Инвазия – Собирая осколки

– Ставлю на тёмный «Патриот», – буркнул Степан Валерьевич, тыча пальцем в сторону угловатого внедорожника.– Да ну, – усмехнулся Андрей, – Антон явно присмотрел что-то японское и с турбиной.

Антон, не мешая им строить догадки и делать ставки, тем временем подошёл к главному входу и со всей дури въехал монтировкой в стеклянную дверь.

Их дебаты прервал оглушительный хруст разлетевшегося стекла который моментально сменился пронзительным, истеричным воем сирены, разорвавшей звенящую тишину.

Андрей и Степан Валерьевич судорожно обернулись на грохот. И если Андрей инстинктивно шагнул назад, то Степан Валерьевич – старый солдат, у которого рефлексы давно обогнали сознание – уже стоял в стойке. Пистолет в его руке был взведён и твёрдо направлен в сторону двери возле которой стоял Антон смотря на них в растерянности.

– Вот ты гавнюк, Антон! – выкрикнул Степан Валерьевич, уже опуская ствол. Его рука слегка дрожала от выброса адреналина. – А если бы я, старый, не успел палец отвести? Рефлекс-то сработал раньше, чем голова!

– Вы бы видели себя со стороны, – добавил Андрей, медленно выдыхая. – Я и моргнуть не успел, а у вас уже ствол наготове.

Антон стоял как вкопанный, бледный, сгорбившись под воем сирены. Он судорожно сглотнул, отчётливо осознав, что только что был на волосок от того, чтобы лежать в луже собственной крови, подстреленный по ошибке.

– Прошу всех внутрь… – прохрипел он наконец, осипшим от напряжения голосом, указывая кивком в тёмный проём.

– Блин, где тут нужно ударить, чтоб вырубить этот вой, пока у меня из ушей кровь не пошла? – сморщившись, громко сказал Степан Валерьевич, прикрывая одно ухо ладонью.

Андрей, не говоря ни слова, направился в сторону таблички «Управляющий». Через минуту из-за взломанной двери донёсся щелчок, и оглушительный вой сирены резко оборвался, оставив после себя густое, звенящее безмолвие.

– Фух… – выдохнул Степан Валерьевич, потирая виски. – Кажется, у меня в ушах до сих пор звенит.

– Ну, ладно, – Андрей вышел из кабинета, отряхивая руки. – Раз уж тишину навели, показывай, Антон. Где твоя карета? Удиви нас.

Антон, уже оправившись от испуга, загадочно улыбнулся.

– Закройте глазки, – с прищуром попросил он.

– Мы тебе что, школьники на утреннике? – фыркнул Степан Валерьевич. – Показывай уже, не морочь голову.

– Ладно, ладно, – сдался Антон, но улыбка не сходила с его лица. – Идем туда. – Он кивнул в противоположную от входа сторону огромного зала.

Когда Антон остановился напротив красного гиганта, освещённого дневным светом из панорамных окон автосалона, стало ясно – это не просто машина. Это был агрессивный, мощный автомобиль на огромных внедорожных колесах, готовый, казалось, сорваться с места даже сейчас.

Андрей одобрительно закивал, медленно обходя его и изучая каждый угол. Степан Валерьевич присвистнул, и в этом свисте звучало неподдельное уважение.

– Дай-ка два, – хрипло выдохнул старик, и в его глазах вспыхнул азарт, который, казалось, уже давно угас.

– Прошу любить и жаловать, – с торжествующей улыбкой произнёс Антон, будто выступал перед заполненным залом. – Ford F-150 Raptor, 2023 года. Три с половиной литра, экобуст, почти полтонны крутящего… Ну, вы поняли.

– Ну, это тебе не… это, – Степан Валерьевич показал большим пальцем себе за спину, в сторону парковки, где остался старый Hilux Антона. Но в его голосе не было обиды, только смиренное признание превосходства.

