя сфоркать. – Вера достала из своей сумочки фотоаппарат-мыльницу. – Мои товарки сказали, что иначе они меня одну больше к тебе не отпустят.

Однако лишний раз тиражировать свой лик как-то не хотелось, да и Стас осудит.

– Я слишком нефотогеничный. Давай по-другому. – Он принес свою студенческую сумку и достал из него общую тетрадь и ручку. – У тебя зеркала нет?

Маленькое зеркальце у нее имелось.

Сначала он в десять секунд нарисовал ее в анфас, потом, глядя в зеркальце, и себя рядом с ней. Собственное лицо заняло в три раза больше времени. Получилось нечто среднее между настоящими портретами и дружескими шаржами. Когда-то в босоногом коста-риканском детстве отец подарил ему полуминутные песочные часы и на недоуменный вопрос Исабели: какой в них смысл, нарисовал человечка, сказав, что можно почувствовать себя богом, если научиться за полминуты рисовать людей. Сейчас после двух тысяч таких портретов это умение стало тайным оружием Алекса, весьма повысившим его шпионскую профпригодность.

– Ух ты! Как настоящий художник! – восхитилась Вера. – Но фото тоже хочу.

– Обязательно. Но только когда будет подходящий антураж. Твоих товарок хочется убивать не постепенно, а как бы сразу… забыл слово.

– Наповал.

– Точно. Наповал, – обрадовался он, мысленно переводя симпатичное слово из долговременной в оперативную память. – Наше с тобой фото должно быть на фоне «мерседеса» или двухэтажной виллы. Не на фоне же этого матраса.

Против этого ей трудно было возражать. За полгода близкого (ближе не бывает) знакомства Вера мало что узнала про своего питерского кавалера. Знала, что его родители погибли в автомобильной катастрофе и из всех близких у него лишь бабушка в деревне Ивантеевке на Владимирщине. Все ее расспросы наталкивались на его непрошибаемое: «Давай жить без унылого трафаретного прошлого, будет повод, все, что надо, расскажу, а так это как допрос у прокурора». Ну и ладно, решила она, я тоже не буду ему ничего о себе рассказывать. Правда, сейчас трехкомнатная съемная квартира ужасно распаляла ее любопытство, но Вера мужественно подавляла его.

Во время их кухонного ланча неожиданно позвонила Вика Гоголева.

«Мне нужно тебя срочно увидеть», – потребовала фээсбэшница, не утруждая себя лишними приветствиями.

– Ко мне любимая девушка приехала. Никак невозможно, – сказал он, глядя на радостно покрасневшую от его слов Веру.

«Скажи мне такую вещь, дорогой товарищ. Недавно тебя видели в Хельсинки, а Дима Волков, тем не менее, финскую границу не пересекал».

– Наверно это был мой двойник. Каждый приличный человек должен иметь своего персонального двойника.

«Я не намерена с тобой шутить. Что ты делал в Хельсинки?»

– Наследство получал.

«Получил?»

– Естественно.

«А еще что?»

– Дачу на Саймаа купил. Хочешь, могу свозить. Если, конечно, твоя контора тебя за границу выпустит.

«Что еще?»

– Новую квартиру купил, теперь к машине прицениваюсь.

«Последний раз говорю: давай на выход!»

– Все, я кладу трубку! – И он отключил телефон.

– С кем это ты так?! – Вера вся прямо подпрыгивала от любопытства.

– Да так, одна приставучая мадам.

– А эти твои слова…

– Мои понты. Я человек нехороший, когда мне попадается завистливый человек, я все сделаю, чтобы он побольше желчью изошел.

– А со мной у тебя тоже одни понты? Ничего о себе не рассказываешь. Еще и принцип свой придумал: «Давай жить только настоящим и будущим». Может, ты какой преступник. Когда я узнаю о тебе что-нибудь нормальное?

– Увы, это не так просто. Сначала мне надо сделать так, чтобы ты мою тайну не обратила против меня.

– Как это?

– А как делают все женщины: сначала любовь-морковь, а чуть раздрай – и утопить любимого готова в стакане воды.

– Какие мы пугливые, – подначила она. – И как ты собираешься себя обезопасить?

– Очень просто, чтобы любой разрыв со мной стал для тебя смертельно опасен.

– Умеешь ты заинтриговать бедную девушку. И как?!