– Да, Антон, – сказал Андрей, хлопая его по плечу. – Это не внедорожник. Это уже корабль. Для большого плавания по руинам. Отличный выбор.

– Вы пока знакомьтесь с “хищником”, – Антон уже направился в сторону стойки менеджеров. – А я пойду ключи искать.

Андрей и Степан Валерьевич остались наедине с гигантом. Они медленно обходили его, будто дикого зверя в клетке, тихо переговариваясь об углах въезда, клиренсе и о том, сколько же литров на сотню этот монстр мог поглотить в новом мире, где экономия топлива стала вопросом жизни и смерти.

Когда Антон наконец нашёл ключи и подходил к своему “хищнику”, его коллеги уже были на улице. Они стояли спиной к окнам, курили и о чём-то спокойно разговаривали.

Антон не стал их звать. Открыл дверь, уселся в прохладную кожу водительского кресла и с трепетным предвкушением вставил ключ в замок зажигания. Лёгкий поворот – и зал автосалона взорвался низким, сдавленным рёвом. Звук был таким густым и суровым, что задрожали стёкла.

На улице Андрей и Степан Валерьевич вздрогнули, как по команде, обернувшись к источнику шума.

– Блин, – прохрипел Степан Валерьевич, растирая ухо. – Я ему сейчас руки в каждом суставе переломаю. Два раза за час до инфаркта доводит.

– Остыньте, Степан, – усмехнулся Андрей, но и сам невольно потирал затылок. – Парень просто приручает своего “хищника”.

Они аккуратно потушили окурки в урне у входа – старая привычка, не гадить вокруг себя, даже в мире без правил, не хотела умирать, – и направились внутрь, навстречу рёву и сияющим фарам.

Спустя несколько минут “хищник” выбрался из стеклянной клетки автосалона, Антон остановился возле своего старого железного друга и они вышли из автомобиля.

Андрей, а тебе самому не хочется чего-нибудь присмотреть? – спросил Антон, поглаживая дверь «Раптора».

– Пока нет, – покачал головой Андрей. – Мой «форик» меня полностью устраивает. Да и привык я к нему за пять лет. Конечно, когда встанет намертво – тогда попрощаемся. В текущей ситуации серьёзный ремонт – это головная боль: искать запчасти, время на ремонт… Проще и быстрее живую новыую машину найти. А пока – ездит и ладно.

Он перевёл взгляд на Степана Валерьевича, притихшего возле капота “Форестера”.

– Степан Валерьевич, а вы-то за рулём как? – осторожно спросил Андрей.

Старик как-то сразу съёжился, взгляд потускнел. Голос прозвучал глухо, почти шёпотом:

– Увы, нет. После того как дочь погибла в аварии… у меня жуткий страх за баранкой. Она перед глазами стоит, вся в крови… переломанная. Так что я, ребята, до конца дней буду пассажиром.

Возле машин повисла тяжёлая, сочувственная тишина. Антон, и Андрей почувствовали, как настроение резко пошло на спад. Давить дальше на эту тему не хотелось – некоторые раны лучше не трогать.

– Поехали потихоньку, – тихо предложил Андрей, чтобы разрядить обстановку.

Они выехали на дорогу и взяли курс на Эгершельд – на поиски других выживших. Антон, давая волю своему «хищнику», резко вырвался вперёд, оглашая пустынные улицы рёвом мотора, привыкая к его мощи и отвлекаясь от мрачных мыслей.

Спускаясь по Алеутской, они увидели как нарушая все правила дорожного движения которые были актуальны в исчезнувшем мире, против движения односторонней улицы со стороны Светланской, вошёл в поворот контролируемым заносом знакомый оранжевый силуэт. «Ниссан» Лекса, вышел из заноса и двинулся им навстречу. Не доезжая метров десяти, машина резко развернулась на девяносто градусов, остановившись поперёк дороги так, что водительская дверь оказалась прямо напротив них.

– Ну и к чему этот цирк? – громко проворчал Степан Валерьевич, его рука уже лежала на рукояти пистолета в кобуре. Старые инстинкты не обманывали – подобные театральные выходы редко заканчивались чем то хорошим.

– Сейчас узнаем, – нахмурился Андрей, толкая свою дверь и выходя на асфальт. Взгляд его был пристальным, готовым к любому развитию событий.

Водительская дверь оранжевого «Ниссана» распахнулась, и Лекс вышел навстречу с тем же неспешным, чуть развязным видом, что и в первую их встречу.

Андрей и Лекс сделали шаг навстречу друг другу и молча пожали руки. В этом жесте уже не было прежнего напряжения, а что-то вроде хрупкого, взаимного признания.

– Смотрю, неплохо разжились, – кивнул Лекс в сторону «Раптора», за рулём которого сидел Антон. Тот вцепился в баранку так, будто боялся, что машина сейчас сорвётся с места сама, и не сводил с них пристального, оценивающего взгляда.

– Да, обживаемся потихоньку, – ответил Андрей, но его взгляд оставался сосредоточенным. – У тебя есть какой-то разговор к нам? – твёрдо перешёл он к сути.

Лекс примирительно развёл руки в стороны, и в его позе появилась искренняя откровенность.

– Слушай, мы, видимо, не с того начали. Я с первого раза понял, что вы ребята вроде разумные. Суетитесь не просто так, не унываете. Людей собираете под своё крыло, общество какое-никакое строите, – проговорил он с неожиданным уважением в голосе. – Это правильно.

– Это пока не общество, – поправил Андрей, глядя Лексу прямо в глаза. – Это взаимовыручка. Выживание. Но если ты это понимаешь… значит, и ты не дурак. Так что насчёт разговора? Ты же не просто так перекрыл нам дорогу.

– Да, всё верно, вас с утра искал, – продолжил Лекс, и в его интонации появилась откровенность, которой раньше не было. – Я тех людей встретил. О которых в прошлый раз упомянул вскользь. Думаю вам интересно будет связаться с ними.

– Конечно , – живо откликнулся Андрей. – Мы как раз второй день город прочёсываем. Сегодня вот на Эгершельд решили заехать, по дворам прокатиться.

– Вот и замечательно. Тогда слушай.

Мужчина, Иван Сергеевич, лет пятидесяти–шестидесяти. В костюмчике, в очках, весь такой… профессорский. Вежливый, но пугливый, как заяц. Живёт, походу, недалеко в гостинице возле Спортивной набережной. Я ему про вас рассказал, что есть группа, людей ищут. Он заинтересовался и номер телефона дал, на случай если вас встречу. – Лекс полез в карман и протянул Андрею смятый листок. – Держи. Думаю, ваш человек.

Андрей осторожно кивнул, принимая листок. Информация была бесценной, но доверия к Лексу всё ещё не хватало на сто процентов.

Лекс помолчал, словно вспоминая.

– А ещё, возле рынка на Спортивной, женщину видел. Людмила Петровна зовут. Лет пятьдесят, с пацаном, лет десяти наверное. Видимо домой шли, сумка у неё здоровенная, челночья такая. – Он сделал выразительный жест, показывая размер. – С ней нормально поговорить не вышло – настороженная очень, чуть что, готова была сумку бросить и с пацаном рвануть и потерятся. Про вас я и ей сказал, но номер она не дала. Боится, наверное. Мало ли кто я такой. Короче вам придется ее поискать самим в том районе. Покричите там ее по дворам, может из любопытства и проявит себя, остальное дело за вами.

– Спасибо, – произнёс он сдержанно, но искренне. – Это… серьёзная помощь нам и тем людям.

– Слушай, мы тут нашли одну девочку семи лет нашли вчера, – продолжил Андрей, решившись на доверие. – Она от двух мужиков видимо бухих или под чем то более серьезным, убежала, тем, похоже, крышу совсем снесло. Она спряталась в детском саду, вся перепуганная.