– Сначала нам нужно будет пожениться, потом родить троих детей, затем я окружу тебя невыносимой роскошью, светской тусовкой, курортами и путешествиями. Лишу тебя работы, всех твоих подруг и старых друзей. И однажды проснувшись, ты поймешь, что малейший развод со мной или малейшее словесное предательство не только разрушат мою, но и твою жизнь и жизнь наших детей.

– И когда это произойдет? Когда я так проснусь? – допытывалась она, глядя на него по-серьезному.

– Я думаю, двадцати лет вполне хватит.

«Вот же поросенок!» – почти с восхищением покачал головой Стас, слушая их болтовню. Посланный им с утра специально обученный человек уже успел установить в подъезде Копылова два мини-ретранслятора: один за мусоропроводом возле квартиры, второй внизу у консьержки под видом интернетской связи, и теперь капитан прямо из своей берлоги мог наслаждаться речами своего подопечного, уповая, что свои джинсы тот сменит еще не скоро.

– А мы действительно пойдем с тобой мебель выбирать?

Услышанные слова про дачу на Саймаа, новую квартиру и машину, так же, как и про трех детей, Вера, к удивлению Алекса, как-то совсем не стала комментировать.

6

В лифте этажом ниже к ним присоединился хорошо одетый мужчина с боксером на поводке, он вежливо поздоровался и с интересом посмотрел на железнодорожную униформу Веры. Консьержка баба Тома тоже проводила их запоминающим взглядом. На выходе они разминулись с женщиной с пакетами дорогих брендовых покупок и также обменялись вежливыми приветствиями.

– Какой у вас ондатровый дом, – заметила Вера, окидывая двор, полный иномарок.

– Почему ондатровый? – завис Алекс. При всем своем блистательном знании русского языка он до сих пор регулярно попадал впросак.

– А ты что, не знаешь? При советской власти так называли все дома, где жила номенклатура, только они носили ондатровые шапки.

Что такое «номенклатура» Алекс спрашивать не стал, решил посмотреть в словаре. Мебель они поехали смотреть сперва в магазинах поблизости, потом подались в центр. Впрочем, это были смотрины не столько мебели, сколько друг друга, этакая негласная притирка насчет общего хозяйства: у кого какой вкус. Больше всего Алекс опасался, что Вера будет делать стойку на самые дорогие и помпезные гарнитуры, но нет, подруга только скептически хмыкала на них, называя отстоем «новых русских». Не впечатлили ее и более дешевые наборы спален, кабинетов и гостиных, сказала, что прессованные опилки – это позавчерашний день. Мебель из чистого дерева оценила повыше, но тоже без особых ахов, мол, трудно подобрать в одном стиле полные наборы. Полностью совпали у них вкусы лишь на кухонные гарнитуры, тут красивый пластик был как раз уместен, два из них они почти выбрали, но требовалось все обмерить и внести свои пожелания, чтобы потом дома была полная икебана. Одобрила Вера и понравившиеся ему два книжных шкафа, а также компьютерный столик для кабинета.

Ничего мебельного они, однако, так и не купили. Зато после обеда в недорогом кафе прошлись по одежным магазинам, и Алекс купил ей нарядную куртку.

– Ты не хочешь, чтобы я приходила к тебе в своей форме? – заподозрила Вера.

– Именно так. В следующий раз мы вообще обновим весь твой гардероб. Пора заниматься большой светской жизнью.

– Следующий раз будет не скоро. Сегодня я возвращаюсь в Москву, а послезавтра еду на свадьбу двоюродной сестры в Казань. На целую неделю. Хочешь, поедем со мной?

Ну куда ж ему оторваться от дел шпионских! Внутренне он даже вздохнул с облегчением – отпала необходимость скрывать свою предстоящую поездку на дачу.

– Не могла меня заранее предупредить. Купишь сестре от моего имени какой-нибудь холодильник или стиральную машину. – Алекс вручил ей десять тысяч.

– Зачем так много? – запротестовала она.

– Моя бабушка называет это замашками барского петуха. Ну вот такой я петух!

Время еще оставалось, поэтому они сходили в кино, после чего он проводил Веру до Московского вокзала и поехал на свое Выборгское шоссе. К приходу инструктора успел еще купить в местном мебельном раскладной кухонный столик, две табуретки, маленький телевизор и бутылку коньяка, оставшись с последней сотней рублей в кармане.

Стас появился в десятом часу с рюкзаком и двумя объемными челночными сумками, в которых вместилось почти все копыловское имущество: от ноутбука с принтером до содержимого холодильника и книг.