– Похоже, не все тут адекватные остались, – констатировал Лекс.

– Так вот, – твёрдо начал Андрей, выписывая номер своего телефона на стикере. – Если встретишь похожих по описанию «индивидуумов» – случайно или нет, – не свети нас. Вместо этого – свяжись. Позвони или напиши. – Он протянул квадратный кусок бумаги Лексу. – Потому что у нас, – Андрей кивнул в сторону машин, где Антон и Степан Валерьевич уже следили за разговором менее настороженно, – с этими господами предстоит очень серьёзный, принципиальный разговор.

Лекс взял бумажку, внимательно посмотрел на номер, а затем на Андрея. В его глазах мелькнуло холодное понимание.

– Понял тебя, Андрей. И догадываюсь, о чём и как вы с ними планируете беседовать. – Он медленно кивнул, и в этом кивке была молчаливая солидарность. – Думаю, я тоже на этом разговоре буду нелишним. Если, конечно, пригласите.

Андрей коротко кивнул и протянул руку. Рукопожатие было крепким, быстрым – ни капли лишнего, но в нём чувствовалась твёрдая договорённость. Без лишних слов, они развернулись и направились к своим машинам, оставляя пустую улицу свидетелем их нового, хрупкого союза.

Сев за руль, Андрей на секунду замер, глядя вперёд сквозь лобовое стекло. В голове, отчётливо и ясно, стучала одна мысль, вытесняя всё остальное: Три новых человека в этом городе, и один из них, возможно, специалист. В мире, где каждый выживший был на вес золота, такие контакты могли значить больше, чем целый склад с консервами.

Подъехав к гостинице, Андрей набрал номер с бумажки. Трубку взяли практически сразу, будто Иван Сергеевич с нетерпением ждал звонка.

Андрей коротко попросил его спуститься на крыльцо для разговора.

Мужчины вышли из машин, разминая затекшие суставы. Антон, закурив, зорко сканировал пустынные окрестности на предмет любого движения. Из дверей гостиницы вышел невысокий, аккуратный мужчина лет пятидесяти. Слегка помятый деловой костюм, очки в тонкой оправе, свежий запах мыла и аккуратная причёска – всё выдавало в нём человека педантичного, даже в апокалипсисе державшего себя в рамках.

– Иван Сергеевич, – представился он, пожимая по очереди руки. – Я очень рад встрече. После разговора с Лексом… он показался мне человеком весьма специфическим. Когда же он упомянул о вас, я с нетерпением стал ждать этой встречи. Здесь, в этом информационном вакууме, любое общение, любая новость – как глоток свежего воздуха.

Из разговора выяснилось, что Иван Сергеевич – физик-теоретик из Новосибирска, прилетевший на конференцию по гравитационным волнам в ДВФУ. Теперь же он оказался в ловушке: все рейсы и поезда отменены, а сам он за руль никогда не садился и не собирался. Возвращение домой, за тысячи километров, казалось абсолютно невозможным.

Андрей рассказал ему о своей группе, переезде в дом на Де-Фризе, и о странных светящихся пятнах, которые, кажется, растут. Упоминая Аню и её желание исследовать аномалию, он заметил, как глаза Ивана Сергеевича вспыхнули живым, почти жадным интересом.

– Можно я приму участие в этих исследованиях? – попросил он, и в его голосе прозвучала не просьба, а научная решимость. – У меня есть… гипотезы. Касающиеся происходящего. И возможного будущего. – Он сделал паузу, словно взвешивая, сколько можно доверить. – На Спортивной набережной я тоже видел несколько… неестественных образований. Тёмных, днём. Ночью не изучал – не рисковал выходить. Мало ли.

Он посмотрел на них с внезапной осторожностью, граничащей с учёной скрытностью.

– Но делиться пока не готов. Гипотезы ещё сырые, не оформленные. Думаю, после анализов, после данных… у меня сложится более цельная картина. Тогда и поговорим.

Андрей кивнул соглашаясь с ним.

– Собирайте вещи и спускайтесь к нам.

– Я быстро, – сказал Иван Сергеевич. – У меня всего чемодан и пакет. – Он развернулся и почти побежал обратно в гостиницу.

Андрей только успел вытащить сигарету, как его окликнул Степан Валерьевич:

– Андрей, у тебя телефон жужжит. Аня звонит.

Сердце ёкнуло. Андрей бросился к машине, выхватил телефон.

– Алло?

Голос Ани в трубке был сдавленным, полным страха:

– Андрей, у нас по посёлку чёрная машина ездит. Медленно. И громко… Музыка, нет, даже не музыка – какой-то рэп орёт, пацанский. Мы с Соней боимся. Очень.

Холодная волна прошла по спине. Андрей сжал телефон так, что костяшки побелели.

– Не подходи к окнам. Проверь, все ли двери закрыты. И сидите тихо. Мы скоро будем.

Он бросил трубку, даже не услышав ответа. Со стороны пассажирского сиденья уже раздался щелчок ремня безопасности – Степан Валерьевич, услышав разговор, всё уже понял.

– Антон! – крикнул Андрей, заводя двигатель. – Жди профессора! Мы срочно домой. Там гости.

Машина рванула с места, оставляя за собой след паленой резины. Антон остался на парковке, напряжённо вглядываясь в дверь гостиницы, откуда вот-вот должен был выйти Иван Сергеевич с чемоданом. А «Форестер» Андрея уже исчезал за поворотом, набирая безумную скорость по пустой дороге.

«Раптор» Антона, ревя турбиной, как разъярённый зверь, молниеносно обогнал их на проспекте Столетия и растворился впереди в клубах выхлопа.

Андрей, стиснув зубы, вдавил педаль газа в пол. Его «форик» ответил пронзительным воем, скорость зашкаливала за все мыслимые пределы. Это было уже не просто опасно – это было на грани самоубийственного безумия. Но в голове не было места страху, его вытеснили жуткие, навязчивые картины: что могут сделать эти ублюдки, если вломятся в дом, найдут Аню и девочку…

Мысли пульсировали в такт бешеному стуку сердца: “Только бы успеть. Только бы успеть.” Дорога мелькала за окном смазанным пятном, а его единственной реальностью была чёрная точка впереди – «Хищник» Антона, несущийся к их дому с одной мыслью: защитить своих.

Глава 13

Когда до дома оставалось расстояние, на котором рация уже должна была ловить чёткий сигнал, Степан Валерьевич прижал устройство к губам. Его голос, обычно твёрдый, теперь звучал низко и хрипло, будто пропущенный через наждак.

«Аня, приём!»

В ответ – лишь сухой, безжизненный треск эфирных помех. Он повторил вызов ещё раз, в голосе уже прорывалась стальная нотка командира. Потом ещё. Молчание в динамике нарастало, с каждой секундой становясь всё гуще, всё невыносимее. Тогда Степан Валерьевич взял телефон и набрал номер Ани. В трубке зазвучали длинные, мерные гудки, уходящие в пустоту. Ответа не было.

Андрей и старик переглянулись – на их лицах не осталось ни капли крови. В груди застыло ледяное, тяжёлое чувство непоправимого, которое медленно и неумолимо заполняло всё внутри.

И когда они уже приготовились принять самое страшное, в динамике раздался шёпот:

– Я… я здесь.

– Аня, как вы? – выдохнул Степан Валерьевич, и его голос дрогнул. – Почему не отвечала?

– Я рацию на кухне забыла… а мы спрятались в подвале. Пришлось бежать за ней… – её голос был тихим, сдавленным страхом.

– Фух… Напугала ты нас, дочка, – прошептал старик, закрывая глаза. – Во дворе тихо?

– Да… Они, наверное, уехали. Проехали по улице мимо и уехали. Музыки больше не слышно. Но мы сидим тихо, очень тихо. Соня… она очень испугалась.