– Чтобы я еще малолеткам личным грузчиком был… – негодовал Григорьич, сваливая принесенный центнер в прихожей. – Чаевые приготовил?

– А как же! – Алекс вытащил из-за спины коньяк.

– Откуда ты только такой ушлый! – посетовал Стас и двинулся на осмотр жилплощади. Квартира ему понравилась, особенно, что во двор выходила лишь одна комната, а остальных три окна смотрели на шоссе с цепочкой двухэтажных магазинов – меньше вариантов с оптическим слежением.

– Выбираете места для своих жучков, – не удержался от подначки Алекс. – А если тут мебели не будет, куда приспособите? Это я так, для интереса. А на мою дачу у вас жучков хватит? Там комнат побольше будет.

Капитан ноль внимания. От коньяка он отказался, от чая нет, молча смотрел, как Алекс управляется с кипятком на разложенном кухонном столике.

– Она развела тебя, как школьника.

– Судя по ее истерике – нет, – Алекс не сразу сообразил, что речь о фээсбэшнице. – Для провокации выбрала бы другой момент. Начальство вздрючило, ну она и сорвалась.

Стас глянул на своего фабзайца с некоторым удивлением.

– Да ты у нас тонкий аналитик! Даже я тебя не каждый раз пасу, а им это зачем?

– Может, на границе с камер наблюдения кто-то мой портрет срисовал. Ведь есть же программа идентификации физиономий по отдельным точкам.

– Ладно, посмотрим, что дальше будет.

Капитан полез в карман и вынул конверт с пятью тысячами баксов.

– А можно я пока не буду отдавать ваши тридцать тысяч? – попросил Копылов, забирая конверт.

– Что, и в самом деле собрался машину покупать?

– Предлагаете мне туда на вашей «шестерке» ехать? Там тогда точно поймут, что я с российскими спецслужбами не связан.

Инструктор выразительно посмотрел на часы. Алекс послушно поменял в мобильнике симку. Теперь оставалось только гонять чаи и смотреть по плохо работающему без коллективной антенны телевизору вечерние новости.

Пользуясь случаем, Алекс поинтересовался, победит Путин Зюганова в первом туре выборов или будет второй. Стас уверил, что второго тура не будет. Не обошли стороной и кагэбэшное прошлое и.о. президента. Капитан и здесь придерживался твердого мнения:

– Такое прошлое никогда ни при каких обстоятельствах не даст нам подружиться с Западом. И это очень хорошо. Про Большую игру слышал?.. Ну вот, она будет продолжаться, так что нам с тобой работы не убудет до скончания века.

Обещанный звонок по защищенной симке прозвучал ровно в назначенное время. У Стаса был с собой нужный проводок и диктофончик, по которому он мог не только записывать, но и слушать через наушник их телефонный разговор.

После пароля и отзыва густой Голос спросил:

«Готов к поездке?»

– Если будет тачка, то да, – глядя на капитана, отвечал Алекс.

«Завтра получишь, что просил. Встреча в торговом центре “Аэлита”. В шестнадцать пятнадцать будешь возле него и получишь по телефону дальнейшие указания. С собой в маленьком пакете иметь все копии твоих документов, включая метрику, аттестат зрелости, приписное и реквизиты твоего валютного счета в питерском банке. Кстати, потом чтобы не забыл оригиналы этих документов взять с собой на дачу».

Стас знаками и губами показывал: два дня.

– Чтобы все собрать, мне нужно два дня, – сказал Алекс. – Часть документов у меня на старой съемной квартире, а может, даже в Москве. Их еще найти надо.

«Хорошо», – произнес после небольшой паузы Голос.

Капитан заговорил, когда подопечный сменил симку в своем мобильнике.

– Что-то они разнюхали, раз лучше проверить решили?

– А валютный счет им зачем? Неужели хотят мне в Питер денежки переслать?

– Или казначеем тебя назначить всем местным кротам, – предположил Стас.

– А зачем два дня?

– Как ты думаешь, твои школьные ксивы мгновенно делаются?

7

Встреча с пиндоским агентом прошла без особых изысков. В торговом центре «Аэлита» Голос позвонил Алексу еще раз и направил в туалет второго этажа. Там из кабинки в кабинку через перегородку они обменялись двумя конвертами: в одну сторону копии документов, в другую – пять тысяч баксов.