– Молодцы. Сидите. Мы уже подъезжаем.

– Хорошо… – голос Ани стал чуть твёрже. – Когда подъедете, посигнальте четыре раза. Чтобы мы знали, что это вы.

– Договорились.

К концу разговора Андрей и Степан Валерьевич почувствовалм, как ледяная хватка в груди понемногу ослабевает. Острое чувство обречённости сменилось ясной, холодной собранностью.

Уже за мостом он догнал «Раптор» Антона, и к дому они подъехали вместе, как два сторожевых пса, вернувшихся к порогу.

Остановив машины у ворот, они заглушили двигатели и замерли в напряжённой тишине, превратившись в слух. Мир вокруг ответил лишь слабым свистом ветра в листве, потрескиванием остывающего металла и далёкими криками птиц. Ни грохота басов, ни рёва мотора – ничего, что говорило бы об опасности.

Андрей коротко нажал на гудок четыре раза, как и просила Аня.

– Антон, побудь тут, блюди обстановку, – бросил он, уже открывая дверь своего “Субару”.

– Простите… а что случилось? – прозвучал сзади дрожащий голос. Иван Сергеевич стоял, бледный как полотно, держась за дверцу машины, будто вот-вот рухнет.

– Эка тебя как укачало, профессор, – усмехнулся сквозь напряжение Степан Валерьевич. – Извини мы домой прорывались.

– Я… я думал, мы взлетим. Честно, даже не представлял, что можно так быстро… – физик сглотнул, переводя дух.

– Отдышитесь, – коротко кивнул Андрей, уже подходя к калитке. – Антон всё объяснит. Мы скоро вернёмся.

Калитка открылась – на пороге стояла Аня. Руки её слегка дрожали, но в движениях и на лице не было и тени паники – только холодная, хирургическая собранность.

– Как Соня? – спросил Андрей, проходя в дом.

– В тяжёлом шоке. Сейчас дам ей успокоительное. Беспокоить ее пока не стоит.

– Настолько плохо?

– Она трое суток одна в квартире сидела. Мама исчезла. Потом эти… её напугали. А теперь вот это. – Аня говорила ровно, но в глазах читалась усталость.

– Она теперь под нашей защитой, – отрезал Степан Валерьевич, и в его голосе зазвучала стальная уверенность. – Кто посмеет – порвём.

– Да, но ей нужно время. Психологическое восстановление не быстрый процесс, – мягко, но твёрдо поправила его Аня. – Насильно её не вытащишь.

– Хорошо, поняли, – кивнул Андрей.

Аня развернулась и ушла в подвал, чтобы забрать девочку и отвести её в комнату на втором этаже. Мужчины остались в прихожей, прислушиваясь к тишине дома, которая теперь казалась зыбкой и ненадёжной.

Когда Аня вернулась, Степан Валерьевич встретил её усталым, но довольным взглядом:

– Аня, мы «целого» профессора физики привезли.

– Да, точно, – вспомнил Андрей. – Сейчас скажу чтобы Антон с ним заходили в дом.

– Ого, вы где его нашли? – удивилась Аня, и в её глазах на секунду вспыхнуло живое любопытство, заглушая остаточную тревогу.

– Представляешь, мы снова встретили Лекса, – пояснил Андрей, уже направляясь к двери. – Вернее, это он нас нашёл. Искал с утра в городе. Он и дал контакт.

– Как оказалось, парень не такой уж мудак, каким казался при первой встрече, – парировал Степан Валерьевич, тяжело опускаясь на свой диван. – Ещё про какую-то женщину с мальчиком говорил. Но её контакта нет, только район, где они, возможно, находятся.

– А вы привезли то, что я просила? – спросила Аня, переводя разговор на практические рельсы.

Степан Валерьевич смотрел на неё с немым вопросом, лихорадочно прокручивая в памяти события дня.

– Ну, микроскоп, инструменты, реактивы… – терпеливо, будто объясняя ребёнку, перечислила Аня.