При выходе из туалета Копылов затаился в одном из стеклянных павильончиков, но мало что увидел, вышедший из туалета мужчина держал голову опущенной с надвинутым на ней капюшоном. Единственно, что сумел «срисовать» Алекс, это грузную фигуру и косолапую походку человека в летах. Наружка Стаса преуспела ненамного больше, зафиксировав лишь очки и кудлатую бороду, явно наклеенную. Вдоволь нащелкав снимков, наружка, дабы себя не засветить, в метро за Голосом не последовала.

На покупку машины у Алекса ушло еще три дня. Он где-то вычитал, что большие вещи следует покупать в два захода: сначала выбрать и почти купить, но конкретно платить лишь на следующий день на холодную голову. Стас категорически отказался помогать ему с покупкой, мол, автономный агент так автономный, поэтому по автосалонам Алекс отправился вместе с Циммером, как главным советчиком и спонсором. Адвокат, получивший от Копылова месяц назад сто тысяч тугриков за операцию с наследством и восстановлением паспортов на изначальную фамилию, согласился на выдачу нужного займа легко, но со своим условием:

– Я тебе пятнадцать тысяч баксов, а ты мне потом плюс пятьдесят тысяч. Свой ресторан хочу открыть, – признался он под требовательным взглядом Алекса.

Два дня они всячески терроризировали автосалоны: агенту трех разведок непременно хотелось новый «мерседес»-универсал, но по цене бэушной.

– Давай лучше на авторынок, там вдвое дешевле, – уговаривал Циммер. – Я мастера пригоню, он всю машину оближет – и будет что надо.

– Хочу, чтобы и духом не пахло бывшего владельца, – упрямился тройной шпион.

Дело закончилось тем, что адвокат обзвонил своих богатых клиентов и нашел толстосума, который как раз продавал двухлетней выдержки универсал, чтобы купить более престижный лимузин.

Черный «мерседес» с кожаным салоном сверкал и переливался. Стоящий рядом с ним сорокалетний бизнесмен выглядел совсем демократично. И после того как Алекс объяснил, зачем ему нужен именно «универсал» (с девушкой любовью заниматься), и вовсе с улыбкой сбросил с цены две тысячи и даже подарил юному покупателю свою визитку.

– От нее тебе будет пахнуть только большими деньгами, – сказал адвокат о машине. Все, включая охранника бизнесмена, рассмеялись, и это решило дело.

Правда, позже, когда все документы подмахнули и Алекс с довольным видом воссел за руль и уверенно тронул машину вперед, Циммер не удержался от шпильки:

– В этом катафалке ты похож на водилу-деревенщину нового русского. Не забудь выучить: «Чего изволите, барин?» Очень пригодится.

Алекс не стал даже отвечать, лишь довольно в полный рот улыбался. Катафалк идеально слушался руля, чем выгодно отличался от московского «опеля» Зацепина, которым Алекс пользовался в Москве во время шпионских рейдов «дяди Альберто» в Западное полушарие. А просторный салон устранял ощущение расплющенности, которое Алекс испытывал в обычных седанах. Нарезав по Питеру несколько кругов-зигзагов, он повез Циммера к себе на Выборгское шоссе – показывать свое новое пристанище.

Квартира Циммера не впечатлила:

– Со своими копейками мог бы что-нибудь и приличнее себе в центре купить.

– Да что ты такой зануда стал! Все тебе не так! Мое первое правило: не подпускать к себе нытиков и неудачников. Смотри: опалу на тебя наложу, отлучу от царского трона, – пригрозил Алекс.

– Вот же сопля зеленая! Где только таких слов нахватался! Лучше скажи, когда на дачу едем?

Дача Циммера располагалась через участок от копыловской дачи. Собственно, это именно адвокат убедил Алекса стать финским домовладельцем «по соседству».

– Не знаю, пока не могу. Может, через месяц, – соврал он, быстро прикидывая, сумеет ли потом скрыть от Циммера свою тайную поездку на Саймаа.

Чем ближе подходил момент отъезда, тем Алекс испытывал все больший мандраж. В первый свой вояж в Хельсинки он мало чего боялся, даже свою вербовку в Норд-Банке воспринял как некое продолжение игры в нелегалов, к которой его хотели приохотить сначала в янычарской школе, потом Зацепин и Стас в Инкубаторе. Сейчас же настойчиво закрадывался страх элементарного тюремного наказания за волковых-копыловых, или за трех-четырех коста-риканских полицейских, застреленных его родителями при бегстве с виллы в Лимоне, или еще какая шпионская хрень. И эта великая американская судебная дурь: за отказ от сотрудничества (а обман это и есть отказ) раздавать по 20–40 лет тюремной отсидки. Приходил даже в голову вариант с летальным исходом в автоаварии – дабы скрыть перед их начальством, как они промахнулись с его вербовкой – даром, что ли, Стас каркал ему о недожитии до 21 года.