На лице старика отразилась виноватая растерянность.

– Извини, дочка, суматоха такая была… А потом вот эти “гости”. Как инфаркт ещё не получил, уж не знаю. Сейчас что-нибудь решим.

– Хорошо, – кивнула Аня, но в её глазах горел нетерпеливый, аналитический огонь. – Просто очень уж не терпится посмотреть в анатомических подробностях на эту аномалию. Понять, с чем мы имеем дело.

– Профессору тоже неймётся, – усмехнулся Степан Валерьевич, кивая в сторону двора. – Как только услышал, что ты эту… фигню изучать собираешься, у него глазки загорелись, как два прожектора. А вот, собственно, и он.

Иван Сергеевич замер в дверном проёме, слегка склонив голову в почтительном поклоне. Улыбка его была робкой, но тёплой, лишённой всякой наигранности.

– Разрешите представить, – произнёс Степан Валерьевич, сделав широкий, немного театральный жест рукой. – Аня, наш главный врач и голос разума. А это Иван Сергеевич, возможно единственный ученый и профессор на этой планете.

– Очень приятно, – отозвался Иван Сергеевич, и его поклон стал чуть глубже, будто перед коллегами на научном симпозиуме.

– И мне, – Аня шагнула вперёд и приняла протянутую руку. Её рукопожатие было твёрдым и уверенным. Когда она встретилась с ним взглядом, то увидела главное: за растерянностью в его глазах горел живой, неукротимый ум, жадно цепляющийся за новую информацию.

– Иван Сергеевич, чувствуйте себя как дома, – сказал Андрей, указывая рукой на лестницу. – Свободных комнат две, на втором этаже. Выбирайте любую. Мы тем временем с обедом разберёмся.

Он уже собирался направиться на кухню, но Аня мягко, но настойчиво окликнула его:

– Андрей, ты ведь помнишь? Инструменты для анализа. И реактивы. Это сейчас приоритет.

– Помню, – кивнул он, встретив её взгляд. – Сейчас подкрепимся и тут же решим, как это организовать.

После обеда, когда посуда со стола была убрана, Степан Валерьевич постучал ножом о стеклянную банку. Звук был резким, как выстрел, и заставил всех обернуться.

– Ситуация такая, – начал он, и его грубоватый голос, звучал устало, но предельно чётко. – Эти отморозки, что сегодня катались тут, могут вернуться. Нам нужно к этому приготовиться. Во-первых: девочек одних больше не оставляем. Никогда. Во-вторых: вводим караул. Смена – три часа, без исключений. В-третьих: – он ткнул пальцем в окно, – я сейчас организую огневую точку на чердаке дома напротив. Для перекрёстного огня. Чтобы, встретить их максимально гостеприимно.

Тишина после его слов была густой и тяжёлой. На лицах Ани и Ивана Сергеевича мелькнула не просто тревога, а холодное осознание: иллюзия безопасности, которую давали стены, развеялась.

Андрей первым нарушил леденящее безмолвие, и его слова прозвучали как попытка вернуть хоть немного контроля:

– По поводу просьбы Ани о реактивах и инструментах. Предлагаю сейчас отправить Антона и Ивана Сергеевича.

Иван Сергеевич сжался в кресле, будто пытаясь стать меньше. Мысль о новой поездке с Антоном, на безумной скорости в мёртвом городе, исказила его лицо животным страхом. Он открыл рот, чтобы запротестовать, но его опередила Аня.

Её голос прозвучал тихо, но с такой стальной чёткостью, что все взгляды приковались к ней.

– Андрей, с Антоном поеду я. Я лучше понимаю, что именно мне нужно. Недостающий реагент или неподходящий инструмент могут свести все усилия на нет.

– Аня, это… опасно, – попытался возразить Андрей, но его голос дрогнул. Он боролся с картиной, которая вспыхнула в голове: она в темном помещении больницы, а у нее за спиной – чужая тень с монтировкой.