Сильней страха за собственную судьбу было лишь сожаление, что он к этому должным образом не подготовился. Ведь подготовились же его родители, когда отправили в Москву свою смертельную шифровку о 30 кремлевских сановниках: и наследством сына обеспечили, а мама и вовсе видеообращение ему организовать сумела. И в последний день Алекс не придумал ничего лучше, чем отправиться в нотариальную контору и оформить свое завещание. После чего нагрянул в офис к Циммеру передать полученный документ.

– Ой-ля-ля, как говорят чукчи! – вытаращился на завещание адвокат. – С чего такие страсти?

– Я же говорил, что нахожусь под программой защиты свидетелей. Теперь я под своим настоящим именем и боюсь, до меня не сегодня завтра доберутся.

В завещании говорилось, что квартира на Выборгском, «мерседес» и счет в Норд-Банке передаются в пользу Веры Орешиной, а дача на Саймаа пополам Вере и самому Циммеру. Про главную наследницу адвокат не слишком удивился, хотя видел пассию Алекса всего один раз, когда они спонтанно встречали в лесу Новый год, зато изумился насчет себя:

– А мне-то с какой радости?

– Тебе за посредничество. Чтобы ты помог ей эту дачу продать и вообще проследить, чтобы все было тип-топ.

– А Вера про твои миллионы знает?

– Еще даже про Алекса Копылова не знает. Вот ты ей все и растолкуешь как надо.

Чуть подумав, адвокат протянул ему лист бумаги и ручку:

– Пиши личное послание. Боюсь, одних моих слов ей будет мало.

Алекс понял, что он прав.

– А что писать?

– Почему ты такой-сякой и почему она для тебя самый дорогой человек на свете.

Копылов хотел было возразить насчет «самого дорогого человека», мол, все не совсем так, но закрыл рот и сел писать письмо, которое потом заклеил и отдал Циммеру.

8

Наконец все причины для проволочек иссякли, и после пятых или шестых понуканий Голоса настал момент выполнения шпионского долга. С утра пораньше, закинув в багажник дорожную сумку, Алекс кружным путем направился по адресу, указанному накануне Стасом, гадая, будут ли это новые инструкции или какие-либо хитрые электронные аксессуары. Каково же было его удивление, когда, войдя в нужный подъезд, он обнаружил рядом с квадратным инструктором миловидную девушку в короткой нарядной шубке.

– Это Ева, а это Алекс, – непринужденно познакомил молодых людей инструктор. – Она едет с тобой. Ты же просил девушку Бонда. Получи и распишись.

Ни о чем таком вчера еще и намека не было. Но не устраивать же по этому поводу пререкания. Он просто подхватил колесный чемоданчик у ног девушки и первым вышел из подъезда. Стас их до машины не провожал. Предполагается, что я просто заехал за ней, живущей в этом доме, догадался Алекс.

Уже в машине Ева, изящно извиваясь, скинула свою шубку и положила ее на заднее сиденье, оставшись в симпатичном жакете и короткой юбке. Неужели она тоже офицер ГРУ, озадаченно думал он. Искоса наметанным взглядом портретиста оценил ее лик. Лет 25–26. Носик с небольшой горбинкой заставил его улыбнуться – ему всегда нравилось, когда у записных красоток имелся некий очаровательный изъян.

Пока выбирались из города, девушка молчала столь же непринужденно, как и он сам. Ну что ж, не хочешь ничего объяснять, пожалуйста – он нацепил на уши наушники и включил плейер с уроками финского языка.

Его вызывающее безразличие подействовало. Когда Катафалк выехал за пределы Питера, Ева знаком попросила его снять наушники.

– Поговорить не хочешь?

– Мое дело телячье: могу говорить, могу не говорить.

– Не хочешь узнать расклад наших отношений: где мы с тобой и как познакомились? Где я якобы работаю и из какой семьи?

– А в письменном виде это есть? – не без издевки поинтересовался он.

– Вот. – Она протянула ему листок компьютерного текста.